Гнев Шпиля

      Фриц и его команда рванули вперёд навстречу врагу. Теперь, когда они знали, с какой угрозой имеют дело, бой прошёл куда глаже. Во-первых, Берт не расплавил себе кулаки и не потерял чёрное долото в кишках улитки. Во-вторых, Сид не потратила ещё одну сотворённую стрелу, когда улитка отступила в раковину после того, как первая, наполненная ветром стрела пробила дыру в её губчатой ржаво-красной плоти.       Сражение от и до стало казаться довольно простым, стоило им понять, как устроена тварь. Берт смог разбить раковину улитки одними лишь кулаками, усиленными Оглушающим ударом, заставив монстра истечь поддерживающей в нём жизнь жижей и погибнуть прежде, чем тот успел восстановить своё пробитое тело. Единственной полученной ими раной оказался случайный размашистый удар клыкастым щупальцем, которое пропороло лодыжку Берта. Впрочем, эта рана быстро покрылась сухой корочкой, и через несколько минут Берт снова шагал, пусть и слегка прихрамывая.       Фриц чувствовал себя немного лишним, почти бесполезным в этом бою, но понимал: вмешайся он рядом с Бертом, только мешался бы под ногами.       «Просто не мой противник. Вообще, если бы у меня не было проклятого кинжала, думаю, первая же такая тварь, которая меня нашла, меня бы убила», мрачно размышлял Фриц.       Берт, похоже, заметил его настроение и сказал:       — Выше нос, Фриц. Если бы не ты, нас бы расплавило внезапной атакой или чем-нибудь таким.       Фриц чувствовал, что это не совсем правда, но неистребимо оптимистичное присутствие друга всё равно его успокоило.       Они продолжили путь: Фриц шёл впереди и указывал на любые подозрительные кварцевые валуны. За время поисков им встретились ещё только две улитки – одна крупнее той, которую Фриц одолел сам, и вторая поменьше. С ними быстро и безопасно расправились той же тактикой, что и прежде.       — Как-то слишком просто, — пожаловался Берт и, выискивая, чем бы занять внимание, достал завёрнутое в тряпки долото и стал проверять, нет ли на нём следов износа или ржавчины. — Долото в порядке, ни ямки, ни царапины. Интересно, из чего оно сделано.       — Не ной, что этаж слишком простой, — сказал Фриц. — Легко полученная Сила всё равно остаётся Силой. К тому же я чуть не сдох.       — Ты всегда чуть не сдыхаешь, Фриц. Откровенно говоря, твои встречи со смертью стали предсказуемыми. Даже лишёнными вдохновения, — ровным голосом поддел Берт.       — Лишёнными вдохновения? — с пустым лицом переспросил Фриц.       — Утомительными, — согласился Берт, открывая боковой карман рюкзака и кладя долото рядом с парным молотком.       — Вы двое вообще когда-нибудь прекращаете препираться? — с раздражением проворчала Сид, понизив голос.       — Да, — сказал Фриц.       — Нет, — возразил Берт.       Сид устало вздохнула.       — Может быть? — одновременно сказали Фриц и Берт, ухмыльнувшись друг другу.       Сид снова вздохнула, но Фрицу показалось, что она давит собственную маленькую улыбку. Они притихли и продолжили идти вперёд под звук капающей воды и собственных почти бесшумных шагов. Иногда им попадались оплавленные кости какого-то грызуна размером с гончую, но живых они не видели – ни шкурки, ни волоска.       После почти получаса крадущегося продвижения по длинному широкому тоннелю, где они по возможности избегали улиток, они добрались до развилки в пещере. Фриц встал перед двумя проходами и задумался, куда идти. Он прислушался, вгляделся в оба, а когда так и не смог решить, решил попробовать свои Чутья.       