Часть 6
12 июня 2026 г., 06:59
Когда Гарри проснулся, Малфой уже ушел, а сам он, свернувшись калачиком, спал на диване, укрытый пледом, который Молли Уизли связала ему на двадцать первый день рождения. На журнальном столике стояло зелье от похмелья, а под ним записка: «С нетерпением жду возможности прочитать твой свиток».
Гарри выпил Антипохмельное прежде, чем вызванная паникой тошнота стала невыносимой.
Переписать все заново, подвергнув себя самоцензуре, было слишком заманчивой мыслью; то, что он помнил из написанного, напоминало трогательное признание Малфою. Но разве не в этом был смысл? Гарри поцеловал его, и зацензуренный пересказ ничего не изменит. Лучше оставить все как есть.
Поэтому он сложил свиток и, задержав дыхание, отправил его совой, не перечитывая, отчаянно пытаясь не потерять самообладания. Ему очень хотелось сорваться и бежать по улице, пытаясь вернуть сову обратно, и чтобы этого не сделать, Гарри пригласил на завтрак Джинни.
— Не будет ли странным, если я расскажу тебе о Малфое? — спросил он, стараясь ее задобрить, поставив на стол стопку блинчиков.
— Конечно, — воскликнула она, роняя вилку. — Между вами что-то произошло?
Гарри задумался, нормально ли, что его бывшая девушка так радуется новостям о его ужасной личной жизни.
— Вроде того, — ответил он.
Он рассказал ей о событиях прошлой ночи, а Джинни слушала так внимательно, что ей приходилось накладывать на блины разогревающие чары каждый раз, когда он делал паузу, чтобы набрать в грудь воздуха. Желудок Гарри был слишком напряжен для какой-либо еды, поэтому он успокоил себя, выхлебав вместо этого огромную кружку ассамского чая.
— Вот дерьмо, Гарри, — выдохнула она, когда он закончил. — Ты просто… отправил ему этот текст? Даже не прочитав, чтобы убедиться, что не сболтнул чего-то ужасного?
У Гарри сжался желудок.
— Ага, — признал он. — В этом и был смысл, выложить все, сделать очевидным. Ну, знаешь, потому что Гермиона сказала, что, возможно, он не понял…
— Подожди, ты поэтому создал дуэльный клуб? — перебила она. Гарри с невинным видом отхлебнул чая. — Чтобы была возможность написать об этом для Малфоя? Потому что вы двое занимались этой фигней с раскидыванием змей на втором курсе?
— Возможно, — уклончиво ответил он.
Джинни фыркнула, запихивая в рот еще одну вилку блинов.
— Вы двое созданы друг для друга, честно, — сказала она с набитым ртом. — Оба совершенно отбитые.
Он не знал, созданы ли они друг для друга, но после вчерашнего дня поспорить с «отбитыми» точно не мог.
— А что насчет тебя? — спросил он, когда она отвлеклась на поливание блинов сиропом. — Ты профессиональный игрок в квиддич, у тебя должна быть личная жизнь.
Она бросила на него суровый взгляд.
— Чем это лучше того, когда говорят, что ты Гарри Поттер, значит, у тебя должна быть личная жизнь? — строго спросила она. Гарри пришлось признать свою ошибку. — Кое-что есть, — продолжила Джинни, внезапно смутившись. — Но это что-то совершенно новое. И не совсем… традиционное.
Гарри фыркнул.
— Я только что рассказал тебе о том, как пишу безумные любовные письма своему редактору, — возразил он, — Который не только мужчина, но и мой старый заклятый враг. Вряд ли меня сильно обеспокоит то, что это не традиционно.
Джинни посмотрела на него с улыбкой.
— И именно поэтому я считаю, что вы идеально друг другу подходите, — ответила она. — Гарри, самый могущественный Темный волшебник в мире выбрал тебя своим козлом отпущения и пытался убить на протяжении всей школы, но ты все равно продолжаешь считать, что твой самый заклятый враг — Драко Малфой.
Она была права. Он сделал еще один глоток.
— Осознание того, что я би, определенно помогло разобраться, сколько места Малфой всегда занимал в моей голове, — признался он.
