Debts To Be Settled

Томми сидит в комнате в казино Лас-Невадас. Хотя в коридоре, ведущем в эту комнату, не было окон, Томми уверен, что они спустились под землю. Однако это место совсем не похоже на бункер: стены между дверями покрыты бархатным ковром и украшены изысканными картинами. Томми подвели к двери в самом конце коридора. Это была простая комната с голыми стенами и односпальной кроватью в углу. Там стоял большой шкаф в форме буквы «П», в центре которого было место для письменного стола. В центре стола лежали стопки бумаг, а на лакированном дереве были разбросаны разноцветные ручки. На дереве висели фотографии, но Томми сидел под таким углом, что не мог толком их рассмотреть. Он подумал, что это фотографии детей и пожилого мужчины. Суприм стоит перед Томми. На нем черный врачебный халат, застегнутый на пуговицы поверх серой рубашки. Брюки белоснежные, с темно-красным ремнем и черными ботинками. На голове у него красно-оранжево-черная толстовка с капюшоном, края которой закрывают нижнюю часть лица, оставляя открытыми только глаза и полоску кожи вокруг них. Эти иссиня-черные глаза смотрят на планшет, лежащий на сгибе локтя Суприма. Он тихо напевает себе под нос, записывая информацию на белом листе. Суприм вертит ручку в пальцах. Он прижимает кнопку к планшету, и ручка со щелчком закрывается. Суприм кладет планшет и ручку на шкаф-стол в другом конце комнаты. Он подходит к дверце шкафа. Открывает ее ключом и откидывает в сторону. Над деревянной дверцей висит светильник. Суприм щелкает выключателем, и свет загорается. При свете настольной лампы Суприм достает с полки ступку и пестик. Затем он тянется за ингредиентами. Суприм отмеряет ингредиенты, часть из них кладет в ступку и разминает пестиком. Закончив, он наливает в ступку воду из бутылки. Перемешивает деревянной палочкой. Отбрасывает палочку в сторону и подходит к Томми со ступкой. Суприм берет с тумбочки бумажный стаканчик и переливает в него содержимое ступки. Он вкладывает чашку в руку Томми. На долю секунды отворачивается, чтобы закрыть шкаф и взять планшет. Томми подносит чашку к губам. Он запрокидывает голову, и жидкость льется ему в рот. Томми ожидает, что во рту появится отвратительный привкус, но он приятно удивлен. На самом деле жидкость очень вкусная, и от нее по телу разливается тепло. Ему больше не хочется блевать или кашлять до изнеможения. Томми быстро допивает напиток. Он с наслаждением выдыхает и ставит чашку на колено. Он улыбается Суприму, когда тот возвращается. — На вкус как… как лимонад, только с более насыщенным фруктовым вкусом. Суприм молча кивает. Он щелкает ручкой и что-то записывает в блокнот. Ему не нужно много писать, поэтому он кладет блокнот на тумбочку. Он забирает у Томми чашку и выбрасывает ее в мусорное ведро. Он возвращается к Томми со стетоскопом в руках. Он прикладывает стетоскоп к груди Томми, слегка двигая им каждые несколько секунд. Он отстраняется. Заменяет стетоскоп рукой. Рука Суприма озаряется бледно-зелёным светом, проявляющимся в виде тонких линий, которые обвивают его пальцы, словно виноградные лозы, с жёлто-белыми цветами, распускающимися вдоль искрящихся изумрудных линий. Тёмные глаза Суприма начинают светиться, зрачок и радужка становятся центром такого же жёлто-белого цветка, который окружает его руки. Суприм моргает, и свет полностью исчезает, возвращаясь в его тело. Суприм довольно кивает и делает шаг назад. — Теперь ты официально здоров. — Какого хрена? Что случилось? Что ты натворил? — с любопытством спрашивает Томми, наклоняясь вперед. Все на острове знают, что у Суприма есть целительские способности. Из многочисленных исследований Томми стало известно, что Суприм был одним из немногих целителей, которых отвергла Федерация. Не зная, куда податься, Шут предложил Суприму место в Лас-Невадесе. Суприм, разумеется, согласился, и вот сегодня Томми пришел сюда. Томми никогда раньше не встречал других целителей, не говоря уже о тех, кто был настолько странным, что Федерация предпочла отвергнуть его, а не поработить. — Я могу использовать свою силу, чтобы отслеживать проблемы со здоровьем у людей. На основе этой информации я готовлю смеси из разных частей растений. Затем я могу использовать свою силу, чтобы активировать ингредиенты, превращая