Infidelity

Изуку был в смятении. Он также был смущен и напуган, но, прежде всего, был в смятении. Как он мог любить своего мужа и все еще испытывать сильные чувства к лучшему другу? И теперь, когда они согласились, что секс с Шото – нормально, как он мог сохранять дистанцию? Все и так разваливалось и до того, как они переспали, когда единственными снами Изуку о Шото были о его смехе и доброте. Но теперь веснушчатый мужчина не мог заснуть, не почувствовав призрачного движения члена Шото или не увидев выражения его прекрасного лица в момент оргазма. Он даже пытался произнести вслух, что это ничего не значит, потому что, может быть, если произнести, то станет правдой? Но не помогало. Даже сейчас, когда он сидел на совещании с командой поддержки и напарниками, слушая какой-то инструктаж о новой злодейке и ее причуде, все, о чем он мог думать, как Шото, широко раскинувшись, скулит на его столе. А потом вошел Каччан, и они оба трахнули его. Не смей возбуждаться во время встречи, Изуку! Весь этот опыт наполнен эйфорией, и будь Изуку проклят, если он удержался от того, чтобы снова не сказать "Я люблю тебя", кончая в лучшего друга. Потому что как он мог признаться в любви к кому-либо, кроме блондина, который в то время тоже кончал в Шото? Даже сейчас он задавался вопросом, были ли они с Каччаном все еще вместе; он оставил их одних, когда поспешно удалился на работу. Разошлись ли, или лежали в постели Шото, заглушая стоны друг друга, обмениваясь небрежными поцелуями? Их отношения всегда были соперническими, так что, в некотором смысле, неудивительно, что Каччан был вымотанным после первого раза. И, очевидно, это именно то, чего он хотел. Все это время Изуку думал, что он хороший муж, хотя на самом деле блондин просто хотел, чтобы его жестко оттрахали и поставили на место: оставили следы, засосы и кончили внутрь, как это сделал Шото. Сама мысль вызвала новую волну беспокойства, потому что, возможно, проблема была не в том, сможет ли Изуку любить двоих мужчин, а в Каччане. Устанет ли он снова от Изуку? Оттолкнут его в пользу человека, который, очевидно, знал, чего он на самом деле хочет и как с ним обращаться? И как, черт возьми, он должен был конкурировать с Шото? — Деку, ты меня слушаешь? Изуку вскинул голову, когда к нему обратились. — Я... э-эм, конечно, ты говорил, что... там была... она. Напарник покачал головой. — Злодей. Причуда: Кошмар. Она испускает черный туман, который при вдыхании воздействует на миндалевидное тело, гиппокамп и префронтальную кору головного мозга. Короче говоря, она не только заставляет вас увидеть худшие страхи, но и заставляет поверить, что они реальны. — Он пододвинул большую папку к герою номер один и встал. — В общем, не вдыхайте черный туман. Изуку схватил папку со стола и пробормотал несколько извинений. Ему действительно следовало быть более внимательным, но после патрулирования будет время, чтобы подробно изучить содержимое. *** После патрулирования у Изуку не было времени. На самом деле, патрулирование началось вечером и затянулось до раннего утра из-за какого-то злодея низкого уровня с хитрой причудой. Когда он появился в квартире уже взошло солнце. Все, чего хотел, – рухнуть в постель рядом с мужем и проспать следующие восемнадцать часов. — Каччан, я дома! “Странно”, — подумал он про себя, не услышав ответа. Изуку прошелся по квартире, проверяя их спальню, ванную, кабинет, каждую чертову комнату, прежде чем решил, что Каччана точно нет. Тяжело вздохнув про себя, он натянул ботинки, схватил ключи и направился в единственное место, где его муж мог быть в такую рань. *** Сильный запах специй ударил в нос, когда он открыл дверь в квартиру Шото. Звуки, доносившиеся с кухни, подсказали, что Каччан определенно был здесь, поскольку Шото заходил на кухню только для того, чтобы сварить кофе. Он завернул за угол, чтобы поинтересоваться, почему блондин не вернулся домой, но то, что он увидел, заставило замереть на месте. Каччан был голый, в фартуке и что-то готовил на плите. Позади него такой же обнаженный Шото водил руками по его засосам на теле, целуя в шею и посмеиваясь над тем, как реагирует тело Кацуки. — Черт возьми, Шо. Если ты продолжишь в том же духе, мы останемся без гребаного завтрака! Он что, только что назвал его?.. — Я не против, я лучше съем тебя. Он прикусил его мочку уха и опустил прохладную руку, чтобы раздвинуть ягодицы мужчины, погружая палец в его податливую дырочку. — Ах, блядь… блядь, — Каччан уронил голову вперед, издав прерывистый стон, в то время как Шото продолжал ласкать его пальцами. Изуку хотел что-то сказать, прервать идиллию, которая мучительно сжимала его грудь, потому что