СУМЕРЕЧНАЯ КРОВЬ: Наследие Ада

«И ниспадут все падшие на землю, и все величие человеческое унизится, и один Господь будет высок в тот день».

— Исаия, 2:17-18

Сознание возвращалось к Вики медленно, толчками, словно она всплывала со дна глубокого, тёмного озера. Сначала пришла боль — тупая, пульсирующая в затылке, там, где демон ударил её рукоятью плети. Потом — холод. Не тот холод райских ночей, мягкий и терпимый, а сырой, пробирающий до костей холод подземелий. И наконец — запах. Тяжёлый, густой запах серы, гари и чего-то ещё — железа, крови, пота, — который заполнял лёгкие и заставлял горло сжиматься в рвотном спазме. Она попыталась пошевелиться, но руки, скованные за спиной невидимыми магическими оковами, не слушались. Крылья, всё ещё стянутые грубыми ремнями, бессильно лежали на холодном каменном полу, и каждое перо ныло от напряжения. Во рту всё ещё был кляп — та самая грязная тряпка, которую затолкали демоны. Она замычала, замотала головой, пытаясь вытолкнуть её языком, и через несколько мучительных секунд тряпка поддалась. Вики выплюнула её на пол и жадно вдохнула — воздух был отвратительным, но это был воздух, и она была жива. Она лежала, приходя в себя, и пыталась понять, где находится. Последнее, что она помнила: падение, демоны, грубый смех, удар по затылку. И тьма. Долгая, глубокая тьма. Сколько она была без сознания? Час? День? Она не знала. Грубые лапы всё ещё держали её. Её несли — она чувствовала, как чьи-то плечи врезаются ей в живот, как мерно покачивается тело при каждом шаге. Вики приоткрыла глаза и увидела мелькающую под ней землю — чёрную, выжженную, покрытую трещинами, из которых сочился тусклый багровый свет. Пограничье осталось позади. Они были в Аду. Сквозь пелену боли и страха она попыталась разглядеть то, что её окружало. То, что она увидела, заставило её забыть о боли. Она ожидала увидеть руины. Ожидала увидеть серные пустоши, усеянные костями, и жалкие лачуги, ютящиеся среди огненных озёр. Именно так описывали Ад в райских хрониках: поверженное царство, которое погрузилось в хаос после смерти Сатаны. Именно так говорили на Совете: «Они — стая шакалов без вожака. Их земли — выжженная пустыня. Они не представляют угрозы». Всё это было ложью. Ад не был повержен. Ад процветал. Под ней проплывали не руины, а города. Огромные, мрачные, высеченные прямо в скалах, они поднимались к багровому небу острыми шпилями, сложенными из чёрного обсидиана, в окнах которых горел адский огонь. Улицы, мощённые тёмным булыжником, были заполнены демонами — сотнями, тысячами демонов, снующих по своим делам. Вики видела рынки, где торговали оружием и доспехами; кузницы, из которых вырывались снопы искр; тренировочные плацы, где воины отрабатывали удары мечами; храмы — да, храмы, — посвящённые каким-то тёмным богам, с алтарями, на которых горело пламя. Она видела детей-демонов с маленькими, ещё не до конца сформировавшимися рожками, играющих на улицах. Видела женщин-демониц с блестящими чёрными волосами и алыми глазами, которые смеялись и переговаривались друг с другом. Армия. Повсюду была армия. Отряды воинов в тёмных доспехах маршировали по улицам, их шаги отдавались гулким эхом. На стенах цитаделей стояли часовые с огромными луками и копьями. В небе, разрезая багровые облака, летали патрули — демоны на таких же драконах, как Азур, только крупнее и темнее. Вики смотрела на всё это, и внутри неё что-то холодело. Ангелы думали, что Ад слаб. Ангелы думали, что демоны разобщены. Но это была не стая шакалов. Это была империя. Империя, готовая