Часть 9
19 июня 2026 г., 06:55
В конце концов, Драко заставил его переписывать текст еще три раза, прежде чем объявил, что книга готова и установил сроки публикации, а после этого еще три месяца вносил незначительные правки, и только тогда окончательно перестал черкать красные заметки на полях.
Гарри никогда в жизни так много не дрочил.
Отчасти утешало то, что Драко, очевидно, тоже испытывал трудности; они договорились делать встречи максимально короткими и обсуждать только книгу, но казалось, что на каждой встрече они настолько увлекались разговорами, что у Гарри начинало урчать в животе, а они еще даже не приступали к обсуждению правок в рукописи, двигаясь все ближе и ближе к столу, словно их тянули невидимые резинки, и каждый раз, когда их взгляды встречались, по ним пробегали небольшие электрические разряды. Гарри нравилось, что Драко с каждой неделей чувствовал себя все более спокойным, рассказывая подробности своей жизни. И это казалось справедливым, ведь Драко читал его историю столько раз, что мог бы рассказать ее даже во сне. Они очень тщательно следили за тем, чтобы между ними всегда находился стол, ведь Гарри слишком хорошо знал пределы своего самоконтроля, чтобы подходить достаточно близко, рискуя почувствовать запах или — не дай Мерлин — смочь прикоснуться. Ему и без этого было трудно удержаться от того, чтобы не перелезть через стол при каждом томном взгляде.
В феврале профессора́ МакГонагалл и Блетчли загнали Гарри в угол в его кабинете, чтобы обсудить вопрос с Защитой от Темных Искусств, и Гарри был немного удивлен, обнаружив, что отправляет сову Драко раньше, чем Рону с Гермионой. А когда несколько недель спустя он начал посещать некоторые из занятий Блетчли, сова Драко стала частым посетителем его кабинета, принося записки, спрашивающие как все прошло и предлагающие все новые креативные ответы для студентов, просящих в очередной раз подробно рассказать о том, как он победил Волдеморта (любимой фразой Гарри, от которой Блетчли подавилась чаем, была: «Я показал ему твое эссе об оборотнях, Фоули, и он умер от скуки»).
В мае Элис Парк выиграла первый дуэльный турнир, победив коренастого четверокурсника с помощью заклинания Экспеллиармус, которое оказалось настолько мощным, что тот опрокинулся на спину. Драко слушал с блестящими глазами, как Гарри рассказывал о ее восторженной улыбке, когда она помогала мальчику подняться, и о том, как ее противник, несмотря на поражение, сам не мог перестать улыбаться. Закончив говорить, Гарри поднял бровь, заметив восторженное выражение лица.
— Просто ты никогда так не говорил о работе, — ответил тот.
И это было правдой, на самом деле: за те несколько месяцев, что он наблюдал за работой Блетчли — даже не преподавая самостоятельно, а просто сидя на ее уроках и иногда помогая контролировать и исправлять учеников во время отработки — он чувствовал, что сделал для них больше, чем за весь год обучения полетам и квиддичу. Он предложил альтернативный метод обучения невербальным заклинаниям для шестикурсников, и к концу недели примерно половина из них успешно оглушили друг друга в полной тишине, и даже Флитвик похлопал его по спине в учительской, намекая, что его ученики усваивают материал быстрее, чем обычно.
«Забавно», — принесла ответ сова Драко на эту новость, и Гарри прямо услышал, как тот саркастично растягивает слова, «Потому что я помню, что ты ужасно плохо владел невербальными в свое время».
«О, так и было», — честно ответил Гарри. Он по-настоящему разобрался с невербальными заклинаниями только после шестого курса, когда случайный разговор с Римусом Люпином в Норе помог ему взглянуть на них по-другому. «То, как нас учили, было для меня совершенно непонятно. К тому же, я был слишком занят слежкой за тобой, чтобы обращать внимание на что-то еще».
«Я так и знал».
