I Open at the Close/Я Открываюсь Под Конец

      Конечно, третье задание было проверкой, и Драко был бы по-настоящему разочарован, если бы Поттер не написал о нем.       Он уже начал сомневаться почему давал ему предыдущие задания: потому что действительно считал, что они улучшат автобиографию, или просто чтобы посмотреть, насколько далеко зайдет Поттер.       — Напиши что-нибудь от лица другого человека, — сказал он, не отрывая взгляда от ярко-зеленых глаз.       Тот нахмурился.       — От лица другого человека…       — Да, — коротко ответил Драко. — Это может быть сцена из книги или что-то, что произошло с тобой на этой неделе. Но я хочу, чтобы ты написал что-нибудь от лица человека, который тоже там был.       Он заметил, что в последнем переписанном черновике Поттер, кажется, уделил особое внимание той части, где описывал свой разрыв с девчонкой Уизли; когда он задал этот вопрос, намеренно отложив его на конец обсуждения, чтобы Поттер не подумал, что это может быть для него чем-то особенным, тот сказал, что на рождественских каникулах он понял, что книга также может быть важна для других людей, давая им возможность рассказать свои истории правильно, без предварительной редактуры со стороны прессы в целом и без навязанных ролей, которые им определил «Ведьмин Еженедельник» в частности. Драко, возможно, приревновал бы, если бы переписанная версия еще четче не показывала, что у Поттера нет к девчонке Уизли никаких чувств.       Ну и, конечно, если, как в случае с «пьяным» упражнением, у него получится научить Поттера чему-то новому, что поможет улучшить книгу и одновременно подтолкнет к продолжению флирта, он не будет возражать.       Отношения между ним и Поттером были… напряженными после всей этой истории с тем, как они напились до беспамятства. Драко проснулся на следующее утро на невероятно удобном диване, его ноги все еще лежали на теплых и несправедливо мускулистых бедрах, и ему пришлось спасаться бегством от того, насколько не странным все это показалось. Если он немного задержался после того, как оставил на столике записку и Антипохмельное зелье, чтобы понаблюдать, как поднимается и опускается грудь Поттера, это никого не касалось, кроме него самого.       Драко не знал, чего ожидал от этого письменного задания, но та абсолютная, неприкрытая честность, которую продемонстрировал Поттер, учитывая его достаточно прямолинейную просьбу в конце сказать что-нибудь, если его бесстыдный флирт не будет воспринят положительно, все равно застала Драко врасплох. Он ожидал, что Поттер проведет какое-нибудь редактирование на свежую голову, удалит некоторые из самых неловких мыслей, и уж точно не станет описывать поцелуй в таких смущающих подробностях. Драко перечитывал эти абзацы больше раз, чем был готов признать, переживая все заново; неловкое, неожиданное прикосновение губ, то, как невообразимо зеленые глаза метались от паники к решимости и вежливому вопросу, но когда Драко дал едва заметный намек на то, что это нежелательно, Поттер, совершенно довольный, просто вернулся к тому моменту, когда мир Драко еще не перевернулся с ног на голову, словно ничего и не произошло.       Он и сам не понимал, почему покачал головой в ответ на вопрос. Это было решение, принятое за доли секунды, основанное на абсолютной панике и на ощущении, что земля уходит из-под ног. Возможно, все дело было в огневиски; скорее всего, это были последствия того, как на протяжении последних нескольких месяцев Драко пытался убедить сам себя, что Гарри чертов Поттер никак не мог с ним флиртовать.       Может быть, если бы у него было еще несколько мгновений на ответ, он бы сделал другой выбор. И, возможно, он не проводил бы каждую секунду своего бодрствования, также как и бо́льшую часть снов, думая об этом.       