Гнев Шпиля

      Кожа гигантской улитки была не бугристо-светло-серой, как у её мелких сородичей, а ярко-ржаво-красной, испещрённой солёно-белыми трещинами. Плоть у неё была склизкой и липкой, покрытой тонким слоем мутной слизи. Три тонких стебелька развернулись из толстого, клубневидного тела, когда она покинула свою кварцевую раковину. Стебельки колыхались, и горчично-жёлтые, похожие на яйца шары скользнули по ним вверх, качаясь туда-сюда, будто искали Фрица. Из-под раковины вытянулись два длинных усика, усаженных клыками, и зашарили в воздухе, скребя по упавшему кварцу и стене тоннеля.       Один из усиков погладил землю там, где Фриц был всего минуту назад. Улитка задрожала, впитывая воду. Нет, не воду, понял он, это была капля его пота. Она издала тихое пронзительное стрекотание и подтянула ближе раковину высотой Фрицу до груди, рывками следуя по следу, который он невольно оставил. Теперь, когда тело раскрылось полностью, Фриц увидел, что глазные стебельки вытянулись до уровня его головы, а извивающиеся щупальца доставали ещё дальше.       «Как я умудряюсь снова и снова натыкаться на этих монстров?», внутренне пожаловался Фриц, «Ну серьёзно, я же вроде как разведчик, а меня тут выслеживает какая-то, мать её, сраная улитка.»       Фриц приготовился сражаться с мерзким существом, успокаивая пробившую его дрожь сочетанием медленного дыхания и лёгкого напряжения мышц. Сжав руку, он почувствовал новое кольцо; в страхе он почти забыл о новом снаряжении в своём арсенале. Улитка приближалась, скользя всё ближе и ближе к его укрытию за кварцевым валуном. Фриц активировал кольцо и бросился вперёд.       Выбегая, он потянулся к изменчивой Силе Иллюзорной тени и, не пытаясь придать ей форму, позволил ей появиться над глазными стебельками существа и вокруг них, закрыв их сферой непроницаемой черноты.       Щупальца дико заметались, прочёсывая пещеру в поисках невидимого нападавшего, а в середине слизистой массы раскрылась круглая пасть с зазубренными клыками. Существо начало пронзительно колыхаться и ритмично дрожать. Фриц почувствовал, что перед этой пастью лучше не стоять, и шагнул в сторону, притом почти слишком поздно: белая струя туманной жидкости ударила гейзером, окрасив середину тоннеля и часть предплечья Фрица в белый.       Барьер остановил большую часть брызг, не дав им коснуться его кожи, но невидимый пузырь всё равно лопнул через несколько мгновений, позволив нескольким каплям упасть и вспениться на его коже. Жгло оно как пламя. Нет, хуже пламени. Это была агония. Фриц стиснул зубы и заглушил крик. Он махнул рыбным мечом туда, где, как знал, находились глазные стебельки, и почти не встретил сопротивления, когда меч рассёк их. Он нырнул под хлещущее щупальце, ударил вверх костяным кинжалом и разрубил его пополам.       Фриц отпрыгнул назад, выходя за пределы досягаемости остальных щупалец, и увидел, как три глазных стебелька падают на кварцевый пол, выплёвывая густую пенистую жёлтую жижу, шипящую на кристальной поверхности. Запах жижи и брызг был резким, их едкая, невыносимо солёная вонь душила его, вынуждая отойти ещё на пару шагов.       Фриц выругался, увидев, как на рыбном мече быстро проступают три пятна ржавчины. Он отскочил от мечущихся щупалец и поспешно стёр разъедающую жижу рукавом рубахи, заодно срезав ткань. Проверять повреждения времени не было, и он обнаружил, что на его костяной кинжал кислотная кровь твари не подействовала. Он аккуратно отшвырнул рыбный меч позади себя, переложил кинжал в ведущую правую руку и снова активировал кольцо барьера.       Ожидая удобного момента для удара, Фриц увидел, как Иллюзорная тень рассеивается, давая ему лучше рассмотреть противника. Фриц с нарастающим ужасом заметил, что пенящиеся раны обрубленных глазных стебельков, всё ещё торчавших из склизкого тела существа, начали восстанавливаться, снова вытягиваясь, пока новые глаза отрастали за считанные мгновения.       