В июне Малфой заявил, что книга «хороша настолько, насколько это вообще возможно».
Гарри моргнул.
— То есть… она закончена?
Драко закатил глаза, но улыбнулся.
— Да, Поттер, — ответил он. — Она закончена.
У Гарри зазвенело в ушах, и ему понадобилось мгновение, чтобы осознать, что его рот открыт. Он его закрыл. Гарри знал, что они приближаются к финалу, закладки и пометки, которые он получал каждую неделю, становились все тоньше, но ему все еще казалось, что окончание только-только появилось на горизонте.
— И что теперь? — спросил он.
Драко настороженно посмотрел на него. Гарри подумал, что это справедливо, ведь он лишь отчасти спрашивал о само́й книге. Он не хотел давить, не хотел торопить, но они договаривались, что подождут пока книга не будет завершена, а ожидание и нетерпение были невыносимыми. Вполне возможно, что последние несколько месяцев показали Драко, что спать с Гарри было ошибкой, которую он не хотел повторять, и что легкая дружба, возникшая между ними, была отчасти вызвана тем, что Малфой решил, что это все, что ему было нужно.
— Теперь мы ее опубликуем, — ответил Драко, его голос был гораздо спокойнее, чем бурный взгляд. Ладно. Гарри медленно кивнул, так и не осмелившись задать вопрос. — Ты подумал о том, что хочешь видеть на обложке?
Гарри вздохнул.
— Видимо, это не может не быть моей фотографией? — спросил он без особой надежды.
Драко бросил на него суровый взгляд, поразительно напоминающий Гермиону.
— Если ты можешь предложить что-то более впечатляющее, не стесняйся, — беспечно сказал он. — В противном случае я назначу дату фотосессии.
Так Гарри отправился на съемки.
Он уже несколько раз участвовал в подобных после окончания войны, и каждая из них ему ужасно не нравилась. Он всегда чувствовал себя очень скованным и неловким, так что итоговые снимки выходили такими же несуразными.
Но Малфой оглядел Гарри с ног до головы, оценивая черную рубашку и джинсы, которые они для него выбрали, и одобрительно поднял бровь, отчего у Гарри пересохло во рту. Затем он сел напротив него перед белым фоном и завязал разговор, время от времени отвлекаясь на фотографа, который порхал вокруг них.
— Ты виделся с Тедди на этой неделе? — спросил Малфой.
Гарри ласково улыбнулся. Встреча Драко с кузеном в Рождество, казалось, прошла хорошо для них обоих; Тедди так много говорил о Драко, что Гарри задумывался, стоит ли ему начинать ревновать.
— Вчера, — подтвердил он. Он взглянул на фотографа, не зная, как много может сказать в его присутствии, но Драко, похоже, уже работал с ним раньше, судя по фамильярному приветствию, так что он, по всей видимости, заслуживает доверия. — Он обыграл меня в шахматы, — признался Гарри. Драко запрокинул голову и расхохотался, его громкий смех был заразительным, даже несмотря на то, что тот смеялся над самим Гарри. Драко подарил Тедди шахматный набор на Рождество, и мальчик взялся за него с огромным энтузиазмом. Победа была лишь вопросом времени. — Мне не нравится, что ты используешь моего десятилетнего крестника, чтобы набирать очки, — солгал он, сдерживая веселье.
— О, ты льстишь себе, Поттер, не все крутится вокруг тебя, — сказал Драко сквозь утихающий смех, деликатно вытирая выступившие на глазах слезы. — Это просто приятный бонус.
Гарри сделал вид, что надулся. Смущение от того, что его обыграл в шахматы десятилетний ребенок, было гораздо меньше, чем радость от того, что они нашли что-то, что их объединяет.
— У меня много других талантов, — напомнил Гарри преувеличенно ворчливым тоном.
— Вполне возможно, — признал Драко. — Но в шахматы ты все равно играешь паршиво.