Но, как Поттер уже написал в своем черновике, он, похоже, не воспринял покачивание головой как знак того, что тот хочет, чтобы он перестал заигрывать. Драко провел львиную долю выходных, пытаясь придумать изящный способ отступить, дать Поттеру понять, что он отстранился не потому, что не заинтересован; а затем Поттер вошел в его кабинет в понедельник днем и окинул Драко самым жарким взглядом, который тот когда-либо получал. Драко потребовалось все его самообладание, чтобы удержаться на месте, оставаясь неподвижным, и не броситься вперед даже несмотря на то, что член начал набухать прямо на глазах.       Поттер тут же раскусил нарочитую позу Драко, возвращаясь к ленивому флирту. Они разобрали все детали гораздо подробнее, чем это было необходимо, лишь бы доказать, что Драко оказался прав; волосы Поттера щекотали ему нос, а в голове засел запах дыма от костра и полироли для метел. К тому моменту, как он наконец вытолкал Поттера за дверь, его голова уже шла кругом.       Позже ему пришлось уйти с работы пораньше, чтобы Люси не смогла увидеть его стояк; казалось, Поттер сделал целью своей жизни заставить Драко нарушить собственное правило никогда не дрочить в кабинете, правило, которое ему было не нужно, пока не появился Поттер. Едва он вышел из камина в собственной гостиной, как рука тут же скользнула в брюки и он, продолжительно содрогаясь, кончил на подлокотник дивана.       Но сейчас…       Поттер смотрел на него так, будто знал, в чем истинная суть задания, но разве не в этом была вся проблема? Он всегда видел Драко насквозь. Это сводило того с ума в школе, пока Поттер все еще не понимал и не распознавал то неприятное чувство, разливающееся у него в животе.       — Есть какие-нибудь предложения по поводу сцен, которые ты хотел бы увидеть? — спросил Поттер, небрежно закидывая лодыжку на колено, словно не понимал, что именно от него требуется.       Драко натянуто улыбнулся.       — Удиви меня, — пошутил он, широко разводя руками. — Единственное, что я отказываюсь читать, так это постельные сцены с девчонкой Уизли. Хотя я бы принял фантазийные сцены в постели с драконом Уизли.       Поттер рассмеялся.       — Я не собираюсь писать тебе порнуху про дрессировщика драконов, — легко ответил он. — Для этого у тебя наверняка есть журналы.       У Драко они действительно были, но он заставил себя рассмеяться, как будто эта идея была невероятно абсурдной. У него было смутное подозрение, что чтение фантазий Поттера о том, как Чарли Уизли на него смотрит, как целует, как трахает, были бы гораздо эффективнее, чем развороты с полуобнаженными моделями в квиддичной форме, однако Поттеру пока что не нужно было об этом знать.       — А, — добавил Драко, в основном, чтобы отвлечься, — И я не хочу читать о твоих героических подвигах, рассказанных восторженным фанатом.       Поттер фыркнул. Это было похоже на то, что Драко сказал бы в школе, когда он был полностью уверен, что Поттер достаточно тщеславен, чтобы сделать что-то подобное; сейчас эта шутка казалась забавной, потому что оба знали, что это последнее, о чем бы подумал Поттер.       — Я бы никогда, — усмехнулся Избранный. — Ты же меня знаешь, я не люблю лишний раз «дуть в свою трубу».       Драко не смог удержаться.       — Если бы у меня получилось «дунуть в свою трубу», Поттер, я бы больше никогда не заводил отношения, — серьезно ответил он.       Он подождал мгновение, наблюдая, как замешательство на лице Поттера сменяется глубоким румянцем, пока тот обдумывал намек, и наслаждаясь его растерянностью. Представил ли он это? Драко надеялся, что да.       — Я не это имел в виду, Малфой, — прохрипел он.       — Я просто прикалываюсь, Поттер, — непринужденно сказал Драко, потянувшись за стаканом воды, чтобы сделать глоток.       