к войне. — Очнулась, пташка? — раздался грубый голос над ухом. Вики вздрогнула и попыталась повернуть голову. Тот самый демон, Крейг, шагал рядом с тем, кто её нёс, и смотрел на неё с ленивой усмешкой. Его красные глаза блестели в багровом свете. — Ну, с возвращением в мир живых. Смотри, любуйся. Скоро будешь представлена пред светлые очи нашего повелителя. Если он, конечно, не решит сразу скормить тебя псам. — Или оставить себе, — хохотнул демон, нёсший Вики. — Слышал, он любит такие игрушки. Особенно с характером. А у этой характер — ого-го. Меня чуть без пальца не оставила. Они оба загоготали. Вики сжала зубы и промолчала. Она не доставит им удовольствия видеть её страх. Она не заплачет. Не сейчас. Они приближались к дворцу. Он возвышался над городом, как чёрная гора, увенчанная острыми башнями, с которых срывались языки адского пламени. Стены дворца были сложены из обсидиана и отделаны багровым золотом, которое пульсировало, словно в нём текла кровь. Огромные ворота, окованные чёрным железом, были распахнуты, и через них непрерывным потоком шли демоны — стража, советники, слуги. Внутри дворца горели тысячи факелов, но их свет не был похож на райский. Он был багровым, дрожащим, отбрасывающим на стены пляшущие тени. Вики внесли в тронный зал, и у неё перехватило дыхание. Зал был огромен. Высокий сводчатый потолок терялся в полумраке, а стены, отделанные чёрным мрамором с золотыми прожилками, были украшены знамёнами и гобеленами, изображающими сцены великих битв. Пол был устлан коврами тёмно-красного цвета, такими густыми, что шаги тонули в них. Вдоль стен стояли ряды колонн, увитых цепями, на которых висели светильники с адским пламенем. А в центре зала, на возвышении из чёрного камня, стоял трон. Он был выкован из цельного куска обсидиана и отполирован до зеркального блеска. Подлокотники были украшены резными фигурами драконов с распахнутыми пастями. Спинка трона уходила высоко вверх и была увенчана короной из рогов какого-то древнего чудовища. Всё в этом троне кричало о мощи, о власти, о древней, пугающей силе. Но трон был пуст. Повелителя здесь не было. Зато в зале были демоны. Десятки демонов всех мастей и рангов толпились у подножия трона, переговариваясь и бросая любопытные взгляды на процессию, вошедшую в зал. Вики виделa высоких, надменных воинов в доспехах с алыми плюмажами; советников в тёмных мантиях, расшитых серебряными рунами; слуг, снующих с подносами, уставленными кубками. И у всех — абсолютно у всех — были красные глаза. Пылающие, как угли, светящиеся изнутри тем самым адским огнём, который был отличительной чертой их расы. Сотни алых глаз уставились на Вики, и она почувствовала себя букашкой под увеличительным стеклом. По залу пробежал возбуждённый гул. — Глядите! Пленница! — Ангел! Живой ангел! — Не просто ангел, идиот, у неё рыжие крылья! Сумеречная! — Сумеречная? Откуда? Их же всех истребили! — Говорят, дочь самого Абаддона! — Абаддона? Князя Абаддона? Не может быть! Шёпот, восклицания, смешки — всё это смешалось в оглушительный шум. Вики пыталась сохранить достоинство, но это было трудно, когда тебя несут, как мешок с картошкой, со связанными за спиной руками и стянутыми ремнями крыльями. Она подняла голову так высоко, как только могла, и оглядела зал взглядом, полным вызова. Она не покажет им свой страх. Она — Виктория Уокер, и пусть даже сейчас она пленница, она не станет опускать голову перед этими тварями. Толпа расступилась, и вперёд вышла демоница. Вики замерла. Она была… ослепительна. Высокая, с