Он замер, пытаясь почувствовать и разобрать как можно больше деталей из всего, что воспринимал. Он подключил новое эфемерное чувство Осведомлённости и коснулся Силы своей Особенности «Чутьё двери», добавив её к сонму остальных странных ощущений, бегущих сквозь его тело и просеивающихся в его разум.       Походило на то, будто он мог чувствовать весь тоннель, слышать каждую каплю и струйку воды, мягкое шипение тихого дыхания улитки, влажное тепло и запах – этот вездесущий запах соли. Но под всеми остальными впечатлениями он ощутил ещё что-то. Что-то на краю осознания. Едва заметное, но настоящее – как самый лёгкий ветерок, слабое покалывание в груди, зовущее его налево. Он широко улыбнулся, радостный и взбудораженный тем, что Чутьё двери дало ему хоть какую-то зацепку и ясное направление вперёд.       Фриц жестом указал налево, уверенно улыбнулся команде и повёл их дальше. Этот тоннель уходил вниз, и обычно Фриц не выбрал бы его, будь у него только обычные сведения. В конце концов, подниматься выше было безопаснее. Но он не осмелился не довериться Чутью двери. Каким бы слабым ни было ощущение, он был уверен, что оно ведёт его правильно.       Уклон тоннеля продолжался вниз, пока проход не ушёл под пруд неподвижной мутной воды, по которой временами расходились круги от капель, падавших с потолка. Это был неглубокий водоём, доходивший им до колен. Фриц забеспокоился о шуме, который они поднимут, пробираясь через его не совсем прозрачную толщу, но рассудил, что риск того стоит, и двинулся вперёд, пока тоннель не раскрылся в большую пещеру.       Теперь, оказавшись в высокой комнате, он услышал мягкий перестук. Безошибочный звук дождя. Пещера была не меньше девяноста метров в поперечнике и полна бассейнов с кварцевыми стенками. Одни располагались выше, другие ниже, и вода в каждом отличалась прозрачностью, но в центре самый большой и высокий бассейн собирал мутную воду, моросящую из середины потолка пещеры.       Постоянно падающие капли в самом центральном водоёме окружали спиральную пористую кварцевую колонну с зелёно-мраморными ступенями внутри. Она поднималась со дна бассейна до потолка, соединяя их, словно сухожилие. Прямо у колонны находилось именно то, что Фриц боялся увидеть, но всё равно ожидал: белый кварцевый валун вдвое выше его самого, закрывавший, как он предполагал, вход к Лестнице.       Сид и Берт подошли по воде к нему и уставились туда же, куда смотрел он. Берт присвистнул, а Сид нахмурилась.       — Ну и громадина, — заметил Берт. — Вообще без шансов, что это просто обычный кусок кварца?       — Без шансов, — сказал Фриц, изо всех сил стараясь не показать кислую досаду.       — Тогда уделаем его. План тот же, — заявила Сид, тронув тетиву лука.       — Доставай молоток и долото, Берт, — строго сказал Фриц. — Не думаю, что одних твоих кулаков хватит на раковину этой твари.       Берт скептически оглядел огромный валун, но всё же кивнул, неохотно признавая правоту Фрица.       — Сид, сосредоточься на пасти, не дай ей нас опрыскать. Я постараюсь нанести как можно больше урона кинжалом, — распорядился Фриц. — Берт, сделай дыру как можно больше и Не. Попадись. Под. Удар.       Ноги Фрица хлюпали в сапогах, но снять их он не осмелился: по его мнению, каждый слой одежды между кожей и едкими жидкостями улитки был крайне необходим. Берт же, напротив, с восторгом избавился от своих ботинок, даже не удостоив их места в рюкзаке, а просто швырнул через плечо назад, как мусор.       — Здесь вода приятненькая, — с довольным вздохом отметил Берт, шевеля пальцами ног в тёплой солёной воде бассейна.       