— Отлично, — сказала она, строго указывая на него вилкой. — Я рада, что ты уже это понял. — Она еще немного понаблюдала за ним, вытирая последним кусочком блина сироп с тарелки, а затем сложила нож и вилку крест-накрест и довольно откинулась на спинку стула. — Знаешь, я горжусь тобой, — произнесла она. — Потому что ты добиваешься того, чего хочешь.
Гарри недоуменно моргнул.
— Ты что?
Она налила им обоим еще по чашке из чайника, стоявшего между ними на столе, словно оттягивая время и пытаясь решить, что именно нужно ответить.
— После войны я боялась, что ты просто… будешь делать то, чего от тебя ожидают, не задумываясь о том, чего на самом деле хочешь именно ты, — тяжело выдохнула она, размешивая молоко и сахар в чае. — Станешь аврором, потому что от тебя ожидают ловли Темных волшебников, а не потому что ты сам так решил. Женишься на мне, потому что должен остепениться, завести жену и детей. Потому что ты хочешь быть частью моей семьи, а не потому что хочешь меня.
— Я не…
— Нет, я знаю, — перебила она, протягивая руку. — Это моя мысль, не твоя. Наверное, я просто не была уверена в себе. Потом мы расстались, и ты стал увиваться за Чарли…
Сердце Гарри сжалось.
— Мне жаль, Джин, — тихо сказал он. — Я никогда не хотел… У нас с Чарли ничего бы не вышло, даже если бы он был заинтересован.
Она снова отмахнулась от него.
— Я бы пережила, если бы это произошло, — легко отозвалась она. — Дело не в этом. Просто некоторое время я думала, не знаю уж верно или нет, что ты хотел быть частью Уизли потому что отчего-то не верил, что уже принадлежишь к семье, независимо от того, встречаешься ты с кем-то из нас или нет.
Гарри сглотнул. Это не было причиной его отношений с Джинни, также как и не было причиной его влюбленности в Чарли, но он осознал это с такой мгновенной уверенностью только потому, что действительно задумывался об этом в самые худшие моменты своей жизни.
— Подожди, не поэтому ли Джордж избегал меня до конца лета? — спросил он, в основном, чтобы немного разрядить обстановку после ее признания.
Джинни рассмеялась.
— Я ему ничего не говорила, — уточнила она. — Ему просто показалось это забавным. Знаешь, он ведь был единственным холостым Уизли, с которым ты мог бы попытаться завести отношения.
Гарри покачал головой; спустя несколько недель после того, как остальная семья догадалась о его глупых чувствах к Чарли, Джордж отпустил пару беспардонных комментариев о том, что он должен держаться от Гарри подальше и потихоньку выскальзывал из любой комнаты, где они оказывались вместе. В тот момент Гарри был не в том состоянии, чтобы оценить шутку.
— Я перестала об этом волноваться на некоторое время, когда ты устроился на работу в Хогвартс. Ты казался более спокойным. И не влюбился в Джорджа, — продолжила она, когда они оба перестали смеяться. — Но через некоторое время я начала беспокоиться, что, возможно, ты зашел слишком далеко в другую сторону. Казалось, ты словно… топчешься на месте? Я знаю, ты любишь свою работу, но ты больше не говоришь о ней так, как раньше, как будто это настолько захватывающе, что ты ничего не можешь с собой поделать. И ты ни с кем не встречался шесть лет, даже с учетом того, что ты демисексуал, это просто значит, что ты никогда не позволял никому новому приближаться к себе.
Гарри вздохнул, покачав головой.
— Ты слишком за меня волнуешься, – сказал он ей.
— Ничего не могу с этим поделать, – ответила она резким голосом, но взгляд при этом оставался мягким. — Никто из нас не может.
Иногда Гарри не понимал, чем он заслужил своих друзей.
Джинни протянула руку через стол и сжала его ладонь.
— Я говорю о том, – тепло сказала она, – Что последние несколько месяцев, когда ты стал увлечен книгой, Малфоем, и все то, что ты сказал нам на прошлой неделе за обедом, о том, что это помогает тебе двигаться дальше, что ты готов начать работать над будущим, — она пожала плечами. — Заставляет меня беспокоиться немного меньше.
Гарри сжал ее пальцы в ответ.
— Спасибо, Джин, – ответил он, а затем отпустил ее. — Но не думай, что я не заметил, как ты увела тему от своего «чего-то не традиционного».