точеной фигурой, обтянутой чёрным кожаным корсетом, который подчёркивал каждый изгиб. Её кожа была бледной, почти алебастровой, но на плечах и ключицах проступали тёмные, похожие на вены, узоры — то ли татуировки, то ли часть её демонической природы. Волосы — огненно-рыжие, ярче, чем пламя факелов, — тяжелыми волнами спадали ниже талии. На голове, среди этих волос, изящно изгибались два небольших, острых рога, отливающих перламутром. Глаза — алые, горящие, с вертикальными зрачками, как у кошки. Губы, полные и чувственные, были накрашены кроваво-красной помадой, которая казалась почти чёрной в багровом свете. Крылья — огромные, чёрные как смоль, с прожилками тёмно-красного цвета, напоминающими русла рек, текущих лавой. Они были сложены за спиной, но даже в сложенном виде внушали трепет. На поясе у неё висел не меч, а длинный, изогнутый кнут с несколькими хвостами, унизанными крошечными шипами. Она двигалась сквозь толпу с грацией хищника — плавно, неторопливо, наслаждаясь тем, как демоны расступаются перед ней. Её алые глаза были прикованы к Вики, и на её лице играла улыбка — не добрая, не злая, а та, что бывает у кошки, загнавшей мышь в угол. — Так-так-так, — произнесла она, и её голос — низкий, с хрипотцой, обволакивающий, как патока — разнёсся по залу. — Что тут у нас? Демоны, нёсшие Вики, остановились. Крейг шагнул вперёд и отвесил почтительный, хотя и несколько небрежный поклон. — Госпожа Морриган, — произнёс он. — Мы поймали её в Пограничье. Она летела на драконе и попала в магнитную ловушку у восточного сектора. Одна. Раненая. Со связанными крыльями и в магических оковах. Похоже, сбежала от своих. — Сбежала, говоришь? — Морриган медленно подошла ближе, и её каблуки зацокали по каменному полу. Она остановилась в шаге от Вики и окинула её долгим, оценивающим взглядом — с головы до ног. — Красивая. Очень красивая. И крылья… рыжие. Огненные. Я таких не видела уже… сколько? Двести лет? Триста? Сумеречная. Настоящая сумеречная. Она протянула руку и провела кончиком остро заточенного ногтя по краю рыжего крыла. Вики вздрогнула от боли. — Не трогай меня! — вырвалось у неё. Морриган усмехнулась, но прежде чем она успела ответить, вперёд выступил Крейг. В его лапах была шкатулка из чёрного дерева — та самая, которую Марта передала Вики перед побегом. — Госпожа Морриган, — произнёс он с довольной ухмылкой. — Это ещё не всё. При ней была одна занятная вещица. Мы нашли это в её сумке. Думаю, вам стоит взглянуть. Морриган взяла шкатулку, повертела в руках, прищурившись. Её алые глаза вспыхнули ярче, когда она заметила искусную резьбу. — О-о-о, — протянула она. — А это что у нас? Она открыла шкатулку. Сначала вынула портрет — и замерла. Её лицо, только что выражавшее насмешливое любопытство, изменилось. Брови поползли вверх, губы приоткрылись. Она перевела взгляд с портрета на Вики, потом снова на портрет. — Абаддон, — прошептала она. — Князь Абаддон. Собственной персоной. Откуда у тебя это, ангел? — Это моё! — Вики рванулась вперёд, забыв о связанных руках и крыльях. — Отдай! Это моё! Это единственное, что у меня осталось от матери! Стражники схватили её за плечи и удержали. Вики билась в их руках, но безуспешно — оковы и ремни делали её абсолютно беспомощной. Морриган даже не взглянула на неё. Она уже разворачивала письмо Ребекки. Её алые глаза бегали по строкам, и с каждой прочитанной строчкой улыбка на её лице становилась всё шире, всё более торжествующей. Наконец она дочитала и медленно, очень медленно сложила письмо обратно. — Ну