Они побрели к здоровенной кварцевой раковине, и Фрицу понадобились вся его сосредоточенность и храбрость, чтобы продолжать приближаться к ожидающей улитке. Фриц острее чувствовал жжение на обожжённой коже, оно почти отвлекало, и он старался не думать о том, что его снова окатит едкой струёй. Он старался не представлять, что с ним станет, если его напрямую обольёт гейзером солёной кислоты.       Фриц содрогнулся, а его ноги пригрозили застыть, когда его воображение нарисовало, как плоть с него слезает, оставляя только плавящиеся кости.       — Берт, пожалуйста, не попадайся под удар, — прошептал Фриц, и собственным ушам это прозвучало почти как молитва. — Ты тоже, Сид.       Его тихие слова потерялись в плеске их шагов. Они добрались до кварцевой стенки высокого бассейна в центре комнаты и поставили на неё рюкзаки, где те опасно балансировали. Они обменялись многозначительными взглядами, окрашенными в равных долях тревогой и поддержкой.       — Разомнёмся сначала? — предложил Фриц, намереваясь отсрочить неизбежный бой.       Берт пожал плечами, Сид кивнула, и они выполнили растяжки из Искусства кулачного боя. Закончив разминку, они ещё раз повторили план.       — Если улитка отойдёт от Лестницы, мы сматываемся, так? — спросила Сид, теребя свой шарф.       — Ага. Только сначала рюкзаки заберём, — подтвердил Фриц, и Берт тоже кивнул.       Они мгновение постояли в тишине, потом Фриц двинулся и сказал:       — Тогда с богами. К победе.       Фриц перемахнул через белую кромку бассейна и с плеском упал в воду, поднимавшуюся ему до пояса.       «Ё-моё, тут глубже, чем в прошлой. Двигаться будет ещё труднее.»       От них пошли каскады ряби, расходясь по поверхности воды и ударяясь о громадный валун всего в шести с лишним метрах от них. Фриц подозревал, что даже такого небольшого волнения хватит, чтобы насторожить зверя, заставить того развернуться и атаковать. Фриц был рад ошибиться: похоже, дождь из солёных капель скрывал их приближение.       И всё же они действовали осторожно, стоя на месте и готовясь к реакции улитки, но после полной минуты ожидания Фриц выдохнул воздух, который напряжённо удерживал. Теперь, оказавшись ближе, он видел, как мутная вода уходит вниз и под валун, будто её всасывают. Затем, секунд через двадцать, течение менялось, вода устремлялась вверх и наружу – уже чистая, как дождевая.       — Она пьёт соль? — тихо спросил Берт.       — Я думала, соль убивает улиток. Хрень какая-то, — тихо проворчала Сид.       — Монстры. Магия. На логику полагаться нельзя, — изрёк Фриц. — В любом случае хватит пялиться на монстра. По местам.       Сид осталась позади, приложив сотворённую стрелу к луку. Берт и Фриц как можно осторожнее пошли вперёд вместе, оба заходя с правой стороны валуноподобного монстра. Берт приготовился приложить долото к огромной раковине, удерживая его в нескольких сантиметрах от кварца. Он посмотрел на Фрица, и тот подал сигнал: «Давай».       Шип из чёрного металла щёлкнул о белую раковину, и Берт одним быстрым движением наполнил молоток стремительными волнами силы и ударил со всей своей немалой мощью. С треском долото вошло в раковину и стало торчать из неё, как кран в бочке эля. Берт поспешно приготовил второй удар молотком, но раковина дрогнула, повернулась и поднялась, уводя шип вне досягаемости молота.       Берт прыгнул за ускользающим долотом, ударил сверху скользящим ударом и лишь чуточку глубже вогнал чёрный металл. Потом он упал, плюхнувшись лицом вперёд в воду, и потерял молоток в мутной глубине.       Массивная туша улитки высотой почти пять с половиной метров развернулась, её огромная зазубренная пасть раскрылась и повернулась в сторону атаки на боку. Из раковины выстрелило одно клыкастое щупальце, вдвое толще руки Фрица, и хлестнуло к Берту, пока тот, отплёвываясь, поднимался на ноги.       