Debts To Be Settled

Комфорт это роскошь для тех, кто может себе его позволить или слишком глуп, чтобы понять, что не может. Дети из приемных семей, ставшие беспризорниками, а затем нелегальными работниками, как Томми, никогда в жизни не познают, что такое комфорт, особенно в том, что касается ночного отдыха. Им еще повезло, что у них есть место, где можно положить уставшее тело, не говоря уже об одеялах или подушках, которые смягчают жесткое покрытие пола или матраса. Они также не могут сами регулировать температуру. Адаптивность - ключевой фактор как в умении смириться с обстоятельствами, так и в умении приспособиться к сильной жаре или пронизывающему холоду в доме, где есть люди, которые могут регулировать температуру с помощью одеял. Даже в бутике поддерживается постоянная температура, которая кажется слишком высокой в теплые летние ночи и невыносимо холодной, когда по улицам гуляет осенний сквозняк. Томми все это известно, поэтому, когда он чувствует приятное прикосновение к коже, он понимает, что что-то не так. Но не настолько, чтобы в панике вскочить на ноги. Это какая-то легкая тревога, которая нарастает из-за идеально подобранной температуры и того, как поверхность под ним одновременно поддерживает его тело и как бы подстраивается под его форму. Слышится даже тихое, размеренное сердцебиение, которое эхом отдается в унисон с его собственным, напоминая о колыбели, которая опасно раскачивается на ветру на верхушке дерева. Томми хмурится, чувствуя, как в голове крутятся слова колыбельной. Сначала он думает, что ему поет Уилбур, но голос слишком женственный. Он звучит ярко и воздушно, как ночное небо, простирающееся перед ним. Смутные отголоски воспоминаний вот что возвращает Томми в мир осознанности. Глаза Томми приоткрываются, песня ускользает из-под его пальцев. Остаётся только странная строчка про колыбель. Томми медленно моргает, чувствуя, как из глаз сыплются соринки. Он вытаскивает руку из-под очень мягкого одеяла и тыльной стороной ладони вытирает липкую жидкость, из-за которой Томми хочется зажмуриться. Затем Томми вытягивает обе руки перед собой, указывая пальцами на крышу. Хотя Томми не запомнил потолок, на котором он всегда просыпается в бутике Мадлен, он достаточно хорошо его знает, чтобы понимать, что сейчас он смотрит не на него. Цвет гораздо теплее, а узор совсем другой. Томми хмурится, пытаясь вспомнить, почему он не в бутике. Он приходит к выводу, что, должно быть, заснул, пока смотрел фильм с Уилбуром и его семьей. Томми немного неловко из-за того, что он уснул и пропустил фильм, но что-то шевелится под ним, давая понять, что он не один. Томми слегка пошевелился и положил руку на подушку дивана. Рука утонула в мягком, и Томми почувствовал, как прохладное тело Уилбура коснулось его запястья. Томми повернулся и посмотрел на спящего Уилбура. Поскольку Томми заснул прямо на Уилбуре, тот решил, что тоже уснет здесь. Томми немного удивился, что Уилбур не столкнул его посреди ночи, чтобы вернуться в свою комнату на свою удобную кровать. Возможно также, что Уилбур заснул, не успев даже подумать о том, чтобы пойти в свою комнату, но по тому, как он обнимает Томми за талию, можно предположить, что Уилбур не возражал против его присутствия. Томми улыбается про себя. В тишине далекого утра, в темноте опустевшей гостиной, где нет никого, кроме лежащего без сознания Уилбура, Томми позволяет себе на мгновение забыться. Мрачное счастье проникает в его сердце, уютно устраиваясь среди жалких демонов отчаяния и одиночества. На мгновение Томми даже кажется, что он на своем месте. Не здесь , конечно, не в объятиях Уилбура на диване в его доме, а в некоем подобии этого, в метафорическом смысле, как будто он принадлежит Уилбуру и его