их в целебное зелье, — объясняет Суприм размеренно и четко. Томми фыркает. Наверное, ему стоит придумать собственное объяснение своим способностям. — Это действительно круто! — в конце концов выпаливает Томми, чувствуя себя немного не в своей тарелке. На самом деле он хочет рассказать Суприму о своих способностях, чтобы они могли сравнить впечатления, но у Томми такое чувство, что из этого ничего хорошего не выйдет. Томми не знает, как Суприм относится к другим целителям и насколько он предан Шуту и остальным членам Лас-Невадаса. Томми не хочет, чтобы его союз с одним из них так быстро распался. — Согласен, — говорит Суприм. Томми не видит его, но слышит улыбку в голосе Суприма. Томми улыбается в ответ, его глаза блестят, как океан в ясный день. Суприм приподнимает бровь и склоняет голову набок. Суприм поднимается на ноги. Он поворачивается к одной из двух дверей в комнате той, через которую он вошел, но не той, через которую вошел Томми. Суприм открывает дверь, и Томми видит часть другой комнаты, освещенной желтым светом, с блестящими стеклами по краям. Суприм оглядывается через плечо, держась одной рукой за дверную ручку. — Я скажу Королеве, что у кого-то есть ее карта. — Я не против, — обещает Томми. Томми заключил сделку с Нузлок. Он сошьет для нее костюм, а взамен получит доступ к ее привилегиям, потому что у него есть игральная карта с ее изображением. Тогда Томми не придал этому особого значения, но если ему удастся встретиться с Верховным, он поймет, что, возможно, получил больше, чем хотел, тем более что он не против шить костюмы. На самом деле ему это даже нравится. Суприм пожимает плечами. Он отходит в сторону, освобождая дверной проем. Томми видит край ряда растений, но Немезида быстро заслоняет Суприма. Она входит в комнату, закрывая за собой дверь. Томми удивлен ее появлением. Она обещала, что, как только Томми окажется в безопасности, она отправится на поиски семьи Крафт. Томми открывает рот, чтобы попросить объяснений, но Немезида машет рукой. — Я уже нашла их. Они были вместе в безопасной зоне, которую организовали и охраняли какие-то ополченцы. Думаю, там был и еще один герой. Я не разговаривала с ними с тех пор, как... ну, вы видите, в каком я сейчас состоянии, но я уточнила у других, что с ними все в порядке. Ничего серьезного, только несколько царапин. Томми кивает и с облегчением вздыхает. Теперь, когда он знает, что они в безопасности, ему гораздо легче злиться на Филзу за то, что тот его бросил. Филза должен был разбудить Томми, когда тот внезапно задремал. Он должен был пойти с Томми, если не собирался этого делать. Нечестно со стороны Филзы было сначала говорить, что Томми должен оставаться здоровым, а потом сделать именно то, чего Томми хотел с самого начала. Томми уже готов накричать на него при следующей встрече, но пока он собирает мысли в кучу. — Я удивлена, что Суприм тебя вылечил, — продолжает Немезида, и в ее голосе, даже несмотря на секретное заклинание, слышится что-то странное. Томми оборачивается, чтобы посмотреть на нее, но она смотрит не на него. Она оглядывает комнату, оценивающе глядя на каждый угол. — Ты уже выбрал сторону? — Черт, хотел бы я, чтобы так было. Лас-Невадас не принял меня, потому что считает, что Фантазм, а значит, и весь Синдикат, заявили на меня права, что бы это ни значило. Несмотря на эти клеветнические слухи, мне удалось заключить сделку с Нузлок. Я получаю ее защиту, а она костюм от меня, — объясняет Томми, старательно изображая раздражение, чтобы вызвать реакцию Немезиды. Именно ее организация убедила всех, что Томми принадлежит им, или что бы там ни значило «принадлежит». Немезида не расстраивается, а смеется. Она кладет обе руки на кровать рядом с Томми, и матрас слегка прогибается под ее весом. — Ты можешь подмять под себя довольно влиятельных людей, просто сшив для них костюмы, а это, как я знаю, тебе нравится. На следующее утро после того, как Томми спас жизнь Немезиде, когда она еще была Нимфой, Томми выполнил свою часть сделки и сшил для нее костюм. Он смутно помнит, как тогда сказал Немезиде, что ему нравится шить костюмы, и с тех пор прошло несколько недель, а он по-прежнему любит это занятие. Томми вспоминает, как его охватило волнение, когда он увидел Опустошителя в новом