Tu es meum desiderium profundissimum

«Искренни укоризны от любящего,

и лживы поцелуи ненавидящего».

(Притчи 27:6)

Жалюзи в гостиной были опущены не до конца. Между последней планкой и подоконником оставалась щель в пару сантиметров, и через нее в комнату врезалась узкая, почти ослепительная полоса июльского солнца. Она падала на паркет, пересекала ножку журнального столика и упиралась прямо в носок Кристин. Кристин сидела на диване, поджав ноги. Левая стопа уже начала затекать, но она не меняла позы. Ее пальцы методично, раз за разом, скручивали торчащую нитку на шве штанов. Скрутить, потянуть, отпустить. Скрутить, потянуть, отпустить. На коленях лежал открытый ноутбук. Экран светился холодным белым светом, отражаясь в ее зрачках, но пальцы над клавиатурой застыли. Рядом стояла кружка с кофе, на поверхности которого уже образовалась плотная, матовая пленка. Из спальни доносился ритмичный шелест ткани и глухие удары вешалок друг о друга. — Ну что думаешь? — голос Кейли пробился сквозь шум, быстрый и деловой. Кейли вышла в дверной проем. В одной руке она держала белое платье, в другой темно-синее. Она приложила их к себе по очереди, поворачиваясь перед зеркалом в прихожей. Кристин моргнула, медленно переводя взгляд с окна на подругу. — Оба хороши, — сказала она. Голос был ровным, почти плоским. — Это не ответ, Крис. — Это честный ответ. Кейли коротко закатила глаза, без театральности. Она повесила оба платья на спинку стула, подошла к дивану и, наклонившись, заглянула в экран ноутбука. Ее пальцы трижды постучали по закрытой крышке. — Ты так и будешь сидеть здесь? — Я работаю. — Ты смотришь на таблицу, которая не менялась с утра. Это не одно и то же. Кейли мягко, но решительно опустила крышку ноутбука. Кристин подняла на нее взгляд. Ее плечи были приподняты, лопатки вдавлены в спинку дивана, словно она готовилась к удару. — Ты не хочешь, чтобы я тебя наряжала, — сказала Кейли. Это был не вопрос. Она скрестила руки на груди, перенеся вес на одну ногу. Кристин ничего не ответила. Она посмотрела на свои руки. Синеватые вены просвечивали сквозь бледную кожу на запястьях. Ее пальцы снова нашли нитку на штанах. Кейли вздохнула, но не с жалостью, а с тем легким раздражением, которое появляется у человека, столкнувшегося с упрямой дверью. Она присела на корточки перед диваном, оказавшись на уровне глаз Кристин, и сунула ей под нос красный топ. Ткань была тяжелой, скользкой. — Ты хочешь идти? — спросила Кейли. — Да. — Тогда в чем проблема? Кристин посмотрела на красную ткань. Потом на свою серую футболку. — Ты слишком долго это делаешь, — тихо сказала она. — Смотришь на меня. Выбираешь. — Я не думаю за тебя. Я просто вижу, что тебе идет, а ты пытаешься спрятаться в балахоне. — Кейли тряхнула топом. — Крис, ты не хочешь, чтобы я тебя наряжала, потому что это значит, что кто-то увидит тебя по-другому. А ты еще не знаешь, что с этим делать. Пальцы Кристин замерли на нитке. Она медленно провела языком по нижней губе, отводя взгляд в сторону, туда, где полоса света все еще лежала на паркете. — Ты говоришь это так, будто это плохо, — сказала она. — Я говорю это как факт. Иди в душ. — Кейли встала, бросила топ ей на колени и развернулась к шкафу. — А я выберу остальное. — Эй. — Кристин поймала ее взгляд. — Брюки бери те, с низкой талией. Не другие. Кейли приподняла бровь, уже выдвигая ящик. — Договорились. — И куртку не забудь. — Я знаю, Крис. Кристин встала. Прошла мимо Кейли к двери ванной, остановилась на пороге, не оборачиваясь. Ее пальцы сжали край футболки, собрав ткань в мелкую складку. — Если выберешь что-то дурацкое, я переоденусь в то, что выберу сама. — Ты не переоденешься, — бросила Кейли через плечо, перебирая вешалки. — Ты слишком ленивая, чтобы переодеваться дважды. Дверь ванной закрылась. Шум воды заглушил звуки улицы. Кейли осталась в гостиной одна. Она вернулась в комнату и подошла к шкафу, ее пальцы скользнули по плечикам. Черные брюки с низкой посадкой полетели на кровать. Кожаная куртка, потертая на локтях упала на спинку стула. Она метнулась в гостиную, взяла красный топ, что остался лежать на диване, положила рядом с брюками. Отошла на шаг. Посмотрела. Сдвинула топ на пару сантиметров левее, чтобы он лежал ровно. Затем достала из косметички тени, подводку, тушь. Поставила их в ряд на столике у зеркала. Передвинула тушь чуть ближе к палетке теней. Когда вода стихла и Кристин вышла с полотенцем на голове, одежда лежала идеальным, хирургически выверенным натюрмортом. Кристин подошла к кровати. Ее взгляд задержался на топе на несколько секунд. Она дотронулась до красной ткани двумя пальцами, чуть сжала, потом убрала руку. — Серьги тоже выбрала? — спросила она. — На тебе уже серьги. — Они маленькие. — Они правильные. Садись. Кристин подошла к стулу у зеркала и села, не аккуратно, а с тем движением, которое бывает, когда человек еще не до конца согласился на то, что происходит, но уже не возражает вслух. Она сняла полотенце с волос и отбросила его на кровать. Темные, чуть влажные пряди упали на лицо. Кейли взяла расческу. Провела по волосам несколько раз. Кристин чуть наклонила голову назад, ее челюсть была плотно сжата. — Закрой, — сказала Кейли, беря кисть с тенями. Кристин закрыла глаза. Кисть прошлась по веку. — Открой. Смотри прямо. Кристин открыла глаза. Смотрела в зеркало перед собой, но не на свое отражение, а на точку чуть выше рамы. — Губы сожми на секунду. Кристин сжала губы. Кейли провела по ним блеском: коротко, точно, а потом убрала руку. — Готово. Кристин посмотрела на себя. Тени делали глаза глубже, подводка придавала взгляду остроту, которую она обычно прятала. Она не улыбнулась, не поморщилась. Просто смотрела несколько секунд, потом встала. — Буду одеваться? — сказала она. — Я отвернусь. — Кейли. Мы переодевались перед друг другом сто раз. — Я знаю. Просто хочу оставить интригу. — Кейли демонстративно развернулась к окну, упираясь руками в подоконник. Слышно было, как шуршит ткань, как щелкает застежка. — Топ как завязывается? — голос Кристин звучал чуть глуше, из-за ткани. — Он сам держится. Просто надень. — Но там сзади… — Крис. Просто надень. Молчание. Потом снова шуршание. — Ладно. Кейли обернулась. Кристин стояла у кровати в брюках и топе. Красная ткань облегала ее, открывая спину до талии. Тонкие скрещивающиеся лямки пересекались на лопатках. Она стояла прямо, одной рукой придерживая куртку, висящую на плече. Ее пальцы нервно перебирали молнию. Кейли посмотрела. Не сказала ничего. Только коротко кивнула один раз. — Сними, — сказала Кейли, кивая на куртку. — Зачем? — Потому что тогда смысл топа пропадает. — Мне прохладно. — Крис. — Это моя спина и мой топ. — Сдашь в гардероб. Кейли подошла к ней, взялась за лацкан куртки и не снимая, просто подержала, как аргумент, лежащий на столе. Кристин посмотрела на ее руку. Потом опустила взгляд. — Я надену если мне станет холодно. — Договорились. Раздался стук в дверь, один раз, коротко, и сразу, не дожидаясь ответа, дверь открылась. Райли. Черный оверсайз-пиджак, серебристый топ, тяжелые лоферы. Волосы лежали «мокрыми волнами». Она остановилась в проеме, оперлась плечом о косяк и обвела комнату взглядом. Задержалась на открытой спине Кристин, потом на Кейли. — Почти готовы? — спросила она ровным тоном. — Почти, — ответила Кейли. — Через двадцать минут выходим. — Райли перевела взгляд на Кристин. — Я хотела пешком, если не против. Там минут тридцать ходьбы. — Нормально, — ответила Кристин, натягивая куртку на одно плечо. — Погода хорошая. — Райли помолчала, оценивая. Потом добавила, будто между прочим: — И покерная комната в баре нормальная. Сами увидите. Кейли подняла голову от сумки. — Покерная комната? Но Райли уже отошла от косяка. — Двадцать минут, — повторила она, и ее шаги затихли по коридору. Дверь осталась приоткрытой. Из коридора доносился слабый запах духов, видимо, Райли еще утром надушилась, и он просто осел в стенах. Кейли посмотрела на Кристин, когда та уже смотрела на нее, словно ожидая реакции от подруги. — Покерная комната, — сказала Кейли. — Ага. — сказала Кристин, и развернувшись к зеркалу бросила. — Ты так и не сказала, умеешь ли играть. Кейли убрала косметичку в сумку. — Я проигрываю красиво, — ответила она. — Это считается? Кристин закинула на плечо маленькую сумку, черную, с тонким ремнем. Взглянула на отражение в зеркале последний раз. — Считается, — сказала она. Дверь подъезда закрылась за ними с тяжелым, пружинистым стуком, отсекая гул кухни и приглушенный звук телевизора из соседней квартиры. Кейли тут же остановилась на верхней ступеньке крыльца. Она задрала голову, подставляя лицо ветру, и глубоко вдохнула, раздувая ноздри. Солнце уже перевалило за крыши низких зданий на противоположной стороне улицы, и свет стал густым, тягучим, окрашивая кирпичные фасады в цвет остывающей меди. — Пахнет... — начала она, щурясь от яркого неба. — Соленым мясом и... чем это? Сладкой травой? — Марихуаной и жареным луком, — бросила Райли, уже спустившаяся на тротуар. Она сунула ключи в глубокий карман оверсайз-пиджака и, не оборачиваясь, задала темп. — Идем. У нас тридцать минут. — Тридцать минут пешком? — Кейли догнала ее в два прыжка, ее черные замшевые ботильоны звонко стукнули по бетону. — В Чикаго за тридцать минут я успевала только дойти до машины, отскрести лед с лобового стекла и простоять в пробке на въезде на хайвей. — Это Сан-Франциско, — Райли свернула за угол, ее розовые волосы, уложенные мокрыми волнами, едва колыхались от ветра. — Здесь тридцать минут — это три разных климатических зоны и два социальных лифта. Кристин шла чуть позади. Она плотнее запахнула черную кожаную куртку, хотя термометр на углу банка показывал +18. Ее пальцы, спрятанные в рукава, бессознательно теребили тонкий серебряный браслет на запястье. Взгляд скользил по пожарным лестницам, зигзагами уходящим вверх по фасадам, по граффити на стенах, по людям, сидящим на крыльцах с банками пива. Они вышли на 24-ю улицу, и шум Мишен-Дистрикта ударил в уши. Отсюда, с холма, улица казалась бесконечной артерией, пульсирующей жизнью. Из открытой двери таqueria вырывался густой запах кумина и жареного мяса, смешиваясь с выхлопными газами проезжающих низких машин. Где-то в глубине квартала басил реггетон, перекрываемый пронзительным свистком регулировщика. Кейли шла, вертя головой на 360 градусов. Она останавливалась у витрины с неоновыми вывесками, разглядывала фреску на стене трехэтажного дома, изображающую ацтекского бога, и чуть не врезалась в мужчину, катившего тележку с мороженым. — Извините! — бросила она, отскакивая в сторону. — Слушай, Райли, а ты никогда не устаешь от этого? От того, что каждый день проходишь мимо... — она махнула рукой в сторону стены, — ...