Она рассмеялась.
— Все-таки заметил, да? — уклончиво ответила Джинни.
— Если ты не хочешь рассказывать…
— Нет, — перебила она. — Просто это что-то новое, и я пока не поняла, что именно. Но я очень хочу кому-нибудь рассказать, поэтому… я часто вижусь с Невиллом и Луной.
Гарри попытался сохранить невозмутимое выражение лица, будто это не было для него чем-то шокирующим. Что ж… если подумать, то у Джинни и Луны всегда была тесная дружба, и он думал, что Невилл был влюблен в Джинни до того, как сошелся с Луной, так что, возможно, в этом действительно не было ничего удивительного.
— В смысле, втроем? — спросил он, просто чтобы убедиться, что правильно понял.
Она кивнула, нервно теребя ручку кружки.
— В межсезонье мы стали проводить больше времени вместе, и я думала, что схожу с ума. У меня появились чувства, но казалось, что все взгляды и случайные прикосновения мне просто мерещатся, понимаешь. Я уже собиралась отдалиться, пока не пройдет моя влюбленность, но ты же знаешь Луну, однажды она просто отвела меня в сторону и прямо сказала, что они оба этого хотят.
Гарри точно знал Луну. Должно быть, приятно, когда в отношениях есть человек, который просто говорит то, что думает вместо того, чтобы держать все в себе, гадая, чувствуют ли окружающие то же самое.
— Это здорово, Джин, — сказал он, стараясь дать понять, что действительно говорит искренне.
— Конечно, еще слишком рано, — сказала она, светясь от счастья. — Но это на самом деле приятно. Мне всегда нравилось видеть их вместе, видеть, как сильно они любят друг друга, как заботятся друг о друге, и быть частью этого… это словно быть дома, понимаешь?
Если честно, он не понимал. Даже Джинни никогда не казалась ему домом. Но, наверное, дом для них означал разные вещи; Джинни выросла в Норе, среди безопасности, тепла и любви, а для Гарри единственным местом, которое хотя бы как-то было приближено к дому, был Хогвартс: захватывающий, сложный, всегда полный новых открытий. Возможно, именно поэтому они с Джинни не смогли дать друг другу то, что им было нужно.
— Я очень рад за тебя, — произнес он.
Джинни сияла.
— Я тоже очень за тебя рада, Гарри, — сказала она, протянув руку через стол и похлопав его по плечу. — Но если ты напишешь об этом в своей книге, ты труп.
***
До его следующей встречи с Малфоем оставалось два дня; Джинни занимала его бо́льшую часть субботы, а в воскресенье был отвлекающий обед с Роном и Гермионой, но чем ближе становилась их встреча в понедельник днем, тем меньше Гарри мог сосредоточиться на занятиях. Когда один из первокурсников сорвался с метлы, а он еле-еле успел поймать его Аммортизирующими чарами, прежде чем тот упал на землю, Гарри сдался и отменил последний урок. Он подумывал пойти к мадам Помфри и попросить успокаивающего зелья, чтобы пережить встречу, но ему слишком сильно не хотелось отвечать на вопросы, которых, как он был уверен, будет очень много. Поэтому, когда он постучал в дверь Малфоя без доппинга в виде «жидкого мужества», его сердце заходилось в бешеном стуке. — Войдите. Голос Малфоя был ровным, как всегда; если он и нервничал, то, судя по всему, не собирался этого показывать. Гарри глубоко вздохнул и открыл дверь. Его появление сопровождалось резким порывом ветра. Малфой стоял перед своим огромным столом, облокотившись на него спиной, небрежно закинув одну лодыжку на другую в позе, наверняка выбраннной специально, но, тем не менее, она невероятно сочеталась с кроем его серо-голубого костюма, отчего ноги казались бесконечно длинными, в то время как короткий жилет подчеркивал широкую грудь. При появлении Гарри он резко захлопнул книгу, которую листал, серые глаза прожигали взглядом поверх очков, а рука вальяжно опустилась в карман брюк в движении натянувшем ткань на бедрах. Гарри бы рассмеялся над тем, насколько все было очевидным, если бы в это время не был слишком занят попытками вспомнить, как сделать вдох. — А, Поттер, — беззаботно произнес он, словно не знал заранее, кто стучит в его дверь. Он указал на кресло перед столом. Рукава рубашки были