семье. Почти каждый приемный ребенок думает так, когда он слишком мал или наивен, чтобы понять, что «принадлежность» это выдуманный термин, что никому нельзя принадлежать, даже биологическим детям родителей, даже самим родителям, но сердце никогда не бывает рациональным. Оно ничему не учится. Оно только хочет, умоляет, ноет и вознаграждает разум за то, что тот поддается эгоистичным порывам. Все эти чувства улетучиваются, как обрывки колыбельной, которую, как казалось Томми, он помнил, когда он вспоминает, что ему нужно быть в другом месте. Хотя «принадлежность» это не совсем то, что мы подразумеваем под этим словом, у Томми есть работа. Он преданный сотрудник, и после всех недавних проблем Мадлен заслуживает компетентного работника в своем штате. Томми не хочет создавать новых проблем и не хочет давать ей повод его уволить. Скорее всего, она этого не сделает, но Томми не знает наверняка. Возможно, от него больше проблем, чем пользы, и это осознание влияет на отношение Томми к семье Крафт. На самом деле от него больше проблем, чем пользы. Томми разворачивается лицом к Уилберу, задержав дыхание. Томми подтягивает ноги и садится на корточки между телом Уилбера и спинкой дивана. Томми отталкивается и встает на диван. Он чувствует, что теряет равновесие, потому что его вес легко перевешивает вес дивана. Тело Уилбера опускается на дюйм, его бедро касается носков Томми. Томми вытягивает руки по обе стороны от себя. Он чувствует легкое удушье из-за того, что не дышал, но все же не падает, спускаясь с дивана на ковер. Он едва не падает, перекидывая вторую ногу через тело Уилбура и опускаясь на пол. Томми глубоко вздыхает, чувствуя, как жар постепенно покидает его щеки. Томми старается ступать как можно тише, даже скользит по паркету, чтобы сэкономить время и не шуметь, но все равно торопится. Томми чуть не роняет коммуникатор, когда достает его из кармана. Одной рукой он надевает ботинки, прыгая на одной ноге, чтобы удержать равновесие, а другой ищет ближайшие автобусы или поезда, которые помогут ему быстрее вернуться в город. Колено Томми с силой ударяется о землю, когда он понимает, что никто не успеет вовремя доставить его в город до начала смены. Томми тяжело вздыхает, напрягая слух, чтобы услышать сердцебиение Уилбура. Сердцебиение Уилбура в норме, оно по-прежнему медленное и ровное. Томми беспокоит другое сердцебиение, которое появляется вместе с первым. Блондин оглядывается по сторонам, прижимая коммуникатор к груди. Дверь на кухню открывается, и оттуда выходит Техно с бутылкой какой-то розовой жидкости в руке. Он трясет бутылкой, направляясь в прихожую. Его взгляд падает на Томми, и он смотрит на блондина так, словно тот всего лишь еще одна пара обуви в комнате. Томми неловко улыбается и, морщась от боли в колене, поднимается на ноги. — Я тебя отвезу, — тихо говорит Техно. Он не шепчет, но его голос идеально подходит для тихих моментов. Техно обходит Томми, надевая кроссовки, в которых тренируется. Весь его вид говорит о том, что он собирается на тренировку. Томми немного неловко. Обычно он просыпается достаточно рано, чтобы сделать утреннюю растяжку и упражнения в бутике. Томми понимает, что даже если его отвезет Техно, у него не будет времени на все это. Пропустить один день не критично, но Томми не любит нарушать привычку, которую Уилбур и Техно пытались у него выработать. Техно открывает дверь. Он выходит на улицу, оставляя дверь открытой для Томми. Блондин спешит выйти. Он осторожно закрывает дверь, надеясь, что не разбудит Уилбура. Когда Томми отворачивается от двери, его охватывает чувство, которого он никогда раньше не испытывал. Равнины вокруг дома Крафтов озаряются светом, словно изумрудный океан, когда солнце начинает