Новые глаза всё ещё были мутными, и Фриц надеялся, что это значит, что они не полностью восстановились и пока не способны видеть как надо. Сжав кулак вокруг рукояти костяного кинжала, Фриц рванул вперёд, проскальзывая под очередным размашистым клыкастым щупальцем, одновременно призывая проклятие кинжала, и вонзил изогнутое острие в склизкое тело улитки.       Он скорее почувствовал, чем увидел, как холодные, похожие на погребальный напев энергии проклятого удара обвились вокруг кинжала, а затем просочились в отверстие, которое он только что пробил. Он потянул кинжал вниз, распарывая существо. Фриц отпрыгнул назад, уворачиваясь от брызг крови и выходя из досягаемости теперь уже беспорядочно мечущихся щупалец. Он увидел, как плоть улитки лопнула сама по себе, словно переваренная колбаса, и странные, не поддающиеся опознанию внутренности развернулись наружу, вываливаясь на пол.       Какая бы способность ни позволяла ей восстанавливаться от ран, Сила проклятого кинжала, похоже, подавила её, и существо извивалось и визжало в пронзительной агонии, пока из него лились потоки пенящейся жёлтой жижи. Тварь билась, казалось, целые минуты, прежде чем наконец затихла и, оставалось надеяться, умерла.       «Мерзость.»       Предплечье у него всё ещё покалывало и жгло, так что Фриц осмотрел повреждения от едкой струи. Рукав превратился в решето, а кожа там, где проглядывала сквозь ткань, была ярко-розовой. На саднящей коже в нескольких местах, куда попали брызги улитки, начали вздуваться маленькие болезненные волдыри.       Сейчас и здесь с раной было особо нечего делать, поэтому он помрачнел, повернулся к рыбному мечу и поднял его. Теперь, когда время было, Фриц осмотрел меч на предмет повреждений и к своему огорчению увидел три потускневших пятна на кромке серебристого клинка. Судя по всему, большую часть дряни он стёр вовремя, но эти три маленьких буроватых пятна всё равно его тревожили.       — О, Ртуть, прости, но мне придётся попридержать тебя на этом этаже. Это ради твоей же безопасности, понимаешь? — скорбно сообщил Фриц своему мечу.       Меч обвиняюще блеснул.       — Я бы не вынес, если бы ты до смерти заржавел, так что пожалуйста, не спорь, прошу, — ласково добавил Фриц.       Ртуть сверкнула в раздражённом согласии.       Фриц решил вернуться к команде, стараясь поймать любую каплю пота, грозившую сорваться с его волос или лица. Он понимал, что занятие это тщетное, но всё равно вытирал лоб и шею оставшимся рукавом каждый раз, когда чувствовал бегущую струйку пота.       Не сводя глаз с признаков улиток, он продолжил свой путь, осторожно огибая упавший кварц и следя, чтобы вообще не касаться валунов и глыб мутного кристалла и не стоять под ними. Дорога выдалась тяжелая, но он вернулся без новых происшествий, если не считать того, что одна или две кварцевые груды, кажется, дрогнули, когда он прокрался мимо. Он быстро оставил их позади, не желая связываться с новыми монстрами, если мог этого избежать.       Фриц вернулся, подав Берту сигнал низким переходящим в высокий свистом, подражающим буревому ястребу. Сид развернулась, сгибая лук и накладывая на тетиву полупрозрачную сотворённую стрелу. К чести Берта, тот встал перед луком раньше, чем она успела выстрелить в Фрица.       Сид сразу расслабилась, потом виновато отвела взгляд и сказала:       — Прости, Фриц. Подумала, ты монстр. Или привёл его с собой, как обычно.       — Я возмущён этим утверждением, — сказал Фриц с преувеличенно щегольской обидой. — Для начала, как вообще можно спутать великого сэра Фрица с монстром? А во-вторых, вы же ясно видите, что за мной погони нет.       — Значит, ты не встретил там монстров? — вмешался Берт. На взгляд Фрица, весьма грубовато.       Фриц фыркнул, будто ответ был очевиден. Они на эту наживку не клюнули.       — Ты наткнулся на засадных хищников? — снова спросил Берт, теперь уже с понимающей ухмылкой.       — Есть такое, но я сразил его быстрым взмахом моего рыб... Ртути, — с ухмылкой ответил Фриц, а затем эффектно взмахнул рыбным мечом.       — Ладно, ладно. Фриц, что на самом деле там приключилось? — серьёзно сказал Берт. — Нормальный доклад от нормального разведчика, будь добр.       Фриц отбросил ухмылку и пересказал всё, что успел узнать о монстрах в тоннелях. Закончил он рассказом о том, как ему пришлось выпотрошить существо костяным кинжалом вместо рыбного меча, и показал покрытую волдырями руку.       — Ух, выглядит так себе, — отметила Сид, почти сочувственно.       — Скорее жжётся. Будто я потёр руку ещё горячим угольком, — пожаловался Фриц. — Я бы полил водой, но её тут, похоже, маловато, если не считать этих струек.       — Мы сумели наполнить примерно восьмую часть запасного бурдюка, — сказала Сид, предлагая Фрицу этот самый бурдюк.       Он благодарно взял его и откупорил горлышко.       — Запасного? — спросил он, плеснув водой на красную кожу в волдырях. — А откуда у нас запаснооооа-а-а-а-а?!       Фриц завыл, когда тёплая вода намочила его повреждённую руку, потом он прикусил почти визг, стиснул челюсти и превратил его в шипение.       Это оказалось куда больнее, чем он ожидал, но пульсирующий жар выгорел через пару мгновений.       — У нас, случайно, не осталось лечебной мази? — заныл Фриц, вытянув из Берта и Сид усталые, озабоченные взгляды.       — Прости, последнюю использовали на тебе после того, как ты уб... сразился со Стивом, — осторожно объяснила Сид.       — Блин, — вздохнул Фриц, пока из глаз текли слёзы от внезапной боли. Он быстро поймал их и оглядел тоннель, убеждаясь, что к ним не подползает ни одна улитка.       Сид и Берт заметили его реакцию и сами огляделись. К счастью, там ничего не было. Пока не было.       — Значит, засадные хищники – большие улитки с кварцевыми раковинами, которые выслеживают наш пот, плюются кислотой и быстро восстанавливаются после ран? — спросил Берт, пытаясь разложить факты в голове.       — Не забудь ещё кислотную кровь, — напомнила Сид, рассеянным жестом тренькнув тетивой лука.       — Честно, я даже завидую, — кисло заявил Берт.       — Мне? — растерянно спросил Фриц.       — Улитке, — искренне ответил Берт.       — Тебя так взволновали три глаза или щупальца? — лукаво спросила Сид. — Или, может, струя? — она многозначительно пошевелила бровями. На её обычно суровых чертах это выражение выглядело настолько неуместно, что Фриц едва не рухнул от потрясения.       — Вообще-то кислотная кровь, но и от струи я бы не отказался, — ответил Берт, точно так же заигрывая бровями.       Они расхохотались, и даже Фриц присоединился, когда оправился от удивления. Когда бурное веселье и тихое хихиканье стихли, Фриц сказал:       — Что ж, надеюсь, улитки не слышат, иначе мы только что выдали своё местоположение.       Они прислушались, но не услышали ничего, кроме редких капель слегка солоноватой воды. Смеяться было приятно. Напряжение сильно копилось в них, а он этого и не замечал. Фриц был рад, что на этот раз разрядила обстановку Сид; они и правда начинали вести себя как настоящая команда.       — Какой план против улиток? — резко спросила Сид, возвращаясь к делу.       — Стреляешь издалека. Если они подбираются близко, Берт отвлекает, а я захожу сбоку с проклятым кинжалом, — предложил Фриц. — О, и мне нужно перезарядить мою снарягу.       — Знаете, — задумчиво сказал Берт, — хоть раз мне хотелось бы что-нибудь такое, по чему можно спокойно лупить и не переживать.       — Нам обоим, Берт. Даже Ртуть согласна, — сказал Фриц, присоединяясь к жалобе друга.       После короткого ворчания они легко согласовали дальнейшие действия, и Берт с радостью раскрыл свой рюкзак, чтобы Фриц смог добраться до бычьего сердца. Когда его кольцо и кинжал оказались заполнены до краёв и почти гудели от магии, Фриц тихо двинулся по тоннелю, а команда пошла за ним.       