Infidelity

Когда блондин вернулся домой, Изуку сидел на краю постели, обхватив голову руками. Кацуки прислонился к дверному косяку, позволяя пушистой белой кошке спрыгнуть с рук, и проследил взглядом, как она исчезла где-то в квартире. Он не знал, что сказать, не смог нарушить добровольное молчание. Кацуки еще злился, черт возьми, он почти всегда злился, но теперь было и что-то еще. Какое-то глубоко укоренившееся уныние, что-то скреблось в сознания и в груди. Деку здесь, с ним, так почему же ему так погано? Почему корил себя за то, что оставил Шото в таком состоянии? Блондин должен остаться со своим мужем, а не с прозрачными слезами на фарфоровых щеках. Не должны чесаться руки от желания достать телефон, как-то справиться о нем. — Как ты думаешь, мы... — Да. Резкость и уверенность, с которой Кацуки ответил, поразили зеленоволосого мужчину. Блядь, признаться, Кацуки тоже успел поразиться, но он догадался с полуслова, о чем тот собирался спросить. — Да, я считаю, что мы были слишком строги к нему. Зеленые глаза его мужа наполнились слезами. Он мог сказать, о чем тот думал и что чувствовал: гнев, негодование, вину и замешательство. — Ты же в курсе, что можешь рвать и метать, верно? — Кацуки опустился в кресло рядом с ним. Совсем не умел он утешать, но тяжело было спокойно смотреть на задрота в таком состоянии. — Можешь орать на меня, можешь орать на него. Я изменил, а он воспользовался тобой, и первое, и второе – пиздец полный. Блондин начал массировать шею, пытаясь хоть немного снять напряжение, которое он испытывал. — Но мы все замешаны, Изуку. Проблема общая, и мы не можем продолжать обвинять его во всех грехах. Знаю, что легко и удобно свалить на Половинчатого, но рано или поздно ты простишь его, иначе это будет разъедать тебя изнутри, сам понимаешь. Деку уставился в пространство, нахмурив брови, а мысли мчались со скоростью миллион миль в час. — Думаю, — он шмыгнул носом и вытер глаза рукавом. — Думаю, пока мне нужно время, чтобы разобраться в чувствах. Я не могу его сейчас видеть. — Ладно, тогда поменяем график дежурств в агентстве, чтобы никто из нас не работал с ним, пока ты в норму не придешь. — Кацуки наклонился и поцеловал его в висок. Избегание – не сильная сторона блондина, он действительно предпочел бы покончить с проблемой к чертовой матери, но задроту нужно немного времени, чтобы разобраться во всем дерьме, прийти к неизбежному выводу, что без Ледяного ублюдока ему жизни нет. Кацуки надеялся ради Шото, что осознание этого не займет слишком много времени. *** Прошло две недели, как Изуку переспал со своим лучшим другом. Две недели, как они поссорились, и, следовательно, две недели оказались настоящим адом для веснушчатого героя. Он, должно быть, умирал, это единственное логическое объяснение того, что он чувствовал. Даже не сосчитать, сколько раз он что-то видел, или что-то делал, или что-то говорил, и сразу же намеревался поделиться с Шото, прежде чем осознавал, что не может. Честно говоря, технически была возможность, но все равно злился, черт возьми! Засосы, ожоги и синяки, наконец, исчезли, но Изуку так и не занялся сексом с Каччаном с тех пор. Он напряжен, что, как знал, не шло ему на пользу. Обычно достаточно было проболтать с Шото допоздна, и он снова становился сияющим Символом Мира, но трудно улыбаться, когда внутри пустота. Зеленоволосый мужчина отправил сообщение супругу с просьбой принести кофе в офис, но вместо того, чтобы отложить, он смотрел на контакт героя Шото. Как делал последние две недели. Изуку чуть не выпрыгнул из кожи, когда зазвонил стационарный телефон, и он случайно отправил мобильник в полет через весь кабинет. Вот дерьмо, подумал он, отвечая на звонок. Как много ненужной информации о предстоящем благотворительном вечере. Прошло несколько минут, прежде чем он, наконец, пересек кабинет и поднял с пола свой разбитый мобильник. 