подниматься над горизонтом. Само небо словно нарисовано божественными руками огненно-красными и розовато-лиловыми мазками, контрастирующими с угасающим королевским пурпуром и темно-синим цветом ночного неба. Большая сияющая звезда продолжает гореть, несмотря на всеобъемлющее присутствие солнца. Прохладный воздух обволакивает его кожу и мягко подталкивает в сторону. Томми никогда не видел ничего столь прекрасного и в то же время простого, глубокого в своей уникальности и в то же время изящного в своей обыденности. Каждый должен проснуться, чтобы увидеть это, и Томми становится ужасно грустно за того человека, которым он был еще несколько минут назад, человека, который никогда не видел природу такой живой и цельной. — Пойдем, — командует Техно. Он стоит на нижней ступеньке крыльца. Он смотрит на Томми, стоящего напротив, в противоположном от него направлении, на покрытую росой траву, отражающую золотые лучи, которые падают на мир, словно занавеси. Томми чувствует, как в нем вспыхивает гнев. Как можно не смотреть на это? Томми хотел бы что-то сказать, но его останавливает выражение лица Техно. Его глаза мерцают красным, а меняющееся небо обрамляет его фигуру, проникая в волосы и придавая им вид водопада. В лице Техно есть что-то, что напоминает Томми о пейзаже, открывающемся прямо за его спиной. Техно словно является частью этого образа, и Томми запечатлевает его в своем сердце. Томми подходит к ступенькам. Когда он снова поднимает взгляд на Техно, глаза мужчины снова приобретают свой обычный карий оттенок, а волосы выглядят как обычно. Томми хмурится, желая вернуться в прошлое, но довольствуется тем, что увидел. Как и в случае с полями вокруг дома, у Томми возникает ощущение, что он, возможно, один из немногих, кто когда-либо видел такое выражение на лице Техно. — Обычно я езжу на мотоцикле, но раз уж ты со мной, мы возьмем машину Уилбура, — объясняет Техно, указывая кликером на ярко-синюю машину, припаркованную на подъездной дорожке. Томми оглядывается в поисках мотоцикла Техно, понимая, что должен был догадаться, что у такого человека, как Техно, должен быть мотоцикл. Но все, что видит Томми, это закрытый гараж, где, скорее всего, и находится мотоцикл, и отсутствие серой машины, на которой Томми приехал в этот дом. Открывая пассажирскую дверь ярко-синего автомобиля, Томми спрашивает: — А где машина Филзы? Техно поправляет сиденье и зеркала. Закончив, он бросает взгляд на Томми. Блондин поспешно захлопывает дверь. Техно и Томми долго смотрят друг на друга, а потом Техно протягивает руку. Томми слегка удивляется и отодвигается в сторону. Рука Техно тянется так далеко, что задевает ремень безопасности. Томми закатывает глаза и рычит, но все же пристегивается. Техно кивает и пристегивается сам. Он поворачивает ключ в замке зажигания и начинает говорить: — У моих родителей ненормированный график работы. Я уверен, что они взяли машину сегодня утром. — Что они делают? — с любопытством спрашивает Томми, перегибаясь через центральную консоль, чтобы оказаться поближе к Техно. Мужчина, похоже, не обращает на это внимания и ставит машину на парковку. Техно оглядывается через плечо и выезжает с парковки, разворачиваясь. Томми на мгновение задумывается о том, чтобы попросить Техно научить его водить, но быстро передумывает. У него никогда не будет машины. У него нет документов, чтобы получить права. На самом деле у него нет причин садиться за руль. Он не хочет беспокоить Техно еще больше, чем уже беспокоит, ведь Техно вынужден почти каждый день после работы учить Томми драться. Лучше не нарушать их тщательно выстроенные границы только потому, что Томми захотелось прокатиться. — Папа работает в строительной компании. Он проектирует многие здания и