вот этого? — Привыкаешь, — Райли даже не замедлила шаг, обходя лужу с радужными разводами от бензина. — Через месяц ты перестаешь видеть муралы. Через год — перестаешь слышать сирены. — Звучит депрессивно. — Звучит как адаптация. Кристин поравнялась с Кейли, ее плечо едва коснулось плеча подруги. — Она права, — тихо сказала Кристин, перекрикивая шум проезжающего автобуса. — Глаз замыливается. Кейли покосилась на нее, заметила, как Кристин сжимает лямку своей маленькой сумки, и незаметно шагнула ближе, создавая собой живой щит между подругой и шумной улицей. — Ну, тогда я буду твоими глазами, — заявила Кейли, тыча пальцем в витрину кондитерской. — Смотри, Крис. Пан-де-муэрто. Хотя сейчас не ноябрь... Странно. Они свернули на Валенсию. Улица стала шире, тротуары просторнее, а толпа однороднее. Здесь пахло дорогим эспрессо, крафтовым пивом и пылью от строек. Ветер с залива пробивался сквозь кварталы, принося с собой прохладу и солоноватую влагу. Кейли остановилась у пешеходного перехода, дожидаясь зеленого. Она подняла лицо к небу, где солнце уже коснулось линии горизонта, оставив после себя лишь бледно-лиловый градиент. — А ты знаешь, — сказала она, не обращаясь ни к кому конкретно, — я думала, тут всегда жарко. Как в Лос-Анджелесе. А сейчас мне кажется, что я замерзаю. — Микроклимат, — отозвалась Райли, стоящая у самого края бордюра. — Карл на подходе. — Кто? — Туман. Местные называют его Карл. Он приходит со стороны океана каждый вечер и съедает солнце. Кейли фыркнула, поправляя воротник своего белого шелкового платья. — Вы тут все ненормальные. Туман у них имеет имя. В Чикаго у нас есть только имя для ветра, и то, потому что он сдувает людей с тротуаров. Светофор мигнул. Они перешли улицу, и район снова начал меняться. Широкие проспекты Сивик-Сентера с их монументальными зданиями и пустынными площадями остались позади. Они углублялись в Тендерлойн. Здесь свет фонарей казался тусклее, а тени куда длиннее и гуще. Фасады зданий потемнели, витрины закрылись стальными решетками. На углу, у переполненного мусорного бака, стояла группа мужчин. Они говорили вполголоса, и звук их голосов, хриплый и рваный, заставил Кристин невольно ускорить шаг. Ее правая рука скользнула в карман куртки, пальцы нащупали холодный металл ключей и сжали их так, что зубцы вдавились в кожу. Райли же шла ровно, ее взгляд был устремлен прямо перед собой, скользя поверх голов. — Держитесь ближе, — бросила она через плечо. Не как приказ, а как констатацию факта. Кейли перестала вертеть головой. Ее шаг стал короче, собраннее. Она поравнялась с Кристин, их локти почти соприкасались. — Почти пришли? — спросила Кейли, ее голос звучал тише, чем раньше. — Два квартала, — ответила Кристин. Они свернули на Эдди-стрит. Улица была на удивление тихой после шума Валенсии. Старые кирпичные здания с лепниной и тяжелыми дубовыми дверями стояли вплотную друг к другу, словно смыкая строй. Воздух здесь был неподвижным, тяжелым от запаха старого кирпича и выхлопных газов, осевших на асфальте за день. Впереди, у черной двери без вывески, стояли двое. Грант был в светлой рубашке с закатанными рукавами и жилете в мелкую клетку. Он не смотрел на улицу. Он смотрел на кованый фонарь, висевший над входом, и медленно, методично водил указательным пальцем в воздухе, повторяя траекторию чего-то невидимого. Рядом с ним стояла Сьюзи. Бордовое платье-футляр сидело безупречно, ни одной складки. Увидев подходящих, она расплылась в улыбке, настолько широкой, что в уголках ее глаз собрались лучики морщин, но сами глаза оставались напряженными, широко распахнутыми. — Ребята! — воскликнула она, и ее голос прозвенел в тишине улицы чуть громче, чем было нужно. — Мы так рады! Правда, это просто волшебно, что вы здесь! Кейли шагнула вперед и обняла ее. Сьюзи быстро похлопала ее по спине, ритмично, почти судорожно, словно отбивая такт неслышимой музыки. — Грант, — Райли подошла к нему. — Ты опять считаешь мотыльков? Грант медленно опустил руку и перевел на нее расфокусированный взгляд. В полумраке его зрачки казались огромными. — Они летят на ртутные лампы, — произнес он тихо, с той самой интонацией, с которой говорят о неизбежной трагедии. — Спектр излучения сбивает их навигацию. Они думают, что это луна. — Fascinating, — кивнула Райли, ничуть не смущаясь. В этот момент из узкой ниши между зданиями, прислонившись плечом к граффити-стене, отделилась фигура. Лекс. Белая рубашка с закатанными рукавами, черные брюки. Куртка покоилась на сгибе локтя, несмотря на то, что от стен тянуло сырой прохладой. Он не поприветствовал их. Он просто оттолкнулся от кирпича, сделал два широких, ленивых шага и вклинился в их группу, оказываясь опасно близко к Кристин. Так, что его локоть почти задел ее плечо. — Опоздали на четыре минуты, — произнес он. Голос был низким, с той самой ленивой хрипотцой, которая звучала так, будто он только что проснулся или, наоборот, не спал сутки. Райли закатила глаза, даже не поворачивая головы. — Мы не на поезд опаздываем, Лекс. — Время — это конструкция, Зуби. Но мое время стоит дорого. Он скосил глаза на Кристин. Его взгляд задержался на открытом плече, которое выглядывало из-под бордового топа, потом скользнул по ее лицу, по бледной коже, по темным теням под глазами. Уголок его губ дернулся вверх. — А ты выглядишь так, будто собираешься на похороны собственного страха, — тихо сказал он сквозь сомкнутые зубы, и слова эти были предназначены только для нее, перекрывая шум проезжающей вдалеке машины. Кристин замерла. Ее челюсть слегка сжалась, она отвела взгляд, уставившись на перламутровые пуговицы его рубашки. Пальцы левой руки снова вцепились в ремешок сумки, сжимая кожу до белизны. — А ты выглядишь так, будто забыл надеть куртку, — парировала она ровно, но ее голос прозвучал чуть тише обычного. Лекс тихо, одними легкими, рассмеялся. — Куртка мешает жестикулировать. Мужчина в черном костюме, стоявший у самой двери, молча посторонился, пропуская их. Райли потянула тяжелую ручку на себя. Изнутри хлынул густой, теплый воздух, пахнущий бурбоном, свечным воском, старым деревом и чем-то пряным, кажется, гвоздикой и звездным анисом. Музыка – низкая, обволакивающая партия контрабаса и мягкие удары щеток по барабанам – выскользнула на улицу, обвивая их, и тут же отсекла городской шум, как только тяжелая дубовая дверь закрылась за их спинами. Хостес провела их в нишу, и пространство вокруг стола сразу сжалось, отсекая общий гул зала до интимного, густого фона. Круглый стол был укрыт темно-зеленым бархатом, который под пальцами ощущался чуть влажным от десятилетий использования. Над ними висела лампа с латунным абажуром, дававшая узкий конус янтарного света; все, что было за пределами этого круга, тонуло в мягкой, обволакивающей полутьме. Стена справа была из некрашеного кирпича, местами закопченного временем, и на ней висела черно-белая фотография: женщина в перьях, смеющаяся так широко, что глаза превратились в щелочки. Слева, за перилами лестницы, мелькали тени поднимающихся гостей, но звуки их шагов заглушались музыкой. Квартет в углу играл всем известный джаз. Контрабас пульсировал низко, в самой грудной клетке, пианино перебирало аккорды с той небрежной уверенностью, которая бывает только у музыкантов, играющих вместе лет двадцать. Труба вступала редко, но метко, вплетаясь в ритм, как дым сигареты в воздух. Она была частью интерьера, такой же материальной, как дерево, кирпич и запах бурбона, пропитавший стены за сотню лет существования бара. Рассаживались без суеты, но и без церемоний. Сьюзи выбрала место у стены, где спина защищена, обзор максимальный. Она поставила сумку на соседний стул, поправила складку платья и сложила руки на столе. Грант сел рядом, методично придвинув к себе бокал и меню, выровняв их параллельно краю стола. Зои скользнула на стул между Райли и пустым местом, поджав ноги под себя в длинном графитовом платье. Когда Лекс, проходя мимо, случайно задел спинку ее стула бедром, она вздрогнула всем телом и вжалась в плечо Райли, пряча лицо за волосами. Райли ничего не сказала, только незаметно придвинула свой стул ближе, создавая живой барьер, и положила руку на колено Зои. Короткое, твердое касание. Кристин обошла стол и села напротив входа, спиной к залу. Ей нужно было видеть дверь. Кейли плюхнулась рядом с ней, заняв пространство с той естественной экспансивностью, которая была ей свойственна: локти на стол, подбородок на сцепленные пальцы, белый шелк платья мерцает в свете лампы. Лекс занял последнее место рядом с Кейли. Он не сел сразу. Сначала придвинул стул так близко к столу, что его колено под столом оказалось в паре сантиметров от колена Кристин, и только потом опустился, лениво закинув руку на спинку. От него пахло табаком, кожей и чем-то неуловимо горьким. Официант возник бесшумно, словно вырос из черного бархата обложки меню. Молодой, в белой рубашке и черном фартуке, с блокнотом в руке. Он ждал, не торопя, с тем терпением, которое вырабатывается годами работы в местах, где люди приходят не за едой, а за впечатлениями. Заказывали не хором, а по очереди, с паузами, в которых слышалось дыхание зала. — Сазерак и Папу Беар, — бросила Райли, не глядя в меню. — Воду со льдом пожалуйста, — сказал Грант, продолжая изучать меню. — И… морского окуня, — Космополитен пожалуйста, — сказала Сьюзи, поправляя идеально лежащую салфетку на коленях. — И французский луковый дип. Зои держала меню обеими руками, глядя в него так, будто это была карта минного поля. — Эспрессо мартини… и сырную тарелку, пожалуйста, — почти прошептала она. — Мне карпаччо из свеклы, — тихо сказала Кристин, не поднимая глаз от деревянной поверхности стола. — И негрони. — Креветки с грицем, — улыбнулась Кейли. — И двойной виски. Без всего. Лекс даже не открыл темно-синюю обложку. — Бургер. Двойной Smash. И бурбон. Оставьте бутылку. Когда официант ушел, повисла пауза, которая бывает в начале вечера, создавая сладкое предвкушение грядущего вечера. Сьюзи первой нарушила тишину. Она повернулась к Гранту, и ее улыбка была настолько широкой, что в уголках глаз собрались морщинки. — Ты видел, какой здесь потолок? — воскликнула она голосом на полтона выше обычного. — Мне кажется, это оригинальная лепнина! Правда, Грант? Ты же разбираешься в архитектуре! Грант медленно поднял взгляд от меню. — Это не лепнина, — произнес он тихо. — Это гипс. После землетрясения 1906 года все перестраивали из того, что было под рукой. — О! — Сьюзи кивнула, продолжая улыбаться. — Это так интересно! Ты всегда знаешь такие вещи! Ее пальцы под столом сжимали край платья так сильно, что ткань собралась в складки. Кейли откинулась на спинку стула и оглядела зал. Ее взгляд скользил по столикам, по лицам, по свету. Она смотрела на все с тем любопытством, которое бывает у людей, оказавшихся в новом месте впервые. — Слушайте, — сказала она, — а вы часто здесь собираетесь? — Они не знаю, — ответила Райли. — Я тут почти каждую неделю. — Ого, а зачем? — Ворковать с владельцем, — сказал Лекс. — От слова “работа”, — добавила Райли. Кейли засмеялась. — Звучит интересно. Принесли напитки. Официант расставлял бокалы с механической точностью: запотевший стакан рокс с цедрой лимона для Райли, розовый коктейль для Сьюзи, высокий бокал с водой для Гранта и маленький стаканчик с Эспрессо мартини для Зои, янтарный напиток для Кристин, кисловатый по запаху и газированный бокал флюте для Кейли и тяжелый стакан с бурбоном для Лекса. Кристин обхватила ладонями свой негрони. Стекло было холодным, покрывшимся мелкими каплями конденсата. Лед внутри тихо треснул, издав короткий, хрусткий звук. Грант смотрел на свой высокий стакан, на большой ледяной шар, плавающий в жидкости. — Лед тает неравномерно, — вдруг произнес он, не поднимая глаз. — Из-за примесей в воде. Микротрещины образуются вдоль линий напряжения. Сьюзи широко улыбнулась и кивнула. — Да, дорогой! Это так интересно! Зои посмотрела на Гранта с легким интересом. — А почему микротрещины? — спросила она тихо. Грант поднял на нее взгляд. — Потому что вода не идеальна. В ней всегда есть что-то лишнее. Минералы, воздух, пыль. И когда она замерзает, эти примеси создают слабые места. — Как у людей, — сказала Кейли. Грант посмотрел на нее. — Возможно. Квартет в углу закончил фразу. Трубач опустил инструмент, вытирая лоб белым платком, а контрабасист тут же задал новый, тягучий ритм. Музыка стала ниже, гуще, обволакивая зал. Кейли отпила из бокала, оставив на стекле четкий отпечаток красной помады. Ее взгляд снова скользнул по залу, и остановился. У бара сидел мужчина. Высокий, в темно-синем костюме, который сидел на нем так, будто его шили на заказ. Он пил белое вино, уткнувшись в телефон, и его оксфорды – черные, отполированные до зеркального блеска – блестели в свете ламп. Кейли рассматривала его несколько секунд. Потом перевела взгляд на его ботинки. Потом вдруг уставилась на профиль Лекса, пока тот скучающе игрался с зубочисткой, бегая по нему глазами. Потом снова на ботинки. Ее лицо почти что превратилось в бомбу замедленного действия, что начала свой медленный отсчет до неизбежного. Медленная ухмылка заполняла нижнюю часть лица, блеск в глазах лучился, больше было похоже, будто у нее взрываются салюты в глазах. Ее пальцы перестали постукивать по столу, замерли в воздухе, так и не закончив ритм до конца. Она чуть наклонилась к Лексу, будто собираясь показать ему что-то в телефоне. Ее плечо перекрыло обзор для Сьюзи и Гранта. Ее губы почти касались его щеки, от чего его плечи напряглись, но холодный взгляд смотрел прямо, словно вникая в суть сказанного. — Видишь того мужика в синем