и ну, — произнесла она, и в её голосе звенело злорадство. — Так ты дочка самого Абаддона. А я-то думаю — откуда у простой ангелицы сумеречные крылья? А тут вон оно что. Сама Ребекка Уокер, жена Серафима, спуталась с демоном. Какая прелесть. Она запрокинула голову и расхохоталась — глубоким, грудным, полным жестокого веселья смехом, который разнёсся по тронному залу, отражаясь от стен. — Это моё! — закричала Вики. — Отдай! Отдай сейчас же! — Твоё? — Морриган резко оборвала смех и шагнула к ней. Она наклонилась так близко, что Вики почувствовала её дыхание — горячее, пахнущее пряностями. — Больше у тебя ничего нет, ангел. Ни имени, ни дома, ни семьи. И это, — она подняла шкатулку, — теперь тоже моё. Или, вернее… нашего повелителя. Она убрала шкатулку в складки своего плаща и выпрямилась. — Повелитель будет очень, очень заинтересован, — сказала она, обращаясь уже к своим подручным. — Дочь Абаддона. Сумеречная. Да ещё и с такими доказательствами. — Она похлопала по плащу, где теперь лежала шкатулка. — Какая удачная охота, мальчики. Вы заслужили награду. Крейг и остальные демоны расплылись в довольных ухмылках. — Бросьте её в темницу, — скомандовала Морриган. — В одиночную камеру. И глаз с неё не спускайте. Завтра, когда повелитель вернётся, мы устроим ему небольшой… сюрприз. Стражники потащили Вики прочь. Она упиралась, пыталась обернуться, но её держали крепко. Последнее, что она увидела, прежде чем её выволокли из тронного зала, — это улыбающееся лицо Морриган, которая вертела в руках шкатулку из чёрного дерева, и её алые глаза сияли торжеством. А потом тяжёлые двери захлопнулись, и Вики осталась в темноте. Теперь у неё не было ничего. Ни портрета отца. Ни письма матери. Только кулон на шее — маленький, чёрный, с тёмно-красным камнем, который всё ещё был тёплым. Она сжала его в ладони и беззвучно заплакала. Темница Ада не была похожа на темницу Рая. Та, в которой Вики провела прошлую ночь, была холодной и сырой, но это была просто камера — место, где держали преступников перед судом. Здесь же царил настоящий ужас. Коридоры были высечены в чёрной скале и освещались редкими факелами, которые горели не обычным огнём, а зеленоватым, колдовским пламенем, почти не дающим света. Вдоль стен тянулись ряды камер, отделённых друг от друга не решётками, а толстыми прутьями из какого-то чёрного металла, с которого свисали цепи и кандалы. Воздух был пропитан запахом крови, пота, нечистот и того особого, ни с чем не сравнимого запаха страха, который, казалось, впитался в сами стены. Откуда-то издалека доносились крики — не яростные, не боевые, а жалобные, полные боли и отчаяния. Крики тех, кого пытали. Вики швырнули в одну из камер. Она упала на холодный каменный пол, больно ударившись плечом. Решётка за ней с лязгом захлопнулась. В камере было почти совсем темно — только узкая полоска зеленоватого света пробивалась из коридора. Пол был усыпан грязной соломой, которая пахла плесенью и мочой. В углу стояло деревянное ведро — судя по запаху, служившее отхожим местом. Больше в камере не было ничего. — Располагайся, пташка, — бросил один из стражников, уходя. — Ужин будет позже. Если заслужишь. Вики осталась одна. Она с трудом села, привалившись спиной к холодной стене, и огляделась. Глаза постепенно привыкли к темноте, и она заметила, что в соседних камерах кто-то есть. Тени шевелились, слышалось дыхание, редкий шёпот. Она пригляделась — и вздрогнула. В камерах напротив и по бокам сидели ангелы. Их было человек десять, может быть, двенадцать. Они были