Infidelity

Шото Тодороки ненавидел больницы. Они навевали воспоминания о десятилетии, которые его мать провела в заключении. Воспоминания, как он много ночей напролет ждал от нее письма. Он терпеть не мог непрекращающийся писк оборудования и резкий запах дезинфицирующих средств, белые стены и противное освещение. Но больше всего на свете Шото ненавидел просыпаться в больнице слабым, усталым и без малейшего понимания, который сейчас день. Он моргнул и поморщился от флуоресцентного света. В ушах звенело, но сквозь это он мог различить ровный стук собственного сердца. Шото потребовалось слишком много времени, чтобы сориентироваться, и по затуманенному ощущению он понял, что выходит из медикаментозного сна. Врачи-герои, как правило, так и поступают: усыпляют своих пациентов, чтобы сократить сроки выздоровления. С Шото такое случалось не в первый раз и, конечно, не в последний. Однако в этот раз все было по-другому: на его запястьях и лодыжках были надеты анти-причудные наручники. Он попытался вспомнить, как оказался в больнице. Помнил телефонные звонки, уведомления, фотографию, которая мелькала в ленте новостей. Помнил, как запаниковал и бросился к Изуку и Кацуки. Отчетливо помнил, как его лучший друг захотел расторгнуть соглашение, несмотря на то, что его супруг настаивал на обратном. Потом он сбежал, и вот тогда память затуманилась, потому что он помнил только, как шел по улице, а потом туман… Туман. Воспоминания нахлынули, синапсы взорвались со всей силой одного из взрывов Кацуки. Злодей. Конечно, это был злодей. Все геройское сообщество было проинформировано о новой угрозе, но он был настолько подавлен, что даже не заметил приближающейся атаки. Шото гордился тем, что по натуре был уравновешенным и бесстрастным. Конечно, он был ходячей катастрофой, который пил слишком много кофе и чей внутренний монолог состоял в основном из самоуничижения и какофонического визга, но другим людям необязательно было это знать. Создана репутация героя, который успокаивает других одним своим появлением, но сочетание с публичной изменой и полномасштабным психическим помешательством не предвещало ничего хорошего для карьеры героя, о чем свидетельствует тот факт, что в настоящее время он был прикован к постели и не в состоянии воспользоваться причудой. Ему стало дурно от осознания того, что он позволил страхам овладеть собой. Черт возьми, он не просто позволил страхам овладеть собой, он позволил им проникнуть под кожу и распространиться по венам, как какому-то вирусу, и за это заплатили другие. Особенно Изуку и Кацуки. Голова шла кругом. Логически он понимал, что они живы и что видение двух мужчин, лежащих в луже собственной крови, было плодом его воображения – влиянием причуды злодея, но что-то внутри него кричало. Он хотел увидеть их, убедиться, что с ними все в порядке, по крайней мере, физически. Нужно было, чтобы Изуку и Кацуки сидели у его постели и давали понять, что всё в порядке. Конечно, он бы немедленно их выгнал. В конце концов, он чертовски злился на них. Медсестра открыла дверь и сразу же выбежала, увидев, что он очнулся. Вернулась всего через несколько мгновений с целой командой, включая его лечащего врача. — А, герой Шото. Вы очнулись, — Женщина одарила его мягкой улыбкой, и он попытался ответить ей тем же. — Похоже, вам уже лучше. Как вы себя чувствуете? Одна из медсестер начала снимать наручники, и он помассировал запястья. — Чувствую себя хорошо. Доктор тихо рассмеялась, проверяя его жизненные показатели. — Мы только слышали новости о злодее и ее причуде. Что последнее вы помните? Шото вздрогнул, когда та направила луч фонарика ему в глаза, пытаясь вспомнить момент, когда память отключилась. — Я сражался с Деку и Граунд Зеро. Я думал, что они... ну, я думал, что они ненастоящие. Медсестры незаметно выходили из палаты, а врач начала делать пометки в планшете. — Что ж, все в пределах нормы. У вас не должно быть серьезных последствий от этой причуды, но я настоятельно рекомендую вам обратиться за квалифицированной психологической помощью, как это обычно бывает после любой травмирующей встречи со злодеем. Могу выписать вас уже сегодня. Если нет вопросов, то начну оформлять документы на выписку. Она