Каждый раз, когда они приближались к подозрительной груде камней или нависающим глыбам, он просил Сид ударить по ним из пращи, чтобы убедиться, что это именно то, чем кажется. Вскоре они нашли первую улитку. Она была меньше той, что убил Фриц: эта раковина доходила ему лишь до пояса.       Камень Сид отскочил от кварцевой раковины с характерным глухим стуком, и из-под основания раковины высунулись зазубренное щупальце и глазной стебелёк. Заметив нападавшую, склизкий монстр развернулся и неожиданно быстро заскользил ближе. Он подтягивал себя щупальцами к ним, раскрыл зубастую пасть, начал колыхаться и готовиться выплюнуть мерзкую струю прямо в Сид.       Но шанса выстрелить тот не получил. Сид быстро сменила пращу на лук и выпустила полупрозрачную стрелу, обвитую извивающимися ветрами. Та прошила ржаво-красную массу улитки, вырвав дыру размером с кулак, и разбилась, ударившись о раковину позади. Осколки стрелы разогнало всплеском воздуха от взорвавшегося ветряного удара, и они срикошетили. Прозрачные, похожие на стекло фрагменты впились в мягкую плоть существа и беспорядочно разбрызгали жёлтую жижу.       Улитка издала низкий дрожащий крик и скрылась в раковине, прикрывая и пряча разорванное кровоточащее тело. Раковина с клацаньем опустилась к земле, оставив едва заметный шов между собой и полом. Сид выпустила ещё одну сотворённую стрелу с ветром; та взорвалась о раковину, не сделав ровным счётом ничего, кроме небольшой борозды на белой каменной поверхности.       — Твою мать! — выдохнула Сид. — Зря только стрелу потратила.       — Берт, иди расхерачь эту тварь, пока она восстанавливается, — поспешно приказал Фриц.       — Есть идея получше, — ответил Берт, сбрасывая рюкзак и доставая молоток с долотом из одного из внешних карманов. Он неспешно подошёл к укрывшейся улитке, нарочито перекатывая плечами на ходу.       Берт приложил инструмент к раковине существа и наполнил молоток Оглушающим ударом. Он ударил по чёрному металлу долота, и рябящие волны ушли в него, вонзив стержень в раковину и оставив там аккуратное отверстие.       — Упс! — воскликнул Берт, широко раскрыв глаза от удивления.       Раковина существа дрогнула, и из отверстия полилась жёлтая жижа. Фриц ожидал, что рана закроется и улитка перестанет заливать пол своей мерзкой, резко-солёной кровью, но, к его удивлению, повреждение продолжало течь.       — Разнеси ей раковину! По-моему, она не может её исцелять! — крикнул Фриц.       Берт ухмыльнулся, сунул маленький молоток в карман жилета, а его кулак зарябил бурлящими прозрачными волнами силы. Он, по-идиотски, ударил прямо под пробитым отверстием, проломив участок раковины размером с голову, но его кулак оказался залит едкой жёлтой жижей существа, хлынувшей из новой раны. Он закричал и отпрыгнул назад, не желая, чтобы его ноги промокли в веществе, которое уже разъедало кожу.       Улитка снова дрогнула, и её щупальца вместе с телом безвольно выскользнули из раковины, став обмякшими и неподвижными.       Берт стряхнул с кулака столько слизи, сколько смог, и вытер оставшуюся липкую, жгучую жидкость о штаны. Он мгновенно об этом пожалел, застонал, когда жижа оставила пятна и прожгла дыры в тяжёлой белой ткани.       — Я же только что их получил, — жалобно проворчал он сквозь стиснутые зубы.       — И потерял долото, — заметил Фриц, подходя к другу. — Дай посмотрю руку.       Берт протянул руку, чтобы Фриц её осмотрел. Всё было далеко не так плохо, как он ожидал: кожа покраснела, но волдырей или других явных ожогов не было.       — Нормально, вроде. Кровь не такая едкая, как струя, плюс, кажется, твоя Крепкая кожа отчасти помогла, — предположил Фриц, надеясь, что его выводы не совсем ошибочны. — Но всё же лучше в этой дряни не купаться, Берт, — укорил он.       — А что с долотом? Как мы его вернём? — спросила Сид, оглядывая их добычу.       — Это если оно уже не заржавело в её кишках? — напомнил Фриц.       Берт вздохнул, встал и подошёл к трупу улитки, а затем, прежде чем Фриц успел его остановить, засунул руку в полость раковины. Он зашипел и принялся шарить в хлюпающих и чавкающих органах существа.       — Берт, нет! — крикнул Фриц и бросился к нему, собираясь вытащить друга. Но Берт внезапно выдернул руку, теперь уже держа чёрный шип, и уронил его на землю, где тот тяжело стукнул.       — Дай... мне... запасную... одежду, — выдохнул Берт сквозь стиснутые челюсти и перекошенное от боли лицо.       Фриц поспешил выполнить просьбу, схватил потрёпанную одежду из рюкзака Берта и начал стирать ею слизь с его руки. Берт стонал и шипел от боли, пока Фриц вытирал всё, что мог. И всё же нанесённый вред оказался минимальным: скорее лёгкий ожог, как если поднести руку слишком близко к огню, чем что-то по-настоящему серьёзное.       Самого Берта кожа, похоже, не слишком беспокоила. Он скорбел по большой дыре в штанах, открывшей его шелковистое красное нижнее бельё с гербом в виде белого корабля.       Сид уставилась на красноречивый герб, узнала его и потрясённо повернулась к Фрицу с открытым ртом.       — Вы реально ограбили сокровищницу лорда Белого Корабля? — высоким неверящим голосом произнесла она.       — А? — удивился Фриц внезапной смене темы.       — Этот герб. Он принадлежит лорду Белому Кораблю, — сказала Сид, указывая на вышитый знак.       Берт прикрыл дыру с притворной скромностью и сказал:       — Не смотрите! Моя невинность будет осквернена!       Сид закатила глаза, а Фриц усмехнулся.       Сид уставилась на Фрица, ожидая, что он заговорит, и он вздохнул так, будто ему наскучило давать подобные объяснения.       — Всё не так грандиозно, как звучит. Я не грабил сокровищницу, всего лишь его гардероб. Точнее, шкаф с нижним бельём его и его супруги, — увильнул Фриц, проводя рукой по тяжёлым от пота волосам.       — А, вот оно как? — сказала Сид, и шок с изумлением начали исчезать с её лица.       Фриц нахмурился. Это всё равно было неплохим достижением, даже если он принижал его из ложной скромности.       — Ну, это всё равно, замечу, была весьма удачная добыча. Ни драгоценностей, ни золота, ни магических предметов, зато полно шёлковых платьев, нижнего белья и роскошно мягких халатов из других экзотических и чудесных тканей. Мы неплохо наварились, продав их джастильским купцам. А то, что не продали, оставили себе. Хорошему нижнему белью цены нет. Ну то есть, наверное, есть, но я считаю его бесценным, — похвастался Фриц, демонстрируя самодовольную улыбку.       Сид, похоже, слегка заинтересовалась его словами и уже собиралась что-то спросить, когда штаны и жилет Берта слабо засияли, а дыры начали сжиматься. Ткань одежды сама заново сплеталась, возвращая прежний безупречный вид. Даже пятна по краям отступали, исчезая, пока жёлтые разводы испарялись.       Берт подпрыгнул от радости и завопил о своей победе:       — Самозаштопывающаяся одежда! Самоочищающиеся штаны! Взгляните на мою рубаху, грязнули, и кусайте локти!       Фриц и Сид уставились в изумлении, а потом хмуро воззрились на удачу Берта. Тот самодовольно им ухмыльнулся и задрал подбородок, словно великий лорд, презирающий чернь.       Фриц ощутил непреодолимое желание швырнуть что-нибудь в эту нелепую физиономию, но, к несчастью, под рукой ничего не оказалось, и ему пришлось ограничиться грубым жестом. Сид последовала его примеру, добавив собственный, чуть более непристойный вариант.       От этого Берт лишь ухмыльнулся ещё шире и уже собирался снова к ним обратиться, но Фриц шикнул на него и быстро прошептал:       — Тише. Я слышу, как идёт ещё одна улитка.       Они умолкли, лица стали серьёзными, и они приготовились к столкновению.       Фриц слышал, как характерные хлюпанье и присасывание, создаваемые движением улитки, становятся ближе. Берт запасной одеждой быстро подхватил не заржавевшее и ничуть не повреждённое долото, завернул его и убрал в карман штанов. В конце концов остальные в команде тоже заметили звуки, когда те стали достаточно близкими, и приготовили оружие. Или, в случае Берта, его отсутствие.       «Пора навалять улитке.»