Infidelity

— …Когда ты знаешь, что я тоже люблю его. Изуку облажался. Все это время он думал лишь о себе: чего он хочет, что для него лучше. Но переставал ли он когда-нибудь думать о двух других мужчинах? Его муж прав, он вкладывал слова в уста блондина, ставя под сомнение любовь, которую Каччан испытывал к нему. А Шото… Что ж, Изуку облажался. Тревога ядом растекалась по венам и блокировала любые рациональные мысли. Если бы он просто рассказал своим возлюбленным, чего боиться, всего этого можно было бы избежать. Но вот они здесь, стоят посреди квартиры, на щеках слезы, а Шото черт знает где. Изуку любил его. Изуку любил его, и Каччан любил его. И он облажался по-крупному. И Япония поверила, что Шото разлучник. И что он во всем виноват. — Эй, дыши, черт тебя побери, — голос блондина стал мягче, когда он массировал спину круговыми движениями. Прикосновения успокаивали, и он сосредоточился на них, пытаясь замедлить дыхание. — Не только ты наворотил делов, я как бы тоже. Красные глаза впились в него. — Мы все облажались. Не вини только себя в этом дерьме. Изуку отрицал. Он не считал, что вообще имело хоть малейшее значение, что сделали Шото и Каччан по сравнению со сказанным им, но он знал своего мужа, что тот не отстанет, пока Изуку хотя бы не кивнет. — Знаешь, я тебе ни хрена не верю, но у нас нет времени валять дурака. Давай найдем Половинчатого, пока идиот не сделал какую-нибудь глупость, например, не обратился к прессе. Изуку вскинул голову, и его глаза расширились, когда он выбежал из квартиры вслед за Каччаном. — Ты правда думаешь, что он станет с нами разговаривать?! — Несмотря на то, что Каччан был не в трезвом состоянии, он тем не менее мчался по улице, а его взгляд "прочь с дороги" расчищал им путь к агентству. — Я в душе не ебу, что он сделает, но я точно знаю, что у полудурка всего одна извилина, и он быстро выходит из себя, когда расстроен! В городе начинало темнеть, сгущались сумерки. Команда по связям с общественностью, должно быть, нашла способ избавиться от репортеров. Напарники толпой высыпали из агентства, крича что-то на бегу. Каччан издал громкий звук, чтобы привлечь их внимание, и группа людей резко повернула головы в их сторону. Один из них вздохнул с облегчением, прежде чем помахать остальным и замедлить шаг, чтобы Изуку и Каччан могли их догнать. — Что за нахрен тут творится?! — Здравствуйте, герой Граунд Зеро! Герой Деку! Мы только что получили сообщение о нападении злодея в заброшенном промышленном районе! Изуку с Кацуки переглянулись. Без сомнений, что они подумали об одном и том же. Почему злодей решил напасть на заброшенную часть города? — Мы идем с вами. Есть ли у нас еще какая-нибудь информация? Любая информация о природе угрозы или причуде? Напарник обернулся, на лице отразилось что-то похожее на ужас, и он прерывисто выдохнул. — Мы получили только одно. — И еще до того, как тот закончил предложение, Изуку понял, что ответ ему не понравится. — Все в огне. *** Напарник не солгал. Все полуразрушенные склады в радиусе трехсот метров были охвачены пламенем, черный туман поднимался в небо и застилал обзор. Тепловое излучение было таким сильным, что Изуку почувствовал, как у него на голове опаляются волосы. — Полудурок бы сейчас очень пригодился! — Перекрикивая рев пламени, кричал Каччан, безуспешно пытаясь подобраться поближе. Изуку выхватил у одного из их напарников коммуникатор и включил его. — Доложите обстановку. — Деку! Мы фиксируем два сигнала внутри. В центре пожара есть очаг низкой температуры. С восточной стороны Морской Конек подадим потушит пожар и откроет вам путь. Изуку убрал коммуникатор и повернулся к мужу. — На восток! Кота открывает путь к злодеям. — Ха?! Сколько их там вообще? Они снова бросились бежать, стремясь догнать героя, который медленно тушил пламя. — Обнаружены двое в очаге низкой температуры. Но я не понимаю, каковы их мотивы? На что они нацелились? — Они двигались вместе со стажером Котой. — Мы почти на месте; как раз миновали этот склад! Кота обдал переулок мощной струей воды, что дало двум героям достаточно времени, чтобы ринуться в зону без огня, прежде чем стена пламени снова сомкнулась у них за спиной. — Черт! Кота, ты нас слышишь? Мы… Все, что Изуку собирался сказать, застряло в горле вместе с дыханием, когда взгляд упал на двух людей в конце узкого переулка. На земле, прислонившись