закатаны до локтей, и это движение открыло Метку на предплечье, словно это было пустяком. У Гарри внутри все сжалось от того, насколько уютным и знакомым показался этот жест. — Присаживайся. Гарри не мог не заметить, что кресло находилось так близко к тому месту, где стоял Малфой, что он практически был вынужден сидеть возле его ног. Он сглотнул. Малфой откинулся назад, чтобы поставить книгу «Очаруй свою аудиторию: руководство по магическому реализму» — Гарри мельком взглянул на корешок — на место и вытащил пергамент из стопки, стоящей на столешнице сбоку. В тот момент, когда жилет приподнялся, Гарри вцепился взглядом в длинную полоску белой рубашки. Он узнал свой собственный свиток; ему показалось, что он выглядит слегка потрепанным, словно его читали далеко не один раз за последние несколько дней. Люси принесла немного того же пряного чая, который был в прошлый его визит, и Гарри на мгновение уткнулся лицом в теплый и успокаивающий аромат, исходящий от чашки, чтобы спрятаться, пока они смотрели друг на друга. Взгляд Малфоя, все еще скрытый за чертовыми очками, был прикован к нему; пока Гарри садился, тот не сдвинулся с места, не оставляя достаточно пространства, так что Гарри пришлось протискиваться настолько близко к нему, что он мог почувствовать свежий бергамот одеколона, пробивающийся сквозь пряность чая. — Это… что-то, Поттер, — тихо сказал Малфой, постукивая свитком по руке. Гарри сглотнул. По его тону мало что можно было понять, а «что-то» могло означать буквально что угодно. Но он уже зашел так далеко, отправив это, хотя мысль о том, насколько он себя обнажил, вызывала у него тошноту. Какой смысл отступать сейчас? — Что-то хорошее? — спросил он, выдавив из себя улыбку и встречаясь взглядом с Малфоем. — Или что-то плохое? Тот на мгновение замялся, словно еще сам не определился. А затем снова расслабился, слегка улыбнувшись. — И то, и другое, — легко кивнул он. — Технически говоря, это не совсем Шекспир. Но это иллюстрирует то, что я пытался сказать, так что, полагаю, эксперимент удался. Это не было ответом на заданный вопрос, и Малфой это знал, поэтому Гарри просто ждал, приподняв одну бровь. Малфой уткнулся острым носом в кружку, на этот раз украшенную узором из рождественских елок, обхватив ее обеими руками, словно это могло спрятать его от пристального взгляда Гарри, но, когда он опустил ее, его лицо смягчилось легкой улыбкой. И это все еще не было тем ответом, который ждал Гарри, все еще не было воодушевленным выражением его чувств, но явное и намеренное отсутствие отказа тоже можно было считать своеобразным ответом. Если бы Малфой хотел, чтобы он остановился, у него была возможность сказать об этом. — Расскажи мне, чем это отличается от истории с дуэльным клубом, — произнес Малфой через мгновение, изящно поставив чашку позади себя. — Как опьянение изменило твой стиль письма. Гарри усмехнулся. — Я, эм… не читал. Я подумал, что если перечитаю, то мне станет слишком стыдно его отправлять. Малфой вздохнул, словно Гарри был ношей, которую он уже должен был научиться нести, но тем не менее улыбка никуда не делась. — Как по-гриффиндорски, — протянул он. — Ладно. Придется показать самому. Прежде чем Гарри успел понять, что тот имел в виду, Малфой оттолкнулся от стола и встал за креслом, одной рукой опираясь на спинку, а другой протягивая пергамент и нависая над Гарри, принимаясь водить тонким пальцем по строчкам, выискивая понравившийся абзац. — Смотри, — произнес он так близко, что у Гарри от его дыхания зашевелились волосы. — Прочитай мне это предложение вслух. Гарри слегка поморщился, бегло просматривая абзац — пьяному Гарри действительно было за что ответить. Но если Малфой хотел это услышать, то придется сдержать свою неловкость. — Чем больше он пьет, тем громче становится его голос, — прочитал он, — Румянец заливает щеки, пока до меня медленно доходит, что выбрать маггловский паб определенно было ошибкой, потому что сейчас он точно не способен понять что невозможно не нарушить Статут о Секретности разговаривая настолько