Поттер молчал ровно столько, чтобы Драко успел забеспокоиться, не зашел ли он слишком далеко. Затем тот медленно расплылся в улыбке, заставляя Драко недоуменно моргнуть.       — Хотя, думаю, что я смогу, — пробормотал он. Стакан лопнул у Драко в руке, обрушив на него воду, осколки стекла и похоть в равных пропорциях. Он пододвинул стул поближе к столу, пытаясь скрыть тот факт, что его член внезапно стал как каменный. Взгляд Поттера горел, когда Драко собравшись с силами, починил стакан и наложил высушивающее заклинание. — Ну, наверное, — буднично поправил себя Поттер, словно они обсуждали погоду. — Не то, чтобы у меня уже, эм, получилось. На самом деле, это часто заканчивалось разочарованием.       Представить это было слишком легко: обнаженный Поттер, согнувшийся пополам на кровати и цепляющийся пальцами ног за изголовье, отчаянно тянущийся языком к собственному члену и стремящийся обхватить его ртом, но дотягивающийся только до самого кончика. Ему определенно понадобились бы обе руки, чтобы удержаться в таком положении, и ничто другое не смогло бы помочь добиться желаемого. В воображении Драко сама собой нарисовалась картинка, как он протянул свою руку, крепко сжимая податливую плоть ягодицы и сгибая Поттера сильнее, пока тот не сможет принять больше, с облегчением вдыхая, сквозь наполненный рот.       — Да, ну что ж, — ответил Драко, проклиная сбитое дыхание, которое у него не получилось скрыть, и широкую улыбку Поттера, которая стала еще шире. — Лучше не пиши об этом в книге, Поттер. Подозреваю, что это может быть чересчур для твоей целевой аудитории.       Зеленые глаза многозначительно скользнули с лица Драко вниз, на теперь уже пустой стакан.       — Очевидно, — произнес он.       Щеки Драко невольно вспыхнули.       Воздух между ними стал настолько разреженным, что как бы глубоко Драко ни вдыхал, ему не хватало кислорода, чтобы остановить головокружение. Пристальный взгляд Поттера на мгновение застыл, пока он не покачал головой, разорвав напряжение, словно резинку.       — Тогда мне стоит приступить к работе, — безразлично сказал он, засовывая руку, которая не держала рукопись с пометками, в карман и — Драко сглотнул — поправляя свою очевидную и внушительную эрекцию в джинсах.       Драко был безмерно благодарен судьбе, что назначил их постоянную встречу на вторую половину пятницы, он рявкнул что-то на прощание Люси, избегая встречаться с ней взглядом, пока шел к камину, стараясь как можно незаметнее прикрыть пах портфелем. Он выбрал это время, потому что ему казалось, что работа с Поттером будет настолько нудной, что ему понадобятся целые выходные, чтобы прийти в себя, и эта мысль заставила его громко рассмеяться в кружащейся темноте камина.       Он продержался еще полчаса, аккуратно раскладывая на столе в кабинете документы, которые принес домой, разбирая почту и игнорируя жар между ног, возникший от понимающей ухмылки Поттера, которая не покидала его голову. Забавно было думать о том, как сильно Драко ненавидел эту мерзкую ухмылку в школе. Вот только… было ли это правдой? Она определенно вызывала у него очень сильные эмоции. Ему хотелось ударить его, лишь бы стереть ее с его лица.       Было ли «ударить» правильным словом?       Возможно, его чувства к Поттеру всегда были сложнее.       В конце концов, его сломили бредовые мысли о том, сдался ли Поттер, о том, что он, скорее всего, был возбужден также сильно, как и Драко, и что, возможно, он вернулся в свою комнату — в Хогвартсе, напомнил предательский мозг — чтобы коварно подрочить поздним вечером, думая о том, как Драко помогает ему сосать собственный член.       