Ошибка олимпийского масштаба

Утро перед короткой программой началось не с кофе, а с резкого, бодрого стука в дверь. Илья, который в этот момент как раз пытался аккуратно уложить в чехол вторую пару запасных шнурков, нахмурился. Тренеры должны были зайти позже, врачи — на арене. Для Адели рановато, да и стучала она обычно деликатнее, словно делая одолжение. Он дернул ручку на себя, и в номер буквально ворвался вихрь из энергии, запаха цитрусовых духов и громкого смеха. — Приве-е-ет! — Алиса Лью сияла так, будто Олимпиаду уже выиграли, причем лично она и прямо сейчас. На ней была объемная куртка сборной США, а в руках она сжимала какой-то забавный брелок-талисман. — Я знаю, знаю, что до твоего автобуса еще есть время, но я просто не могла усидеть в номере! Ты готов? Конечно, ты готов, ты же Илья! Боже, я вчера смотрела распечатку твоих компонентов на тренировке, это просто безумие какое-то! Илья завис на секунду, держась за ручку двери. Контраст с его внутренним утренним анабиозом был слишком жестоким. — Алиса, привет, — хмыкнул он, пропуская её внутрь. — Ты время видела? Из тебя батарейки забыли вытащить? — Ой, да ладно тебе, ворчун! — Алиса бесцеремонно плюхнулась на застеленную кровать, продолжая активно жестикулировать. — Это же Олимпиада, какой сон? Короче, я пришла сказать, что ты сегодня должен просто разнести этот лед. Понял? Все только и говорят, что о твоем контенте. Я сидела в столовой, там японцы обсуждали твой аксель, и у них были такие лица, будто они высшую математику сдают! Ты шнурки проверил? А костюм? Помнишь, как в прошлый раз у тебя заклепка на рукаве отошла? Я тогда чуть инфаркт не схватила, пока смотрела! Илья невольно улыбнулся. Алиса была невероятной. Её поддержка была сбивающей с ног, искренней и абсолютно бескорыстной — она вываливала на него этот поток слов просто потому, что искренне переживала. Он вернулся к сумке, застегивая замки под её непрекращающийся монолог. — Так, ладно, «радио Алиса», — добродушно прервал её Илья, закидывая тяжелый чехол на плечо. — Я готов. Погнали, а то ты мне сейчас всю программу на пальцах перескажешь. — И перескажу! — гордо заявила она, вскакивая на ноги. — Я, между прочим, твою музыку наизусть знаю, могу подпевать с трибуны!

***

Они вместе вышли из корпуса. На улице Олимпийской деревни уже вовсю суетились волонтеры. Алиса шла рядом, ни на секунду не умолкая. Она успевала комментировать всё вокруг: погоду, качество олимпийских пуховиков, смешную шапку какого-то лыжника и то, как сильно она хочет пиццу после окончания всех соревнований. Илья в основном кивал и вставлял короткие реплики, но ловил себя на мысли, что этот информационный шум... помогал. Он не давал ему провалиться в те самые тяжелые мысли, от которых его вчера спасала Адель. «Интересно, она уже на катке?» — мелькнула мысль, когда они садились в шаттл до арены. Илья незаметно проверил телефон. Экран был пуст. Никаких скринов с падениями, никаких издевательских напутствий. — ...и поэтому я говорю тренеру: «Если я не сделаю этот выезд, можете не кормить меня ужином!» Представляешь? — Алиса дернула его за рукав, возвращая в реальность. — Илья, ты меня вообще слушаешь? Или ты уже мысленно на шестиминутной разминке? — Слушаю-слушаю, — соврал «бог квадов», пряча телефон в карман. — Про выезд и ужин. Жестоко.

***

Арена встретила их привычным гулом, запахом свежего льда и резким светом ламп. Напряжение здесь ощущалось физически — мимо проходили бледные, сосредоточенные фигуристы в наушниках, полностью ушедшие в себя. На их фоне Алиса выглядела как яркий инопланетянин. Она, пользуясь своей аккредитацией, уверенно провела Илью через лабиринты коридоров, отшивая слишком навязчивых операторов одним своим грозным (насколько это было возможно для Алисы) взглядом. Они остановились прямо у двери мужской раздевалки. За ней уже начиналась официальная зона, куда пускали только участников. Алиса резко замолчала — впервые за всё утро. Она повернулась к Илье, её лицо стало серьезным, а в глазах блеснула настоящая, глубокая дружеская гордость. Она протянула руки и крепко, со всей силы обняла его за шею. — Всё, Малинин, дальше ты сам, — тихо сказала она, отстраняясь и хлопая его по плечам. — Иди и покажи им всем, почему ты первый в истории. Я буду орать на трибуне так, что меня оштрафуют за нарушение общественного порядка. Удачи! — Спасибо, Лис, — искренне ответил Илья, чувствуя, как внутри приятно теплеет. — Твой крик я точно услышу, даже сквозь музыку. Алиса весело подмигнула ему, развернулась и побежала в сторону трибун, снова на ходу кому-то махая. Илья остался один перед дверью раздевалки. Он глубоко вздохнул, поправил лямку сумки и взялся за ручку. До выхода на лед оставалось совсем немного.

