Ошибка олимпийского масштаба

Произвольная программа осталась позади, оставив после себя звенящую пустоту в ушах, тяжелую золотую медаль на шее и дикую, выматывающую усталость. Илья сделал всё, что должен был: вытащил команду, приземлил свои безумные квады и выслушал сотню одинаковых поздравлений. Но Адель оказалась права. Стоило ему сойти со льда, как его закрутило в такой жесткий водоворот из тренеров, официальных лиц, допинг-офицеров и журналистов, что вздохнуть было некогда. Он то и дело бросал взгляд на трибуны, а потом — на экраны в микст-зоне, но её там, конечно, не было. Внутри свербило глупое, но отчетливое разочарование. Награждение, вспышки камер, дежурные улыбки... Ему чертовски не хватало её язвительного «Ну ладно, Малинин, жить можно», которое мигом сбило бы этот пафос. На следующее утро Олимпийская деревня жила своей обычной жизнью. Илья лениво плелся по столовой с подносом. Спал он плохо — адреналин после победы сошел только под утро, и сейчас «бог квадов» больше напоминал сонного кота. На ходу высматривая свободное место, он вдруг затормозил. В самом углу, спиной к залу, сидела Адель. Она не спеша ковырялась в тарелке с овсянкой, что-то листая в телефоне. Илья хмыкнул, чувствуя, как вчерашняя сонная хмурость мгновенно испаряется. Он бесшумно подошел со спины и с грохотом опустил свой поднос на стол прямо напротив неё, бесцеремонно усаживаясь на стул. — Доброе утро, фанатка. Почему не на коленях? Где транспарант «Илья — чемпион мира и окрестностей»? — вместо приветствия выдал он, вальяжно откидываясь на спинку стула и подпирая подбородок рукой. Адель даже не вздрогнула. Она медленно заблокировала телефон, отложила его в сторону и подняла на него абсолютно спокойный, но лукавый взгляд. — О, глядите-ка, кто снизошел до простых смертных, — саркастично протянула она, оглядывая его помятый спросонья вид. — Сам золотой медалист. Я думала, тебя сегодня сюда на руках внесут, а ты как-то... пешком. И без короны. Потерял по дороге? — Корона в чистке, — не остался в долгу Илья, принимаясь за свой омлет. — Слушай, ну ты вчера, конечно, жестко меня киданула. Я, значит, ради неё историю вершил, прыгал, спину ломал, а председатель фан-клуба даже не соизволил прийти похлопать? Я весь прокат глазами трибуны искал. Адель на секунду отвела взгляд, и на её губах промелькнула едва заметная, очень теплая улыбка. Но уже через мгновение она снова смотрела на него с привычным хитрым прищуром. — Малинин, не драматизируй. Я всё видела. И прыжки твои, и как ты потом три часа интервью давал с таким лицом, будто тебя пытать ведут. Я же говорила — к тебе там было не пробиться. Зачем мне портить твой триумф своим присутствием? — Ну да, конечно, заботливая какая, — фыркнул Илья, но в глазах у него заплясали довольные смешинки. — Могла бы хоть смску кинуть. Типа: «О боже, Илья, ты лучший, я плачу от восторга». — Мечтай, — Адель изящно развела руками. — Мой лимит тепла на эту неделю был исчерпан еще в лифте. Да и вообще, ты же на меня только вчера подписался. Я еще не решила, достоин ли ты моих сообщений. Кстати, прокат был... нормальный. Чисто для моей подписки — сойдет. — «Сойдет»? — Илья картинно возмутился, едва не подавившись кофе. — Я там пять квадов бахнул! Насмерть стоял за команду! А у неё «сойдет»? Ну ты и критик, Адель. — Ладно-ладно, расслабься, чемпион, — рассмеялась она, и её голос стал мягче. — Откатал нереально, правда. Молодец. Илья замер с вилкой в руке. Ему стало непривычно приятно от её простых, искренних слов. Весь этот официоз с медалями и поздравлениями чиновников не стоил и половины этого её тихого «молодец». — Спасибо, — негромко сказал он, глядя ей прямо в глаза. В этот момент между ними снова проскочило то самое понимание, ради которого не нужны были шутки. Но долго удерживать серьезную мину они оба не умели. Адель бросила взгляд на часы на телефоне и шумно вздохнула. — Так, ладно. Время поджимает, — она поднялась со стула, подхватывая свой пустой поднос. — Золотому мальчику, я так понимаю, сегодня можно бить баклуши, а у меня тренировка через двадцать минут. Лед сам себя не раскатает. Илья тоже потянулся, недовольно поморщившись: — Если бы... У меня через час тоже лед. Раскатка перед личкой, тренеры поблажек не дают. Так что халява отменяется. — Ну вот и отлично, нечего расслабляться, — Адель лукаво вскинула брови. — Давай, Малинин, доедай свою кашу. И смотри не засни прямо в тарелке, а то лицо для спонсоров испортишь. — Иди уже, хореограф от бога, — отмахнулся Илья, но улыбка не сходила с его лица. Илья проводил её взглядом, пока её темная макушка не скрылась в толпе спортсменов. Он остался сидеть за столом один, не торопясь допивая свой уже остывший кофе. На душе было удивительно спокойно. Мандраж и каша в голове, которые мучили его последние дни, окончательно исчезли. Остался только азарт и твердое понимание: впереди еще личный турнир.