Они рассмеялись, и когда щелкнул затвор фотоаппарата, Гарри этого почти не заметил.
Несколько дней спустя он получил пробные снимки, и выбрать любимый оказалось легко. Откинувшись на спинку стула, он смеялся над поддразниваниями Малфоя, выглядя расслабленным и непринужденным; время от времени он поднимал взгляд на фотографа, ловя камеру на считанные секунды так, что создавалось ощущение, будто он улыбается человеку, рассматривающему снимок.
Когда Драко прислал ему фотографию, оформленную в макет обложки, Гарри несколько минут молчал.
Сова прилетела во время завтрака в Большом зале, поэтому после затянувшегося молчания Невилл отложил бекон и повернулся к нему.
— Все в порядке?
Гарри показал ему снимок. Белый фон был удален и заменен на глубокий красный, от которого глаза Гарри казались зеленее, а сам кадр был приближен, чтобы выглядеть более личным. Каким-то образом создавалось впечатление, что Гарри делился чем-то сокровенным с каждым, кто брал книгу в руки. Согласованный ими заголовок был написан на груди Гарри плавным шрифтом, того же ярко-зеленого цвета, что и глаза.
«Я открываюсь под конец».
Он показал ее Невиллу, и ощутил, как сжимается горло. Невилл тоже долго молчал, глядя на обложку.
— Думаю, это единственная твоя фотография, которую я когда-либо видел, где ты не выглядишь так, словно хочешь оказаться где угодно, но только не здесь. — Гарри усмехнулся; скорее всего, так и было. На этой фотосессии он определенно чувствовал себя гораздо комфортнее, чем в любой другой ситуации в своей жизни, связанной с камерой. — Как они это из тебя вытянули?
— Малфой, — просто ответил Гарри.
Невилл многозначительно хмыкнул, затем на его лице появилась легкая улыбка, и он вернулся к завтраку, оставив Гарри переживать небольшой приступ паники в одиночестве.
Они не говорили о том, что произойдет после публикации книги, чего они ждут и хотят ли чего-то ждать вообще. А тем временем Гарри, похоже, позволил себе влюбиться в Драко.
Это уже не было просто влечением, и, возможно, не было им уже давно. Драко стал первым человеком, с которым он хотел поговорить, когда что-то случалось, тем, кого он хотел видеть рядом, чтобы разделить успехи и оплакать потери, тем, кого он хотел видеть после пробуждения. Если бы книгу опубликовали, а потом Драко передумал бы или признался, что всегда хотел только чего-то необременяющего, то Гарри сам бы обрек себя на разбитое сердце.
Он решил, что ему придется немного подтолкнуть развитие событий, просто чтобы быть готовым, если это наиболее вероятный исход.
***
— Неужели нам обязательно нужно устраивать вечеринку по случаю презентации? Драко посмотрел на него поверх очков. — Да, Поттер, — твердо ответил он. — Нам обязательно нужно устраивать вечеринку по случаю презентации. — На лице Гарри, наверное, явно отразилась досада, потому что выражение лица Драко моментально смягчилось. — Представь, что это делается для выбранных тобой благотворительных организаций, — сказал он. — Мы несколько часов пообщаемся с прессой и критиками, ты зачитаешь отрывки из книги и произнесешь короткую речь перед ними и некоторыми избранными представителями общественности, подпишешь несколько экземпляров для аукциона. В результате чего получишь лучшие рецензии, продашь больше экземпляров, и кроме того, «Флориш и Блоттс» согласились пожертвовать все доходы от продажи билетов и книг, проданных на мероприятии, в пользу твоих благотворительных организаций. Гарри закатил глаза, но все же был вынужден признать, что неправ. — Ладно, — ответил он. Появившаяся улыбка того стоила. — Знаешь, они хотели включить в твой контракт тур в поддержку книги, — небрежно заметил Драко, когда они оба поднялись из-за стола после окончания встречи. — Месяц