***

Короткая программа осталась позади, забрав с собой колоссальный кусок нервов и сил. Илья сделал всё, что планировал: лед горел, судьи щедро сыпали баллы, и на табло загорелась заслуженная, уверенная строчка с промежуточным первым местом. Протокольные интервью в микст-зоне, где пришлось в сотый раз отвечать на вопросы о «секрете стабильности», выжали из него последние остатки утреннего адреналина. Переодевшись в раздевалке и закинув тяжелый чехол на плечо, Илья толкнул тяжелую пластиковую дверь, выходя в полутемный коридор арены. — Ну что, промежуточный лидер, автограф можно? — раздался тихий, до боли знакомый голос. Алиса сидела на большом металлическом ящике для оборудования, свесив ноги и лениво прокручивая в руках аккредитацию. В её голосе больше не было утреннего оглушительного напора — только мягкая, глубокая усталость человека, который честно отболел на трибунах все два часа. — Лью, ты всё еще здесь? — Илья устало ухмыльнулся, подходя ближе. — Тебя со стадиона швабрами не выгоняли? — Пытались, — Алиса легко спрыгнула на бетонный пол. — Но я сказала, что караулю национальное достояние. Пошли к автобусам, чемпион. Пока тебя корейские фанаты на сувениры не разобрали. Они не спеша пошли по длинным, бесконечным коридорам подтрибунки. Шум стадиона постепенно затихал за спиной, сменяясь глухим эхом их собственных шагов. Вокруг было непривычно пусто.

***

На улице уже окончательно стемнело. Прохладный вечерний воздух приятно обжег разгоряченное после проката лицо Ильи. Они запрыгнули в полупустой олимпийский шаттл, забившись на самые задние сиденья, подальше от редких пассажиров. Алиса откинула голову на стекло и посмотрела на Илью. В свете редких дорожных фонарей её лицо выглядело удивительно спокойным. — Ты сегодня был... другим, Илья, — тихо сказала она, без привычного пафоса. — Не просто прыгал. Твоё катание... в нем появилась какая-то глубина, что ли. Я смотрела из трибун и прямо чувствовала, как сильно ты хотел это откатать. Не для судей. Для себя. Илья молча смотрел в окно, слушая мерный гул мотора автобуса. Обычно он отшучивался от таких комплиментов, но с Алисой сейчас хотелось быть просто честным. Напряжение личного турнира наконец-то отпустило, оставив внутри приятную, чистую пустоту. — Да я просто... — он запнулся, подбирая слова. — Наверное, вчера понял одну вещь. Лёд ведь везде одинаковый. Что у нас на катке, что здесь, под кучей камер. Когда музыка начинается, весь этот шум в голове просто выключается. Остаешься только ты и твоё тело. Алиса понимающе улыбнулась и кивнула, глядя на проплывающие мимо светящиеся олимпийские объекты. — Это круто, что ты это поймал. Многие так и уезжают отсюда, помня только страх и судейские оценки. А ведь Олимпиада — это же... ну, безумие. Самое лучшее и самое страшное время в нашей жизни. Мы ведь всю жизнь ради этих нескольких минут пашем. — Ага, — тихо согласился Илья, вытягивая уставшие ноги. — Иногда сидишь в номере и думаешь: «Блин, мне всего двадцать, а я уже чувствую себя так, будто всю жизнь на этой коробке провел». А потом выходишь, видишь кольца на бортика — и внутри такой азарт просыпается. Думаешь: да пошло оно всё, я просто кайфану. — Вот и кайфуй в произвольной, — Алиса тепло толкнула его локтем в плечо. — Ты заслужил это больше, чем кто-либо.

***

Автобус плавно затормозил у главного КПП деревни. Они вышли в тишину олимпийского городка. Ночной воздух был чистым, а высотки корпусов светились сотнями окон, за которыми отдыхали лучшие атлеты планеты. Вайб был максимально заземляющим, домашним и далеким от ледовой войны. Они не торопясь дошли до развилки между их корпусами. Вокруг не было ни журналистов, ни тренеров — только двое друзей, которые прошли через очередной важный день. — Ладно, Малинин, — Алиса остановилась под светом фонаря, пряча ладони в карманы куртки. — Твоя миссия на сегодня выполнена. Иди спать. И... спасибо за прокат. Это было правда красиво. — Тебе спасибо, Лис, — Илья искренне улыбнулся, чувствуя, как утреннее раздражение от её болтовни сменилось огромной благодарностью. — За то, что развлекала утром. И за то, что дождалась. — Для этого и нужны друзья, — она весело подмигнула ему. — Всё, пока. До завтра! — Пока. Алиса развернулась и пошла к своему корпусу, тихонько напевая под нос какую-то мелодию. Зайдя в лифт, он наконец-то достал из кармана телефон, который молчал всё это время. Сердце почему-то забилось чуть быстрее, когда он открыл соцсети. На экране висело одно новое уведомление в директе от Адели. Илья быстро тапнул по экрану. Это было текстовое сообщение. «Первое место? Ну ладно, Малинин, жить можно. Но расслабишься в произвольной — скриншот твоего падения с акселя на тренировке пойдет в печать. Спокойной ночи, лидер». Илья уткнулся лбом в прохладное зеркало лифта и тихо, счастливо рассмеялся.