Впрочем, всё это входило в план сражения, и Фриц был готов. За мгновение он оценил, где должен оказаться, чтобы перехватить щупальце, и бросился на то место. Вышло впритык – вода замедляла его, – но он успел поставить костяной кинжал между Бертом и толстым отростком. Он призвал проклятие кинжала, и тот заизвивался почти невидимыми энергиями.       Фриц махнул костяным клинком вниз, поймав зубастое щупальце в один из мясистых промежутков между клыками и врубаясь в склизкую мышцу. Это было похоже на попытку перерубить натянутую верёвку – волокнистые нити щупальца даже щёлкали, когда их резала холодная острая кромка.       Фриц поморщился, когда жгучая кровь хлынула ему на руку, стекая от рукояти кинжала: клинок был покрыт мерзкими жидкостями, льющимися из наполовину рассечённой конечности улитки. Фриц потянул клинок вниз и в сторону, а затем нырнул в бассейн под собой, заметив, как второе страшное щупальце летит к его голове.       Под водой звуки над Фрицем были приглушены, но он всё равно услышал пронзительное стрекотание, предвещавшее плевок едкой пенящейся струи. Он высунул голову, чтобы увидеть, куда целится улитка, и увидел, как в пасть существа точно попадает свистящая стрела; пасть захлопнулась, а из свежей проколотой раны забулькала жёлтая слизь.       К ужасу Фрица, на ржаво-красном боку улитки открылась ещё одна, меньшая пасть – прямо перед Бертом, когда тот поднимался из бурлящего бассейна. У него было лишь мгновение на движение: новая клыкастая дыра выпустила струю туманной жидкости ему в грудь. Реакция Берта была быстрой – он рванул в сторону – но далеко не достаточно быстрой: жидкость залила его левое плечо, верхнюю половину руки и грудь.       Берт бросился в теперь уже бешено плещущийся бассейн. На поверхность поднялись пузыри, пока он кричал от боли под водой. Фриц с шоком на всё это смотрел, а сердце его заполнял ужас, но он вырвался из оцепенения, когда Сид что-то ему крикнула.       — Фриц, второе щупальце! — снова приказала она, увидев его растерянное выражение, и выпустила деревянную стрелу, с наконечника которой капала какая-то вязкая зелёно-чёрная субстанция. Стрела вонзилась в тушу существа и застряла там, а затем зашипела и отвалилась, оставив после себя участок тёмных пульсирующих вен.       — Достань Берту зелье здоровья! — взмолился Фриц сквозь громкий плеск. А сам он стал следить за оставшимся неповреждённым щупальцем.       Сид побежала туда, где они в последний раз видели Берта, а Фриц повернулся, изучая щупальца и дуги их ударов. К его удивлению, щупальце, которое он рассёк, втянулось обратно в раковину: очевидно, проклятие делало своё дело, не давая улитке восстановить мерзкий отросток. Стиснув зубы и оставив Берта на Сид, он проследил размашистое движение второго щупальца, когда то понеслось вниз, на Сид.       Фриц повторил тот же манёвр, что и раньше: бросился вперёд и рубанул кинжалом вниз, под предсказуемый взмах щупальца. К несчастью, улитка изогнула щупальце под странным углом, бросила свою атаку и отвела мясистую, клыкастую конечность из-под его кинжала. Фриц выругался, а потом заметил, что каждый из выпуклых глазных стебельков существа поворачивается так, чтобы удерживать злобный горчично-жёлтый взгляд на каждом из них. Фриц почувствовал, что теперь тварь следит за ним и опасается его проклятого кинжала.       