колесить по Европе, занимаясь подобными вещами. — Месяц? Драко пожал плечами. — Я знал, что тебе это не понравится, — ответил он. — Мне удалось убедить их, что другие площадки не смогут принести достаточно прибыли, чтобы покрыть расходы на охрану, особенно учитывая, что ты Избранный. «Я знал, что тебе это не понравится»… Гарри всегда думал, что Драко был убежден, что ему нравится слава. Но если он сделал это для него до того, как прочитал рукопись, до того, как они поладили… возможно, Малфой всегда знал Гарри лучше, чем он думал. Они остановились у двери, воздух внезапно стал густым. Гарри посмотрел на Драко, не в силах удержать взгляд и не опустить его на губы, облизывая свои, пока тот также отслеживал это движение. Драко слегка качнулся в его сторону, настолько незаметно, что Гарри мог бы это пропустить, если бы не был так зациклен на расстоянии между ними. Он слегка вздрогнул, когда Драко нежно коснулся ладонью его подбородка. — Скоро, — выдохнул он. Если бы не летние каникулы, этого «скоро» было бы достаточно; а так, Гарри пришлось позвать всех своих друзей, чтобы они отвлекали его до самой вечеринки по случаю выхода книги в последние выходные августа. Лето казалось бесконечным, тянулось как урок по Истории магии, заставляя Гарри расхаживать по площади Гриммо и пытаться не сойти с ума. Они с Драко продолжали переписываться, тщательно обсуждая все, кроме того, что произойдет после выхода книги. Бо́льшую часть времени Гарри пытался убедить себя, что ничего не произойдет, что Драко передумал, несмотря на их почти поцелуй месяц назад, а остальное время пытался убедить себя перестать накручивать, что он довольно ясно дал понять, чего именно от него хочет, и если Драко не желает того же, то он будет достаточно уважителен к Гарри и даст ему об этом знать. Все уговоры ничуть не уменьшили его волнения, когда наконец-то подошел день презентации. Джинни и Луна провели утро на Гриммо, помогая Гарри выбрать мантию — Джинни заставила его примерить шесть разных вариантов, прежде чем призналась, что заказала комплект специально для него — и борясь с его волосами, пока они не стали небрежно взъерошенными, а не, как она выразилась, «будто его протащили через живую изгородь задом наперед». Гарри бросил в нее рубашкой; Луна легким движением палочки превратила ее в дождь из лепестков, после чего поцеловала Джинни в щеку, заставляя мгновенно отступить. Они заранее обсудили, что, скорее всего, будет больше вреда, чем пользы, если пресса увидит, что они с Джинни прибыли на презентацию вместе, поэтому девушки скрылись в камине за полчаса до того, как туда отправился Гарри. Перед уходом Джинни достала откуда-то из глубины мантии миниатюрную бутылочку огневиски и вернула ей ее размер. — Держи, на два пальца, — сказала она ему. — Это тебя расслабит. Гарри пил медленно, лихорадочно перечитывая свою речь, пока не пришло время. Время ответить за свои решения, подумал он с иронией. На мгновение он представил себе прогулку по лесу и обнаружил, что ком в груди стал чуть-чуть слабее, чем обычно. Рон с Гермионой встретили его у камина во «Флориш и Блоттс», обняв так крепко, что тут же испортили укладку Джинни. — Мы очень гордимся тобой, Гарри, — прошептала Гермиона ему на ухо. У него перехватило дыхание, и он вдруг засомневался, что сможет пережить этот вечер без слез, если подобные сцены будут повторяться. — Поттер, — раздался знакомый протяжный голос из-за спины. Гарри отпустил Рона и Гермиону, чтобы повернуться к Драко, который стоял, небрежно прислонившись к книжной полке, скрестив руки и лодыжки, из-за чего темно-зеленая мантия распахнулась на коленях, открывая угольно-серые брюки. Гарри сглотнул. — Малфой, — сказал он, довольный тем, что