спиной к кирпичной стене, лежала женщина с пепельно-каштановыми волосами, из уголка ее рта текла кровь, одежда обуглилась. Но Изуку оставил ее без внимания. Его больше потряс мужчина, медленно приближавшийся к ней, рубашка обгоревшими клочьями свисала с его мускулистого торса. Он стоял к ним спиной, но по волосам можно было безошибочно узнать мужчину. И внезапно пламя обрело смысл. Она, должно быть, злодейка и нацелилась на Шото, а тот переборщил с причудой и уже собирался задержать ее. Каччан бросился бежать, прежде чем Изуку понял, что сейчас произойдет. Он кричал, по-настоящему кричал, когда Шото медленно поднял левую руку. Но Шото не обернулся, даже не заметил, что в переулке был кто-то еще. Отчаянно Изуку выпустил свою причуду, взмахнув черным хлыстом, и выхватил женщину за секунду до того, как она могла быть испепелена. Исчезновение женщины привлекло внимание Шото, и он обернулся, широко раскрыв глаза, когда увидел двух героев. — Т-ты же… — Что за чертовщина, Половинчатый?! — Кацуки приблизился на несколько метров к Шото и быстро сокращал расстояние. — Ты, блядь, мог убить ее! — Каччан схватил его и заключил в крепкие объятия. — Где тебя носило? Мы волновались за тебя! Кацуки отступил на шаг, оценивающе глядя на Шото так, словно искал повреждения. Шото молча, широко раскрыв глаза, смотрел на мужчину перед собой. Изуку медленно двинулся вперед. — Ты... ты погиб. Кацуки вскинул голову, услышав его тихий голос. — Что, черт возьми, ты имеешь в виду, говоря, что я погиб? Я прямо здесь, идиот! Шото внезапно оттолкнул Каччана от себя, тряся головой и дергая себя за всклокоченные волосы. — Нет… нет! Ты погиб, ты погиб! Ты ненастоящий! — Его разноцветные глаза лихорадочно метались между ними. — Ни один из вас, мать вашу, не настоящий! Оглядываясь назад, они должны были это предвидеть. Должны были быть готовы к обжигающему пламени, которое отправило их в полет. Кацуки застонал, выкрикивая "какого хрена" и "гребаный ублюдок", когда они, пошатываясь, поднялись на ноги. — Он не верит, что мы настоящие, думает, что мы погибли. Она, должно быть, та самая туманная злодейка, которую мы искали. Та, которая заставляет увидеть худшие страхи! Кацуки нахмурился и бросил взгляд на женщину, лежащую на земле. — Ну, это просто охуенно. Как, черт возьми, мы должны убедить его, что мы настоящие? Изуку поднял ее с земли и отпрыгнул в сторону как раз вовремя, чтобы увернуться от нескольких больших ледяных шипов. — Почему ты защищаешь ее?! Она убила тебя! ОНА, БЛЯДЬ, УБИЛА ТЕБЯ! Следующий удар последовал так быстро, что правая перчатка Изуку начала плавиться, и он зашипел от боли, срывая ее с обожженной руки. — Шото, ты ублюдок! — Каччан летел на него, продвигаясь вперед с головокружительной скоростью за счет взрывов. Шото создал стену изо льда, которой было недостаточно, чтобы остановить Кацуки, но зато удалось замедлить. Кацуки поднял ладони, чтобы нанести удар, но Шото выпустил волну огня, которая преждевременно воспламенила пот, отбросив Каччана. Тот был повержен и кашлял кровью на землю. Шото повернулся к Изуку и злодейке, которую тот защищал. Изуку нужно было быстро соображать, чтобы сказать что-то, что до него дойдет. — Прости! Прости меня, Шото. Я все испортил и обращался с тобой так, словно ты не нужен, но это не так. Ты нужен мн... нам, Шо. Ты принадлежишь нам, без тебя мы не можем быть единым целым, — Изуку протянул руку, в его глазах стояли слезы искупления. — Мы оба любим тебя, Шото. Выражение лица Шото изменилось, и тогда Изуку возненавидел себя. Он возненавидел то, что его улыбка стала грустной, а смех – неискренним. Но больше всего он возненавидел, что он не мог сдвинуться с места, даже когда Шото поднял левую руку и выпустил пламя. — Настоящий Изуку никогда бы так не сказал... Все, что произошло дальше, было слишком для Изуку. Только что он стоял прямо между Шото и женщиной, которую тот пытался убить, а в следующее мгновение уже лежал на земле, наблюдая, как Шото был нокаутирован выстрелом из гаубицы Каччана. У него кружилась голова, он смутно различал голоса, когда герои прорывались сквозь уже затухающее пламя. Следующие часы прошли как в тумане, на брифингах, на совещаниях и в больнице, но на самом деле он не присутствовал нигде, потому что Изуку все еще был в том переулке, прокручивая в голове его слова. Настоящий Изуку никогда бы так не сказал.