костюме? — прошептала она ему на ухо, перекрывая звук контрабаса. — У бара. Лекс скосил глаза. Нашел мужчину. Посмотрел. — Вижу. — У него отличные ботинки, — прошептала Кейли. — Серьезно. Оксфорды. Отполированы до блеска. Лекс снова посмотрел на ботинки. Потом на Кейли. Его лицо не изменилось, он ждал, понимая, что она к чему-то ведет. — А слабо подойти к нему, — прошептала Кейли. — и сказать, что у него отличные ботинки. — Она чуть остранилась, задумавшись на секунду, а потом продолжила. — А потом добавить, что у твоего деда были почти такие же. И он в них умер. Лекс смотрел на нее секунду. Уголок его рта дрогнул, приподнялся. — Ты серьезно? — спросил он тихо. — Абсолютно. Он поставил бокал. Встал. Обогнул стул, поправив рукав на одном запястье, и пошел к стойке с ленивой уверенностью, почти королевской походкой. За столом стало тише. Сьюзи перестала говорить. Зои замерла с бокалом в руках. Грант поднял взгляд от своего напитка и теперь смотрел на спину Лекса, удаляющуюся в сторону бара. Кристин тоже смотрела. Ее пальцы лежали на столе, неподвижные. Лекс подошел к мужчине. Тот поднял взгляд от телефона. Лекс наклонился чуть вперед, вероятно, чтобы тот его точно расслышал. — Простите, — сказал он сквозь сомкнутые зубы, с кривой ухмылкой. — Я не мог не обратить внимание на ваши ботинки. Мужчина посмотрел вниз, на свои оксфорды. — Отличная обувь, — продолжил Лекс. — Серьезно. У моего деда были почти такие же. Он носил их лет двадцать. Мужчина смотрел на него, абсолютно не понимая, шутят с ним или нет. — Спасибо, — сказал он наконец. — Он в них и умер, кстати, — добавил Лекс. — Хороший выбор. Мужчина моргнул. Посмотрел на свои ботинки. Потом на Лекса. — Эм… — неуверенно выдавил он, но договорить не успел. Или, просто не нашел что сказать. Лекс кивнул, похлопал его по плечу, кажется, слишком сильно и по-хозяйски, и развернулся. Вернувшись к столу, он сел, взял бокал с бурбоном и сделал глоток. Кейли, не глядя на него, дважды постукивала указательным пальцем по своему бокалу. — Как он? — спросила она. — Воспитанный. — Что сказал? — «Спасибо». — Все? — Все. Кейли коротко засмеялась, одним выдохом. Зои опустила бокал и прикрыла рот рукой. Сьюзи смотрела на Лекса с выражением, которое было сложно прочитать. — Ты подошел к незнакомцу? — спросила она. — Да. — Зачем? Лекс пожал плечами. — Человек потратил деньги на хорошую обувь. Он заслуживает услышать это вслух. Сьюзи покачала головой, но улыбнулась, и в этой улыбке была легкая натянутость, будто она пыталась понять, можно ли вообще улыбаться. Грант посмотрел на Лекса поверх своего бокала и ничего не сказал. Только вернул взгляд к напитку. Принесли закуски. Официант поставил на стол деревянную доску с крабовыми котлетками, два соуса в керамических пиалах, и сырную тарелку: три сорта, виноград, орехи, мед в маленькой керамической чашке. Запах жареного теста и морепродуктов смешался с ароматом свечного воска. Кейли первой потянулась к сырной тарелке. Взяла крекер, намазала мягкий сыр, добавила сверху ягоду. Попробовала. — Хорошо? — спросила Кристин. — Хорошо, — ответила Кейли, не глядя на нее. — Что именно? — Сыр. И то, что ты наконец-то расслабила плечи. Кристин не ответила, но ее пальцы, до этого сжимающие стакан, действительно ослабили хватку. Сьюзи взяла крабовую котлетку, аккуратно разломила ее пополам. — А вы знаете, — сказала она, обращаясь ко всем сразу, — я на прошлой неделе ходила на концерт. — Какой? — спросила Кейли. — Джазовый! В том клубе на Маркет-стрит, ну, где еще играют свинг. Это было волшебно! Правда, Грант? Ты же со мной был. Грант кивнул. — Было громко. — Но весело! — Сьюзи засмеялась слишком громко. — Мы танцевали! Ну, я танцевала. Грант стоял и смотрел. — Я наблюдал, — уточнил Грант. — За чем? — спросила Зои. — За тем, как люди двигаются, когда слышат ритм. Это интересно. — Ты всегда такой… наблюдательный? — спросила Кейли. Грант подумал. — Я коллекционирую бабочек, — сказал он. — Для этого нужно уметь замечать мелочи. — Ого, — сказала Кейли. — У тебя есть коллекция? — Да. Около трехсот экземпляров. — Это много? — Для любителя нормально. Для профессионала маловато. — А какая самая редкая? Грант задумался. — Papilio alexandrae. Махагони Александры. Я никогда ее не видел вживую. Только на фотографиях. Кейли посмотрела на Кристин и подмигнула. Кристин едва заметно улыбнулась уголком губ. На столе горела низкая свеча в толстом стекле. Огонь дрогнул от чьего-то вздоха, и капля воска оплыла на миллиметр ниже, застывая неровной белой дорожкой. Лекс наклонился к Кейли, будто собираясь взять с тарелки еще одну котлетку. Его плечо перекрыло обзор для остальных. Его губы почти коснулись ее уха. Кейли моргнула. Уголок ее губ дрогнул, пока она слушала. Она кивнула – едва заметно – и резко встала, перехватив проходившего мимо официанта за локоть. — Простите, Джей, да? — сказала она громко, с абсолютно серьезным лицом. — Мы с вами уже встречались. В прошлом месяце. Вы еще пролили на меня капучино. Официант замер. Его взгляд забегал по ее лицу. — Простите, мисс, но я работаю здесь всего две недели… — О, — Кейли наклонила голову, изображая разочарование. — Значит, это был ваш брат-близнец. Извините. Она отпустила его рукав и села обратно. Сьюзи нервно хихикнула, звук получился резким, похожий на всхлип. — Кейли, милая, ты его напугала! — воскликнула она слишком громко. — Но это было забавно! Кристин медленно провела языком по губам. Она посмотрела на Лекса. Тот крутил в пальцах вилку из серебра, которой только что ел, и его плечи тряслись от беззвучного смеха. Кристин отвела взгляд, но уголки ее губ предательски дрогнули. — Зачем ты это сделала? — спросил Грант. — Я очень коммуникабельная, — ответила Кейли. — Ты сказала ему, что вы уже встречались. — Да. — Но вы не встречались, ты тут меньше пяти дней. — Он этого не знает. Грант подумал, потом чуть заметно качнул головой. Зои посмотрела на Кейли и через паузу сказала: — Ты странная. — Я знаю, — сказала Кейли, беззаботно пожав плечами. — Но это работает. Райли, сидевшая через стол, смотрела на Кейли, потом на Лекса, потом снова на Кейли. — Вы что-то задумали, — сказала она. — Мы просто общаемся, — ответила Кейли. — Странно общаетесь. — Странно это вполне нормально, когда ты в хорошей компании. Райли посмотрела на нее, и в ее взгляде было почти полное принятие того, что она не получит ответа прямо сейчас. Квартет в углу начал новую вещь: медленную, тягучую, с голосом контрабаса, который вплетался и выходил. Музыка обволакивала, как тяжелая ткань. Сьюзи повернулась к Кристин: — А ты давно не была в Сан-Франциско? — Полгода? — ответила Кристин. — Может, больше. — И как тебе вернуться? Кристин подумала. Ее пальцы на мгновение сжались в кулак, потом расслабились. — Эм… странно, — сказала она. — Но не плохо. — Ты скучала? — Не сказала бы. Может, только немного. Сьюзи смотрела на нее, и в ее глазах было тихое принятие. Грант взял свой бокал, поставил на стол. — Когда я вернулся в город после долгого отсутствия, — сказал он, — я понял, что скучал не по городу. Я скучал по тому, кем я был, когда жил здесь. Кристин посмотрела на него. — Это помогает? — спросила она. — Не знаю. — Он поднял взгляд. — Но это объясняет, почему я до сих пор здесь. Кейли, которая слышала этот обмен, перевела взгляд с Гранта на Кристин. Ее пальцы на мгновение легко коснулись руки Кристин на столе, почти невесомо, и убрались обратно. Кейли наклонилась к Лексу, будто поправляя его манжету. Лекс ответил ей что-то, и получив кивок, встал и подошел к столику за их спиной, где сидел крупный мужчина в пушистом зимнем пальто, несмотря на июльскую жару. Лекс присел на корточки рядом с ним. — Слушай, мужик, — сказал он абсолютно плоским голосом. — Где ты раздобыл этот костюм гориллы? Сдается в аренду или ты в нем живешь? Мужчина в пальто поперхнулся напитком. Райли, наблюдавшая за этим поверх края бокала, медленно закатила глаза и тяжело выдохнула через нос. Зои испуганно посмотрела на Райли, вновь пряча лицо за волосами. Лекс вернулся к столу, сел и взял вилку. — Ну что? — тихо спросила Кейли. — Он сказал «нет». — И все? — И все. Кейли коротко засмеялась. Когда принесли основные блюда, и пар поднимался от тарелок, запах ударил сразу: коньячный соус, жженое масло, рыба, жареное тесто. Кристин разрезала стейк. Мясо держало соус и давало сок. Она отрезала кусок, попробовала. — Ну как? — спросила Кейли. — Хорошо. — Точно? — Да, Кейл. Зои ела маленькими кусочками, изредка бросая взгляды на Лекса и тут же пряча глаза. Но уже не вздрагивала каждый раз, когда он двигался. — А ты что скажешь, Зои? — спросила Кейли. — Как тебе здесь? Зои подняла взгляд. — Тихо, — сказала она. — Я думала, будет громче. — Это же джаз-клуб, — сказала Райли. — Здесь не кричат. — Я знаю. Просто… привыкла к другому. — К чему? Зои задумалась. — К тому, что, когда собираются много людей, всегда кто-то кричит. Или смеется слишком громко. А здесь… — она обвела взглядом зал, — здесь все говорят тихо. Как будто боятся спугнуть музыку. Грант посмотрел на нее с интересом. — Ты права, — сказал он. — Музыка здесь это не фон. Это собеседник. Зои улыбнулась – робко, но тепло. Лекс наклонился к Кейли, будто тянувшись за крем-брюле. Он что-то сказал ей, но из-за музыки было не разобрать. Кивнул в сторону бара, вынуждая взглянуть и ее. Она смотрела несколько секунд, потом, не отрываясь от стойки усмехнулась и кивнула. Она встала, якобы чтобы поправить прическу перед зеркалом на стене. Проходя мимо стойки, она сделала вид, что спотыкается. Ее рука молниеносно скользнула по салфетке, подхватила чужой айфон. Не останавливаясь, она подняла его, щелкнула фронтальной камерой, сделав селфи с подмигиванием на фоне зала, и так же незаметно опустила телефон обратно. Вернувшись за стол, она взяла ложку и подмигнула Кристин. Кристин металась между Кейли и телефоном со стойки, а ее плечи подрагивали от смеха. — Вы двое, — вдруг произнесла Райли. Ее голос был тихим, но звенел металлом. Она смотрела прямо на Лекса и Кейли. — Если вы сейчас же не перестанете терроризировать гостей, я выброшу вас обоих в залив. Лекс развел руками. — Мы просто социализируемся, Зуби. — Делайте это, не травмируя людей, — отрезала Райли, но тут же повернулась к Зои: — Ешь курицу, Зо. Остынет. Пауза после этого была долгой. Музыка сменилась снова, и теперь это был снова какой-то популярный джазовый трек, но в исполнении местного квартета, с хриплым вокалом и надрывом. Атмосфера в нише стала гуще, теплее, пьянее. Бокалы пустели, свечи догорали. Слова становились короче, а паузы длиннее. Кейли доела десерт и откинулась на спинку стула. Ее взгляд скользнул по залу, остановился на девушке в зеленом платье у бара, она перевела его на Лекса. Прищурилась и вновь заулыбалась, словно пантера, что нашла подходящую добычу. Потом взгляд метнулся в сторону Райли. Она сидела, скрестив руки и о чем-то болтая с Зои. Кейли взяла свой телефон, несколько раз простучала по экрану и отправила сообщение. Потом, следя за каждым движением Райли, аккуратно толкнула локтем Лекса в бок, отчего он чуть не поперхнулся и посмотрел на нее суровым, явно негодующим взглядом. Она быстро кивнула ему на свой телефон. Он театрально закатил глаза, наблюдая, как она не сводит глаз с Райли, усмехнулся и что-то пробормотал ей, доставая телефон из кармана брюк. Кейли тоже что-то буркнула ему в ответ, отчего ему, видимо, стало только веселее. Он несколько секунд бегал глазами по экрану, что подсвечивал лицо белым, потом выключил его и глаза побежали по залу. Лекс остановился вполоборота и его глаза блеснули. Он не стал вставать, просто подался вперед, опершись локтем на спинку стула, набрал в грудь воздуха и крикнул через весь зал, с идеальной, звенящей серьезностью: — ЭЙ! ДЕВУШКА В ЗЕЛЕНОМ! У ТЕБЯ ТАКАЯ ШЕЯ, ЧТО Я ХОЧУ НА НЕЙ ЖИТЬ! Зал замер. Квартет сбился на полтакта, а девушка в зеленом поперхнулась коктейлем. Сьюзи ахнула, прижав ладони к щекам, и слишком громко рассмеялась, слишком звонко. Грант медленно моргнул и пробормотал что-то про акустику помещений. Кристин закрыла лицо ладонью, но ее плечи ходили ходуном от беззвучного смеха. Лекс откинулся на спинку стула, заложил руки за