слова прозвучали более-менее нормально, а не как сухой скрежет, которого он ожидал. Рон пробормотал себе под нос что-то подозрительно напоминающее «Мерлин, помоги нам». — Малфой, — бодро произнес он, дружелюбно протягивая руку. — Рад снова тебя видеть. Драко оторвался от книжной полки, чтобы ответить на рукопожатие, но выглядел при этом неуверенно. — Серьезно? — спросил он, взглянув на Гарри. — Гарри сказал, что ты больше не придурок, — Рон с усмешкой пожал плечами. — Для меня этого достаточно. Драко поднял бровь, сверля Гарри взглядом. — Да неужели, — ровно ответил он. — Не думаю, что я сказал именно так. На самом деле, Гарри был почти уверен, что сказал, что Драко все еще придурок, но в менее противной и более юмористической форме, чем в школе. Но тому не нужно было об этом знать. Рон весело похлопал обоих по плечам. — Слушайте, — сказал он. — Я знаю, что Гарри рассчитывает, что вы будете вместе, когда все это закончится. Поэтому нам в любом случае нужно будет забыть прошлое и двигаться дальше. Я готов, если вы тоже готовы. Драко по-прежнему смотрел слегка подозрительно, но его улыбка казалась искренней. — Это очень взрослое рассуждение с твоей стороны, Уизли, — осторожно произнес он. — Я могу быть очень взрослым, — пожал плечами Рон. Гермиона фыркнула. — Вчера я видела, как ты съел целую упаковку «Летучих Шипучек», а потом притворялся, что над землей тебя поднимают твои газы. Рон ощетинился, схватил канапе с одного из подносов, мелькавших в толпе, и агрессивно запихал его в рот, словно это могло что-то доказать. Смех Драко был почти таким же громким, как смех Гарри, но даже Рон понял, что он был скорее шутливым, чем злобным. — Я сказал, что могу быть взрослым, — парировал он. — Но я не хочу быть таким постоянно. Они какое-то время общались, и оказалось, что поддерживать беседу с Драко, Роном и Гермионой не так сложно. Драко был более скованным, чем обычно, нерешительным и сдержанным, и хотя Гарри понимал, почему он был более замкнутым, ему все равно не хватало того едкого остроумия, к которому он привык. Но если все трое так охотно пытались поладить ради него, то, возможно, для Драко чувство комфорта в их компании было всего лишь вопросом времени. Сердце Гарри наполнялось радостью, он почти чувствовал, как оно давит на ребра при мысли, что все это действительно может произойти. Позже к ним присоединились Джинни, Невилл и Луна; Драко завел с Луной разговор, словно они были старыми друзьями, сплетничая о каком-то знакомом, которого увидели в другом конце зала, в то время как Джинни и Невилл стояли слишком близко друг к другу и смотрели на Луну с одинаково влюбленным выражением лица. Гарри протиснулся между ними. — Если вы не готовы к тому, чтобы о вас узнали люди, вам придется научиться быть не такими очевидными, — пробормотал он. Джинни пихнула его в бок. — Как будто вы с Малфоем лучше, — так же тихо ответила она. — Вы друг с друга глаз не сводите, когда думаете, что другой не смотрит. Гарри с трудом сдержал румянец. Он знал, что проводит слишком много времени разглядывая Драко. Неужели Драко делал то же самое? — Понял, — сказал он, не в силах сдержать улыбку. — Поттер, — Драко шелковистым голосом прервал их разговор, положив руку на плечо Гарри. В целях конспирации тот подавил возникшую дрожь. — Не хочу прерывать, но ты согласился на определенную долю лести этим вечером. Протесты Гарри по этому поводу были почти полностью притворными. Разговаривать с прессой и книжными критиками оказалось намного проще, когда Малфой выступал в роли посредника; создавалось ощущение, что он знает всех в этой комнате, без труда спрашивая о проектах, над которыми они работали, интересуясь членами семьи, называя всех по именам и