руководит рабочими. Мама - частный детектив, — отвечает Техно, и его голос звучит почти безучастно. Ответы кажутся заученными, но Томми предполагает, что Техно не раз отвечал на этот вопрос. Томми усмехается про себя, представляя, как Техно поддерживает светскую беседу на какой-нибудь вечеринке для богатых. Каким бы устрашающим ни был Техно, он очень неловкий. Вечеринка, на которой все будут вести светскую беседу, может его убить. — Я могу понять, почему Кристин работает в такое странное время, но зачем прорабу вставать ни свет ни заря? — спрашивает Томми, когда они выезжают на главную дорогу, которая должна привести их прямо в город. Томми откидывается на спинку сиденья. Он не сводит глаз с Техно, но в то же время позволяет мыслям блуждать по открывающемуся перед ним виду. Ранним утром лес выглядит совсем по-другому. Томми жалеет, что Шелби нет здесь и она не может этого увидеть. Ей бы это понравилось. — Папе просто нравится возить маму на работу. Они считают, что это романтично. А я думаю, что папа испортит себе спину, если будет дрыхнуть в машине, — отвечает Техно. Томми хохочет, и его смех разносится по всему салону. Техно смотрит на него. Несмотря на то, что в его глазах читается веселье, он говорит: — Это вполне обоснованное опасение. Томми качает головой, его смех вырывается наружу, а затем затихает где-то в глубине сознания. Томми чувствует себя легче, прислонившись к окну. Свет пробивается сквозь листву, на мгновение вспыхивая искрами, которые проносятся слишком быстро, чтобы Томми успел разглядеть их очертания. Зелень приобретает совершенно иной оттенок, чем накануне вечером, здоровое сияние, танцующее в утреннем холоде. — Что ж, твои родители, должно быть, неплохо зарабатывают, раз у них такой дом. Даже такой большой человек, как я, вынужден признать, что это место прекрасно, а я обычно использую это слово только для описания своих любимых жен. Техно неопределенно мычит. Томми оглядывается на Техно через плечо, и на лице мужчины проступает тень. Томми хмурится, гадая, не из-за его ли шутки это. Техно бросает на Томми взгляд краем глаза. Он решительно мотает головой, и Томми задается вопросом, распространяется ли телепатия близнецов на людей, которые хоть немного близки с одним из них. Томми фыркает при этой мысли и снова смотрит в окно. — Спасибо, что позволил мне прийти на ваш семейный ужин, — меняет тему Томми в надежде разрядить обстановку. Это приводит к обратному эффекту: Томми вспоминает, на что он согласился. Все прошло гораздо лучше, чем он ожидал, когда Уилбур впервые предложил ему прийти на семейный ужин. На самом деле Томми считает, что все могло сложиться еще лучше, если бы он не чуть не расплакался перед всей семьей Крафт. — Мы пригласили, — замечает Техно, его лицо проясняется, но в голосе по-прежнему слышится странное напряжение. — Я благодарен, что ты меня не остановил, — поправляется Томми, закатывая глаза. Он знал, что Техно любит литературу, но никогда не думал, что тот так трепетно относится к семантике. — Всегда пожалуйста, — с такой решимостью подтверждает Техно, что Томми едва не подпрыгивает на месте. Он бросает взгляд на Техно. Тот излучает спокойствие и самообладание. На его лице читается скука и задумчивость. Но в его глазах, кажется, мерцает что-то, что Томми смутно узнает. Томми хочет сказать, что у Уилбура иногда бывает такой же взгляд, но не может этого подтвердить, потому что Техно смотрит на дорогу, пока они въезжают в город, и Томми не видит его глаз. — Если хочешь бесплатной еды и обнимашек с Уилбуром, можешь заезжать в любое время. — Я, черт возьми, не обнимался с Уилбуром! — тут же возражает Томми. Его лицо пылает от негодования, гнева и смущения. Томми на мгновение забыл, какой он