***

Вечер перед короткой программой личного турнира всегда ощущался иначе, чем перед командником. Напряжение в Олимпийской деревне, казалось, можно было резать ножом. Командное золото уже висело на шее, но личка — это совершенно другая война, где каждый отвечает только за себя, а ставки взлетают до небес. После вечерней ледовой тренировки Илья сидел в своем номере. Коньки были аккуратно уложены, костюм висел на вешалке, но в мыслях царил полный хаос. Тело гудело от усталости, а мозг, вопреки советам Адели, настырно гонял по кругу заходы на прыжки. Пытаясь отвлечься, он уставился в телефон. Взгляд сам собой упал на их недавнюю подписку. Илья зашёл в мессенджер, пару секунд покрутил мобильный в пальцах и быстро набрал: «Слышь, председатель. Мне скучно. Умираю от тоски в четырех стенах. Спасай давай, это твоя прямая обязанность». Ответ пришел на удивление быстро: «Малинин, я вообще-то сериал смотрю. И маску для лица наложила». Илья ухмыльнулся и тут же набрал: «Смывай маску, сериал подождет. Я тут вообще-то к истории готовлюсь, мне нужна моральная поддержка фан-клуба. Жду через пять минут на лавках у главного фонтана в сквере. Если не придешь — оштрафую». Через десять минут Илья, накинув теплую олимпийку, уже сидел на деревянной скамейке в парковой зоне деревни. Вечерний воздух был прохладным, вокруг светились окна многоэтажных корпусов, на которых колыхались флаги разных стран, а в отдалении шумел светомузыкальный фонтан. Олимпийская атмосфера здесь ощущалась особенно остро. — Ну и где обещанные штрафные санкции, звезда? — раздался над ухом знакомый, чуть насмешливый голос. Илья поднял голову. Адель стояла перед ним, спрятав руки в карманы объемного белого худи. Волосы были собраны в небрежный пучок, а на лице играла та самая лукавая улыбка. — Опоздала на целых четыре минуты, — Илья картинно посмотрел на экран телефона, а затем вальяжно отодвинулся, освобождая место. — Ладно, садись. Так уж и быть, на первый раз прощаю. Адель фыркнула, садясь на край скамейки и поджимая под себя одну ногу. — Какое великодушие. Я вообще-то шла с твердым намерением высказать тебе всё, что думаю о твоем эгоизме, но ладно. Рассказывай, чего звал? Неужели «бог квадов» испугался четырех стен? — Я не испугался, я просто... оптимизировал свое время, — Илья откинул голову на спинку скамейки, глядя на темное небо. — В номере стены давят. Телевизор дурацкий, соцсети уже тошнит листать. А тут хоть воздух свежий. И ты вон, развлекаешь меня. — Я тебе что, аниматор в турецком отеле? — Адель толкнула его плечом, но в её глазах тут же заплясали привычные смешинки. — Между прочим, визит председателя фан-клуба в такое нерабочее время стоит дорого. С тебя как минимум эксклюзивное интервью после короткой программы. Без вот этих твоих «ну, я вышел и прыгнул». — Договорились, — хмыкнул Илья, поворачивая к ней голову. — Расскажу тебе все самые грязные секреты закулисья. Например, о том, как у меня шнурок развязался на раскатке, и я чуть не поседел. Диалог привычно потек в русле легкого, комфортного стёба. Они сидели так уже довольно долго, обсуждая судейство, странную еду в столовой, которую Адель упорно называла «кулинарным преступлением», и японских одиночников, которые на тренировках прыгали так, будто у них отключили земное притяжение. Илья вовсю язвил, Адель виртуозно отбивала его подачи, и в этой привычной пикировке напряжение, сковывавшее его плечи весь вечер, постепенно начало таять. Но в какой-то момент, когда тема для шуток