в разной степени истощения и увечий: у кого-то не было крыльев — только уродливые культи, у кого-то отсутствовали пальцы, у кого-то на лице были выжжены руны, те самые, которые Вики видела в госпитале. Они были грязными, измождёнными, в лохмотьях, которые когда-то были одеждой. И они смотрели на неё — на новенькую — с удивлением, страхом и проблеском того особого, горького сочувствия, которое бывает только у тех, кто сам прошёл через ад. — Принцесса? — раздался вдруг тихий, дрожащий голос. — Принцесса Виктория? Вики повернула голову. В камере слева от неё сидела девушка — совсем юная, может быть, лет восемнадцати. Её лицо, некогда красивое, было обезображено длинным шрамом через всю щёку. Крыльев у неё не было — только две уродливые культи на спине. Она смотрела на Вики огромными, всё ещё голубыми, всё ещё ангельскими глазами, полными слёз и неверия. — Ты знаешь меня? — спросила Вики. — Я… я работа в госпитале, помогала раненым. — Меня взяли в плен через несколько дней после… после того как на границу отправили отряд лекарей для помощи ангелов в бою. Меня зовут Лира. Вики сглотнула ком в горле. Прорыв блокады. Это было ровно тогда, когда Дино ушел на границу сражаться. А потом её день рождения, бал, позор, темница, побег. Для неё это была вечность. Для этой девушки, Лиры, — тоже. — Я здесь уже почти три недели, — продолжила Лира. — И я… я не знаю, что происходит. Нам ничего не говорят. Только иногда… иногда приходит она. — Морриган, — мрачно сказал мужской голос из камеры напротив. Вики повернулась туда. Говоривший был пожилым ангелом с седыми волосами и усталым, морщинистым лицом. Одно его крыло было сломано и висело под неестественным углом — видимо, зажило неправильно. Но глаза его, хоть и потускневшие, были полны достоинства. — Меня зовут Кассиан, — представился он. — Я был Архангелом. Командовал гарнизоном у Чёрного Ущелья. Меня взяли в плен три месяца назад. — Он помолчал. — Я видел вас, принцесса, на Советах. Вы выступали за усиление госпиталя. Я тогда подумал: «У Серафима достойная наследница». Я и подумать не мог, что увижу вас здесь. — Никто не мог подумать, — горько усмехнулась Вики. — Включая меня саму. Из темноты раздался ещё один голос — женский, тихий, надтреснутый: — Лучше бы вас убили там, наверху. Вики повернулась на голос. В самой дальней камере, скорчившись в углу, сидела женщина. Она была самой старшей из всех — её волосы были совершенно седыми, а лицо изрезано глубокими морщинами. Крыльев у неё не было. — Меня зовут Мириам, — сказала она, не поднимая головы. — Я здесь дольше всех. Почти год. — Год? — выдохнула Вики. — Как ты выжила? — Выжила? — Мириам подняла голову, и Вики увидела её глаза — пустые, мёртвые, лишённые всякой надежды. — Я не выжила, девочка. Я просто ещё не умерла. Это разные вещи. В темнице повисло тяжёлое молчание. Вики смотрела на этих ангелов — сломленных, искалеченных, но всё ещё живых — и чувствовала, как внутри неё разрастается ужас. Это не госпиталь. Это не война, где раненых лечат и отправляют домой. Это ад. В самом прямом, самом страшном смысле этого слова. — Расскажите мне, — тихо попросила она. — Расскажите, что здесь происходит. Я… я ничего не знаю. В Раю нам говорили, что Ад в руинах. Что демоны разобщены. Что они не представляют угрозы. Но я видела… там, наверху… я видела города. Армии. Это не руины. Кассиан горько усмехнулся. — Ложь, — сказал он. — Всё, что вам говорили в Раю, — ложь. Ад не в руинах. Ад силён, как никогда. После смерти Сатаны многие думали, что его царство развалится. Но