используя это, чтобы отвлечь разговор, если кто-то начинал слишком настойчиво расспрашивать Гарри. Это было… приятно — знать, что Малфой полностью контролирует ситуацию, и Гарри может немного расслабиться и общаться как обычный человек, не ища подвоха в каждом вопросе и не обдумывая каждый ответ. Это ощущалось так, словно о нем заботились. Луна присоединилась к ним ближе к концу круга, с невероятной легкостью вливаясь в беседы. Было интересно наблюдать за ее работой; Луна была единственным человеком, которого он встречал в своей жизни, кто вел себя одинаково со всеми без исключения и независимо от контекста, всегда оставаясь самой собой. Он безумно любил в ней это. Однако что-то в ее улыбке, когда она наблюдала за ним с Драко, заставило Гарри немного притормозить и встать рядом с ней, пока они шли через толпу к какому-то критику, которого заметил Драко. — Ты знала, не так ли? — тихо спросил он. Луна устремила на него взгляд своих голубых глаз, сопровождая его неземной улыбкой. — О чем знала, Гарри? — Когда ты свела меня с издателем, ты знала, что моим редактором будет Малфой. — Ах, — сказала она, улыбаясь еще шире. — Да, я специально попросила его. — Удивление Гарри, видимо, отобразилось на его вытянувшемся лице, потому что Луна протянула руку и утешительно похлопала его по плечу. — Я подумала, что он тебе подойдет. Что он сможет сделать тебя лучше. — Подожди. Сделать лучше меня или книгу? Она лишь бросила на него загадочный взгляд, который Гарри был достаточно хорошо знаком, чтобы истолковать его как «да». Он улыбнулся ей в ответ. — Спасибо, Луна. Желудок Гарри сжимался все сильнее и сильнее по мере приближения его речи. Драко это понимал; когда до нее оставалось меньше десяти минут, он вложил в руки Гарри целый поднос с канапе. — Ешь, — тихо сказал он. Тот отчаянно замотал головой. — Не могу, — процедил Гарри. — Меня сейчас стошнит. Драко не отпустил поднос. — Чем больше ты съешь, тем больше я позволю тебе выпить, — успокоил он. Гарри положил в рот завернутый в бекон инжир, так и не разобрав вкуса. Драко с ухмылкой подхватил бокал шампанского с мимо проходящего подноса. Когда и поднос, и бокал опустели, Гарри был вынужден признать, что ему действительно стало лучше. Он слабо улыбнулся, но улыбка тут же сменилась на гримасу, когда он заметил, как один из руководителей издательства, с которым его недавно познакомили, поднимается по двум маленьким ступенькам на импровизированную сцену, готовясь объявить о его выступлении. Драко положил руку ему на плечо, серые глаза были полны напряжения. — Ты справишься, Гарри, — сказал он тихим голосом. — С помощью этой книги ты рассказал им о том, кто ты. Теперь тебе нужно просто оставаться самим собой. В этом и был смысл, верно? Гарри глубоко вдохнул. Драко был прав: идея книги заключалась в том, чтобы наконец стать честным в отношении того, кто он есть и что он чувствует. Чтобы больше ему не приходилось притворяться. Женщина на сцене произнесла имя Гарри и жестом указала на него. Драко, слегка кивнув, в последний раз ободряюще сжал его руку. Большинство людей в зале заняли места, которые были расставлены перед сценой; аплодисменты, встретившие Гарри, когда он взошел на маленькую трибуну, оказались очень восторженными, но среди них он все еще мог различить свист Рона, который стоял в конце зала с двумя пальцами во рту, чтобы звучать еще громче. Гарри улыбнулся, приободрившись. Книга и текст его речи уже лежали на трибуне, пергамент хрустел под пальцами. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем стихли аплодисменты, и момент, когда он смог прочистить горло, растянулся в бесконечность. — Доброго всем вечерочка, — спокойно сказал он, вызвав у аудитории тихие смешки. Это было хорошо. Если им это понравилось, то и остальная речь пройдет отлично. Постепенно, едва заметно, он начал расслабляться. Они договорились, что сначала Гарри прочитает пролог из книги — сильно отредактированную версию оригинального текста о дуэльном клубе, который он написал для Драко. Все в зале были прекрасной аудиторией: смеялись в нужных местах, ахали от описания дуэли с Невиллом и хлопали в конце чтения. Рон похлопал Невилла по плечу, выражая сочувствие. Невилл сиял от счастья. А затем настало время для речи. — Если вы читали книгу, то знаете, что подобные выступления не самое мое любимое развлечение, поэтому я постараюсь сделать все быстро, — сказал Гарри в зал, закрывая книгу и беря пергамент с текстом. — Если еще не читали, то это был спойлер, извините. Снова раздались смешки. Гарри с трудом сдерживал улыбку. — Если быть до конца честным, то я начал писать эту книгу, чтобы другие люди перестали выдумывать всякую чушь, когда пишут обо мне. — Он встретился глазами с репортером «Ведьминого Еженедельника», которая пришла освещать событие; она слегка покраснела. Улыбка Гарри расплылась шире. — Но это быстро переросло в нечто гораздо большее. Я так много получил от того, что рассказал свою историю подобным образом, и я бесконечно благодарен всем, кто помог этому осуществиться. Начну с Рона, моего лучшего друга, которому изначально и пришла в голову эта идея. — Он указал на улыбающегося Рона. — Гермиона, это тот человек, с которым я всегда советуюсь, когда мне кажется, что я собираюсь сделать какую-нибудь глупость. А также все те, кто позволил мне написать о них — Невилл, Джинни, Луна, Минерва и многие другие — и особенно те, про которых я написал что-то не настолько лестное — Драко, — произнес он, многозначительно глядя туда, где Малфой смешался с толпой, прислонившись к книжной полке. Тот улыбнулся в ответ, когда зал разразился нервным смехом, махнув рукой, словно пытаясь опровергнуть заявления Гарри. — Луна познакомила меня с издательством «Восторженный крап», и я подозреваю, что она точно знала, что делает, и, скорее всего, даже специально попросила Драко Малфоя стать моим редактором, — продолжил Гарри, улыбаясь про себя тому, что его подозрения подтвердились. — Опять же, если вы читали книгу, то знаете, что мы с Драко… не всегда были друзьями. — Громкий смех Рона выделялся на фоне разрозненных смешков; Драко закатил глаза. — Однако я честно не думаю, что кто-либо другой смог бы добиться от меня подобного результата, — серьезно закончил Гарри. — Он бросал мне вызовы, подталкивал и мотивировал, пока финальная версия книги не стала чем-то, чем я по-настоящему горжусь. И… — Гарри наклонился вперед, на мгновение обращаясь непосредственно к Драко, — Что бы ни случилось дальше, я рад, что узнал тебя лучше, что мы стали друзьями. «Если ничего другого не будет» подразумевалось в этих словах настолько явно, насколько было возможно; лицо Драко оставалось настороженным, но он едва заметно кивнул. Сердце Гарри болезненно заколотилось, и ему пришлось сделать вдох и глоток воды из оставленного для него стакана, прежде чем продолжить. — Я точно не знаю, что ждет меня в будущем, — признался он, когда наконец снова смог выровнять дыхание. — Может быть, во мне открылся скрытый писательский талант, и, может быть, я попробую себя в художественной литературе, например, выпущу книгу о приключениях Мерлина Стронга, блестящего международного игрока в квиддич, который в свободное время раскрывает преступления с помощью своего говорящего книззла Флопси… — из зала раздались неуверенные смешки. — Это была шутка, на случай, если это не очевидно, — добавил Гарри, и смех усилился. — Если только вы вдруг не клюнули на это… Драко? Гарри