Истории умирающего мира.

Когда же всё началось? Возможно, мой мир начал рушиться месяц назад, когда родители оставили на меня брата и уехали в командировку на месяц? Но по-настоящему он треснул прямо сейчас... Зовут меня Лиза Вишневская, мне восемнадцать лет. В этом году я должна была закончить одиннадцатый класс и пойти учиться в наш столичный университет — я хотела пойти по стопам своих родителей. Наши с Колей родители были дипломатами и постоянно были в разъездах. Как рассказывала мама, познакомились они с папой ещё в годы их совместного обучения, и сразу после окончания они расписались. Коля, мой брат, не такой целеустремлённый, как я, и вся эта жизнь в разъездах — в том числе обучение языкам, — в общем, всё это не нравилось Коле. Ну а сейчас это уже не важно. Всё, что было съестного в доме, я доела сегодня, а Коля... Коле уже ничего не поможет. — Эхх, Коля! Ну скажи мне... Как ты умудряешься каждый раз заболевать сразу после каникул? Ещё за неделю до того кошмара я пыталась узнать у Николая обстоятельства его болезни, а он лишь молчал и сканировал глазами комнату. — Отстань, Лиза. Я же не только сижу дома. Не делай из меня затворника, у меня друзей поболее твоего будет. *Посмотрите на него — выглядит по-настоящему нездоровым, а всё храбрится. Ну ничего, как обычно, недельку проваляется, а потом я его выпну в школу, ещё и самой надо будет объясняться, почему не пришла... Эхх. — Возможно, но вот качество их оставляет желать лучшего. Давай сознавайся, глупый брат! Куда ты ездил прошлой ночью? — Эмм... Никуда. Коля отвёл от меня свои глаза и начал смотреть в сторону свадебной фотографии родителей, как на икону, что спасёт его жизнь, а затем чихнул. Это была фотография из времён, когда нас с Колей, как говорится, даже в планах не было. — Ладно, не буду тебя пытать, иди ложись, а я пойду тебе что-нибудь покушать приготовлю. Когда он уже хотел побежать в свою комнату, я посмотрела в его сторону и увидела на полу капли. *Этот дурачок что, варенье пролил? Вернувшись в зал с тряпкой, я вытерла капли и направилась на кухню — приготовить простой завтрак для нас обоих. Когда я доставала продукты, чтобы приготовить нам завтрак, взгляд на мгновение зацепился за две вещи. Обе висели на холодильнике: бумажка-липучка с красивым почерком мамы была зелёного цвета, а папина — красной. «Лиза, присмотри, пожалуйста, за домом и нашим глупым Колянчиком. Заставь его вернуться на учёбу, я уже отпросила тебя, так что проблем не будет. Поставь его на ноги и сама не расклеивайся. Мама». Папина висела чуть ниже. «Сынок, слушайся Лизку и не балуй, а то я твои хобби остановлю. Давай, будь мужчиной в доме, не создавай проблем сестре и выздоравливай. Связи, скорей всего, с нами не будет, но вам ведь не привыкать. Люблю вас. Лизка, жди подарков, как и говорил: летим сначала в Америку. Как долетим — напишу. Папа». Так мы жили неделю. Я ходила за лекарствами, за продуктами — в общем, следила за своим глупым братом как могла. За ним нужен был глаз да глаз: он умудрялся создавать проблемы на ровном месте — то чашку опрокинет, то до душа сам дойти не может. Приходилось даже спать рядом с ним, чтобы быстро сбегать за водой. То, что я была рядом, его и спасло. Через четыре дня ему стало очень плохо. Я вызвала скорую, те приехали, посмотрели Колю и сказали, что сейчас всплеск нового штамма ОРВИ. Поставили жаропонижающий укол и уехали. Ну что же, после этого у брата действительно больше не поднималась температура выше тридцати восьми, и он спокойно отдыхал в своей комнате, и до седьмого дня всё было хорошо. Я опять вернулась в свою комнату, оставив ему рацию, что подарили нам родители, а свою держала рядом, когда ходила по дому. Спустя ровно неделю рухнуло всё, что я любила. У катастрофы, конечно же, были все признаки, но