3 пропущенных звонка от Шото. "Что?? Почему Шото звонил ему? Что-то случилось? Он в порядке…" — Ты в порядке?! Изуку снова вздрогнул, на этот раз от низкого, задыхающегося голоса, когда дверь в кабинет распахнулась. Он не хотел оборачиваться, не хотел встречаться взглядом с человеком позади себя, но в то же время он чувствовал, что его магнитом тянуло обернуться и посмотреть в лицо человеку, который причинил ему боль. Веснушчатый герой прерывисто выдохнул и медленно обернулся. Зеленые глаза встретились с голубо-серыми. Волосы Шото растрепались на ветру и казались почти розовыми. Он тяжело дышал, будто пробежал весь путь от квартиры до агентства. — Ты... ты звонил мне, но когда я нажал на экран, связь оборвалась. Я пытался перезвонить, но ты не отвечал, так что я... — он замолчал и ”волновался“ прозвучало не более чем бормотанием под нос. В голове у Изуку творилось ничего. Ладно, может, и не совсем ничего – просто ничего полезного, потому что все, о чем он мог думать, как красиво выглядел Шото. Спал ли он вообще? Потому что под разноцветными глазами темнели круги. Шото стоял в дверях с приоткрытым ртом и только и делал, что смотрел на Изуку. А тот только и вспоминал мягкие губы Шото. Как они были на вкус, словно мята, и как он провел ими по каждой веснушке. Почему Изуку еще злился? Почему он еще злился, когда его друг так смотрел? Как мог злиться, когда он тоже был виноват, когда именно Кацуки был инициатором всего, и когда смотреть на Шото – это словно вернуться домой? Как он вообще мог чувствовать что-то еще, кроме первобытного желания схватить за растрепанные волосы и зацеловать до потери сознания? Изуку определенно повзрослел, стал менее эмоциональным, но он все еще сложно сдерживать слезы, выступавшие на глазах, и скрывать дрожащий голос. — Ш-Шото, мне... мне так жаль… *** — Ш-Шото, мне... мне так жаль... Его глаза расширились от услышанного заикающегося извинения, и он бросился вперед, чтобы заключить Изуку в объятия. — Нет, пожалуйста, прекрати, ты не должен извиняться, — Шото крепко сжал его, выдыхая слова в густые кудри. — Это я сожалею, мне очень, очень жаль, Изуку. Он отстранился, взял лицо веснушчатого мужчину в ладони и вытер слезы большими пальцами. Теперь они были примерно одного роста, всего на пару сантиметров выше Кацуки, так что им было легко встретиться взглядами. — Пожалуйста, пожалуйста, прости меня, Изу. Мне все равно, сколько времени придется потратить, чтобы загладить вину. Шото провел много времени в раздумьях за последние две недели. Медленно погружался в то мрачное состояние, в котором не был с самого начала старшей школы. Именно Изуку и остальные одноклассники вытащили из тьмы и помогли стать героем, которым является сегодня. — Моя жизнь пуста без тебя. Глаза Изуку расширились, промелькнули эмоции. Смесь гнева и чего-то еще. Шото мог сказать, что Изуку обдумывал в типичной для себя манере. Он надеялся, что тот решит простить его, оставить все это позади, чтобы... Веснушчатый герой схватил его за воротник рубашки и развернул, прижимая к одному из панорамных окон. Шото втянул воздух от резкого движения. Не был уверен, чего на самом деле ожидал, но то, что Изуку распахнул его рубашку и притянул к себе для жаркого поцелуя, было совсем не то. Он не сдержал стон и растворился в другом герое. Что происходит? Они действительно целуются снова? Прежде чем запротестовать, Изуку грубо развернул его, прижав к стеклу, сдернул с него штаны и опустился на колени. — Что ты... А-ах, Изуку! Я... блядь... Он раздвинул Шото, облизывая его дырочку. Руки Шото