снова поймал его взгляд; Драко хохотал, демонстративно показывая большой палец, опущенный вниз, одновременно скрывая смех другой рукой. Гарри рассмеялся. — Вполне справедливо. Ладно, я, очевидно, не писатель. — Он подождал немного, пока смех утихнет, готовясь к важному моменту. — Но впервые за долгое время я действительно верю, что в моем будущем меня ждет что-то бо́льшее, чем было в моем прошлом. — сказал он. — Написание этой книги дало мне… завершение, я полагаю. Это помогло мне переосмыслить свое прошлое таким образом, чтобы вещи, от которых я отказался, снова стали казаться возможными, хотя мне было трудно увидеть хорошее среди плохого. Он глубоко вздохнул, бросив взгляд на профессора МакГонагалл, сидящую в центре зала. Она ободряюще ему улыбнулась. Гарри с удивлением заметил, что ее глаза блестят, словно она пыталась сдержать слезы. Рядом с ней Блетчли подняла вверх большой палец. — С радостью сообщаю, что со следующего сентября я займу должность профессора Защиты от Темных Искусств в Хогвартсе, когда Вильгельмина Блетчли уйдет на заслуженный отдых. — В зале раздался гул негромких разговоров, шорох перьев, делающих записи в блокнотах, а также несколько вспышек скрытых камер. Гарри ждал, пока все успокоятся, стараясь сохранять вежливую улыбку. — Для меня большая честь получить такую возможность, — продолжил он, когда шум утих, — И я рад, что профессор Блетчли предложила постепенный уход от занятий, так что у меня будет время научиться преподавать этот предмет лучше, чем было в мое время, — добавил он в шутку, но лишь отчасти. — Следующие десять минут я буду отвечать на вопросы прессы по этой теме вместе с профессорами Блетчли и МакГонагалл в аудитории для литературных чтений. Гарри сложил пергамент со своей речью пополам, привлекая внимание зала еще на несколько мгновений. — И еще кое-что, что я хотел бы сказать, прежде чем отпущу вас обратно к канапе… Я обещаю, что не стану включать свою собственную книгу в список рекомендуемой литературы для своих занятий. Друзья встретили его у подножия лестницы, ведущей со сцены, пока аплодисменты и смех все еще звенели у него в ушах, и тут же обняли, как было всегда после матчей по квиддичу в Хогвартсе. Гарри принял объятия с широкой улыбкой, но его взгляд был прикован к Драко, который осторожно пробирался сквозь толпу, но не к Гарри, а к двери кабинета директора. Дойдя до нее, он на секунду встретился взглядом с Гарри, а затем тихо проскользнул внутрь. Гарри извинился перед друзьями. Еще до того, как за ним закрылась дверь кабинета, Драко налетел на него, обхватив рукой затылок и притянув ближе, жадно прижимая их губы друг другу. Гарри надеялся, что Драко сделает именно это, но все равно происходящее оказалось настолько неожиданным, что ему потребовалась пара секунд, чтобы отреагировать и открыться навстречу скользящему движению языка Драко между его губ; когда мозг наконец начал соображать, Гарри издал какой-то неловкий стон и рванул вперед, обхватывая лицо Драко ладонями и наклоняя голову. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем они оторвались друг от друга, слегка задыхаясь, губы Драко изогнулись так, что прерывистое дыхание стало похоже на тихие смешки. — Привет, — прошептал Гарри. Драко радостно рассмеялся, снова наклонился и несколько раз коротко чмокнул его в губы, заставляя Гарри тянуться за продолжением. — Привет, — ответил он, ослабляя хватку в руке, которой обнимал затылок Гарри, немного отодвигая ее, а другую оставляя на бедре. — Я просто… я больше не мог ждать, — произнес Драко почти смущенно. Гарри снова поцеловал его, чувствуя, как сердце подступает к горлу, словно пытаясь проникнуть в Драко, к тому месту, где они были связаны. — Слава Мерлину.