Он рухнул на диван с приглушенным стоном облегчения, расстегивая молнию брюк и освобождая свой заброшенный член, шипя сквозь зубы, когда тот скользнул по ткани, размазывая влажное пятно. Он прижал к нему ладонь, не пытаясь подавить гортанный стон, вырывающийся из горла, пока сопротивлялся собственному желанию сжать сильнее разгоряченный ствол, в попытках угнаться за искрами удовольствия, в котором он себе отказывал, заставляя легкие дышать глубоко и спокойно. Образы, которые Поттер запустил в его голову, заслуживали того, чтобы ими насладиться.       Драко опустил брюки, эффектно сбросил их с ног и растянулся на диване, закинув одну ногу на спинку и слегка прислонив голову к подлокотнику.       Зеленые глаза неотрывно преследовали его, он знал, что они представляли одно и то же: что Поттер мог бы лежать вот так на диване Драко, согнувшись пополам и уперев ноги в подлокотник по обе стороны от головы, вытягивая розовый язык, и дергая членом каждый раз, когда у него получалось до него дотянуться… но этого никогда не будет достаточно.       Драко тяжело вздохнул, обхватил себя рукой, не двигаясь, просто держа и чувствуя под ладонью биение пульса.       Он стоял бы по другую сторону подлокотника и наблюдал, как Поттер старается, выставляя напоказ восхитительную задницу специально для Драко, гораздо более аппетитную, чем можно было бы ожидать от человека, проводящего так много времени на метле. Драко не смог бы удержаться от того, чтобы прикоснуться к ней, повести руками по сладкому изгибу, раздвигая упругую плоть и обнажая тугую дырочку, отчаянно подмигивающую, пока сам Поттер пытался бы облизать головку собственного члена, извиваясь в попытках дотянуться дальше.       Драко, возможно, укусил бы Поттера, совсем чуть-чуть, острыми укусами, за которыми последовали бы успокаивающие движения языка по саднящей коже, заставляя того возбуждаться все больше, сжимая его все сильнее, наконец давая то, чего Поттер так хотел, решительно надавив на основание его позвоночника, осторожно наклоняя вперед, пока тот с благодарным стоном не сможет полностью взять головку в рот.       Начав медленные и уверенные движения, Драко позволил тихим звукам вырываться из его груди, не сдерживая ни один из них, погружаясь в образ Поттера, свернувшегося калачиком, словно скорпион, и подающего Драко свою задницу как подарок. Драко был очень обходителен со своими подарками.       Ему пришлось бы помочь Поттеру, перекинув одну руку через подлокотник дивана, обхватывая бедра, а другой удерживая его в раздвинутом положении, пока сам он наклонялся бы, чтобы оставить мокрую дорожку вдоль складки идеальной задницы. Поттер вздрогнул бы от первого прикосновения, издав какой-то беспомощный звук.       Одна только мысль об этом звуке заставляла член Драко подпрыгивать в руке, ускоряя темп, и отрывать бедра от дивана, навстречу ладони.       Он бы поклонялся отверстию Поттера языком, доводя его до предела и заставляя кричать вокруг собственного члена.       У него не получилось бы трахнуть его вот так, не удерживая достаточно сильно согнутым, но, возможно, у него бы вышло держать его одной рукой, а другой ввести один или несколько пальцев, скользя по простате, пока тот не взмолился бы, после чего Драко опустил бы его бедра еще чуть-чуть, пока Поттер не смог бы сдержаться, и Драко пришлось бы удерживать его неподвижным до тех пор, пока собственная сперма полностью не заполнит открытый жаждущий рот, начиная стекать из уголков губ.       Драко зажал рот кулаком, чтобы заглушить оргазменный крик, и кончил, выгибаясь на диване до тех пор, пока мышцы не свело судорогой, а горячие струи спермы не испортили хрустящую ткань его рубашки.       Когда все закончилось, он безвольно обмяк на подлокотнике, дожидаясь замедления дыхания, и гадая, сможет ли он когда-нибудь снова двигаться. Или посмотреть Поттеру в глаза.       Вздохнув, Драко убрал беспорядок, который устроил на своей лучшей рубашке, и попытался сделать вид, что не считает дни до того момента, когда сможет прочитать следующее письменное задание Избранного.       Блядский Поттер.