этого не случилось. Потому что у Сатаны был сын. — Сын Сатаны, — прошептала Вики, вспоминая слухи, ходившие на Совете. — Повелитель, о котором все говорят. Он существует? — Ещё как существует, — ответил Кассиан. — Люцифер. Так его зовут. Он унаследовал трон отца и объединил кланы. Но в отличие от Сатаны, который был просто жестоким тираном, Люцифер… умён. Очень умён. Он не просто правит — он строит. Он реформировал армию, наладил экономику, заключил союзы с тёмными народами, о которых мы даже не слышали. За двадцать с лишним лет он превратил Ад из сборища варваров в могущественную империю. — И мы проигрываем, — тихо добавила Лира. — Войну. Мы проигрываем. В Раю об этом не говорят, но это правда. Демоны сильнее. У них лучше оружие, лучше доспехи, лучше стратегия. Каждая наша атака захлёбывается. Каждая победа — временная. Мы отступаем. Вики вспомнила госпиталь. Бесконечный поток раненых. Исковерканные тела. Выжженные руны. «Они творят зло, мы отвечаем. Мы творим зло — они отвечают». Слова Ирэн теперь звучали по-новому. — А что с этой Морриган? — спросила она. — Кто она? При имени Морриган все пленники как-то сжались. Даже Кассиан отвёл глаза. — Морриган — Главная Надзирательница, — сказал он. — Она управляет всеми темницами Ада. Все пытки, все казни, все допросы проходят через неё. Она… — он запнулся. — Говорят, она была придворной Сатаны. Давно, ещё до того, как он погиб. Теперь она служит Люциферу. Но поговаривают, что она хотела бы быть не только слугой. — Она любит его, — прошептала Мириам из своего угла. — Люцифера. Любит до безумия. Но он… он холоден к ней. Как и ко всем. Он не подпускает к себе никого. Ни женщину, ни друга, ни соратника. Он правит один. — Но Морриган не сдаётся, — добавила Лира. — Она надеется, что однажды он посмотрит на неё. А пока она вымещает свою злость на нас. Особенно на женщинах. Особенно на молодых и красивых. Вики вспомнила, как Морриган смотрела на неё — оценивающе, с голодным интересом. Не как на врага. Как на конкурентку. И от этого воспоминания ей стало не по себе. — А что с теми, кого Люцифер не… не принимает? — спросила она. Ответила Мириам. Её голос был пустым, как ветер в пустыне. — Их отдают демонам. Солдатам. Всем желающим. Для развлечения. — Она помолчала. — Меня насиловали тридцать семь раз за этот год. Я считала. Тридцать семь. Пока Морриган не решила, что я больше не забавна. Теперь меня просто держат здесь. Не убивают, не пытают. Просто держат. Я не знаю, что хуже. Вики закрыла глаза. Её тошнило. Она вспомнила тех девушек в госпитале, с выжженными рунами, с пустыми глазами, с крыльями, срезанными под корень. Теперь она знала, что с ними делали. И от этого знания кровь стыла в жилах. — Тебе надо бежать, принцесса, — вдруг сказал Кассиан. — Если есть хоть малейший шанс — беги. Лучше смерть от меча, чем то, что здесь происходит. Ты молодая, красивая, и у тебя рыжие крылья. Ты — сумеречная. Не знаю, почему, но это делает тебя ещё более ценной. Повелитель либо убьёт тебя, либо использует. И то и другое — участь хуже смерти. — Сумеречные, — прошептала Лира. — Я слышала о них только в легендах. Говорят, они были уничтожены много веков назад. Говорят, что их кровь — ключ к какой-то древней силе. Не знаю, правда ли это. Но демоны боятся и уважают сумеречных. Даже здесь. — Повелитель точно заинтересуется тобой, — сказал Кассиан. — Он коллекционирует редкие… экземпляры. Ангелы с необычными крыльями, с особыми дарами. Говорят, у него в подземельях целая коллекция. Живая коллекция. Вики слушала