голову и довольно ухмыльнулся, глядя в потолок. — Что? — невинно спросил он. — Комплименты сейчас в дефиците. Я восполняю пробелы. Райли тяжело вздохнула, потирая переносицу. — Я вас обоих ненавижу, — констатировала она, но в уголках ее губ дрогнула усмешка. В этот момент к их столу подошел мужчина. Высокий, в темно-синем пиджаке, с легкой улыбкой, которая не касалась глаз, но делала его лицо дружелюбным. Райли подняла голову. — Фриц, — сказала она. — Райли, — ответил он. — Слышал, ты сегодня с компанией. — Да, — Ее щеки покраснели, и она провела ладонью по лицу, стараясь стереть испанский стыд за друзей. — Черт, прости. Они придурки. — Пусть дети веселятся, — Он махнул рукой, мягко улыбнувшись Лексу. — По поводу комнаты… она нужна тебе? — Да. — Тогда, идем? Он развернулся и пошел в сторону стены, к двери, которую никто из ребят не заметил раньше. Она была почти невидимой, шла после небольшого коридора, дверь была такого же темного цвета, как кирпич, с маленькой ручкой, блестевшей в свете лампы. Райли встала. За ней начали подниматься остальные. Лекс вскочил первым, поправляя рукава рубашки. — Покер! — сказал Лекс, и в голосе его было что-то детское. Кейли звонко рассмеялась и двинулась почти сразу за Райли. Несмотря на недавнюю радость, Лекс шел последним, засунув руки в карманы брюк. Он посмотрел на Кристин, которая уже поднялась и стояла у стула, ожидая остальных. — Ты готова к поражению? — спросил он. — Ты имеешь в виду, что я тебя обыграю? — ответила она, не поворачиваясь. — Именно. — Тогда да, готова. Он коротко усмехнулся. Кейли шагнула первой, заглядывая в коридор. Он был узким, с темными деревянными панелями на стенах и одним светильником с кованым абажуром, дававшим янтарный свет. — О, — сказала она. — Тут как в старых фильмах. — Это место открылось в тысяча девятьсот десятом, — сказал Фриц, пропуская их вперед. — Там, где сейчас сцена, была печь для хлеба. — Серьезно? — Серьезно. Итальянская пекарня. Потом подпольный бар во времена сухого закона. Потом джаз-клуб. Кейли шла по коридору, не переставая оглядываться. Шаги отдавались глухо, дерево под ногами чуть скрипело. — А что было на втором этаже? — спросила она. — Спальни, — ответил Фриц. — Для музыкантов, которые приезжали из других городов. Сейчас там склад. — Жаль. — Почему? — Спальни звучат лучше, чем склад. Фриц усмехнулся. Лестница была узкой, с деревянными перилами, отполированными до теплого блеска. Ступени высокие, каждая чуть продавленная посередине от десятилетий использования. Кейли шла за Райли, но на полпути она остановилась, обернулась и посмотрела на остальных. — Тут можно споткнуться, — сказала она. — Ты не споткнулась, — заметила Сьюзи. — Я предупреждаю. Лекс шел позади всех, но на середине лестницы ускорился и поравнялся с Кристин. — А ты чего молчишь? — спросил он. — Я смотрю, — ответила Кристин. — На что? — На лестницу. — Она красивая? — Она старая. — Это не ответ. — Это ответ. Он усмехнулся, но больше ничего не сказал. Фриц открыл дверь: тяжелую, с кожаной обивкой и медными заклепками по периметру. — Прошу, — сказал он. Кейли вошла первой и остановилась на пороге. — Ого, — сказала она. Комната была квадратной, с кирпичными стенами. Тот же темный кирпич, что в основном зале, но здесь он создавал другое ощущение, более замкнутое, интимное. Потолок ниже, с темными деревянными балками, местами потемневшими от времени. Освещение было неярким, несколько ламп на длинных штативах по периметру, направленных вниз, и над столом отдельная подвесная лампа с латунным абажуром, дававшая узкий конус света на зеленое сукно. В центре – стол. Круглый, на восьмерых, покрытый темно-зеленым сукном, чуть примятым по краям, с тем матовым блеском, который бывает у хорошей ткани, которую используют годами. Над каждым местом небольшая лампа на штативе, направленная точно вниз. На стенах фотографии. Черно-белые, крупные, в простых деревянных рамах. На одной контрабасист с закрытыми глазами, угол камеры снизу вверх, видно, как пальцы сжимают струны. На другой – компания за покерным столом, видны только руки с картами и кольца дыма от сигар. На третьей была пустая сцена с одним микрофоном и тенью от него. В углу покоился мини-бар: темное дерево, стеклянные полки с бутылками, два высоких стула. Рядом с ним кожаный диван, потертый на подлокотниках, и низкий столик с пепельницей и коробкой сигар. — Да, — сказала Райли, проходя к столу и проводя пальцами по краю сукна. — Да, — повторила Кейли, подходя следом. — Это серьезно. — Я же говорила. Лекс вошел, осмотрел комнату, потом сразу направился к мини-бару. — Виски? — спросил он у комнаты. — Ага, — ответила Кейли. — Мне воды, если можно, — сказала Зои. Лекс открыл бутылку, налил себе, потом открыл вторую, плеснул в два стакана. — Кто еще? — Воду, — сказал Грант, садясь на одно из кресел у стола. Лекс налил ему. — Спасибо, — сказал Грант. Кристин вошла последней. Она остановилась у входа, посмотрела на стол, на лампы, на зеленое сукно. Ее пальцы лежали на плечевом ремне сумки. — Ну как? — спросил Лекс. — Хорошо, — ответила она. — Только лишь «хорошо»? — Да. Он закатил глаза, взял свой стакан и отошел от мини-бара. Фриц стоял у двери, наблюдая за ними. — Все в порядке? — спросил он. — Да, — ответила Райли. — Спасибо. — Джей принесет воду и закуски через час. Если что-то понадобится раньше, то позвоните. — Он указал на старый телефон с дисковым набором, стоявший на полке у двери. — Хорошо. Фриц кивнул и вышел. Тяжелая дубовая дверь с медными заклепками закрылась с глухим, плотным щелчком, отрезая их от общего гула зала. В VIP-комнате звук менял свою текстуру: здесь он был приглушенным, вязким, поглощенным темным кирпичом стен и тяжелыми портьерами. Снизу, сквозь толстые перекрытия, пробивался лишь низкий, вибрирующий пульс контрабаса и мягкое шуршание щеток по малому барабану. Сьюзи выбрала место у дальней стены, спиной к кирпичу. Села, поправила платье, положила руки на стол. Грант сел рядом с ней, методично придвинув к себе бокал и меню, выровняв их параллельно краю стола. Зои задержалась у стола, рассматривая кресла. Она провела рукой по бархатной спинке – темно-бордовой, чуть выцветшей – потом села, не торопясь. Райли опустилась рядом с ней, оставив между ними небольшое пространство. Кейли обошла стол с другой стороны и плюхнулась на кресло, расплывшись в широкой улыбке и поглядывая на всех чуть увереннее, чем обычно, словно понимала, что сейчас будет весело. — Это кресло удобное, — сказала она. — Все кресла удобные, — ответил Грант. — Нет. Это кресло удобное. Кристин села напротив Кейли. Она не выбирала место долго, просто села, где оказалась, и поставила сумку на соседний стул. Лекс занял место рядом с ней, поставил стакан на стол. — Ну что, — сказал он, — кто-нибудь вообще умеет играть? — Я умею, — сказала Сьюзи. — Я умею проигрывать, — сказала Кейли. Райли заняла место дилера. Она достала из деревянной шкатулки две запечатанные колоды, сорвала целлофан резким, коротким движением и начала тасовать. Карты в ее руках двигались с механической, отточенной точностью: веер, перекладывание, мост. Звонкий, сухой треск картона о картон эхом разлетался по комнате. — Это два разных умения, — сказала Райли, — Значит так. Техасский холдем. Большой блайнд – двадцать, малый – десять. Фишки – это не деньги. — А что это? — спросила Зои. — Это фишки, — ответил Грант. Зои посмотрела на него. — Это я поняла. Грант сделал паузу. — Если ты остаешься с фишками до конца – ты молодец. Если сольешься, то идешь за напитками. — Это мотивация, — сказал Лекс. — Это традиция, — сказала Райли. Кейли наблюдала за ее руками. — Ты хорошо тасуешь, — сказала она. — Я много практиковалась. — Это видно. Райли положила колоду в центр стола. — Первая раздача, — сказала она. Воздух в комнате пах лимонным полиролем, старым деревом и отголосками сигаретного дыма, въевшимся в обивку кожаных кресел за последние семьдесят лет. Над круглым столом висел массивный латунный светильник, отбрасывающий жесткий, узкий конус янтарного света прямо на зеленое сукно. За пределами этого светового круга комната тонула в густых, бархатных тенях, где лишь изредка поблескивали стекла мини-бара и латунные каркасы торшеров. — Если ты снова сдашь мне дважды разномастные двойки, я вызову трудовую инспекцию, — заявила Кейли, опираясь локтями на край стола и наблюдая за руками Райли. — Трудовая инспекция сейчас пьет виски на первом этаже, — ровным тоном ответила Райли, не поднимая глаз и начиная раскладывать карты по часовой стрелке. — Так что твои жалобы уйдут в пустоту. — Жестоко. — Реалистично. Карты легли перед каждым игроком с тихим шлепком. Кристин сидела прямо, ее пальцы, тонкие и бледные, аккуратно подровняли края рубашек, прежде чем она чуть приподняла уголки, чтобы взглянуть на свои карты. Двойка червей и семерка пик. Она тут же опустила карты на сукно и сложила руки на коленях. Кейли наклонилась к ней, закрыв рот ладонью, и прошептала, почти не шевеля губами: — Сьюзи не моргает. Я считаю. Уже четыре минуты. Кристин скосила глаза влево. Сьюзи сидела с идеально прямой спиной, ее бордовое платье не имело ни одной складки. Она смотрела на свои карты с широкой, застывшей улыбкой, а ее указательный палец методично, с интервалом в две секунды, постукивал по ножке хрустального бокала. — Думаю, она пытается телекинезом заставить Гранта сбросить карты, — так же тихо ответила Кристин, и уголки ее губ дрогнули. — Ставлю пять фишек на то, что Грант этого даже не заметит. Грант сидел напротив. Он не смотрел на карты. Он смотрел на стопку тяжелых глиняных фишек перед собой, аккуратно выстраивая их в идеальную пирамиду. — Структура, — тихо произнес он, ни к кому не обращаясь, — требует баланса. Если основание шире вершины, система устойчива. Если вершина тяжелее... — он аккуратно снял одну фишку с макушки пирамиды и переложил ее в сторону, — наступает хаос. — Грант, милый, ты будешь играть или читать лекцию по архитектуре? — спросила Сьюзи. Ее голос прозвучал звонко, чуть выше обычного регистра, а улыбка растянулась еще шире, обнажая ровные зубы. — Я анализирую вероятности, Сьюзи, — спокойно ответил он, поднимая глаза. — Пас. Зои сидела рядом с Райли, вжавшись в спинку бордового кресла. Она держала свои карты обеими руками, плотно прижав их к груди, словно боялась, что кто-то сможет прочитать их сквозь рубашки. — Я... я тоже пас, — прошептала она, торопливо кладя карты на сукно и тут же убирая руки под стол. Райли, не поворачивая головы, сдвинула две фишки со своей стороны стола ближе к краю, на территорию Зои. — Слепой стил, — бросила Райли, тасуя колоду для следующей раздачи. — Не оставляй фишки без присмотра, Зо. Их съедают микробы. Зои медленно моргнула, посмотрела на фишки, потом на Райли, и едва заметно, одними лишь уголками губ, улыбнулась. Лекс сидел, развалившись в кресле. Его левая нога была закинута на правую, рубашка расстегнулась на верхнюю пуговицу, открывая ключицу и тонкую серебряную цепочку. Он крутил в пальцах одну черную фишку, перекидывая ее через костяшки с ловкостью фокусника. — Вы все играете так, будто боитесь, что карты укусят, — протянул он лениво, глядя на Кристин. — Крис, у тебя что, траур по нерожденному стриту? Кристин медленно подняла на него взгляд. Ее голубые глаза в янтарном свете казались почти прозрачными. — Я жду, Лекс. — Чего? — Пока ты совершишь ошибку. Обычно это занимает не больше трех раздач. Кейли фыркнула, прикрыв рот ладонью, чтобы скрыть смех. Лекс расплылся в хищной улыбке, от которой в уголках его глаз собрались мелкие морщинки. Он щелкнул фишкой по столу. — О, мне нравится эта агрессия. Это добавляет перчинку в мой вечер. Лед в стакане Гранта растаял, разбавив янтарный виски до бледно-золотистого цвета. Капля воска на единственной свече, стоявшей на подоконнике, оплыла, застыв неровным белым наростом на латуни. Пепельница перед Лексом наполнилась обгоревшими спичками, которыми он методично чиркал, смотрел на огонь и тушил их о край стекла. К пятой раздаче стол превратился в поле боя. Райли открыла флоп: восьмерка пик, валет червей, двойка треф. Кейли постучала ногтями по сукну. — Чек. Лекс подался вперед, его локти легли на зеленый