Фриц ухватился за изменчивую тенистую силу в своём центре, и шар тьмы окутал стебелёк, следивший за ним. Фриц почувствовал, как усталость бьёт по его телу, когда магия выходит из него, но она выжала из него не так много, как раньше. Его новообретённая Выносливость уже окупалась. Фриц кинулся к телу улитки, прямо туда, откуда рос всё ещё действующее щупальце; вода с шумом расходилась за ним, и он активировал кольцо барьера. Почти невидимая кожа мгновенно окутала его, и Фриц нырнул под дикий взмах щупальца, разминувшись с ним на пару сантиметров.       Возможно, он мог бы лучше рассчитать свой подход, но не чувствовал, что у него хватит скорости для идеального контрудара. Вместо этого он сделал что мог: добежал до основания клубневидного тела улитки, оказавшись перед толстым стеблем постоянно хлещущего щупальца. Он окутал костяной кинжал холодным острым проклятием и вонзил его в соединительную ткань между отвратительной конечностью и ржаво-красной склизкой массой.       Костяное остриё легко вошло внутрь и застряло в извивающейся плоти. Фрица едва не сорвало с ног, когда улитка дёрнулась от укуса клинка. И всё же он удержался за кинжал, пока тот оставался погребён в жилистой мышце щупальца. Став устойчивее, Фриц увидел, как прямо рядом с ним открывается третья скрежещущая пасть, идеально выровненная, чтобы окатить его с головы до груди. Чудовищная улитка заколыхалась и завыла предупреждающей трелью.       Ужас пропитал его тело и сковал мышцы; те же образы плавящейся плоти застучали по его измученному черепу.       «Двигайся. Пригнись. Хоть что-нибудь. Бей!» – приказал его разум, и Фриц с потрясением обнаружил, что подчиниться легко. С потрясением и благодарностью.       Фриц вырвал костяной кинжал из основания щупальца, призвал то, что, как он был уверен, стало последним проклятием кинжала, и почувствовал, как скорбная сила наполняет следующий и, возможно, последний удар. Развернувшись и используя весь импульс от рывка кинжала, он обеими руками вонзил костяной клинок в дрожащую, хлюпающую пасть.       Фриц загнал кинжал глубоко, прорезая разрыв в губчатой массе и едва не насадив самого себя на клыки пасти длиной с палец. Он опоздал на мгновение, а может, это уже ничего не меняло: из раны хлынула жёлтая жижа, но едкая пенящаяся струя всё равно ударила гейзером, попав ему прямо в грудь и руку. В тот миг Фриц решил, что он мёртв или умирает, пока его зрение заполнил белый туман, поэтому он отпустил кинжал, оставив его торчать в улитке, и нырнул в воду.       Голова Фрица ушла под бурлящую поверхность мелкого бассейна, и его качнуло, оттолкнуло прочь новыми волнами, поднятыми теперь бьющейся улиткой. Мысли Фрица заметались в смятении и абсолютном ужасе.       «Может, вода смоет часть кислоты? Может, зелье здоровья ещё не использовали? Может, меня вытащат и спасут?» – Фриц стиснул глаза и стал ждать, когда жгучая агония начнёт разъедать его плоть, пока его уносило от мечущегося монстра.       Боль так и не пришла.       «Забавно. Смерть от мучительного растворения не такая болезненная, как я думал. Только немного щиплет.»       Фриц не рискнул открыть глаза: слишком велик был страх, что кислота выжжет их. Поэтому он позволил волнам оттолкнуть себя дальше и поплыл вместе с ними, увеличивая расстояние от улитки. Через несколько мгновений он пришёл в себя, поставил ноги на дно, встал, открыл глаза и оценил, насколько сильно пострадал. К огромному удивлению, он был почти цел и невредим.       «Но меня же впритык окатило. Что произошло?», озадаченный собственным невредимым состоянием Фриц быстро посмотрел на свои руки, проверил ладони, потом резко перевернул их, чтобы увидеть тыльные стороны. Затем он заметил кольцо и почувствовал себя полнейшим дураком. Даже дебилом, «Ну конечно! Барьер спас меня от худшей части струи.»       