громко а я могу никогда не узнать окончание этой истории если Рон или кто-нибудь из его отдела арестуют нас за то что мы орем об амортизирующих чарах для туфель посреди Пикадилли-Серкус. Он слегка повернул голову, чтобы посмотреть на Малфоя, который сверлил глазами пергамент, словно это была самая удивительная вещь, которую он когда-либо видел. На мгновение его взгляд встретился с глазами Гарри, и тут же вернулся к тексту. Он откашлялся, но не отодвинулся, пытаясь создать дистанцию. — Ты заметил, — спокойно спросил он, как будто их близость не имела значения, — Что ты говорил все быстрее и быстрее по мере того, как приближался к концу фразы? Гарри этого не заметил. — Просто… так читалось, — сказал он. — В точку, — мягко ответил Малфой. — Могу с уверенностью сказать, что именно так ты разговариваешь, когда пьян. Начинаешь говорить об одном, а к концу предложения уже говоришь о чем-то другом настолько быстро, что я едва могу тебя понять. Чертов пьяный Гарри. — Извини, — сказал он, чувствуя, как краснеют щеки. Кончики пальцев Малфоя едва заметно коснулись воротника рубашки Гарри, разгоняя мурашки по шее. — Не извиняйся, — тихо отозвался он. — Это заставляет тебя казаться… искренним. Как будто все, что ты говоришь, должно быть честным, потому что у мозга нет времени вмешаться и отфильтровать сказанное. Лицо Гарри горело огнем. Это совсем не помогало создать образ, который он себе представлял, особенно перед вечно невозмутимым Малфоем. Но тут в голове мелькнул вид пьяного Малфоя, сражающегося с его садовым гамаком, и Гарри показалось, что он понял, о чем тот говорит; было приятно видеть, как обычно сдержанный редактор начинает немного выходить из своей скорлупы. Возможно, Малфой имел в виду именно это. — Суть в том, — продолжил он, пальцы замерли, но не отпустили воротник Гарри, — Что пьяный Гарри пишет так же, как говорит. И это хорошо, потому что твой текст должен быть похож на внутренний монолог: если ты звучишь как пьяный, это заставляет читателя тоже немного опьянеть вместе с тобой. Отчасти причина, по которой тебе кажется, что ты должен читать быстрее и быстрее, заключается в отсутствии знаков препинания, в отсутствии места для передышки. Поэтому, если ты читаешь много таких предложений подряд, то начинаешь как бы задыхаться. У Гарри и правда немного сбилось дыхание, но ему показалось, что это связано скорее не с его пьяной прозой, а с теплым дыханием, обдувающим впадинку под ухом. — Ага, — все равно пробормотал он. Глубокий смех Малфоя пробежал по спине, добравшись до самых костей. — Напиться было самым простым способом показать тебе это, но ты также можешь делать похожие вещи осознанно, чтобы вызвать эмоции у своих читателей. Гнев, страх, возбуждение… Если посмотришь на тот момент, ближе к концу, где мы оба летим за снитчем… Они оставались в таком положении достаточно долго, чтобы Гарри пришлось немного сдвинуть пергамент, прикрывая пах, пока Малфой постепенно наклонялся все ближе и ближе под предлогом указания на странности в бессвязной речи Гарри, тщательно избегая мест, которые были откровенно заигрывающими, и поцелуя, который они, видимо, все еще отказывались признавать. Наверное, ему стоило быть более обеспокоенным, чем оказалось на самом деле; трудно было волноваться о том, что они не говорят о поцелуе, когда Малфой наклонился к нему так близко, что время от времени задевал носом волосы Гарри во время разговора. Когда они внимательно изучили каждый сантиметр свитка, Малфой снова обошел кресло и прислонился к столу, вставая ближе, чем было в самом начале. — Итак, — вкрадчиво произнес он. — Для следующего черновика я хочу, чтобы ты выбрал несколько ключевых сцен из книги и попробовал изменить структуру предложений, чтобы твой внутренний монолог соответствовал передаваемым эмоциям. Гарри подождал необходимое количество времени, чтобы можно было убрать пергамент с колен и вернуть его обратно. — Он тебе еще нужен? — спросил он, вставая и протягивая лист. Только когда Малфой заколебался, Гарри понял, что сам вопрос повлиял