никто не обратил на них внимания. Где-то примерно на пятый день я узнала, что больницы заполняются людьми с симптомами, как у моего брата. Отправить в больницу я его не смогла. Повторно, где-то на шестой день, я вызывала скорую, чтобы пообщаться по этому поводу, но они сказали, что без опекуна не могут положить моего глупого Колю в больницу. Хоть он и не жаловался на температуру, но начал кашлять кровью. Когда это произошло при мне, я очень сильно испугалась — я даже не вспомнила, что до этого уже убирала нечто красное пять дней назад. *А что теперь? Что мне делать... Этим утром я как ни в чём не бывало приготовила моему оболтусу кашу и несла её на подносе. На нём также стояло молоко с мёдом и пара таблеток: одни от кашля, а вторые — хороший антибиотик, которые дала мне девушка-фельдшер во время посещения позавчера. Но что-то было не так. Ноги несли меня туда сами, но мозг кричал: «Беги! Беги! БЕЕЕЕГИИИИ!» Ну, я всё равно шла, не обращая внимания на внутренний голос. Когда я зашла в комнату, поставила поднос с завтраком на тумбочку и начала будить брата. — Коля, вставай, я тебе поесть принесла. Овсянка, сэр. Эй, ты меня слышишь? Я начала расталкивать его и услышала рык. *Что он, играется с самого утра? «БЕЕЕЕЕГИИИИ!» Но я не побежала. А когда я сдёрнула одеяло — нечто, что уже не было моим братом, набросилось на меня. Поднос перевернулся, тарелка упала кашей вниз, кружка покатилась по полу, разлив молоко, и ложка звонко покатилась следом. Монстр с лицом моего брата попытался укусить меня, но я перекатилась по полу, встала и побежала из комнаты, а затем заперла дверь с другой стороны, оставив монстра в той комнате. Не знаю, был ли это прилив адреналина или что там у нас приливает в моменты страха, когда нужно действовать. Я, не обременённая мыслями, побежала на кухню, где было хоть что-то, чем я могла отбиваться, но вскоре вспомнила о кое-чём более полезном. Знаете, мой брат был из тех ребят, что любят японскую мультипликацию. Он очень радовался, когда родители уезжали по работе в Японию. Очень часто они привозили оттуда разные интересные сувениры: мне — косметику, журналы, одежду, вкусняшки, иногда прикольные мягкие игрушки. А вот ему привозили мангу в оригинале, фигурки — одна даже стоит в его комнате, один к одному. Но кое-что из привезённого ему было интересно и мне. Отец запаковал заказанную и изготовленную катану в коробку с маркерами и пломбами дипломатической почты, которую не досматривают, и таким образом привёз своему ребёнку настоящее холодное оружие. Это было произведение искусства, а не просто меч. Чёрная рукоять, украшенные ножны и красивые иероглифы, значения которых я не знала. А может, это просто авторская подпись? Кто его знает... Пока доставала меч из ножен, я расслышала, как оно пытается выломать дверь, слышала, как оно ревело и царапало дверь. *Долго она не продержится, и тогда, чтобы спасти свою жизнь, мне нужно будет убить эту тварь. Вся надежда — на этот холодный металл в моих руках. Дверь слетела с петель и с громким грохотом упала на паркет. «Мой брат» ринулся на меня, стараясь зацепить новыми когтями. Я закрылась мечом, и удар отбросил меня в шкаф с фигурками аниме-персонажей и книгами. Полки сломались, и я вместе со всем добром упала на пол. Существо, словно ликуя, прыгнуло на меня. Шкаф пошатнулся, и я перекатилась, а монстр врезался в шкаф, который и так планировал падать. По дому пронёсся новый грохот — теперь от падения шкафа. Спина болела, грудь тоже — надеюсь, не перелом. Монстр начал выбираться из-под шкафа. Мои руки тряслись, наблюдая, во что превратился мой брат. Мне хотелось кричать, бросить катану и позвать на помощь, но почему-то вместо этого я вцепилась в рукоять и почувствовала, как моя нежная кожа горит от образования мозолей. Я закричала