У него не было времени стоять, думать и благодарить свои счастливые Шпили. Бой всё ещё шёл, а его команда была в беде. Берт стоял на ногах и пытался взобраться на раковину улитки, пока Сид выпускала ещё одну зелёно-чёрную отравленную стрелу, которая с глухим стуком вонзилась в тушу твари. Берт берег одну руку, потому что на другой кожа и мышцы, казалось, слезали, обнажая кость, будто плоть его была не прочнее размокшего теста.       Фриц не мог осознать, какую боль испытывает друг, и как он вообще продолжает двигаться с такой раной. Лицо Берта исказилось в зверином оскале, и в каком-то безумном бешенстве он вкладывал всё, что у него было, в свои удары по всё ещё застрявшему долоту своим рябящим голым кулаком. Его ладонь кровоточила и ломалась при каждом ударе, затем с тошнотворным треском и хлопками кости снова срастались, чтобы тут же окутаться волнами силы и обрушиться вниз снова и снова, забрызгивая чёрный металл и белую раковину ярко-красной кровью.       Каждый удар вгонял долото глубже, но лишь на крошечную, почти невидимую величину. Вокруг чёрного металла на кварцевой раковине образовывались мелкие трещины, но появлялись те слишком медленно. Фриц с отчаянием смотрел на эту борьбу, когда первое щупальце, которое он рассёк, развернулось снова: ещё не полностью исцелённое и всё ещё сочащееся жёлтой кровью, но уже достаточно сильное и гибкое, чтобы смахнуть Берта с раковины и разорвать на куски, если дотянется.       «Этого мало. Мы так никогда не пробьём её, скорее, быстрее выдохнемся или умрём. Раковина прочнее камня. Стоп, камня?»       Фриц потянулся к своей Силе, нацеливая Способность Каменная яма на кварц вокруг долота. Он почувствовал, как заклинание коснулось раковины, а затем начало соскальзывать. «Нет, нет, нет», яростно подумал Фриц. Он удвоил усилия, и магия перестала скользить, погрузившись в поверхность раковины. Как только он почувствовал, что Способность зацепилась, он заставил её толкать, делать дыру любой формы и размера.       «Просто. Сделай. Дыру», приказал он.       Дыру она не сделала, но Фриц почувствовал, как раковина сдвигается под его магией, как слои камня или кристалла, которыми пользовалось существо, истончаются так, что при очередном ударе Берта трескаются легче. Это не было идеально и даже не было по-настоящему эффективно, но сгодится. Фриц снова сотворил Каменную яму, ослабляя то же место и чувствуя, как выносливость покидает его, пока кварцевая раковина истончается и становится ещё более хрупкой.       Фриц сотворил снова, потом ещё раз, и внезапно оказался на коленях от истощения. Вода плескалась у его подбородка, пока он стоял на коленях, погрузившись в воду по плечи. Раздался чудовищный треск, и улитка испустила болезненную или яростную стрекочущую ноту, когда Берт наконец проломил ослабленное, растрескавшееся место на раковине мощным ударом, рябящим силой. В белом кристалле открылся почти метровый кратер, и солёная жёлтая кровь хлынула наружу, словно водопад комковатой горчицы. Улитка завизжала и забилась, издав высокий дрожащий вой такой силы, что он грозил разорвать Фрицу уши.       Не почувствовав больше каменного сопротивления кулаку, Берт растерянно огляделся и увидел, как клыкастое щупальце опускается, чтобы смахнуть его прочь. И в этом своём тумане безумия Берт сделал самую безумную вещь, которую Фриц когда-либо видел. Берт нырнул в дыру, которую пробил в раковине, сунул туда обе руки и принялся рвать органы и прочие мясистые мешки. Он вытаскивал их, вырывал кишки и жижу из пролома, как человек, роющий яму голыми руками, всё время выкрикивая ругательства, пока жёлтая слизь разъедала его кожу, а он наполовину свисал из раковины.       