на решение забрать письмо; видимо, тот предполагал, что просто возьмет его, сложив вместе со всеми остальными заданиями, которые ему присылал Гарри, но на этот раз Малфой выглядел так, словно признание желания вернуть свиток означало бы признание в том, что он планирует перечитать его снова, словно причина, по которой пергамент сейчас выглядит более помятым, чем когда его прислали, заключалась в том, что он не переставал его перечитывать вплоть до самого прихода Гарри. — Я… думаю, что тебе будет полезно иметь его под рукой, чтобы было куда подсмотреть, — неуверенно сказал он. Гарри весело закатил глаза. — Джеминио, — произнес он, делая копию пергамента и складывая один из экземпляров в карман. — Тебе, наверное, тоже стоит его сохранить для архива. Малфой взял в руки лист, глядя на него с каким-то облегчением. — Спасибо, Поттер, — тихо сказал он. Гарри постарался не улыбнуться. — Что ж, увидимся через месяц, — ответил он, слегка покачиваясь на носках. Обычно они пожимали друг другу руки в конце встречи, но сейчас это почему-то казалось слишком формальным, неестественным, словно шаг назад, а что-то другое — слишком большим шагом вперед. — Я, эм… надеюсь, что рождественский ужин с Энди и Тедди пройдет хорошо, — неловко сказал он вместо этого. Малфой слабо улыбнулся. — Увидимся через месяц, Поттер, — ответил он. Малфой не сделал ни шага, чтобы проводить Гарри до двери или протянуть руку, поэтому тот отрывисто кивнул и направился к выходу. Его рука уже была на дверной ручке, когда Малфой его окликнул. — И… Поттер? — Гарри обернулся и увидел, что улыбка стала искренней и настоящей. — С Рождеством.***
— Привет, Гарри. Он сидел один в учительской — Невилл и бо́льшая часть остального персонала уехали домой на рождественские каникулы — размышляя над списком учеников, записавшихся в дуэльный клуб, пытаясь решить, как лучше всего распределить их по парам для первого серьезного занятия. Он поднял взгляд и улыбнулся Вильгельмине Блетчли, когда она подошла ближе. — Привет, Мина. — Он указал на стул напротив себя и начал убирать расписание дуэлей, пока не понял, что она сможет помочь ему с учениками, с которыми он был меньше знаком. — Ты как раз та, кто мне нужен, — сказал он, как будто это и было его планом с самого начала. Она мягко улыбнулась ему. Проработав бо́льшую часть своей карьеры в Департаменте Магического Правопорядка, Блетчли вышла в отставку сразу после войны, и тут же заняла должность профессора ЗоТИ. Гарри она нравилась; она была серьезной и прямолинейной, но также в ней было что-то мягкое, что напоминало ему о миссис Уизли. — Вот это удача, — улыбнулась она, откидывая с лица седой локон. — Я тоже тебя искала. Гарри любезно махнул рукой. — Тогда ты первая. — Хорошо, — она резко вздохнула. — Речь пойдет о твоем дуэльном клубе. Гарри вдруг задумался, разговаривала ли с ней МакГонагалл на эту тему раньше. Он думал, что так и было, но сам ничего не говорил… а вдруг она узнала о клубе от кого-то из учеников и решила, что Гарри ей мешает? Должно быть, она заметила выражение ужаса на его лице и ободряюще сжала его руку. — О нет, все в порядке, все хорошо, Гарри. Изначально это я предложила Минерве эту идею много лет назад, и я очень рада, что ты наконец-то им занялся. — Оу, — ответил Гарри, облегченно посмеиваясь. Конечно, МакГонагалл не стала бы просить его возглавить дуэльный клуб без согласия профессора Защиты от Темных Искусств. — Фух, наверное. Блетчли улыбнулась. — Да, я просто хотела сказать… студенты на этой неделе только и говорили, что о клубе. Несколько третьекурсников в прошлом году испытывали трудности с Обезоруживающим и у них наконец-то получилось. Думаю, Элис Парк уже готова была опустить руки, но это действительно придало ей уверенности в себе. Гарри сиял от радости. Он знал, что он неплохой учитель; в конце концов, на пятом курсе ему удалось заставить Невилла использовать Обезоруживающее, а первокурсники не всегда сразу могли удержаться на метле. Но, судя по ее словам, некоторые ученики, которых у нее не получалось