невыносимый. Просто утренняя атмосфера сбивает его с толку. — Я видел, как вы обнимались, — говорит Техно Томми, на мгновение переводя взгляд на него. Затем он снова смотрит на дорогу, и по тому, как он поджимает губы, Томми кажется, что он улыбается. На самом деле он не улыбается его губы неподвижны и даже слегка опущены, но Томми знает, что, когда он будет вспоминать этот момент, в его воспоминаниях Техно будет улыбаться. — Я не вижу никаких гребаных доказательств. Следовательно, ты ошибаешься, а я прав, — заявляет Томми, откидываясь на спинку пассажирского сиденья. Он скрещивает руки на груди. Смотрит в окно. Вид на город совсем не такой, как на листья. Из-за всех этих высотных зданий и едва заметного смога, который, кажется, с каждым днем становится все гуще, Томми даже не видит солнца. Бутик уже не так далеко. Там воздух немного чище, но Томми опасается, что смог распространяется и на его рабочее место. — Чувак, — говорит Техно хриплым голосом, который становится чуть ниже, как ведро с водой, превращающееся в таз. Томми фыркает в ответ на этот звук и на мгновение погружается в тишину. Она прерывает их разговор, возвращая к началу. Томми ерзает на стуле, стараясь не смотреть на Техно даже краем глаза. — Но спасибо. Знаешь, за гостеприимство, а не за... В общем, неважно. — Конечно, Томми, — соглашается Техно, но по его тону не скажешь, что он слушает. Томми закатывает глаза, его губы дрожат в улыбке, но он не может понять, какая это улыбка радостная, грустная, саркастическая, неловкая. Это не одна из этих эмоций, а может, и все сразу, но как бы то ни было, улыбка быстро исчезает. К тому времени, как Техно подъезжает к бутику, ее уже нет. — Откуда, черт возьми, ты знаешь, где находится бутик? — спрашивает Томми, искоса поглядывая на Техно. — В этом магазине мне сшили кое-что из одежды. Кроме того, Уилбур сказал мне, что делать в случае непредвиденных обстоятельств, — отвечает Техно Томми, развеивая его подозрения. Томми тут же отпускает руку, и она, словно лист, падает в медленно текущую реку внизу. — Уилбур - паникёр. — Всякое бывает, — пожимает одним плечом Техно. Томми смотрит на него. Это правда, всякое бывает. Однажды Томми наткнулся на истекающего кровью суперзлодея, и теперь он ввязывается в дела всевозможных злодеев и борцов за справедливость. Однажды он случайно втянул в это Уилбура. Он рискует втянуть в это и остальных членов семьи Крафт. Томми эгоистичен, и эта мысль убивает его медленнее, чем любой из его страхов, и причиняет ему больше боли, чем все, кто жаждет обладать его способностями. — Прощай, Техно. Спасибо, что подвез. Увидимся позже, — торжественно произносит Томми. Он отстегивает ремень безопасности и выходит из машины. Он тщательно обдумывает следующие слова, но так и не произносит их. Они застревают у него в горле. Он отпускает все мысли, едва заметно улыбается, то ли снова улыбкой, полной смешанных чувств, то ли совершенно новой улыбкой и закрывает дверь. Он делает шаг назад, глядя на то, как небоскребы отражаются в небесно-голубом металле. Техно остается на месте, а Томми с трудом оттаскивает себя от машины. Ему приходится взобраться на второй этаж, но к тому времени, как он добирается до комнаты, машины уже нет. Томми ложится на свой коврик. Он натягивал единственное одеяло до самого подбородка, обернув его вокруг руки. Он кладет голову на руку, подтянув ноги к животу. Коврик далеко не так удобен, как диван, и это простое наблюдение наводит Томми на размышления. Он ничего не может сделать, но у него есть возможность купить диван для второго уровня. Есть даже возможность подыскать новое место для сна. Он не может вечно полагаться на Мадлен. Поначалу она была добра к нему из жалости и дала ему эту работу по