повернулась, чтобы выйти из комнаты, но Шото остановил ее, прежде чем та успела закрыть дверь. — Прошу прощения! Как долго я был в отключке? Доктор бросила взгляд на часы на стене. — Около тридцати шести часов. У вас есть время посмотреть окончание пресс-конференции, если вы включите новости. “Какая еще пресс-конференция?” — хотел спросить Шото, доктор уже покинула палату. Он нащупал на прикроватном столике пульт дистанционного управления, и телевизор ожил, показав группу героев, включая Яойрозу и Ииду в окружении репортеров из различных новостных агентств. На картинке в углу экрана была изображена невзрачная женщина с каштановыми волосами и холодными голубыми глазами. Шото сразу узнал в ней туманную злодейку, ту, с клинком, которая пыталась убить его… ну, которую он пытался убить. — Злодейка задержана. В настоящее время она никак не комментирует события, но прокуратура собирает доказательства, чтобы посадить ее пожизненно, — Иида обращался к репортерам в своей обычной властной манере, машинально размахивая руками. — Есть информация о герое Шото? Это правда, что он обезумел и пытался убить героев Деку и Граунд Зеро? Шото резко втянул воздух и увидел, как глаза каждого героя на трибуне расширились. На этот раз заговорила Яойрозу. — Герой Шото все еще находится в больнице из-за травм, полученных во время боя. Мы не можем комментировать характер его травм или события, произошедшие в четверг вечером, но я могу заверить, что герои Деку и Граунд Зеро в полном порядке. — А не могли бы вы прокомментировать фотографии, которые были опубликованы тем утром? Неужели у нашего Символа мира роман на стороне? Иида хлопнул ладонью по столу и собрался было отчитать репортера, но его остановила Яойрозу. — Мы не может заверить, фотографии поделены, но если у вас больше нет вопросов о безопасности наших граждан, то мы хотели бы передать слово Деку и Граунд Зеро для решения этого вопроса. Репортеры затараторили все разом, жужжа, как рой рассерженных пчел, когда герои покинули трибуну. Действительно ли Изуку и Кацуки собирались выступить перед прессой? Шото наклонился вперед на больничной койке и вцепился в простыни, когда на экране появились два сильнейших героя страны. Он мог только представить, какие заголовки придумает команда пиарщиков. Будут ли они отрицать фотографии? Скажут, что они отфотошоплены или инсценированы? Свалят на причуду и понадеятся, что репутация Изуку и поддержка его супруга убедят мир в его невиновности? Изуку заставил толпу замолчать, указав на одного репортера, и позволил тому начать пресс-конференцию. — А фотографии, на которых вы целуетесь с героем Шото, настоящие? Ах, сразу к делу. Он заметил, как Изуку вздохнул и открыл рот, чтобы ответить. Вот и все. Ведь именно он предложил все отменить. Шото напрягся, костяшки пальцев вцепились в белые простыни. Одним словом его лучший друг снова разобьет ему сердце… — Да. Шото задержал дыхание. Фотокамеры столь ярко и часто вспыхивали, что это создавало на экране эффект стробоскопа, и он слышал вздохи, перекрывающие какофонию вопросов. Потребовалось несколько минут, чтобы толпа успокоилась, и Изуку продолжил. Шото уже сорвал с пальца пульсоксиметр и прогнал медсестер. Он не мог поверить в то, что услышал. Зачем Изуку признался? Зачем ему рисковать репутацией в прямом эфире, подтверждая, что они целовались? — Фотографии самые настоящие, но у меня нет романа на стороне, потому что... — Двое мужчин переплели пальцы, и Кацуки бросил на мужа ободряющий взгляд. Что происходит? У Шото кружилась голова, и он старался не быть слишком оптимистичным, потому что Изуку, вероятно, просто скажет, что поцелуй был ошибкой и ничего не значил. Но было что-то в их общей солидарности, в мягком выражении лица Кацуки, в их улыбках и сияющих глазах. Здесь происходило что-то еще, что-то, от чего у него перехватило дыхание и затрепетало в груди. И несмотря на все это, Шото позволил себе надеяться – верить, что следующие слова будут такими, какими он их себе представлял. — Потому что мы трое – Шото, Граунд Зеро и я – состоим в полиаморных отношениях. Шото был невероятно благодарен, что уже убрала с себя электроды ЭКГ, иначе вся больница услышала бы, как перестало биться его сердце.