фетр. Он придвинул стопку фишек в центр. — Пятьдесят. Сьюзи нервно хихикнула, ее пальцы сжали край платья так, что ткань собралась в жесткие складки. — Я, пожалуй, пас. Грант посмотрел на общие карты, потом на свою пирамиду. — Пас. Кристин смотрела на валета червей. Ее правая рука лежала на столе, указательный палец медленно, почти гипнотически, обводил контур своей карты. — Колл, — сказала она тихо. Райли открыла терн: король пик. Лекс не дал никому шанса на раздумья. Он тут же сдвинул еще одну стопку. — Сто. Кристин не моргнула. Она даже не посмотрела на него. Ее взгляд был прикован к центру стола. — Колл. Кейли переводила взгляд с одного на другого, ее брови медленно поползли вверх. Она наклонилась к Райли и прошептала: — Они сейчас играют в покер или выясняют, кто из них больше травмирован? Райли, не отрываясь от карт, так же тихо ответила: — Ставлю на второе. Открывай ривер, я хочу спать. Райли перевернула последнюю карту: шестерка пик. Лекс медленно, театрально вздохнул. Он собрал все свои фишки в одну высокую башню и толкнул ее в центр. — Олл-ин. Тишина в комнате стала плотной, осязаемой. Даже контрабас снизу, казалось, сбавил обороты. Сьюзи замерла с бокалом у самых губ, ее глаза расширились. Зои вжалась в кресло, пряча лицо за волосами. Грант перестал крутить фишку и поднял голову, его расфокусированный взгляд вдруг стал пугающе ясным и острым. Кристин наконец оторвала взгляд от стола. Она подняла глаза и посмотрела прямо на Лекса. В ее взгляде не было страха. Только холодное, расчетливое спокойствие. Ее пальцы скользнули по ее стопке фишек. — Колл. Лекс не двигался секунду. Потом его плечи дрогнули от короткого, беззвучного смеха. Он перевернул свои карты: туз червей и девятка треф. Мусор. Абсолютный, непролазный блеф. Кристин медленно открыла свои: пара семерок. Она не собирала фишки сразу. Она просто смотрела на него, слегка наклонив голову набок. — Хороший блеф, — сказала она, и голос ее был ровным. Лекс откинулся на спинку кресла, закидывая руки за голову. — У меня был туз. Это почти роял-флеш. Духовно. — Духовно ты проиграл, — парировала Кристин, сгребая фишки к себе. — Я предпочитаю термин "инвестировал в твое хорошее настроение". Кристин закатила глаза, но на ее лице играла довольная улыбка. Она потянулась к своему бокалу, сделала глоток негрони и, поставив стекло на стол, посмотрела на Лекса. В ее голубых глазах было спокойствие, которое лишь едва заметно граничило с появившимся от алкоголя и нескольких раздач азартом. Лекс потянулся через стол, якобы чтобы взять горсть фишек из банка, который только что проиграл. Его плечо перекрыло обзор для Райли и Зои. Он наклонился к Кейли, и его губы оказались в паре сантиметров от ее уха, шепча то, от чего он сам еле сдерживался, чтобы не рассмеяться в слезы. Кейли замерла. Ее пальцы, сжимающие ножку бокала, побелели. Она медленно повернула голову, встретившись с ним взглядом, и ее бровь приподнялась в немом вопросе. Но потом, уголок ее рта дрогнул, растягиваясь в широкой, почти безумной ухмылке. Она едва заметно кивнула. Лекс откинулся обратно, беря фишки, и с шумом высыпал их перед собой. Кейли вытерла ладони о белую ткань платья. Она резко встала, отодвинув стул так, что ножки скрежетнули по деревянному полу. Она обошла стол, ее каблучки звонко стучали в тишине комнаты, и остановилась позади стула Гранта. Грант поднял на нее взгляд, его руки замерли над пирамидой из фишек. — Грант, — сказала Кейли. Ее голос был звонким, уверенным, он эхом отразился от кирпичных стен. — Я давно хотела тебе это сказать. Я люблю тебя. В комнате повисла гробовая тишина. Сьюзи, которая только что собиралась отпить из бокала, замерла. Ее улыбка застыла, став похожей на маску, а пальцы, сжимающие стекло, сдавили его так сильно, что послышался тихий, угрожающий скрип. Зои тихо ахнула, прижав ладони ко рту. Кристин медленно опустила свои карты на сукно, ее брови поползли вверх. Грант смотрел на Кейли. Его лицо оставалось абсолютно спокойным, лишенным каких-либо эмоций. Он медленно моргнул, поправил очки на переносице и сложил руки в замок на столе. — Спасибо, Кейли, — произнес он ровным, тихим голосом. — Симбиоз – это фундаментальный столп выживания. Я высоко ценю наш взаимный обмен углекислым газом и кислородом. Твое присутствие в этом помещении оптимизирует мою терморегуляцию. Кейли моргнула. Ухмылка на ее лице дрогнула, превращаясь в искреннее, ошарашенное выражение. Она открыла рот, закрыла его, потом фыркнула, закрыв лицо ладонью. — Спасибо, Грант, — выдавила она сквозь смех. — Это... самое романтичное, что мне говорили за последний год. Она похлопала его по плечу и вернулась на свое место, пряча лицо за бокалом. Сьюзи резко поставила бокал на стол. Жидкость плеснула через край, оставив розовые капли на зеленом сукне. — О, Грант! — воскликнула она, и ее голос сорвался на высокую, визгливую ноту. — Ты такой... такой поэт…? Она усмехнулась, и это уже скорее было попыткой скрыть шок от только что произошедшего. Райли, наблюдавшая за этой сценой, медленно закатила глаза и тяжело выдохнула через нос, придвигая к себе колоду. — Хватит цирка, — бросила она. — Следующая раздача. Игра продолжилась, но напряжение за столом изменило свою полярность. Оно стало гуще, электризованнее. Лекс выиграл две раздачи подряд, играя агрессивно, с улыбкой чеширского кота, что бесила и завораживала одновременно. После того как он забрал банк у Сьюзи, он лениво потянулся, поправляя манжету рубашки, и бросил через стол: — Не расстраивайся, Сьюзи. Удача – это просто статистическая аномалия. Она скоро вернется к тебе. Как и твои морщины. Сьюзи дернулась, ее улыбка стала похожа на оскал, но она лишь судорожно кивнула, теребя ремешок своей сумки под столом. Кейли, сидевшая справа от Лекса, медленно поставила свой бокал на стол. Звон стекла о дерево прозвучал как выстрел стартового пистолета. Она наклонилась к нему, опираясь локтем на сукно, и ее плечо вплотную прижалось к его плечу. — Моя очередь, — проговорила она, наклоняясь к нему, и в ее голосе звенел металл. — Задание для тебя, мистер Фотограф. Лекс скосил на нее глаза. Его ухмылка не дрогнула, но челюсть слегка напряглась. — Слушаю. — Слабо сделать Крис громкий комплимент, — прошептала Кейли, чеканя каждое слово. — Чтобы все замерли. И чтобы это было... специфично. Лекс замер. Его рука, тянувшаяся к стакану с бурбоном, остановилась в воздухе. Он медленно повернул голову к Кейли. В его темных глазах мелькнула искра чистой, неразбавленной угрозы, смешанной с внезапным, острым смущением. Он сглотнул, его кадык резко дернулся под кожей. — Ты ненормальная, — выдохнул он почти беззвучно. — Слабо? — поддела Кейли, приподнимая бровь. Лекс сжал челюсть так, что желваки заходили под кожей. Он посмотрел на Кристин, которая сидела напротив, спокойно изучая свои карты, затем снова на Кейли. Он медленно выдохнул через нос, его пальцы оставили стакан и сжали край стола, оставляя на зеленом сукне белые вмятины от напряжения. Он выпрямился. Откинулся на спинку кресла, широко расставляя локти. — Эй, Крис! — произнес он. Его голос прозвучал громче, чем требовалось, перекрывая фоновый джаз. Кристин подняла глаза. Сьюзи перестала теребить сумку. Грант оторвался от созерцания узора на обоях. Райли замерла с колодой в руках. Лекс подался вперед, опираясь предплечьями на стол, вторгаясь в личное пространство Кристин. Свет латунной лампы падал на его лицо, выхватывая острые скулы и темные, почти черные глаза. — Крис, — сказал он. И в этот момент его голос изменился. Исчезла ленивая хрипотца, исчез сарказм. Звук стал ниже, грубее, он скреб по дну регистра, вибрируя в грудной клетке. — У тебя сейчас такое выражение лица... будто ты только что решила сложное уравнение, в котором все мы за этим столом — просто лишние, излишние переменные. Пальцы его правой руки непроизвольно потянулись к шее, растирая кожу на затылке. Он выдержал паузу. Его взгляд был прикован к ее глазам, тяжелый, непрошибаемый, в глубине зрачков горел странный, лихорадочный огонь. — И это, блять, чертовски красиво. Тишина в комнате стала абсолютной. Даже вентиляция, гудевшая где-то под потолком, казалось, замолчала. Кристин застыла. Ее пальцы, лежавшие на картах, судорожно сжались, сминая уголок рубашки. Румянец, густой и предательский, залил ее бледные щеки, спускаясь к шее. Она нервно моргнула, ее взгляд метнулся влево, на Сьюзи, которая сидела с открытым ртом, потом вправо – на Райли, чье лицо выражало лишь немое question mark. — Эм... — выдохнула Кристин, ее голос дрогнул, срываясь на хрип. Она нервно, коротко усмехнулась, явно не зная, куда себя деть. — Чего? Ну... эм... спасибо? Маска тут же вернулась на лицо Лекса. Огонь в глазах погас, уступая место привычной, наглой ухмылке. Он резко выдвинул стул, придвигаясь ближе, и тяжелым, небрежным движением накинул руку ей на плечи, притягивая ее к своему боку. Его предплечье легло ей на ключицы, тяжелое и горячее сквозь тонкую ткань топа. Он наклонился, его щека оказалась опасно близко к ее виску, и она почувствовала запах табака, горького цитруса и его кожи. — Не за что, Крисси, мила-а-ая, — протянул он лениво, глядя поверх ее головы на Кейли с выражением абсолютного триумфа. Кристин окаменела. Ее спина стала жесткой, как струна, руки беспомощно зависли над столом, не зная, куда их деть. Она не оттолкнула его, но ее дыхание стало частым и поверхностным. Сьюзи резко, с грохотом отодвинула свой стул. — Ну что ж! — воскликнула она, и ее голос звенел от натянутой, истеричной бодрости. — Какой чудесный, теплый момент дружбы! Я просто чувствую, как моя душа наполняется светом! Мне кажется, я сейчас лопну от радости! Правда, Зои? Разве это не прекрасно?! Зои вздрогнула, вжимаясь в плечо Райли, и тихо, испуганно пискнула: — Д-да... очень... Кейли смотрела на Лекса, чья рука все еще лежала на плечах Кристин, и на саму Кристин, которая выглядела так, будто ее вот-вот ударит током. Кейли медленно, с наслаждением, допила свой коктейль, звякнув кубиком льда о стекло. Она поставила бокал на стол. Встала, закинула на спинку стула свой черный блейзер. — Все, — заявила она ровным голосом. — Мне нужна музыка. И виски. В этом порядке. Я иду в бар. Она развернулась и, не оглядываясь, уверенной, почти танцующей походкой направилась к тяжелой дубовой двери. Лекс проводил ее взглядом. Его рука медленно соскользнула с плеч Кристин. Он посмотрел на свои карты, лежащие на сукно, потом на дверь, за которой скрылась Кейли. Его челюсть снова сжалась. Он резко встал, так быстро, что его колено с глухим стуком ударилось о нижнюю перекладину стола, заставив фишки подпрыгнуть и рассыпаться по зеленому фетру. — Я... присмотрю за ней, — бросил он в пространство, стоя вполоборота, но ни на кого не глядя. Он рванул к двери длинными, рваными шагами, совершенно теряя свою обычную, ленивую грацию, и выскользнул в коридор, оставляя за собой запах горького цитруса и скомканную тишину VIP-комнаты. Кристин медленно выдохнула, опуская плечи, которые даже не замечала, что держала поднятыми. Она провела холодной ладонью по своему пылающему лицу, ее пальцы чуть дрожали. Райли молча собрала рассыпанные фишки, выровняла колоду и посмотрела на оставшихся. — Ну что, — сказала она сухо, тасуя карты. — Кто-нибудь хочет поиграть, или мне играть против самой себя? Тяжелая дверь комнаты закрылась за Кейли с глухим щелчком, отсекая приглушенный гул голосов и стук фишек. В коридоре было прохладнее, воздух пах старым деревом и лимонным полиролем. Кейли шла быстрой, почти танцующей походкой, ее черные замшевые ботильоны звонко стучали по паркету. — Кейл! — раздался голос за спиной. Она остановилась, обернулась. Лекс шел по коридору длинными, ленивыми шагами, засунув руки в карманы брюк. — Ты куда так рванула? — спросил он, обогнув ее. — Блять, мне нужен воздух, — заявила она в потолок. — И виски. И чтобы никто не говорил про бабочек хотя бы двадцать минут. — Грант просто делился фактами, — протянул он, и в его голосе звучала ленивая хрипотца, которая появлялась, словно он находил чужое поведение забавным. — Ты же сама спросила про его хобби. — Я спросила из вежливости! — Кейли догнала его и толкнула плечом в дверь, ведущую