поднялись, чтобы опереться на стекло, отталкиваясь от языка, который теперь входил внутрь. Изуку провел большим палец по анусу, массируя мышцы и продолжая вылизывать, пока Шото скулил. Он надавил пальцами, с силой раздвигал мышцы. Шото растворился в удовольствии, в влажном скольжении языка Изуку по его дрожащим стенкам и в толстых пальцах, которые широко раздвигали его. Изуку встал и вытащил из штанов свой истекающий преякулятом член, прижимая Шото вплотную к стеклу. Он почувствовал, как все тело охватил огонь, когда набухшая головка члена вышла за пределы первого мышечного кольца. Он был влажным благодаря подготовке, но все еще не до конца растянутым, так что к тому моменту, как Изуку вошел на всю длину, ему казалось, что он расколется пополам. Шото только и делал, что пытался собраться с силами, прижаться к стеклу и позволить использовать себя. Он знал, что подобное неправильно, что любой может посмотреть в окно и увидеть, как его лучший друг вытрахивает из него душу, но ему было плевать. Плевать на всё, кроме ощущения зубов Изуку на шее. С течением времени, его развернули и подняли на руки. Теперь он спиной к городу, и Изуку немедленно вжался в него. Шото вцепился в спину Изуку, пока его несколько раз насаживали на член, бормоча что-то вроде "да", "блядь”, “сильнее" и "накажи меня". И будь он проклят, если не подчинится. — Тебе нравится, Шо? — рука Изуку медленно поднялась к его горлу, придушила. — Нравится, когда трахают на виду у всего мира? Что они скажут, когда узнают, что герой номер три – не что иное, как насадка для члена женатых мужчин? Слова не должны заставлять его стонать и напрячься, но, черт возьми, это были самые горячие слова, что Изуку когда-либо говорил. Прежде чем он успел кончить, покрытая шрамами рука сжала основание его покрасневшего члена, останавливая оргазм. — Что?.. — О нет, не так быстро, — предостерегающе произнес он с суровой уверенностью, что Шото расплакался. — Папочке нужно заслужить награду. Прежде чем Шото успел ответить, его подхватили и бросили на стол Изуку, выгибаясь дугой от ощущения, что в него снова вошли. Изуку резко перестал двигаться, как только вошел по самые яйца, а Шото услышал звук чего-то падающего. Он открыл разноцветные глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как за Кацуки захлопнулась дверь, а две пустые чашки кофе валяются на полу. Изуку застыл, его член погружен в подергивающийся канал Шото. Кацуки смерил Шото испепеляющим взглядом, прежде чем перевести его на супруга. — Давай-ка, блядь, проясним ситуацию: только что ты написал мне и попросил принести тебе кофе. И не прошло и получаса, как ты уже всадил десять дюймов в парня, которого изо всех сил старался избегать? — Каччан... — он был прерван взглядом, когда блондин протопал к стулу, стоящему напротив стола, и плюхнулся на него. Шото и Изуку уставились на него, разинув рты, не смея даже дышать. — Ну? Ты собираешься продолжать трахать его или как? Веснушчатый герой вздрогнул от вопроса, и Шото не сдержал сладострастного стона, сорвавшегося с губ во время трения. Глаза Кацуки расширились, и он расстегнул молнию на джинсах, освобождая член и крепко сжимая его. Взгляд прикован к тому месту, где соединялись двое мужчин. Вид того, как супруг дрочит себе, заставил Изуку застонать и снова начать двигаться, пока не вернулся к прежнему темпу. Медленно расслабляющаяся дырочка Шото все еще была скользкой от слюны и преякулята. Он ухватился за край стола, чтобы не слететь от силы толчков Изуку. Очевидно, Кацуки наскучило просто наблюдать, поэтому он встал и подошел к томно дышащему Шото. Он схватил свой член и направил его в открытый рот Шото. Тот высунул язык, небрежно обводя им вокруг разгоряченной головки, прежде