необходимости. Она ценит его трудолюбие, поэтому оставит его в штате, но, возможно, Томми пора стать самостоятельным, как того хочет Азраил. Мысли Томми тут же прерывает медленное биение сердца в его кончиках пальцев. Мгновение спустя Томми слышит голоса: Мадлен начинает прослушивать голосовые сообщения. Томми что-то бормочет себе под нос, отталкиваясь от коврика. Он встает, потягивается. Подходит к своему рабочему месту, все подготавливает и приступает к дневным делам. Так проходит день, перемежаясь спокойными моментами, когда можно вспомнить утреннюю атмосферу. Эти моменты безжалостно прерываются работой или другими портными, но Томми наслаждается этими мимолетными передышками. Благодаря хорошему настроению Томми конец дня наступает быстрее. Другие портные уходят по окончании смены, жалуясь на нагрузку, но зная, что завтра вернутся. Томми остается на месте и достает свой специальный блокнот для рисования, когда понимает, что в бутике больше не слышно ничьих сердцебиений, даже сердцебиения Мадлен. Однако через несколько мгновений он все же слышит сердцебиение — оно доносится из окна. — Ты не представляешь, сколько времени у меня ушло на то, чтобы найти это место! — жалуется Пульвериз, положив руки на подоконник и уперевшись в них подбородком. Томми слышит жужжание его ховерборда и догадывается, что именно поэтому у Пульвериза такие длинные ноги, достающие до земли, хотя они на втором этаже. — Саламандра не говорил мне, где ты, пока я не оказал ему дюжину услуг! Но в конце концов он сдался и все мне рассказал, так что мы наконец-то можем поработать над моим костюмом, кутюрье! — Хватит меня так называть, — шипит Томми, сузив глаза, и смотрит на Пульвериза. Тот дерзко ухмыляется. Он заползает на второй этаж, его ховерборд поднимается вверх, помогая ему забраться в комнату. Пока Пульвериз перестраивается, Томми говорит: — Если честно, мне нужно закончить костюм для Опустошителя, прежде чем я смогу закончить твой. — Не очень-то приятно быть вторым в списке, но знаешь что? Я знаю, что не смогу одолеть Опустошителя в бою, — признается Пульвериз, и в его голосе слышится смех, похожий на шум стиральной машины. Пульвериз наклоняется вперед, и Томми протягивает ему свой блокнот, чтобы показать набросок, который он хотел использовать. Глаза Пульвериза за очками-масками расширяются от удивления, и он сияет от радости. Он хватает альбом для рисования и подносит его к лицу. Томми улыбается, вместо того чтобы разозлиться, хотя и чувствует раздражение, когда Пульвериз швыряет в него альбом. Томми ловит его и разглаживает страницы. — Я работал над чертежами для механизма, который создаю для этого костюма, — объясняет Пульвериз, постукивая по электронной браслету-пульсометру на запястье. Пульвериз поворачивает экран к Томми. Через секунду из браслета вырывается короткий луч света. Он распадается на несколько маленьких лучей, которые не расходятся в разные стороны, а переплетаются друг с другом. Они начинают приобретать форму и цвет, и Томми сразу понимает, что смотрит на голограмму. Теперь уже Томми возбужденно подается вперед, его губы растягиваются в удивленной улыбке. Пульвериз смущенно смеется: — Не радуйся раньше времени. Не я изобрел голограмму. Голографическую технологию создали герои, а я ее украл. При упоминании о героях и воровстве Томми теряет интерес, но не может полностью избавиться от предвкушения, когда начинает изучать чертежи, которые Пульвериз принес для него. Там есть несколько вариантов реактивных ранцев и реактивных крыльев. Есть несколько вариантов технологичного оружия, например пистолета, стреляющего электричеством. В броне предусмотрены средства для быстрого распыления ядовитого газа, и Томми решает, что не зря дал Пульверизу