они с Каччаном никогда не делали ничего подобного. Сердитый Каччан всегда выгонял его из кухни, крича за то, что тот мешает, но у него, очевидно, не было проблем с мужчиной, который прижимался к нему в данный момент. — Черт, Половинчатый. Я, блядь, только что принял душ, ты дашь мне время прийти в себя после вчерашнего? Потому что я уверен, что моя гребаная простата в синяках. Шото рассмеялся – правда рассмеялся – прежде чем подставить свой разгоряченный член и податься вперед. Это выглядело столь ошеломляюще, что двое мужчин услышали прерывистое дыхание Изуку из-за непристойного стона Кацуки, который сорвался с губ блондина, когда оперся о стойку. Оба героя с раскрасневшимися лицами обернулись. — Деку... — Изуку… — Эм… привет, Каччан, Шото. Я только вернулся с работы. Шото оторвался от задницы Кацуки, чтобы надеть спортивные штаны, а его муж пошел за новыми ингредиентами из холодильника. — Почему ты не сказал, что придешь, чертов задрот, я бы приготовил больше, — Кацуки воспользовался моментом, чтобы подойти и поцеловать его, после вернулся к разделочной доске. — Думал, ты уже дома, и, когда не нашел тебя, пришел сюда. — Умно, — Шото уже стоял у него за спиной, осторожно обнимая за талию двумя теплыми руками и целуя в щеку. — Мы скучали по тебе. Изуку удивился такой интимности, разве Шото только что не трахался с его мужем? Теперь он вел себя так, словно все это было совершенно нормально. Но ведь они же договорились, не так ли? Должно было стать нормой, по крайней мере, новой нормой. Изуку просто не ожидал, что двое мужчин воспользуются соглашением сразу и в по полной. — Изуку, я сказал то же самое Кацуки, если не нравится, то не соглашался бы. Черт. Шото все прижимался к нему, уткнувшись лицом в шею, но он мог сказать, что его друг нахмурился. Он сдерживался, чтобы не поддаться прикосновениею, глубоко вдохнуть аромат эвкалипта и жженого кедра. — Это… это не так! Я просто, я… — Ревную? — спросил Кацуки через плечо, все еще голый и увлеченный готовкой. — О, Изу, детка. Скажи уже что-нибудь. Шото запустил руку ему в штаны, и на этот раз Изуку действительно прижался к нему, затаив дыхание. — Эй, если вы двое собираетесь трахаться, проваливайте с кухни, я, блядь, здесь готовлю. Изуку почувствовал, как его осторожно прижимают к столу прямо на глазах у мужа. Шото спустил штаны и схватил со стола бутылочку с маслом, заставив Изуку дернуться, когда масло брызнуло ему на задницу, стекая по дырочке и по промежности. Шото нежно растирал его, приглаживал и массировал блестящие складки ануса. Не потребовалось много времени и терпения, чтобы ввести сразу два пальца. — Эй, Кацуки, когда будет готов завтрак? — Ха? Как минимум через полчаса. И всё из-за того, что баблес не предупредил нас. Изуку заметил ухмылку на лице Шото, когда тот внезапно добавил еще один палец. — Так ты хочешь сказать, что я могу не торопиться с ним? Они говорили об Изуку так, словно его здесь не было, и это каким-то чудом заставило его член возбудиться. Он уже стонал, закрыв зеленые глаза и теряясь сумасшедшей медлительности, с которой Шото поглаживал комок нервов внутри него. — Ты этого хотел, малыш? Ты расстроился, что я уделял все внимание маленькой тугой киске твоего мужа? — Я ЖЕ ПРОСИЛ ТЕБЯ НЕ НАЗЫВАТЬ ЭТО ТАК, ТЫ, БОЛЬНОЙ УБЛЮДОК! Изуку тяжело дышал, выгибаясь над столом при каждом прикосновении прохладных пальцев. — Да… да, черт возьми! Пожалуйста, Шо, мне это нужно! Трахни меня так, как ты трахаешь его… — Ах, ах, ах, — Шото убрал пальцы, прежде чем как можно медленнее войти в него. — Я трахаю его так только потому, что он маленькая грязная шлюшка, которую нужно поставить на место. А тебе... — Он замолчал и подался вперед, погружаясь на всю длину и наслаждаясь вздохом Изуку. — Тебе просто нужен кто-то, кто позаботился бы о тебе. Они были так близко прижаты друг к другу, когда Шото трахал его, что простата становилась постоянным источником трения. Изуку повернул голову и увидел Каччана, который наблюдал за ними, стараясь не дать еде подгореть. Шото запустил пальцы в его зеленые кудри, потянув и заставив прогнуться в спине, продолжая в том же дразняще-медленном темпе. Он облизывал его шею и тяжело дышал ему в ухо. Не известно, как долго они так простояли, пока Шото неторопливо трахал его над столом, но возбуждение было невероятным. Изуку мог сказать, что он близок к самому сильному оргазму в своей жизни. Еще немного… ему нужно совсем чуть-чуть… — Еда готова! — Каччан чуть не швырнул тарелки на стол, а Шото резко вырвался и отошел в сторону. — Выглядит великолепно, Кацуки. Спасибо. — Шото сел за стол и взял палочки для еды. Разум Изуку все еще был затуманен, когда