их, и внутри неё рос холодный, липкий ужас. Она попала не просто в плен. Она попала в кошмар, из которого нет выхода. Единственное, что ей оставалось, — это ждать. Ждать возвращения повелителя. Ждать решения своей судьбы. Ждать чуда. Она думала о Дино. Где он сейчас? Жив ли? Вернулся ли в Эмпирей? Узнал ли о том, что случилось? Сказала ли ему Марта правду? Она представила его лицо — спокойное, мужественное, с теми самыми серо-голубыми глазами, в которых всегда светилась тихая нежность. Представила, как он узнаёт, что её изгнали, что её осудили на казнь, что она сбежала. Представила, как он, возможно, ищет её. Или оплакивает. И от этой мысли слёзы снова навернулись на глаза. — Шепфа, — прошептала она, прижимаясь лбом к холодным прутьям решётки. — Прошу тебя. Сохрани Дино. Сохрани Марту. Сохрани всех, кто мне дорог. А со мной… со мной будь что будет. Где-то в коридоре раздались шаги. Пленники мгновенно замолчали и вжались в стены своих камер. Вики подняла голову. В коридоре показалась Морриган. Она шла неторопливо, поигрывая своим кнутом, и её алые глаза блестели в полумраке. За ней следовали двое стражников, которые несли поднос с едой. Вернее, с тем, что здесь называлось едой: несколько кусков чёрствого хлеба, миска с какой-то бурой жижей и кувшин с мутной водой. — Ужин, пташки, — объявила Морриган. — Радуйтесь. Сегодня повелитель ещё не вернулся, так что вы пока живёте. Она остановилась у камеры Вики. Стражник бросил на пол ломоть хлеба и поставил миску с жижей. Вики не шелохнулась. Морриган присела на корточки и посмотрела на неё сквозь прутья. — Ну что, принцесса, — произнесла она с издёвкой. — Уже познакомилась со своими новыми друзьями? Осваиваешься? Привыкай. Это твой новый дом. По крайней мере, до завтра. — Что будет завтра? — спросила Вики, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Завтра вернётся повелитель. — Морриган улыбнулась. — И решит твою судьбу. Может быть, ты ему понравишься. Может быть, он захочет оставить тебя себе. — Она наклонилась ближе и прошептала: — А может быть, он отдаст тебя мне. И тогда, клянусь всеми кругами Ада, я сделаю из твоих рыжих крыльев такое украшение, какого этот мир ещё не видел. Она выпрямилась и пошла дальше по коридору, раздавая подачки остальным пленникам. Вики смотрела ей вслед, и внутри неё боролись страх и ненависть. Ненависть к этой демонице, к этому месту, к этой войне, которая искалечила столько жизней. И страх. Страх перед завтрашним днём. Перед тем, что принесёт возвращение повелителя. Когда шаги Морриган стихли вдали, пленники снова зашевелились. Кто-то жадно грыз чёрствый хлеб, кто-то пил мутную воду. Кассиан подвинул свою миску ближе к Лире — девочка была совсем истощена. Мириам не притронулась к еде. Она просто сидела в своём углу и смотрела в пустоту. Вики взяла хлеб. Он был жёстким, как камень, и пах плесенью. Но она заставила себя съесть его. Ей нужны силы. Силы, чтобы дожить до завтра. Силы, чтобы встретить повелителя. Силы, чтобы не сломаться. Она съела хлеб, выпила воду, а потом легла на солому, свернувшись калачиком. Холод пронизывал до костей. Связанные крылья ныли. Оковы на запястьях пульсировали сдерживающей магией. Но она заставила себя закрыть глаза. Ей нужно было уснуть. Потому что завтра решится всё. Последней мыслью перед тем, как провалиться в тяжёлый, беспокойный сон, была мысль о Дино. «Где бы ты ни был, — прошептала она в темноту, — пожалуйста, живи. Пожалуйста, вернись. Даже если я больше никогда тебя не увижу. Просто живи». И тьма накрыла её.