научить, освоили заклинания после его занятий. — Это здорово, — сказал он. — Я рад, что это помогло. Она кивнула, но ее темные глаза сверкали, рассматривая его. — Я подумываю о том, чтобы сократить рабочее время, — произнесла она. — Хочу спокойно вернуться на пенсию. Я все равно не собиралась задерживаться здесь надолго. Гарри нахмурился. — О, — выдохнул он. Он понимал, что она ждет, когда он прочитает между строк, но ему потребовалась пара секунд, прежде чем до него дошло. — О. Блетчли улыбнулась, увидев, как посветлело его лицо. — Не сразу, — быстро добавила она. — Возможно, в следующем году я сокращу количество часов, а через год уже уйду на пенсию. Но я надеялась, что ты сможешь рассмотреть возможность… взять на себя мои обязанности. Если не навсегда, то хотя бы вести занятия у тех классов, от которых я откажусь. У Гарри сжался желудок точно так же, как и тогда, когда МакГонагалл задала ему этот вопрос много лет назад. Но потом он вспомнил об Элис Парк, застенчивой девушке, которая всегда пряталась за прядями длинных черных волос и с которой Гарри провел немало времени на дуэльных занятиях, пока ей не удалось обезоружить своего партнера. Она одарила его редкой, восторженной улыбкой, достаточно широкой, чтобы стали видны зубы, а затем повторила заклинание так четко, что ее напарнику пришлось пробежать половину Большого Зала, чтобы поднять свою палочку. — Я подумаю об этом.***
Он не переставал думать о предложении Блетчли, пока в январе не вернулся Невилл, выглядящий слишком довольным для человека, который только что провел каникулы дома. — Хорошо отдохнул? — спросил Гарри, безуспешно пытаясь скрыть улыбку, когда Невилл появился в его кабинете. Тот прищурился, глядя на него, и рухнул в одно из кресел возле окна. — Джинни тебе сказала, — догадался он. Гарри усмехнулся. — Джинни мне сказала. Надо отдать должное, Невилл лишь покачал головой с насмешливой покорностью, совсем не выглядя при этом ни раздраженным, ни смущенным. — В таком случае да, это было невероятно. — Он кивнул, когда Гарри поднял одну из бутылок сливочного пива, которые хранил под охлаждающими чарами под своим столом. — Это самый длинный промежуток времени, который мы провели вместе, я немного нервничал. Но то, что она была с нами, было… приятно. Гарри отложил расписание тренировок по квиддичу и сел в кресло рядом с ним. — Я очень за тебя рад, — искренне сказал он. Невилл пристально смотрел на него, принимая бутылку, словно выискивал признаки того, что Гарри лукавит в своей радости по поводу отношений с его бывшей девушкой. Но, видимо, ничего не найдя, просто кивнул. — Спасибо, Гарри. — Они немного помолчали, Невилл ковырял этикетку на своей бутылке сливочного пива. — Мы думаем предложить ей переехать к нам, — сказал он через некоторое время. — Да ладно, — тихо произнес Гарри. Он не думал, что все так серьезно. Невилл глубокомысленно кивнул. — Да, — ответил он. — Она просто… идеально вписалась в наш дом, понимаешь? Рождество было прекрасным, и это четко дало понять, как бы все было, если бы она жила с нами постоянно. Если бы я приходил домой, а она читала бы учебники по квиддичу, сидя на диване. Просыпался бы, а она бы громко пела в ду́ше. Я бы писал планы уроков на выходных, а они обе чем-нибудь занимались на кухне. Взгляд его был рассеянным, словно он погрузился в созданный им самим образ домашнего уюта; Гарри не мог отделаться от ощущения, что вторгается туда, где ему не место. — Это здорово, Нев, — произнес он. — И, кстати, когда я разговаривал с Джин перед Рождеством, она сказала что-то очень похожее. — Спасибо, Гарри, — Невилл покачал головой с улыбкой. — На самом деле, приятно поговорить об этом с кем-то. Ты пока что единственный, кто в курсе. — Ты собираешься предложить ей переехать к тебе, но до сих пор никому не сказал, что вы встречаетесь? Невилл отбросил кусочек этикетки, прилипшей к ногтю, на пол и тот скрылся из вида. — Да, что ж, это сложно, потому что Джин всегда на виду у публики, — сказал он. — Мы доверяем своим друзьям и семье, но… каждый