он, пошатываясь, поднялся со стола. Отяжелевший и покрасневший член, висел у него между ног, соединенный вязкой нитью с лужицей преякулята, образовавшейся на столе. Член пульсировал, и он чувствовал, как сжимается его расширенная дырочка. Зачем он это сделал? От такой внезапности у Изуку закружилась голова. — Ты... почему ты... ты не можешь просто... — бормотал он, пытаясь выразить протест, а слезы навернулись на его широко раскрытые зеленые глаза. — Садись и ешь, пока не остыло, чертов Деку. Изуку вертел головой туда-сюда между двумя мужчинами, которые непринужденно завтракали. — Н-нет, я был так близок, ты не можешь просто так остановиться! — Видимо, может. И что ты сделаешь? — посмеялся Каччан. Изуку даже не задумался над вопросом, прежде чем отодвинуть стул Шото от стола и усесться на колени лицом к блондину. — Изу, какого?.. Ах, черт! Он сжал в кулаке все еще твердый член друга, направляя обратно в себя. Изуку смотрел прямо в широко распахнутые алые глаза своего мужа, когда опускался. Чертовски хотелось закрыть их, откинуться и снова отдаться ощущениям, но то, как расширились зрачки Каччана, подсказало ему, что блондин получает от этого удовольствие. Он заставил себя поддерживать зрительный контакт, насаживаясь на толстый член, который теперь двигался навстречу каждому толчку. — Черт, Изу… может, ты такая же шлюшка, как и твой муж. Не успел Шото обхватить прохладными пальцами толстую плоть Изуку, как тот уже кончил на живот. Тот почувствовал внезапный прилив жара глубоко в теле, который сигнализировал о том, что его примеру последовал и другой. Придя в себя, Шото начал собирать сперму с живота, поднося к губам. Изуку провел языком по каждому пальцу, стараясь высосать каждую каплю. Каччан смотрел с отвисшей челюстью, а еда давным-давно остыла на столе. Он резко поднялся и направился в спальню. — Ладно, ублюдки, пора отрываться. *** Холодный ветерок ворвался в открытые балконные окна, вырвав Изуку из грез. Каччан свернулся калачиком, мягко дыша ему в шею. После завтрака они перешли в спальню и с тех пор никуда не выходили, воспользовавшись свободным временем. Но Шото скоро должен был выйти на дежурство, если верить темно-фиолетовому небу. Кстати, о Шото: его не было в постели. Изуку осторожно сел, выскользнул из-под одеяла и подошел к открытому окну. Мужчина, о котором шла речь, стоял, прислонившись к перилам, и ветер трепал его длинные волосы. На нем были облегающие боксеры и одна из футболок Каччана с изображением черепа. Зрелище поразило его точно так же, как и сегодня утром, когда он пришел на завтрак. — Как думаешь, возможно ли любить двоих сразу? Шото обернулся на вопрос, выражение лица непроницаемо, но взгляд мягкий. — Это тебя и беспокоит? Изуку встал рядом с ним, прислонившись к перилам. Некоторое время оба молчали, глядя на темнеющий город. — Почему... — оборвал себя Шото, не дав договорить. — Конечно, это возможно. Ты любишь и свою мать, и Кацуки, не так ли? Он усмехнулся и смерил его острым взглядом. — Я не это имел в виду, и ты знаешь, Шо. Шото издал смешок, который больше походил на тихий выдох, и Изуку на мгновение ошеломленно замолчал, увидев, как городские огни отразились в его разноцветных глазах. Шото наклонился ближе, положив теплую ладонь на веснушчатую щеку. — Думаю, что у тебя самое большое сердце из всех, кого я когда-либо встречал, и меня озадачивает, что ты сомневаешься в своей способности любить. Изуку едва не расплакался от заявления, и, возможно, так бы и расплакался, если бы не нежное прикосновение губ Шото к его губам. Они были на открытом воздухе, на балконе квартиры героя Шото. Совсем не то место, где можно полуголым целоваться с кем-то, будучи женатым, но Изуку не смог удержаться от того, чтобы запустить покрытые шрамами руки в двухцветные волосы и податься вперед. Они оставались в таком положении, пока небо не стало чернильно-черным, неторопливо сплетая языки и исследуя друг друга прикосновениями. Они действительно вели себя безрассудно, но трудно не потеряться в другом мужчине. В конце концов Шото отстранился, его губы распухли, а зрачки расширились в тусклом свете. — Мне нужно идти, но мы поговорим позже, и ты расскажешь, что именно тебя беспокоит. Хорошо? Он кивнул, и при этом движении зеленые кудри упали ему на лоб. — Мы поговорим, обещаю. Будь осторожен. Изуку оставался на балконе, пока пальцы не онемели от холода. Может быть, он смог бы полюбить их обоих, и, может быть, Каччан не оттолкнул бы его. Он чувствовал себя лучше, меньше ревновал. На самом деле, день хороший. Изуку отвернулся от балкона, направляясь обратно в дом и прижимаясь к Каччану. Да. Может быть, все еще наладится.