костюме. Томми почти закончил костюм для Пульвериза и работает над эскизами для Азраила и Нузлока. Он не может не думать о том, что это весело. Он бы не отказался заниматься этим всю оставшуюся жизнь. — Ты была бы права, если бы не тот факт, что мне могут нанести удар в спину. Или другие злодеи могут приревновать. А герои это всегда огромная проблема для меня, — напоминает Томми Немезиду, содрогаясь от одной мысли об этом. Прихвостни Федерации постоянно маячат на периферии его зрения. Рано или поздно они заметят что-то странное и свяжут это со мной. Скорее всего, это совпадение, но он не может отделаться от мысли, что битва между героями и Бинарным убийцей произошла слишком близко к театру, где он проводил время с семьей Крафт. — К сожалению, ты, скорее всего, права. Сейчас ты, должно быть, у них на прицеле, по крайней мере как портной их врагов. Они, должно быть, ждут удобного случая, чтобы нанести удар, — шепчет Немезида, и в ее глазах читается ужас. Руки, которые она положила на кровать, сжимаются в кулаки, одеяло натягивается от напряжения. Немезида смотрит на пространство между кулаками. Немсис быстро оглядывается по сторонам, а закончив, пристально смотрит на него и шепчет: — Кто еще знает о твоих целительских способностях? — Знаешь… Фантазм узнал первым. Теневая девушка знает. Мой друг Уилбур знает, и его отец тоже знает. Думаю, Саламандра тоже знает. Я случайно вытолкнул его из окна во время нашей первой встречи, — смущенно признается Томми. Он смотрит на Немезиду, и его охватывает тошнота, когда он видит ее широко раскрытые испуганные глаза и бледную кожу. Ее рот открывается и закрывается, с губ слетают тихие, едва различимые звуки, словно туман, поднимающийся над кладбищем. Томми чувствует, как по спине пробегает холодок. Ему кажется, что он что-то натворил, но он не знает, какое имя вызвало у нее такую реакцию. Она наверняка в курсе, что знают Фантазм и Теневая девушка. Она дружит с Саламандрой, и Томми думает, что они недавно помирились. К тому же она была там, когда Томми склонился над окровавленным телом Саламандры. Должно быть, ее беспокоят Уилбур и Филза, но Томми не понимает почему. Она однажды встречалась с Уилбуром под именем Натали, а с Филзой, насколько известно Томми, не была знакома. Что могло вызвать такую реакцию? — Этот список пополняется… — наконец произносит Немезида. Она снова смотрит на свои сжатые кулаки. Что-то бормочет себе под нос. Томми не улавливает ни одного слова, кроме «проблемы» и «встреча». У него возникает странное чувство, что эта фраза не о нем, хотя у Томми действительно проблемы. — Во всех этих случаях я сам принимал решения, — твердо заявляет Томми, вспоминая слова Фантазма. Каждый сам несет ответственность за свои решения. Томми не может винить себя за действия злодеев, которых он исцелил, следуя этой доктрине, но он может винить себя за то, что раскрыл свой секрет. Он готов принять последствия, какими бы они ни были, за то, что раскрыл свой секрет этим избранным. Он надеется, что все они достаточно к нему привязаны, чтобы ничего не сказать, а в случае с Саламандером у него все еще есть причина, по которой он никому ничего не рассказывал. — Нет, я... я тебя не виню. Я не могу тебя винить, потому что твое решение спасло мне жизнь. Я просто думаю, что нам нужно подойти к этому по-другому, — Немесида качает головой, высвобождая руки из-под одеяла. Она откидывается на спину. Складывает руки на груди, словно молится, но ее глаза широко раскрыты. Она смотрит на стену позади Томми, но ее взгляд устремлен куда-то вдаль, и она видит только мысли, проносящиеся в ее голове. — Азраил пообещал достать мне тайное заклинание, пока искал место для мастерской, — пытается успокоить ее Томми. Тайное заклинание, особенно мощное, сотворит с Томми чудеса. Он даже может сделать себе псевдостатуй. Он может вести дела и как портной, и как целитель, надев костюм и воспользовавшись тайным заклинанием. Костюм позволит ему стать ходячей рекламой, скрывая при этом свою личность. Или скрывая ее еще сильнее. В конце концов, тайное очарование само по себе мало что может сделать. Иногда очень полезны дополнительные аксессуары, которые скрывают черты лица или особенности фигуры. — Это здорово! Не понимаю, почему я сама до этого не