в основной зал. — А он выдал лекцию по энтомологии. Я думала, Сьюзи уснет прямо лицом в салат. Джаз ударил в лицо. Живой, плотный, с вибрирующим контрабасом, от которого слегка дрожал деревянный пол под ногами. Зал был заполнен янтарным полумраком, и люди за столиками казались просто силуэтами, склонившимися друг к другу. Они подошли к барной стойке. Бармен – парень с татуировкой ласточки на шее – уже тянулся к бутылке бурбона, едва завидев Лекса. — Двойной, — бросил Лекс, опираясь локтями о медную столешницу. — Мне тоже, — добавила Кейли, взбираясь на высокий барный стул и закидывая ногу на ногу. — Только виски. И без этого вашего пафосного льда. Я хочу пить как нормальный алкоголик. Бармен усмехнулся, ставя перед ней тяжелый стакан. Кейли сделала глоток, поморщилась, но тут же облизнула губы. Она обернулась к залу, опираясь спиной о стойку, и ее взгляд выхватил из полумрака столик, за которым они сидели раньше. — Слушай, — начала она, тыча пальцем в сторону пустого кресла. — Ты видел лицо того мужика? Который в зимнем пальто? Лекс взял свой стакан, покрутил его в пальцах, глядя, как жидкость омывает стекло. — Он был в пушистом пальто в июле, Кейли. Он и так знал, что выглядит как горилла. Я просто озвучил его внутренний страх. — Ты психопат, — Кейли рассмеялась, откидывая голову назад. Свет от лампы над стойкой поймал ее светлые волосы, растрепанные за вечер. — Серьезно. Ты подошел к нему с абсолютно каменным лицом и спросил, сдается ли костюм в аренду. Я думала, он вызовет копов. — Копы в Тендерлойне не реагируют на людей в пальто, — парировал Лекс, делая глоток. Его губы тронула кривая, едва заметная ухмылка. — Это базовое знание района. Кейли фыркнула, поправляя лямку своего белого шелкового платья, которая предательски сползла с плеча. Она дернула ткань, вздохнула и посмотрела на Лекса. — Кстати, о странных нарядах и психопатах, — сказала она, меняя позу и облокачиваясь на стойку боком, чтобы смотреть прямо на него. — Ты не представляешь, какой цирк я устроила сегодня утром. Я полтора часа вела переговоры с куском бордовой ткани. Лекс приподнял бровь, его взгляд скользнул по ее плечу, потом вернулся к глазам. — С тканью? — С топом Крис, — Кейли закатила глаза, изображая глубочайшее истощение. — Я сказала: «Крис, надень его». Она сказала: «Кейли, там видно все, что у меня есть, и даже то, чего нет». Я сказала: «Если ты его не наденешь, я надену его сама, и тогда мы обе будем выглядеть как две шлюхи, сбежавшие из девичника». Лекс тихо, одними легкими, рассмеялся. Он поставил стакан, скрестил руки на груди и чуть наклонился к ней, вторгаясь в ее пространство. — И она сдалась? — Она сдалась, потому что я уже почти начала мерить его поверх ее пижамы, — Кейли победно ткнула пальцем ему в грудь. — Но ты не понимаешь, какой это был стресс. Она стояла посреди комнаты, обхватив себя руками, и смотрела на меня так, будто я заставляю ее грабить банк. А я, когда нервничаю за других, начинаю творить откровенную хуйню. Она замолчала на секунду, рисуя пальцем круги по запотевшему стакану. Музыка в зале сменилась, и труба уступила место хриплому, тягучему саксофону. — Прямо как с тем постом, — добавила она, больше себе под нос, но достаточно громко, чтобы он услышал. Лекс не шевельнулся. Только его пальцы, лежавшие на стакане, замерли. — С каким постом? — спросил он. Голос стал чуть тише, потеряв игривость. Кейли подняла на него глаза. В ее взгляде не было осуждения, только легкая, самоироничная усталость. — Ну, с тем самым, — она махнула рукой в воздухе. — Ну, через который ты, кхм... «случайно» нашел Крис. Помнишь? Челюсть Лекса едва заметно напряглась. Он отвел взгляд, посмотрев на ряды бутылок за спиной бармена, будто внезапно заинтересовался этикеткой дешевого вермута. — Помню, — коротко бросил он. — Так вот, — Кейли продолжила, делая еще один глоток и тут же морщась. — Марк же тогда чуть не уволил меня. Серьезно. Я ему сказала, что у Крис нервный срыв, что ей нужен отгул, потому что она не может встать с кровати. А потом, на пьяную голову, выкатила фотку, где мы орем в баре, с подписью, мол «мы сбежали из цифровой тюрьмы». Лекс медленно повернул голову обратно к ней. В его темных глазах мелькнул искренний, почти детский интерес, смешанный с недоверием. — Ты выложила это, когда на тебя подписан, черт возьми, твой начальник? — Я была пьяна! — Кейли рассмеялась, хлопнув ладонью по стойке. — И я забыла, что Марк подписан на мой аккаунт, потому что мы, блять, коллеги! Он вызвал меня в кабинет на следующий день. Сидит такой, потирает переносицу, и говорит: «Кейли, объясни мне, почему твоя подруга, у которой, по твоим словам, экзистенциальный кризис, пьет текилу из горла в полночь четверга?» Лекс прикрыл лицо ладонью, но его плечи предательски затряслись от беззвучного смеха. — И что ты сказала? — Я сказала, что это была метафора, — Кейли подмигнула ему, и в ее зеленых глазах заплясали черти. — Что «цифровая тюрьма» – это аллегория на корпоративную культуру. Он смотрел на меня минут пять. Думаю, он до сих пор не уверен, что я не идиотка. Но я сдала квартальный отчет на два дня раньше, так что он простил. Лекс убрал руку от лица. Он смотрел на нее долгим, изучающим взглядом. Свет лампы падал на его скулы, оставляя глаза в тени. — Ты знаешь, — произнес он медленно, с интонацией, которая обычно означала, что он собирается сказать что-то неприятное, но правдивое. — Ты слишком громкая для того, чтобы быть хорошим алиби. — О, спасибо, — Кейли прижала руку к сердцу, изображая оскорбление. — Я буду помнить это, когда тебя арестуют за оскорбление мужчин в зимних пальто. — Меня не арестуют. Я реалист. — Ты циничный ублюдок, Лекс. — А ты ходячая причина, по которой я пью, — парировал он, поднимая свой стакан и слегка чокнув его с ее стаканом. Звон стекла был коротким и чистым. Они замолчали, но это была не та тяжелая тишина, что бывает, когда кончаются темы. Это была комфортная, пьяная пауза. Кейли допила виски, поставила стакан и, перегнувшись через стойку, стащила с соседней тарелки оливку, отправив ее в рот. Лекс наблюдал за ней, и уголок его губ снова пополз вверх. — Покажи его фотку, — сказал он вдруг. — Марка? — Да. — Зачем? — Хочу посмотреть на человека, который пытается тебя контролировать. Кейли достала телефон, полистала галерею, нашла фото и повернула экран к нему. На фотографии был мужчина лет тридцати, со светлыми, чуть волнистыми волосами, в очках с черной оправой и усталыми глазами. Он смотрел на камеру сверху вниз, словно украл телефон и сделал тайное селфи человеку, которому принадлежал этот телефон. Лекс посмотрел на фото несколько секунд. — Он выглядит так, будто ему нужна выпивка, — сказал он. — Ему всегда нужна выпивка. — Он симпатичный. — У него есть ребенок и он в разводе. — Я не это имел в виду. — Я знаю. Кейли убрала телефон, сделала глоток из нового стакана, который бармен молча поставил перед ней. — Но он забавный, — сказала она. — И умный. А это, знаешь ли, редкость. — Ты с ним флиртуешь? — Нет. То есть... не знаю? Он подкалывает меня. Я подкалываю его. Это нормально. — Это не нормально. Это флирт. — Это не флирт. Это... — Это флирт, Кейли. Она закатила глаза, но улыбнулась. — Ладно, может, немного. Но он в разводе. — И что? — Это останавливает меня. Она замолчала, крутя стакан в пальцах. Потом вдруг усмехнулась. — Знаешь, что самое смешное? Он до сих пор не может забыть, как я на корпоративе поцеловалась с девушкой из маркетинга. Лекс приподнял бровь. — Серьезно? — Серьезно. Мы стояли на балконе, курили, разговорились. И как-то... случилось. — И что было потом? — Ничего. Мы разошлись. Но Марк видел. И он месяц меня подкалывал. Каждый раз, когда я просила отгул, он говорил: «Может, тебе лучше пойти на свидание?» — А Сара? — Сара уволилась через две недели. Оказалось, у нее была девушка. — Иронично. — Очень. Лекс сделал глоток, поставил стакан. — У меня была похожая история, — сказал он. — Одна девушка привела меня к себе после вечеринки. Сказала, что у нее есть кое-что интересное. — Звучит подозрительно. — Знаю. Но я пошел. Он сделал паузу, допил виски, поставил стакан. Бармен тут же налил ему еще. — Она сказала: «Подожди здесь, я переоденусь». Я сел на диван. Через минуту выходит мужик в халате. Лет пятьдесят. Сидит напротив меня, смотрит телевизор. Порно. — Что? — Порно. Громкое. Он даже не повернулся. Кейли открыла рот, закрыла, потом засмеялась. — И что ты сделал? — Я сел рядом. Налил себе чаю. И начал обсуждать с ним сюжет. — Ты серьезно? — Абсолютно. Он оказался нормальным мужиком. Рассказал мне, что работает на стройке, что его дочь встречается с идиотом, что он не понимает, почему молодежь сейчас такая странная. — Это был ее папа? — Нет. Это был ее сосед. — А девушка где была? — Она вышла через десять минут. Увидела нас, сидящих рядом, пьющих чай и обсуждающих порно. Сказала: «О, вы уже познакомились». Оказалось, она думала, что это будет забавно. — И что ты сказал? — Я сказал: «Твой сосед классный мужик. Но я пойду». И ушел. Кейли смеялась так, что ей пришлось опереться на стойку, чтобы не упасть. — Ты ненормальный, — сказала она, вытирая слезы. — Я просто умею адаптироваться. Она сделала еще глоток, поставила стакан. — Ладно, моя очередь. У меня был случай на свадьбе у подруги. Я напилась. И решила, что будет отличной идеей показать всем, как я умею танцевать на столах. — О не-е-ет. — О да-а-а. Я забралась на стол жениха и невесты. Начала танцевать. Громко. С звуковыми эффектами. — И что было? — Жених уронил торт. — Серьезно? — Серьезно. Трехъярусный. Прямо на платье невесты. Лекс рассмеялся, закрывая ладонью раскрасневшееся от алкоголя и смеха лицо. — И что она сказала? — Она засмеялась. Громко. Сказала: «Ну, хотя бы не скучно». — Хорошая невеста. — Очень. Они помолчали. Музыка стала тише, более интимной. Люди за столиками говорили тише, смех стал мягче. Бармен протирал стаканы, не глядя на них. Лекс посмотрел на Кейли, и в его глазах появился тот блеск, который появлялся, когда он что-то придумывал. — Знаешь, — сказал он, — мы играем в эту игру уже несколько часов, а ты еще не танцевала на стойке. Кейли повернула голову. — Ты серьезно? — Абсолютно. — Ты пьян. — Я пьян, но я серьезен. Она поставила стакан, встала. Поправила юбку платья, посмотрела на бармена. — Слабо станцевать на этой стойке? — спросил Лекс, и в его голосе звучал вызов. Кейли широко и дерзко улыбнулась. — Никогда не слабо, — сказала она. Она подошла к стойке, закинула ногу, оттолкнулась и поднялась. Она стояла на деревянной поверхности, и ее туфли чуть поскрипывали на дереве. В зале стало тише, несколько человек обернулись. Кейли начала двигаться. Не пошло, не для публики, а как человек, которому весело прямо сейчас, без расчета: руки в стороны, поворот, шаг вперед, шаг назад. В такт музыке, которую играл квартет. Это было смешно в том хорошем смысле, когда смешное и радостное – одно. В десяти метрах от них, у края лестницы, ведущей на второй уровень, Райли замерла. Ее пальцы, сжимающие перила, побелели. Она смотрела на Лекса. На его плечи: расслабленные, опущенные. На его голову, чуть наклоненную вбок. Он смотрел на Кейли, стоящую на стойке, и на его лице была настоящая улыбка. Свободная. Он смеется, — подумала Райли. — По-настоящему. Она вспомнила, каким он был еще несколько недель назад. Сидел в углу дивана в ее квартире, уставившись в телефон. Проверял твиттер каждый час. Отмахивался от ее вопросов и говорил: «Все нормально, отвали». А теперь он сидит здесь, с этой девушкой, и смотрит на нее так, будто забыл, что такое быть закрытым. Общается с Кристин, словно они двое влюбленных. В груди Райли на секунду вспыхнуло теплое, почти болезненное облегчение. Он жив. Ему хорошо. Она моргнула. Тепло мгновенно испарилось, уступив место холодному ужасу. Кейли с размаху ставила стакан на стойку (откуда он у нее взялся, если она только что танцевала?), хваталась за край махагони-стойки и, кряхтя, закидывала на нее вторую ногу в замшевом ботильоне. Лекс не остановил ее. Наоборот, он скрестил руки на груди и с хищным, довольным блеском в глазах наблюдал за этим цирком. Что за херню они творят? Она тяжело выдохнула через нос и