противогаз. — Если бы ты собирался изобрести это дерьмо, то рано или поздно смог бы придумать голограммы. — Мне нравится версия о том, что я делал это, чтобы сэкономить время, — говорит Пульвериз с наигранной интонацией. — В любом случае, теперь у меня есть голограммы. Я смогу сделать почти все то, что показывал вам, если уже не сделал. Как думаете, это возможно реализовать? — Я оставил много места для этого, — замечает Томми, указывая на открытый скетчбук. Он представляет, как будет выглядеть дизайн, когда они с Пульверизом начнут продумывать, что именно туда войдет. Томми действительно оставил место, но его не так много. — Я так рад! — восклицает Пульвериз, пролистывая свои проекты на экране браслета. Он начинает распределять проекты по разным категориям, но делает это слишком быстро, и Томми не успевает понять, что представляет собой каждый список. — Ты должен быть в восторге, черт возьми. В конце концов, тебе достанется костюм, сшитый мной, — злорадствует Томми, глядя на коробку с костюмом Опустошителя. Он почти готов. Томми хочет перепроверить лишь несколько деталей. Он считает, что с дизайном все в порядке, но хочет в последний раз проверить прочность. Кроме того, к этому моменту Томми уже сшил достойные костюмы для многих. Пульвериз смеется. Это звучит удивительно естественно для человека, находящегося под действием тайного заклинания, поэтому Томми бросает взгляд на линчевателя. Он не может разглядеть ни цвет, ни форму глаз Пульвериза, но видит, как они поблескивают, в них смешиваются юмор и уважение. — Так приятно встретить мирного жителя, который не ненавидит и не боится линчевателей. — Не думаю, что я в счет. Все эти злодеи, с которыми я слишком много времени проводил, закалили меня, — признается Томми, ударяя кулаком себя в грудь. Помимо того, что его чувство опасности ослабевает, как изношенное одеяло, Томми тренируется с Техно. Он делает успехи. Томми чувствует себя сильнее, чем раньше, и знает, как нанести мощный удар. Томми пока не сравнится с линчевателями, которых обучили жестокие наставники под названием «опыт» и «необходимость», но Томми думает, что однажды он сможет им стать. Если его силы решат стать чуть более воинственными, что вполне возможно. Шансы невелики, но Томми - человек, который не теряет надежды. По крайней мере, в этом вопросе. В остальном его перспективы довольно мрачные. — О, конечно, но я не думаю, что мы должны полностью игнорировать то, что я сказал. Мне редко удается поговорить с людьми, когда я в этой форме, — замечает Пульвериз, отрывая взгляд от своего наруча. Он смотрит Томми в глаза, и в его взгляде сквозит грусть. Томми не может понять, в чем причина этой грусти, из-за секретного заклинания, но у него такое чувство, что он уже знает ответ. — Мы могли бы чаще общаться, если бы ты работал со мной, — бормочет Томми. — Хм? Что ты имеешь в виду? — Ох, черт… — шепчет Томми, понимая, что его подслушал Пульвериз. Теперь все внимание Пульвериза приковано к нему, поэтому Томми вздыхает и объясняет: — Злодей Азраил сказал мне, что я должен работать с тобой, чтобы внедрить технологии в мои будущие костюмы. Тебе не стоит об этом думать. Это просто какая-то чушь, я… Томми останавливается, заметив, как Пульвериз наклоняется к нему, сверкая глазами за очками, а мощное секретное заклинание не дает Томми понять, кто скрывается под маской. Пулвериз заявляет: — Азраил — один из моих кумиров, как и Паразит, конечно! — Должен ли линчиватель боготворить злодеев? — спрашивает Томми, недоуменно и скептически сдвинув брови. Пульвериз слегка откидывается назад, словно вот-вот пустится в хореографический танец. — Ничего не поделаешь. Азраил и Паразит просто потрясающие! Именно они вдохновили меня стать линчевателем. Я