временно иссякла, над скамейкой повисла затяжная, тихая пауза. Шум фонтана на заднем плане стал отчетливее. Илья бесцельно крутил в руках застежку-молнию на куртке, и его лицо снова неуловимо посерьезнело. Адель внимательно посмотрела на него со стороны. За напускной расслабленностью она безошибочно разглядела то, как плотно сжаты его губы и как напряжены пальцы. — Нервничаешь? — тихо спросила она, убирая всякую иронию из голоса. Ее тон стал удивительно мягким, домашним. Илья замер. Он вздохнул, прекратив мучить молнию, и посмотрел на свои кроссовки. — Есть немного, — неохотно признался он. — Завтра короткая. Ошибаться вообще нельзя. Стоит чуть-чуть сорвать один прыжок, и в произвольной придется догонять из такой бездны... Короче, дурацкие мысли лезут. Чувствую, что готов на все сто, а внутри всё равно будто струна натянута. Адель молча слушала. Она не стала говорить банальных фраз вроде «ты справишься» или «ты же лучший». Вместо этого она чуть придвинулась ближе, так что их плечи соприкоснулись, даря приятное, заземляющее тепло. — Знаешь, что мне помогает в такие моменты? — негромко заговорила она, глядя на светящиеся олимпийские кольца на главном здании. — Я просто напоминаю себе, что лед везде одинаковый. Вот этот, олимпийский, с кучей камер и министров на трибунах — он точно такой же, как у тебя дома на тренировочном катке. Те же бортики, та же разметка. Толпа орет первые три секунды, а когда включается музыка, ты остаешься один на один со своим телом. А твое тело, поверь, умеет крутить эти безумные прыжки даже с закрытыми глазами. Илья слушал её затаив дыхание. Её голос действовал как мощный транквилизатор — каша в голове, о которой он говорил вчера, сменялась четкой, холодной уверенностью. Он повернул к ней лицо, всматриваясь в её профиль. — Откуда ты всё это знаешь, психолог? — тихо, с едва заметной теплой улыбкой спросил он. Адель повернулась к нему, её хитрые глаза снова блеснули в свете фонарей, возвращая диалог в привычное русло. — Ну я же говорю — квалификация. Мой чек за терапию растет с каждой минутой. Так что завтра ты просто обязан выйти и выдать свой максимум, чтобы окупить мои ценные советы. — Отработаю на все деньги, обещаю, — Илья улыбнулся уже открыто и искренне. Внутри наконец-то воцарился штиль. Адель бросила взгляд на экран телефона и охнула. — Ого, ничего себе мы засиделись. Уже одиннадцатый час, Малинин! Режим нарушаем? Меня твои тренеры живьем закопают, если узнают, что я держала их главную надежду на холоде перед стартом. Она быстро поднялась со скамейки, поправляя худи. Илья тоже встал, чувствуя, что ноги, вопреки усталости, стали какими-то легкими. — Ладно, иди уже, сериал свой досматривай, — хмыкнул он, засунув руки в карманы и делая шаг назад. — Спасибо, что пришла. Ну... типа спасла меня от скуки. — Обращайся, звезда, — Адель сделала несколько шагов спиной вперед, лукаво вскинув брови. — И помни: завтра я буду смотреть трансляцию. Если свалишься с тройного акселя — я заскриню этот момент и буду присылать тебе в директ каждый день до конца жизни. — Мечтай больше, я приземлю его так, что у тебя экран треснет. — Посмотрим-посмотрим. Спокойной ночи, чемпион. — Спокойной, фанатка. Адель развернулась и быстрой, легкой походкой направилась к своему корпусу. Илья постоял еще минуту, провожая взглядом ее белое худи, пока оно не скрылось за поворотом аллеи. Он глубоко вдохнул прохладный ночной воздух Олимпиады. Мандража больше не было. На его месте горел чистый, голодный азарт.