шагнула вперед. Кейли спрыгнула со стойки, запыхавшаяся, но сияющая. — Ну что? — спросила она у Лекса. — Ты безумна, — сказал он. — Я знаю. Она взяла стакан, отпила. — Но это было весело. — Да, — сказал он. — Было. В этот момент к ним подошла Райли. Она выглядела так, словно ее терпение только что лопнуло. Розовые волосы были чуть растрепаны, челюсть сжата. Она остановилась у стойки, сложила руки на груди и перевела взгляд с раскрасневшейся Кейли на Лекса, который все еще сидел с довольной ухмылкой. — Вы оба – ходячая причина, по которой я пью на работе, — сказала она. Голос был тихим, но в нем звенел металл. — Что за херня тут происходит? Вы весь вечер ведете себя как подростки, укравшие кредитку мамы. Кейли и Лекс переглянулись. В их взглядах мелькнул немой сговор: короткая, почти неуловимая искра понимания. Кейли прикусила губу, сдерживая смех. Лекс лишь чуть приподнял бровь, но уголки его губ предательски дрогнули. Он посмотрел на Райли, на ее скрещенные руки, на ее раздражение, и лениво, сквозь зубы, произнес: — Слабо подойти к бармену и сказать, что мы с тобой братья-близнецы, разлученные в детстве, и потребовать семейную скидку на следующий круг? Райли замерла. Ее брови поползли вверх. Она посмотрела на него так, будто он только что предложил ей поджечь собственный бар. — Ты ебнулся? — выдохнула она. — У тебя темные волосы. У меня розовые. Иди к черту, Лерой. (кажется, она называет его основное имя только тогда, когда он ее чертовски бесит, лмао) Она уже начала разворачиваться, чтобы уйти, но Лекс добавил, не повышая голоса, с интонацией, которая всегда работала: — Что, Зуби? Слабо? Думал, ты у нас мастер импровизации, а ты сливаешься на ровном месте. Потом, чуть помедлив, добавил чуть более серьезно: — Расслабься. Просто повеселись. Райли остановилась. Она стояла спиной к ним несколько секунд. Ее плечи напряглись. Потом она медленно повернулась. В ее глазах больше не было раздражения, только холодный, расчетливый вызов. — Если я это сделаю, — процедила она сквозь зубы, — вы оба моете посуду в моем баре неделю. И платите за мой следующий круг. — Договорились, — хором сказали Кейли и Лекс. Райли тяжело выдохнула через нос, закатила глаза – театрально, с полной отдачей – и направилась к бармену. Они наблюдали, как она оперлась локтями о стойку, как что-то эмоционально шептала ему, указывая на Лекса с трагическим выражением лица. Бармен сначала нахмурился, потом посмотрел на Лекса, потом снова на Райли, и вдруг расхохотался, хлопнув ладонью по столешнице. Райли вернулась. В руке у нее был шот, который бармен налил ей бесплатно. Она залпом выпила его, поставила пустой стакан на стойку и рыкнула: — В VIP. Сейчас же. Пока я вас обоих не придушила. Кейли фыркнула, хватая свой бокал. Лекс усмехнулся, спрыгивая со стула. — Семейные узы, — прошептала он, проходя мимо Райли. — Заткнись, — огрызнулась она, но в уголках ее губ дрогнула усмешка. Они направились к лестнице. Райли обогнула их и теперь шла первой, Кейли за ней, Лекс замыкал. Он посмотрел на Кейли, которая что-то напевала себе под нос, и коротко усмехнулся. Дверь VIP-комнаты открылась, и они вошли обратно в теплый, прокуренный воздух, где их ждали остальные. Карты шуршали сухо и ритмично. Райли тасовала колоду, и этот звук стал единственным метрономом в комнате, где время измерялось не минутами, а сменой света от ламп на штативах и тем, как быстро пустели бокалы. Зеленое сукно под пальцами было теплым, чуть влажным от дыхания восьмерых людей и пролитого виски. Райли, собирая карты после сброса, наклонилась к Кейли, будто проверяя ставку. Ее губы почти коснулись уха подруги, но голос был тише шелеста картона. Кейли моргнула, выслушав шепот. Уголок ее губ дрогнул от азарта. Она кивнула, резко встала, отодвинув стул с грохотом, что эхом разнесся по кирпичным стенам. Оперлась рукой о спинку кресла Гранта и запела, перекрывая приглушенный джаз из общего зала: — Hit the road, Jack, and don’t you come back no more, no more, no more, no more… Голос был хриплым от виски, но уверенным. Она допела, хлопнула ладонью по столу и села обратно, тяжело дыша. Сьюзи замерла с бокалом у губ, глаза расширились. Зои тихо ахнула, прикрыв рот ладошкой. Грант поправил очки, его лицо осталось спокойным, но он чуть наклонил голову, прислушиваясь к затихающему эхо. — Акустика здесь благоприятствует низким частотам, — сказал он тихо. — Твой голос резонирует с деревянными панелями. Это… эффективно. Кейли фыркнула, закрыв рот ладонью. Смех вышел коротким, но искренним. — Спасибо, Грант. Теперь это второй самый странный комплимент в моей жизни. Лекс крутил фишку, и его плечи тряслись от беззвучного смеха. Кристин отвела взгляд, но уголки ее губ предательски дрогнули. Райли собрала карты со стола. Движения были быстрыми, механическими: собрать, перетасовать, подровнять колоду ударом о сукно. Она не смотрела на Кейли. Ее взгляд скользнул по столу, проверяя фишки, и на долю секунды задержался на Зои. Зои сидела, поджав ноги под себя в бордовом кресле. Ее пальцы лежали на краю стола, не касаясь ни карт, ни фишек. Она не смеялась после песни Кейли. Она смотрела на Райли с тихим, сосредоточенным вниманием. Как будто изучала не игру, а саму возможность находиться здесь, в этом свете, среди этих людей, и не рассыпаться. Райли закончила тасовать. Положила колоду в центр. Не начала раздачу сразу. Ее рука осталась лежать на картах, пальцы чуть расслаблены. Она повернула голову к Зои плавно, словно привыкла контролировать пространство вокруг себя. — Тебе воды? — спросила она тихо. Голос был ровным, без лишней мягкости, но и без холода. Зои моргнула. Кивнула — коротко, почти незаметно. — Да. Спасибо. Райли потянулась к графину с водой, стоявшему на мини-баре. Налила в высокий стакан. Лед звякнул о стекло. Поставила стакан перед Зои, не придвигая, просто оставив на расстоянии вытянутой руки. Жест был точным: не навязчивым, но дающим понять, что она видит. Что она здесь. Зои обхватила стакан ладонями. Стекло было холодным, покрытым мелкими каплями конденсата. Она не пила сразу. Просто держала, чувствуя холод, и ее плечи опустились на миллиметр, а дыхание стало чуть глубже. Грант, сидевший рядом, посмотрел на этот обмен, но не вмешался. Просто перевел взгляд на свои фишки и начал выстраивать их в новую пирамиду, медленно, методично, заполняя паузу звуком пластика о пластик. Сьюзи сидела напротив, сжимая ножку бокала. Она смотрела на Зои и Райли, и в ее взгляде мелькнуло что-то: не зависть, а скорее усталое признание того, что ей самой такой легкости не дано. Лекс крутил в пальцах фишку, наблюдая за сценой. Его лицо оставалось непроницаемым, но он не отвел взгляд, пока Зои не сделала первый глоток воды. Только потом он откинулся на спинку кресла и бросил: — Ну что, играем дальше или будем медитировать над стаканами? — Играем. — сказала Райли. И начала раздачу. Карты легли на сукно с мягкими шлепками, возвращая комнату в ритм. Игра продолжалась, стаканы пустели, официант приносил новые напитки, но никто не торопился пить. Свет над столом стал чуть глубже: тени удлинились, лица скрылись в полумраке, и только зеленое сукно оставалось ярким пятном в центре комнаты. Лекс выиграл крупный банк, забрав фишки у Кристин. Она не расстроилась, лишь приподняла бровь, глядя на него поверх карт. — Ты жульничаешь, — сказала она тихо. — Я импровизирую. — Это одно и то же? — Для меня да. Лекс встал, потянулся. — Перерыв, — бросил он небрежно. — Воздуха не хватает. Он отошел к стене, где висела фотография контрабасиста, прислонился плечом, засунув руки в карманы брюк. Кристин поднялась следом. Не торопясь, подошла к нему, остановилась в полуметре. Она встала свободно, опираясь бедром о стену, и смотрела на фотографию рядом с ним. — Ты хорошо играешь, — сказал Лекс, не поворачивая головы. — Ты уже говорил. — Повторяю. Она коротко усмехнулась. — Ты блефуешь чаще, чем нужно. — Это стратегия. — Это риск. — Риск – часть игры. Они молчали несколько секунд. Просто стояли рядом, слушая приглушенный блюз и далекий гул зала. Кристин повернула голову, посмотрела на его профиль. Он почувствовал взгляд, чуть скосил глаза. — Ты расслабилась? — спросил он тихо. — Обстановка располагает. — она пожала плечами и улыбнулась ему. — И алкоголь? — И алкоголь тоже. В этот момент к ним подошла Сьюзи. Шаги были быстрыми, почти семенящими. Она остановилась слишком близко, нарушая дистанцию, которую Кристин и Лекс выстроили между собой. — Вы тут одни? — спросила она, глаза бегали то по Кристин, то метались к Лексу, а улыбка была мягкой, едва заметной. Лекс медленно повернул голову. Его лицо стало непроницаемым, но челюсть слегка напряглась. — Мы обсуждаем стратегию, Сьюзи. — О, конечно! — она засмеялась, звук получился резким, похожим на всхлип. — Я просто… подумала, вам скучно. Может, вернемся? Грант уже тасует. Ее глаза едва блестнули лихорадочным блеском, взгляд все еще метался между ними, не останавливаясь ни на одном. Кристин посмотрела на нее спокойно, почти с заботой и мягко ответила: — Мы вернемся через минуту, Сьюз. Спасибо. Сьюзи замерла. Улыбка дрогнула, стала кривой. Она кивнула, развернулась и быстро пошла обратно к столу, чуть не споткнувшись о ножку кресла. Лекс проводил ее взглядом. Его плечи едва заметно опустились. — Она нервничает, — тихо сказала Кристин. — Она всегда нервничает, — ответил он. — Просто раньше это было тише. Кристин посмотрела на него. В ее взгляде не было осуждения, но и обсуждать Сьюзи, она, кажется, не захотела. — Пойдем? Он кивнул. Вскоре игра возобновилась, а ставки выросли. Алкоголь сделал движения медленнее, паузы между ходами длиннее. На этот раз Кристин обвела его вокруг пальца, и, кажется, искренне улыбалась. Он посмотрел на нее. Не на карты, не на фишки. Прямо в глаза. Взгляд без привычной насмешки. Кристин не отвела взгляд. Ее пальцы, лежавшие на сукне, чуть расслабились. Лекс протянул руку через стол, якобы за фишкой, и его пальцы коснулись ее запястья. Не сжали, не погладили, а скорее просто задержались на секунду дольше, чем нужно. Кристин не отдернула руку. Ее дыхание стало чуть чаще, но она продолжала смотреть на него. Их глаза встретились – ее нежно-голубые, и его темно-янтарные – и в этом взгляде было напряжение, что висело между ними весь вечер, теперь ставшее… другим? Лекс убрал руку, взял фишку и откинулся на спинку. Уголок его рта дрогнул, но улыбка не появилась. Кейли с Райли, сидевшие рядом, перевела взгляд с одного на другого, потом посмотрели друг на друга, словно у них состоялась длинная дискуссия одними лишь глазами. Но они так ничего и не сказали, только Кейли сделала глоток из бокала и опустила глаза. Райли что-то написала Лексу, и едва заметно пнула его ногой под столом, вынуждая залесть в свой смартфон. Лекс прочитал, затем кивнул – коротко, почти незаметно – и повернулся к Сьюзи. — Слушай, Сьюз, — сказал он лениво, растягивая слова, но без обычной язвительности. — Ты сегодня выглядишь как выпускница панк-академии. Сьюзи замерла. Ее улыбка дрогнула, став похожей на маску. Пальцы, сжимающие ножку бокала, побелели. — О! — воскликнула она, и голос сорвался на визгливую ноту. — Панк-академия? Лекс… ты всегда такой оригинальный… Лекс откинулся на спинку кресла, лениво перебирая выигранные фишки. Сьюзи, все еще под впечатлением от комплимента про панк-академию, поправила воротник бордового платья и с деловым видом изучила свои карты, словно пытаясь найти в них подтверждение своего нового статуса. — Знаешь, — сказала Кейли, указывая на Лекса соломинкой из пустого бокала, — после такого заявления ты обязан рассказать самую позорную историю свидания. Для баланса кармы. — Я не верю в карму, — ответил Лекс, но фишку крутить перестал. — А зря. Карма верит в тебя. Особенно после того, как ты назвал Сьюзи панком. Зои, сидевшая рядом с Райли, тихо хихикнула. Звук был коротким, почти неуловимым, но в наступившей паузе он прозвучал отчетливо. Она тут же прикрыла рот ладонью, но глаза остались веселыми. Райли покосилась на нее, и уголок ее губ дрогнул. — Зои знает что-то, — констатировала она. — Нет! — Зои покачала головой, но улыбка стала шире. — Просто… Лекс выглядит так, будто у него были позорные