Щупальце твари замедлилось из-за раны, полученной ранее, и Берт успел быстро проскользнуть внутрь зверя как раз перед тем, как клыкастый отросток ударил туда, где он только что был. Из дыры в раковине улитки хлынуло ещё больше жёлтой гнили, а каждая пасть на её ржаво-красной туше начала выпускать рассеянные струи тумана, раздувающиеся в едкие белые облака.       — Берт! — крикнул Фриц.       Сквозь пронзительное завывание улитки он услышал ответный вопль Берта:       — Фриц! Вытащи меня!       Фриц тихо выругался и резко повернулся к Сид:       — Сид, расчисти путь в тумане. Я иду внутрь, нужен Берту.       Активировав кольцо, Фриц уверенно побрёл к туману, даже не дожидаясь ответа Сид. Воздух вокруг него закружился. Стрела прошла мимо его головы, рассеивая туман на своём пути, и разбилась о раковину всплеском ветра, который ещё сильнее очистил область вокруг пролома в кварце. Мощный порыв заодно смыл с раковины большую часть кислотной крови улитки.       Фриц бежал, шлёпая по бассейну так быстро, как только мог, добрался до раковины и вскочил на её шершавую поверхность, избегая пятен жёлтой жижи. Он вцепился в мучительно тёплую раковину и полез вверх, пока не заглянул в дыру, которую пробил Берт. Там был его друг, скорчившийся в вырытой полости среди жёлтых, красных и белых внутренностей твари.       Берт проделал поразительно глубокий тоннель в теле существа, но Фриц подумал, что тот должен был бы выбраться и без его помощи. Берту нужно было лишь ухватиться за край дыры, подтянуться – и он был бы свободен. Но так Фриц думал только до тех пор, пока не увидел состояние друга. Берт был красным, как варёный омар, его одежда висела лохмотьями, медленно растворяясь, а сам он выглядел на грани потери сознания; мутные глаза его друга слепо искали выход.       — Берт! Лови! — крикнул Фриц, вытащил напиток выносливости из скрытого кармана в рукаве и бросил ему вниз. Отточенные воровские рефлексы Берта взяли своё, и он без усилий поймал флакон в воздухе. Он тупо уставился на него, и Фриц быстро крикнул: — Зелье! Пей!       Берт медленно подчинился, откупоривая флакон, пока раковина дрожала. Сердце Фрица замерло в груди, когда Берт едва не выронил его, но вместо того чтобы дать содержимому пролиться, он отправил зелье в рот вместе со стеклом и проглотил.       Это было не зелье исцеления, так что раны Берта не затянулись и не закрылись у них на глазах, но в его стойку и осанку вернулись сила и бодрость. Он дико огляделся невидящими глазами, и Фриц крикнул ему:       — Сюда! Дай руку, Берт, я прямо здесь!       Фриц протянул руку другу, и Берт, пошатываясь, двинулся вперёд, схватил его предплечье тисками, лопнув уже угасающий барьер. Фриц потянул, Берт заскрёб вверх, перевалился через край, и вместе они рухнули в тёплый бассейн внизу.       Кожа Фрица начала жечь: вода в бассейне была настолько загрязнена жидкостями и слизью улитки, что стала вязкой и начала перенимать часть её едких свойств. Он встал на ноги, ухватил плавающее тело Берта и потащил его прочь от бьющейся твари, к относительной безопасности стенки бассейна. Он прислонил его к кварцевой стене, а затем перевалил через край, в другой бассейн, помельче.       Сид всё ещё продолжала бой. Он слышал, как она выпускает ещё одну свистящую стрелу в улитку, поэтому Фриц повернулся помочь. Увиденное приободрило его и придало его конечностям новый всплеск сил. Монстр боролся; его дрожащий вой снижался по тону и громкости, всё больше напоминая удары барабанов. Он был пробит во множестве мест, из ран и разрывов твари лилась едкая кровь. Исцеления не было видно, два щупальца лежали на поверхности бассейна, подёргиваясь, но, похоже, уже не представляя угрозы.       «Это проклятие? Отравленные стрелы? Чудовищный урон, который нанёс Берт, прорвавшись через его внутренности, настолько ослабил тварь?», Фриц не знал, но всё равно зашагал к Сид, чтобы помочь. Улитка потащилась к ним – так ужасно медленно, что Фриц почти ощутил к ней жалость, но стоило ему вспомнить, сколько боли она причинила Берту, как его жалость мгновенно испарилась.       Сид тяжело дышала, пот и стекающая вода прилепили её потемневшие волосы ко лбу. Фриц видел, что она на пределе: ноги у неё дрожали от усилий и использования магии. Она устало посмотрела на него, когда он оказался рядом, и хриплым голосом сказала:       — Ещё одна. Чтобы расчистить путь.       Фриц кивнул, измотанный, но готовый броситься вперёд. Он приготовился выдернуть костяной кинжал, всё ещё торчавший из булькающей пасти улитки. Воздух собрался вокруг последней настоящей стрелы Сид, ветер закружился, и она выпустила её. Стрела расчистила проход сквозь всё ещё кружащийся, жгучий туман. Окутанная ветром стрела пробурила ещё одну дыру в слизистой туше существа и застряла там, не взорвавшись, как сделала бы при ударе о раковину, а Фриц рванул по очищенной ею дорожке в лёгкой дымке.       Он снова воспользовался барьером кольца и заставил свои свинцовые ноги бежать. Через несколько мгновений он стоял, задыхаясь, перед возвышающимся телом существа. Он протянул руку, вырвал кинжал из мясистой тюрьмы и принялся рубить любую часть склизкой плоти улитки, до которой мог достать. Ржаво-красная шкура была одновременно скользкой и упругой, но кромка клинка была острой, как скальпель врача, и легко рассекала улиткину кожу. Появлялись новые разрезы, брызгала новая жёлтая жижа.       Рука Фрица начала гореть от перенапряжения и случайных капель кислотной крови, поэтому он переложил кинжал в другую руку и продолжил резать, оставляя за собой бесчисленные рассечения. Наконец, когда изуродованные щупальца бесполезно болтались, а развернутая плоть была иссечена повсюду, улитка содрогнулась в последний раз. Её огромное клубневидное тело тяжело рухнуло в загрязнённую воду и осталось дёргаться, умирая. Стрекотание прекратилось, кожа твари побледнела вокруг ран. Бледность медленно расползлась по остальному телу существа, и наконец судороги улитки прекратились.       Фриц шатаясь, измотанный, отступил обратно к Сид, которая сидела на низкой кварцевой кромке. Она свесила ноги вниз, а когда Фриц вернулся, соскользнула в бассейн ниже. Разумный выбор: этот высокий водоём медленно наполнялся едкими жидкостями улитки.       Фриц присоединился к ней, с плеском спустившись в воду по колено и прислонившись к стене, чувствуя, как тёплый бассейн доходит ему до пояса. Он поискал взглядом Берта и, увидев, что тот мирно плавает, попытался подойти и проверить состояние друга. Ноги ему отказали: измученные и дрожащие, они уронили его обратно на задницу с плеском.       Берт увидел его попытки встать и со стоном махнул ему рукой, чтобы тот не лез. Фриц обрадовался, заметив, что кожа Берта выглядит лучше; та была уже не такой густо-красной, как раньше. Видимо, его друг шёл на поправку.       Фриц устало махнул в ответ, но не смог заставить себя заговорить. Он очень, сильно устал. Был совершенно выжат. Наверное, даже мёртв. Растворён кислотой.       — О. Горе. Смерть подбирается, да ещё так долго. Подбирается. Смерть подбирается, понимаете. Смерть идёт за мной, — тихо, низким голосом пробормотал он.       А потом Фриц умер.