хотел вступить в Синдикат, но меня не взяли, пока я не наберусь опыта. Поэтому я стал Пульверизом, а Саламандра взял меня под свое крыло или хвост? Не знаю. Это не имеет значения. — Неужели все, кому не лень, пытаются вступить в Синдикат? — спрашивает Томми, раздраженный признанием Пульвериза. Сколько раз ему еще придется шить костюмы для членов Синдиката? С таким же успехом он мог бы стать их личным портным. Пульвериз снова смеется, и Томми находит этот звук скорее приятным, чем раздражающим, хотя Пульвериз смеялся на протяжении всего этого разговора. Даже когда он не смеется, в его голосе слышится отголосок этого смеха. Он посерьезнел и мрачно объясняет: — Вариантов немного. Герои коррумпированы. Охотники - хорошая организация, но они выполняют опасные задания и иногда сотрудничают с героями. Есть еще несколько группировок, например казино Лас-Невадаса, но даже они тесно сотрудничают с Синдикатом. Быть линчевателем дело хорошее, но из-за того, что Бинарный убийца и другие герои становятся все более смертоносными, большинство линчевателей присягают на верность тем, кто, как они надеются, их защитит. Немезида выбрала Синдикат, и я тоже хочу так поступить. — Что, черт возьми, творит Саламандра? — спрашивает Томми, обдумывая слова Пульвериза. Пульвериз вздыхает и смотрит в окно, словно может увидеть Саламандра сквозь стекло. — Саламандра, скорее всего, будет упрямо держаться в стороне. Он ненавидит героев. Ему не нравятся Охотники. Он терпеть не может Лас-Невадас. После того, что случилось с Немедой, у него смешанные чувства по отношению к Синдикату... Зачем тебе это знать? — Я вроде должен Саламандре костюм, — честно отвечает Томми. В тот день, когда он узнал, что Нимфа перешла на сторону Синдиката, Саламандра заявился в бутик. Они поссорились. Томми чуть не убил его, но потом исцелил. В конце разговора Томми предложил сшить Саламандре костюм. Саламандра отказался, но предложение остается в силе. На острове Кесадилья Саламандер в конце концов окажется на подоконнике у Томми и попросит костюм в счет неоплаченного долга. — Я хочу знать, к какой группировке он примкнет, когда появится с желанием сшить костюм. — А ты не так прост. Ты хочешь знать, с какими организациями тебе, возможно, придется иметь дело. Насколько я знаю, я не единственный, для кого ты сделал костюм, и я собираюсь вступить в Синдикат. Раз Азраил лично пришел к тебе и не покалечил, значит, он тебя благословляет. Другие группы могут быть не столь добры, — замечает Пульвериз. Он смотрит на свой протез. На его лице появляется напряженное выражение. — Мне нужно идти. Когда закончишь с костюмом Опустошителя, мы вместе приступим к моему. — Не указывай мне, что, черт возьми, делать, но, конечно, мы с твоим костюмом разберёмся, — отвечает Томми, но от Пульвериза не ускользает ирония в его голосе. Уголки его глаз подрагивают от улыбки. Пульвериз машет рукой и вылезает из окна. Томми смеется и машет в ответ. Как только сердцебиение Пульвериза перестает попадать в поле зрения способностей Томми, блондин остается наедине со своими мыслями. Он откидывается на спинку стула и смотрит в потолок. Он хотел держаться подальше от дел, связанных со сверхспособностями, но Пульвериз прав. Город становится все опаснее. Кроме того, теперь Томми нужно заботиться и о других людях. Уилбур уже пострадал из-за Томми, а его семья и друзья люди, с которыми Томми сближается, могут стать следующими. Если бы Томми был один, он бы даже не задумался о том, чтобы официально вступить в какую-либо организацию. Однако сейчас Томми не может в одиночку защищать себя и тех, кто ему дорог. Он не допустит, чтобы из-за него кто-то пострадал, даже если для этого придется сделать то, что он поклялся никогда не делать.