и бросилась к шкафу, и начала неумело колоть существо, пронзая тело, иногда попадая в шкаф или в ковёр, что лежал на полу. Пару раз даже испугалась и упала на попу, выронив меч, но всё же продолжала кричать, звать брата по имени и колоть. — КОООООЛЯЯЯЯЯЯ! Я не плакала — я ревела как белуга. Слёз не было, только истерика и мотивация жить. — Я ЗДЕСЬ НЕ УМРУ, СЛЫШИШЬ, ТВАРЬ!!! Не знаю, сколько времени прошло. На полу лежал меч, весь в крови, под шкафом неподвижно лежала туша, что некогда была моим братом. Я взяла меч и покинула комнату, волоча его по полу. Мышцы рук горели, ладони уплотнились, а где-то уже были новые мозоли, некоторые из которых лопнули. — Пока, братик. Я последний раз посмотрела на него и вышла из его комнаты для хобби. *Эхх, Коля, а говорил, что не затворник. Даже последние моменты жизни не вышел из своей комнаты... Когда дверь закрылась, я выронила меч и упала на колени в слезах. Силы, которых по идее и не было, покинули меня. Я плакала от боли — и физической, и ментальной. Я собственными руками убила своего брата. Может, не стоит думать об этом существе как о Коле, но так не получалось. Слёзы застилали взор, и, утратив сознание от усталости, я провалилась в глубокий сон. Снилось мне, что всё хорошо: брат выздоровел, а родители вернулись из командировки. Отец отвечает за подарки, мама — за красочный рассказ: что видели и какие приключения их там встретили. Я пошла снова на занятия и начала двигаться к своей мечте, а Коля продолжил возиться со своей коллекцией, иногда дёргая юбку ростовой фигуры девушки-рыцаря один к одному. — Глупый брат. Только я хотела отругать его, как тут же проснулась. Дома было темно, солнце уже село. *Это был сон... Руки всё ещё жгло, и я, посмотрев на лезвие на полу, направилась в ванную. Я хотела смыть с себя все события сегодняшнего дня. Зайдя в ванную, я бросила вещи на пол у машинки и, забравшись в душ, включила воду. Струя холодной воды ударила в лицо и побежала по телу. Я вздрогнула, когда вода добралась до израненных ладоней, но вскоре настроила воду на более приемлемую температуру и начала мыться. Я начала смывать брызги кровавой краски, что попали на тело и лицо. Закончив с водными процедурами, я вышла в чём мать родила из ванны и направилась в свою комнату. Переоделась, вышла в зал и включила радио на телевизоре, как учили родители, но все станции молчали, лишь шум отсутствующего сигнала наполнил зал. Я свернулась, сидя на диване, поджав к себе ноги и положив на них голову. Посидев так минуты две-три, я пошла искать свой телефон. Отключив его от зарядки на кухне, я набрала 112, но никто не ответил. Как будто весь мир умер, пока я была без сознания. Я попыталась написать маме и папе, но всё, что смогла выдавить из себя: «Мне страшно». Следующие три дня я брала телефон и пробовала набрать родителям, но телефон одинаково жестоким голосом говорил, что «абонент вне зоны действия сети». На четвёртый день я смирилась: брата больше нет, возможно — и мамы с папой. Так было даже легче, чем культивировать в себе надежду на их чудесное спасение. Если встретимся — хорошо, нет — ещё лучше. Главное — не найти их в том же состоянии, что и Колю. Если ей потребуется отнять и их жизни, она сломается ещё больше. *Хотя куда уже больше... Следующие несколько дней я провела дома и никуда не выходила. Я решила не покидать дом, пока отсутствие еды не выгонит меня. Ещё я решила как-то «похоронить» Колю, хотя бы накрыть чем-то. Я зашла в комнату, где он спал, стянула с кровати покрывало и взяла под мышку подушку — «дакимакура», как говорил Коля. Тоже с «вайфу»... *Неужели всех девочек на его вещах так зовут? Я зашла с этим добром в комнату, где покоился Коля. Зайдя, я обнаружила странность: тело чудовища даже не думало гнить, кожа стала серой и покрылась