додумалась, — радуется Немезида, и ее лицо озаряется. Она меняет положение рук, обнимая себя за грудь. Локоть упирается в запястье, и она приподнимается, чтобы коснуться щеки пальцами. Ее радость сменяется тревогой, и она шепчет: — Погоди-ка. Ты сказала «Азраил»? Когда это случилось? Томми вздыхает, отводя от нее взгляд. Он поднимает руку и потирает затылок. В комнате становится жарковато, думает Томми, оглядываясь в поисках вентилятора, который можно было бы включить на время разговора. — Он пришел доставить материалы для костюма Опустошителя, и мы просто… немного поболтали. Выражение лица Немезиды меняется. Даже несмотря на то, что секретное заклинание затуманивает его зрение, Томми это замечает. Он замечает и понимает причину. Томми затаил обиду на Немезиду из-за того, что она вступила в Синдикат. А теперь Томми говорит о том, чтобы сшить костюм для Опустошителя, одного из самых кровавых и печально известных членов Синдиката. Томми даже пару минут разговаривал с Азраилом. В этом есть что-то несправедливое, и даже Томми это понимает. От этой мысли он вздыхает. Он ерзает на стуле. Немезида странно на него смотрит. Томми упирается руками в колени, приподнимая верхнюю часть туловища, чтобы наклониться вперед. — Знаешь, каждый день на улицах страдают десятки людей. Многие из них умирают, и среди них немало невинных, тех, кто не заслуживает страданий, не говоря уже о смерти. Я мог бы исцелить их всех, если бы захотел. Я мог бы спасать жизни, если бы захотел, — начинает Томми. Он смотрит на пол. Немезида садится на кровать рядом с Томми. Она кладет руку ему на плечо, и Томми не отстраняется. Этот простой жест приносит ему утешение, и он продолжает говорить: — Не то чтобы я не хотел. Я просто знаю, что меня убьют, как только я начну исцелять людей. На острове есть с десяток группировок, которые жаждут заполучить целителя, особенно такого, как я. Я это знаю. Каждый целитель это знает. Поэтому я стараюсь никого не исцелять и защищать себя. — Я исцелял людей только тогда, когда они были прямо передо мной, когда я не мог отвести взгляд и притвориться, что ничего не происходит. Я могу обманывать себя, думая, что остров это не одно огромное гребаное кладбище, когда я один. Но когда я вижу кровь... я не могу притвориться что человек здоров...я не смогу уйти. Томми смотрит на Немезиду. Она смотрит на него твердым взглядом, в котором читается сочувствие, но в основном понимание. Томми резко отводит взгляд, не в силах больше смотреть на нее. — Мне тяжело это дается... Я спасаю одних, но оставляю умирать других. Когда я увидел тебя полузамерзшей из-за Рейф, я эгоистично подумал, что, если я помогу тебе, то косвенно помогу и другим. Любой, кого ты спасешь, будет спасен и мной. Но потом ты вступила в Синдикат - группировку, печально известную своим кровопролитием и анархией. В тот момент все изменилось. Каждый, кому ты причиняешь вред, частично отражается нв мне. Я не могу с этим смириться. — Фантазм объяснил мне, что ты сама отвечаешь за свои поступки, а не я. Люди, которым ты причинила боль, не пали от моей руки. Я начал принимать эту философию, отделяя себя от людей, которых я решил исцелить. После этого я уже не так сильно стал тебя ненавидеть. Немезида открывает рот, но закрывает его, когда Томми смотрит на нее. Она медленно кивает, что-то осознавая. Томми не сводит с нее глаз, пытаясь встретиться с ней взглядом. — Но я все равно не должен любить Синдикат. У вас у всех ужасная репутация. Наверное, мне было проще ненавидеть вас, потому что я думал, что не должен испытывать к вам симпатию, что я могу просто продолжать злиться, как в самом начале. Теперь я понимаю, насколько это было неправильно. Я не должен был так с тобой поступать, это было несправедливо. Прости меня, Немезида. Если ты готова меня простить, я бы хотел снова стать твоим другом... или кем бы мы ни были с Натали. — Я принимаю твои извинения, — тут же говорит ему Немезида. Томми в замешательстве смотрит на нее. Все происходит слишком легко. Она должна была злиться на него еще как минимум несколько минут. Томми уже знает, как бы он злился на ее месте. Немезида тихо усмехается, прижимаясь плечом к Томми. Она улыбается, глядя в пустоту перед собой и Томми. — Я понимаю, почему тебе не нравится Синдикат. Я на