чем открыть еще шире. От следующего толчка член блондина вошел глубже в горло Шото. Кацуки застонал от внезапной влажности, которая заполнила половину его член, и подался вперед, протискиваясь в горло Шото. Он экспериментировал, продвигался дюйм за дюймом, пытался определить точную длину, которую выдержит Шото. Это был грязный минет, больше похожий на траханье в горло, чем на что-либо иное, но Кацуки нравилось, когда тот давился. В него входили с обоих концов, вдавливали в стол. С каждым движением бедер Изуку, член Кацуки скользил все глубже в горло. Он задыхался, слюна беспорядочно стекала с его губ на пол. Не мог дышать, не мог даже думать. Шото терся членом о твердую поверхность стола, пытаясь найти разрядку, но Кацуки заметил. Он высунул член, а Изуку поднял его на руки. Они работали сообща, чтобы снова оттянуть его оргазм. Шото хотелось плакать, он был так чертовски близок. — Давай я помогу тебе, Половинчатый, — Кацуки обогнул стол, схватил Шото за ноги и приподнял. Он чувствовал, как второй член прижимается к члену Изуку, и его лоно уже горело. — Н-нет. — Нет? Но ведь ты этого хотел, разве нет? Или тебе доставляет удовольствие только то, что ты трахаешь нас? Изуку прошел дорожкой поцелуев по его шее к уху и проговорил: — Ты ведь хочешь нас обоих, правда, папочка? В этот момент Кацуки поддерживал весь вес Шото, так что Изуку пришлось приподнять бедра, чтобы трахнуть его. Шото никогда раньше не брал два члена, конечно, он брал большие, но два? Но он только мечтал, фантазировал о том, чтобы переспать с ними обоими. Они сейчас здесь, и он может получить удовольствие, только ответив "да". И, может быть, тогда он станет хорошим? Может быть, они позволят ему кончить. От двух членов. Он, наконец, кивнул и захныкал, пытаясь подготовиться к двойному проникновению. Он услышал, как Изуку прошептал “хороший мальчик” и увидел похотливое выражение лица Кацуки. Они собирались сломать его, расколоть на части, на пополам. Так он описывал свои ощущения, когда Кацуки перестал удерживать его вес и позволил навалиться на стол. Член Кацуки скользнул внутрь без особого сопротивления, уткнувшись прямо в член супруга. Теперь сказать, что это не больно, – совсем другое дело. Если Шото и думал, что падать будет больно, он был совершенно не готов к тому, что Изуку подхватил его под ноги и начал раскачивать, как будто он был гребанным вагиноимитатором. Так больно, но, черт возьми, его член никогда еще не был таким возбужденным. Он не помнил, какие матерные слова слетели с его губ. Не было ни единой возможности отфильтровать мысли, но то, что он сказал, определенно подтолкнуло мужчин к действию. У Кацуки на ладонях вспыхивали маленькие взрывы, обжигая кожу, а зеленое свечение позади него подсказало Шото, что Изуку тоже активировал свою причуду. Голос стал хриплым, и он был очень рад, что в кабинете звукоизоляция, иначе все агентство услышало бы, как его наказывали и трахали. Не сговариваясь они оба вытащили члены и толкнули его на стол. Его растраханная дырочка была не в состоянии сдержать их сперму, и она стекала по его бедрам мутными струйками. Шото оступился и чуть не упал на пол, но двое мужчин подхватили его, опустившись перед ним на колени. Все, что ему потребовалось, чтобы наконец кончить, – вид, как двое мужчин слились в страстном поцелуе. Головка его члена оказался прямо между их ртами. Они всосали разгоряченную головку, по очереди жадно слизывая до капли. Их языки переплелись в самой непристойной картине, который Шото когда-либо видел. Изуку первым отстранился, большим пальцем стер сперму Шото со своей веснушчатой щеки и сунул палец в рот Кацуки, прежде чем взглянуть на него сквозь зеленые ресницы. — Думаю, нам пора поговорить.