дополнительный человек, это просто лишний риск того, что вся эта история попадет в «Пророк» или «Ведьмин Еженедельник». Было бы достаточно плохо, если бы это касалось только ее работы, но с довеском в виде того, что она бывшая девушка Гарри Поттера… — Прости. Невилл покачал головой. — Это не твоя вина, так ведь? Но ты же знаешь, что сделала с ней пресса, когда вы расстались и она начала встречаться с кем-то другим. Это был самый опасный момент со времен войны, когда Гарри чуть не выследил репортера и не надавал ему по морде. Казалось, что совершенно не важно, сколько интервью он дал, рассказывая, что их расставание было взаимным, что он рад, что она двигается дальше с Роджером Дэвисом или кем-то еще, с кем она встречалась позже, однако СМИ, похоже, воспринимали это только как личное оскорбление Гарри. Будто он снова оказался брошенным. Он знал, что Джинни перестала публично с кем-то встречаться в основном из-за этого. Он всегда чувствовал себя виноватым, понимая, что то, что он ни с кем больше не заводил отношений, только усугубляло ситуацию, подпитывая созданный для нее образ «той, которая сбежала», будто он все еще продолжал тосковать по ней. Наверное, публичное признание того факта, что Джинни начала встречаться с двумя людьми — идеальной парой и лучшими друзьями — лишь укрепит ее славу легкомысленной девушки, которую они, похоже, все еще стремились ей навязать. — Думаю, она надеется, что книга поможет, — небрежно продолжил Невилл. — Рассказ реальной версии расставания, без приукрашивания прессой. Может, они наконец-то забудут об этом. — Он наклонился вперед, многозначительно посмотрев на Гарри. — К тому же, не повредит, если потом ты тоже начнешь встречаться с кем-нибудь. Гарри фыркнул. — Ловко, — проворчал он. Он поставил в голове галочку о том, что нужно перечитать некоторые моменты, которые он написал относительно их разрыва в своем варианте, чтобы убедиться, что ясно дал понять, что хотел этого так же сильно, как и Джинни, и что он надеется, что она будет счастлива с тем — или с теми — кто хочет того же, чего хочет она, но он не был тем самым человеком. Может быть, можно было бы добавить, что зацикленность прессы на ней, как на его бывшей, вредит его будущим отношениям. Он не мог представить, что Малфой, если они начнут встречаться, будет в восторге, когда его выставят в качестве какого-то утешительного приза. Невилл усмехнулся. — Джин сказала, что между тобой и Малфоем кое-что произошло, — произнес он. — Не могу сказать, что я удивлен. — Кажется, никто не удивлен, — закатил глаза Гарри. — Такое чувство, будто все знали, что между нами что-то есть, еще до того, как я об этом просто подумал. И только я был идиотом, который считал, что он сводил меня с ума в подростковом возрасте только потому, что был засранцем. — В твою защиту могу сказать, что в школе у тебя были дела поважнее, — разумно заметил Невилл, поднося к губам бутылку сливочного пива, чтобы сделать большой глоток. — Кризис ориентации скорее прерогатива мирного времени. Гарри, конечно, знал, что это правда, но все же не мог не задаваться вопросом, изменилось бы что-нибудь, если бы он понял все раньше; улучшил бы ситуацию поцелуй с Малфоем, вместо резни в туалете Плаксы Миртл, или только еще глубже загнал бы его в объятия Темного Лорда. Но Гарри еще с детства усвоил, что игра в «а что, если» опасна и бессмысленна. Все происходит так, как происходит, вне зависимости от причин. И если их нынешнее сближение, как робких друзей, а не вспыльчивых врагов, означало, что у них действительно есть шанс… значит, так все и должно было быть с самого начала. Он ушел в свою комнату, чувствуя приятное тепло от сливочного пива и остаточного сияния, исходящего от Невилла, и не мог перестать думать о Малфое перед тем, как заснуть, об их предстоящей встрече и о том, какое задание он получит дальше. Его воодушевила реакция на пьяное признание, но явное отсутствие отказа со стороны Малфоя до сих пор не было тем ответом, на который он рассчитывал. В следующий раз ему придется поднять планку.