собственном опыте убедилась, на какие ужасные поступки они готовы пойти во имя справедливости. Немезида вздыхает через нос, и выражение ее лица становится серьезным. Она рассуждает: — Но, в конце концов, мы делаем то, что необходимо. Мы боремся за справедливость. Мы хотим построить лучший остров для всех, кто здесь живет. Мы делаем все это, чтобы никому не пришлось делать то же самое. Кровь на наших руках означает, что ни у кого больше не будет крови на руках. Именно этого я хотела, когда была государственным служащим. Именно этого я пыталась добиться, будучи линчевателем. И именно этого я наконец могу добиться, будучи злодеем. — Удачи в вашем благородном начинании, — кивает Томми. Цель достойна восхищения, но Томми сомневается, что она достижима. Коррупция краеугольный камень острова. Федерация это почти зло, но она управляет всем на острове. Без нее все развалится. Но Томми не осуждает тех, кто пытается что-то изменить. Лучше хоть какой-то прогресс, чем никакого. — Спасибо, — говорит Немезида, спрыгивая с кровати. Она оглядывается на Томми через плечо. Улыбается ему и протягивает руку, как галантный рыцарь. — Не хочешь, чтобы я провела тебя до бутика? Томми берет Немезиду за руку. Он соскальзывает с кровати. Оказавшись на полу, он высвобождает руку. — В этом нет необходимости, но спасибо, что дотащила меня досюда. Не знаю, зачем ты это сделала, но я благодарен. — Не за что. Друзья всегда так делают, верно? — отвечает Немезида с дерзкой улыбкой, подтверждая, что они с Томми теперь друзья. Томми усмехается и кивает. Немезида и Томми уходят тем же путем, но, выйдя из Лас-Невадаса, они расходятся, помахав друг другу и улыбнувшись. Томми идет в бутик. По дороге он размышляет о своей жизни и своих способностях. Сейчас у него есть и то, и другое, а еще у него есть свобода воли, чтобы делать с ними все, что он хочет. Он мог бы осуществить свой план и обзавестись костюмом, секретным амулетом и новой оперативной базой. Томми знает, что так он мог бы стать счастливым. Он не совсем уверен, что это будет работать, но злодеи и линчеватели появляются постоянно. Томми мог бы накопить денег и спокойно уйти на пенсию, исполнив желание всех приемных детей на острове. У Томми могло бы быть все, чего он хотел в жизни. Все, кроме... Томми останавливается. Он поднимает голову. Семья Крафтов стоит у входа в бутик. Уилбур смотрит сквозь стекло, прикрыв глаза и лицо руками. Техно прислонился к стене. Филза и Кристин стоят рядом и смотрят на своих детей. Первым порывом Томми было подойти к ним, но он тут же запаниковал. Вместо этого он вскарабкался на ближайшую крышу и за считаные минуты добрался до конька. Он выглянул и уставился на семью. Уилбур отодвигается от стекла, чтобы что-то сказать родителям. Все они выглядят здоровыми, и хотя Томми не может разобрать, что они говорят, их голоса звучат уверенно. Томми оборачивается и сползает по парапету, пока не оказывается сидящим на крыше. Он поджимает ноги к груди. Его переполняют эмоции, но он не может с ними совладать. Он не знает, что ему делать и что говорить. Злится ли он на Филзу за то, что он бросил его и вел себя лицемерно? Сожалеет ли он о том, что не смог найти в здании Кристин, Техно и Уилбура или потерял их в толпе? Стоит ли ему еще раз умолять Филзу сохранить его секрет и рассказать остальным о том, что он от них скрывает, чтобы они сами решали, хотят ли они видеть рядом с собой проблемного человека? Стоит ли ему смириться с тем, что он был готов умереть за Филзу и, вероятно, готов умереть за всех них, потому что считает их своей семьей? Мысли Томми прерывает карканье. Томми вздрагивает и отшатывается от существа. Он поднимает голову. На парапете стоит ворона с черными, как ночь, перьями и стеклянными глазами, впившись острыми когтями в шлакоблоки. Томми смотрит на существо. Оно смотрит на Томми в ответ. Они долго смотрят друг на друга, и Томми слышит звон колокольчиков в своей голове, который с каждым ударом становится все громче. Ворона взмахивает крыльями. Она взмахивает крыльями, и звон колокольчика исчезает из сознания Томми. Ворона улетает, направляясь к далекому горизонту. Томми смотрит ей вслед, пока черная точка не исчезает из виду. Томми встает на колени и оглядывается через парапет. Семьи Крафт уже нет.