плотной коркой, похожей на старую древесную кору. Прикоснувшись, я отдёрнула руку — на ощупь он был как мраморная статуя. Я испугалась и, сбегав за мечом, попыталась проткнуть тело вновь, но катана только с жалобным металлическим звуком отскочила, а я, потеряв равновесие, упала, отбив попу. Оно же мертво? Решив оставить тело в покое, я накрыла его вместе со шкафом и положила рядом подушку-обнимашку с девочкой в купальнике. *Глупый брат. Сделав, что хотела, я покинула комнату, закрыв её с другой стороны. Есть я старалась раз или два раза в день. Поначалу я планировала растянуть продукты как минимум на месяц и где-то три дня ела один раз в день, в обед, но мой организм явно дал понять, что один раз в день — мало. Поэтому я начала ещё и ужинать, пропуская завтрак. Но кое-что поменять в себе я не могла до самого конца. Когда я готовила, чудесным образом оказывалось, что порций сделано на двоих. Когда я наливала чай, то находила себя в комнате брата, с его чашкой в руке. В такой момент я выронила кружку и убежала в душ, где провела больше часа... *Нет, я не плачу, это лишь душ. — КОООЛЯЯЯЯЯЯ!!! Таким образом, холодильник и шкафчики опустели за десять дней, что, в принципе, логично: раньше я ходила за продуктами примерно раз в три-четыре дня, и ели мы с Колей вместе. Так что неудивительно, что все мои припасы закончились за полторы недели. Делать мне было особо нечего, и я начала заниматься с мечом. Первым делом я провела очистку от крови найденными в комнате приспособлениями, нашла в интернете туториал и начала аккуратно очищать меч от следов боя. А затем я каждый день упражнялась с ним, размахивала, чтобы привыкнуть к его весу. Я осознала: когда я спасала свою жизнь, то единственное, что могла сделать, — это колоть, не давая клинку уйти слишком глубоко. Поэтому, пока работает интернет и есть свет, вода и еда, я могла спокойно готовиться к походу, что не заставил себя ждать. В комнате брата всё ещё стояла та самая фигура «вайфу» в полный рост. Когда-то Коля все уши прожужжал родителям, и они потратили на неё какие-то совершенно безумные деньги, и потом этот фрукт месяц ходил довольный, как кот, объевшийся сметаны. Загуглив девочку, я узнала, что зовут её Клэр, а не Вайфу... Почему тогда брат звал её так? *Глупый брат. Ладно, о покойниках либо хорошо, либо никак. Я начала раздевать фигуру. — Глупый брат... — я посмотрела в сторону, где под шкафом лежало тело. — Покойся с миром, Коля... Я провела рукой по металлическому наручу. Полный доспех мне был ни к чему — да и двигаться в нём я бы не смогла. Но некоторые вещи могли пригодиться. Я сняла с фигуры наручи и облегающий поддоспешник. Если эти твари схватят меня за руки — пусть сначала попробуют прокусить это. Катана вернулась в ножны. Немного повозившись с ремнём, я закрепила её на поясе. Я приступила к сбору. В походный рюкзак отправились лекарства, бинты, фонарик, кухонные ножи и всё, что могло пригодиться в дороге. Последними я взяла ножницы и рации, а когда закончила — отправилась в ванную. Длинные волосы упали в раковину, прядь за прядью. Когда всё было закончено, я посмотрела на своё отражение. Перед зеркалом стояла уже не та Лиза, которая мечтала поступить в университет. Видимо, она умерла вместе с Колей... — Вот теперь я готова... Перед выходом я достала плотную байкерскую куртку мамы из шкафа в спальне родителей и, застегнув все клёпки, взяла шлем и вышла с ним в коридор. Я посмотрела в сторону комнаты брата, а затем — в комнату, где я его убила. — Прощай, братик. — Я немного помолчала, собираясь с силами. — Прощай, Лиза. Дверь приоткрылась, и я вышла на лестничную площадку. На голову как влитой сел мамин шлем. Дверь захлопнулась. Я оставила ключи внутри, чтобы больше не вернуться. Мне было страшно — но находиться там мне было хуже.