истории. — О, это точно, — поддержала Кейли, хлопнув ладонью по столу. — Давай, Лекс. Не разочаровывай фанатов. Лекс вздохнул — театрально, с напускным страданием. — Ладно. Но если эта история покинет пределы этой комнаты, я отрицаю все. — Клянемся, — хором сказали Кейли и Кристин. Сьюзи энергично закивала, Грант просто смотрел, ожидая данных. — Было это года три назад, — начал Лекс, глядя в потолок. — Девушка. Познакомились на выставке. Искусствовед. Очень серьезная. Пригласила к себе «обсудить экспозицию». Кейли уже давилась смехом, предвкушая. — Я пришел. Она открыла дверь в халате. Включила музыку. Григорианские песнопения. — Лекс активно жестикулировал, словно пытался погрузить всех в комнате в атмосферу своего рассказа. — Что?! — выдохнула Кристин, и ее плечи затряслись. — Григорианские. Громко. Свет приглушила до уровня «катакомбы». И говорит: «Давай соединим наши ауры через молчание». Зои снова хихикнула, на этот раз громче, и даже не стала прятать лицо. Райли закатила глаза, но в этом жесте было больше веселья, чем раздражения. — И что ты сделал? — спросила Кейли, вытирая слезы. — Я простоял двадцать минут в полной тишине под григорианские песнопения, глядя на стену, — сказал Лекс абсолютно серьезным голосом. — Потом спросил, можно ли мне воды. Она дала. Я выпил, сказал «спасибо за ауру» и ушел. — Ты ушел?! — Сьюзи всплеснула руками, и ее смех на этот раз был настоящим, легким, без надрыва. — Ауры не соединились. Зато гидратация удалась. Грант задумчиво постучал пальцем по подбородку. — Григорианские песнопения исторически использовались для создания трансового состояния. Возможно, она действительно пыталась достичь измененного сознания. — Грант, она пыталась трахнуться под хор монахов, — уточнила Кейли. — Это тоже форма транса, — невозмутимо парировал Грант. Все засмеялись. Зои улыбалась, глядя на Лекса, и в ее взгляде не было ни страха, ни неловкости, только живой интерес и удовольствие от момента. Райли качала головой, но ее пальцы расслабленно постукивали по столу в такт музыке. И именно в этот момент, пока смех еще не угас, но уже переходил в довольное молчание, глаза Лекса хищно блеснули, глядя на Кейли. Он наклонился к ней, его плечо перекрыло обзор для остальных. — Слабо ли тебе, милая Кейл, — прошептал он, и в его голосе звучал азарт, перемешанный с легким, но все же желанием отомстить, видимо, за то задание с Кристин. — Позвонить сейчас Марку… и сказать, что любишь его? По видео. Скажи «я тебя люблю». Громко. Кейли замерла. Ее пальцы побелели на ножке бокала какого-то очередного коктейля. Она медленно повернула голову, встретившись с ним взглядом. В зеленых глазах мелькнул вызов, смешанный со смущением. — Ты серьезно? — О, я серьезен как никогда, — парировал он, беззаботно глядя на ее реакцию. Она кивнула. Достала телефон, набрала номер, включила видеосвязь, положила на стол экраном вверх. Через несколько секунд на экране появилось лицо Марка уставшее, с темными кругами под глазами, в домашней футболке. — Кейли? — спросил он, щурясь. — Что-то случилось? Кейли глубоко вдохнула прокуренный воздух, посмотрела прямо в камеру и сказала громко, четко, перекрывая фоновый джаз: — Марк, я тебя люблю. Марк замер. Брови поползли вверх, рот приоткрылся. — Ты пьяна? — спросил он наконец. Кейли в ответ лишь рассмеялась. — Немного. Марк покачал головой, но на его лице появилась улыбка. — Ладно. Я тоже тебя люблю. А теперь иди спать. Кейли сбросила звонок, убрала телефон и откинулась на спинку, закрыв лицо ладонями. Плечи тряслись от смеха. Лекс смотрел на нее, и в его глазах мелькнула искра одобрения, смешанная с… завистью? Сьюзи сидела с открытым ртом. Зои зажмурилась, потом открыла глаза и уставилась в тарелку. Грант медленно кивнул. — Эмоциональная экспрессия полезна для регуляции кортизола, — сказал он. Кристин смотрела на Кейли, и в ее взгляде было все: от шока, до полного, почти абсолютного непонимания, что, блять, вообще происходит. Как только экран телефона погас, Кристин встала. Резко. Стул скрипнул по полу. Она не посмотрела ни на кого, кроме Кейли, и кивнула в сторону двери: коротко, требовательно. Кейли убрала ладони от лица, увидела выражение подруги и сразу все поняла. Она встала следом, не говоря ни слова. Они вышли в коридор. Дверь закрылась за ними, отсекая гул голосов и музыку. Здесь было прохладнее. Кристин остановилась у стены, прислонилась спиной к деревянным панелям и скрестила руки на груди. Ее пальцы сжимали предплечья так сильно, что костяшки побелели. — Что это было? — спросила она. Голос был тихим, но в нем дрожало напряжение. — Весь вечер. Вы с Лексом. Эти… это какая-то игра? Кейли прислонилась к противоположной стене, глядя на подругу. В полумраке ее лицо было серьезным, без привычной усмешки. — Да, — ответила она. — Игра. Кристин закрыла глаза на секунду, выдохнула сквозь нос. Когда она открыла их снова, в голубых глазах стояла смесь смущения, страха и чего-то еще, того, что она не могла назвать. — А комплимент? — спросила она. — Тот, что он сказал мне про шею. Это тоже было заданием? Кейли помолчала. Посмотрела на свои руки, потом на Кристин. — Нет, — сказала она тихо. — Комплимент был заданием. Но то, как он его сказал… Крис, это не было игрой. Кристин отвернулась, глядя на темную стену. Ее плечи напряглись. — Я не знаю, что с этим делать, — прошептала она. — Весь вечер я чувствую себя… голой. Перед всеми. Перед ним. — Ты не голая, — сказала Кейли, делая шаг ближе. — Ты настоящая. И он видит это. Не Помни. Не шута. Тебя. Кристин подняла на нее взгляд. В ее глазах стояли слезы, но она не плакала. — А если он снова оттолкнет? — Тогда я буду рядом, — сказала Кейли твердо. — Но он не оттолкнет. Я видела его лицо, когда ты взяла его руку на лестнице. Он не играл. Ни разу за все эти три дня. Кристин молчала несколько секунд. Потом медленно выдохнула, и ее плечи чуть опустились. — Ладно, — сказала она тихо. — Ладно. Кейли улыбнулась: мягко, без бравады. Протянула руку и коснулась запястья подруги. — Пойдем? Кристин кивнула. Они постояли еще секунду в тишине коридора, потом открыли дверь и вернулись в комнату. За столом все было так же: Грант перебирал фишки, Сьюзи сидела с бокалом в руке, Зои перекладывала салфетку. Когда дверь открылась, все подняли головы. Кейли вошла первой, с улыбкой, которая говорила, что все в порядке. Кристин за ней, спокойнее, но с тем же напряжением в плечах. Игра продолжилась еще на две раздачи. Время текло через звуки: стук фишек, звон стекла, тихие голоса. Слова становились короче, паузы длиннее. Музыка из зала стихала. Райли собрала карты, посмотрела на часы. — Бар закрывается, — сказала она ровно. — Пора выходить. Кейли откинулась на спинку кресла, выдохнула. — Уже? — Уже. Кристин посмотрела на Лекса. — Идем, — сказала Райли. Они встали. Сьюзи аккуратно сложила салфетку, положила рядом с бокалом. Грант оставил на столе несколько купюр: не глядя на сумму, просто положил и встал. Зои поднялась последней, поправляя кардиган. Райли ждала ее у края стола. — Идем? — сказала она. — Да-да, — ответила Зои. Лекс шел последним, засунув руки в карманы брюк. Он посмотрел на Кристин, которая уже поднялась и стояла у стула, ожидая остальных. — Ты уже готова? — спросил он. — Да, — ответила она, не поворачиваясь. Он усмехнулся, чуть задержав взгляд на ее серьезном лице. Дверь открылась, и они вышли в коридор, где свет был тусклее, а воздух прохладнее. Шаги отдавались глухо на деревянных ступенях лестницы. Кейли шла первой, ее ботильоны звонко стучали по дереву. Когда они вошли в основной зал, музыка стала в разы тише, чем раньше. Бармен уже протирал стойку, готовясь к закрытию. Посетители расходились, оставляя после себя запах духов, табака и недосказанных слов. Райли подошла к стойке, кивнула бармену. Тот поставил перед ней три шота, без вопросов, просто так, как делал всегда. — За вечер, — сказала она, поднимая шот. Кейли и Лекс подняли свои. Кристин, Зои, Сьюзи тоже. — За вечер, — сказали они хором. Шоты были выпиты залпом. Стекло стукнуло о дерево. — Пойдем, — сказала Райли. — Гулять. Все пьяные. Такси ждать не будем. Лекс достал самокрутку, закурил, протянул Райли. Она взяла, затянулась, выдохнула дым. Они шли рядом, передавая самокрутку друг другу, молча, в том ритме, который не требует слов. Кейли шла впереди, иногда оборачиваясь, чтобы сказать что-то смешное. Зои держалась рядом с Райли, ее плечо иногда касалось плеча подруги. Кристин шла чуть позади, глядя на силуэты друзей впереди. Грант остановился у выхода, посмотрел на Сьюзи. — Я отвезу тебя, — сказал он тихо. — Ты не в состоянии идти пешком. Сьюзи кивнула, улыбка стала меньше, но теплее. — Спасибо, Грант. Он помог ей надеть кофту, они вышли первыми, направляясь к его машине. Остальные же, пошли дальше. Ночь была теплой, влажной, с легким туманом, который наползал от океана. Фонари горели тускло, отбрасывая оранжевые круги на мокрый асфальт.

***

Когда ребята дошли до дома Райли, атмосфера уже не была такой веселой. Скорее, уставшей. Кристин и Райли о чем-то болтали, кажется, о завтрашних выставках, которые упомянула Зои перед прощанием. Кейли смотрела на Кристин. Она выглядела… странно? Будто чувствовала вину, за что-то. Она перевела взгляд на Лекса, которой стоял чуть поодаль, опершись на стену и курил очередную сигарету. Он не видел ее взгляда, он смотрел в спину Кристин, что мягко смеялась пока говорила о чем-то с Райли. Кейли направилась к нему, но походка была медленной, скорее неуверенной. — На что смотришь? — спросила она, скрестив руки на груди. Лекс слегка вздрогнул и посмотрел на нее. Смеяться уже никому не хотелось, рот уже просто напросто болел, так что он ответил, на удивление спокойно, хоть и с иронией: — А что, не видно? — Видно, Лекс, — сказала она, обернувшись туда, где секунду назад был его взгляд. — Только вот она, кажется, не видит. — На то и расчет, — сказал Лекс, усмехнувшись. — Слабо пригласить ее на свидание? — сказала Кейли, но лицо ее было серьезным и внимательным. Лекс дернулся так, будто на него пролили кипяток. Казалось, глаза почернели, стали более агрессивными. Челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки. Он уставился на Кейли яростным, презрительным взглядом и медленно расплылся в улыбке, что сейчас больше походила на оскал. — О боже, — он провел рукой по лицу. — Ты ебанулась? — прошипел он, голос его был низким, вибрирующим от напряжения. Кейли не дрогнула, а наоборот, ее взгляд стал куда увереннее. — Я спросила, слабо тебе? Или ты трусишь? — Я не трушу, Кей-ли. Я не играю в твои детские игры с живыми людьми, — отрезал он, делая шаг к ней, вторгаясь в ее пространство. — Мы не играем, Лекс, — парировала Кейли, не повышая голоса, но с железной твердостью. — Я даю тебе шанс. Тот, который ты сам себе не можешь дать, потому что слишком гордый ублюдок. — Гордый? — Лекс усмехнулся, но в усмешке стало только больше злости, что стала граничить и с горечью. — Ты ничего не знаешь обо мне. И уж точно не тебе решать, что мне делать с моей жизнью. И с ее. Он резко отвернулся от Кейли, его плечи были напряжены, словно струны. Он взглянул на Кристин, которая стояла в нескольких метрах, глядя на освещенное окно второго этажа и явно не слышавшая ни слова их перепалки. Она выглядела спокойной, настоящей. — Слушай, — более скучающее заговорила Кейли, пока Лекс смотрел на Кристин вполоборота. — Я знаю, как это все выглядит для вас всех… кроме Райли, наверное. Он замер, вовсе перестал дышать, словно боялся пропустить мимо ушей хоть слово. Вытянулся как палочка и слушал. — Просто… — она выдохнула, провела рукой по лицу и запустила руки под волосы, на затылок. — Вы оба дураки, ясно? Я приехала сюда не для того, чтобы прыгать и бегать. — И зачем же ты тогда приехала? — Ей было страшно, ясно? — она потупила взгляд, словно понимала, что уже говорит лишнее, но не стала останавливаться, лишь выбрала другую формулировку. — Я храню твой сраный секрет, Лекс. Хочешь – верь, хочешь – нет. Но разберись тогда со своими чувствами сам, без меня или Райли. — Вас никто не просил ни о чем. — Но мы сделали. Так что принимай то, что есть. Она выдохнула, обернулась к Кристин и несколько долгих секунд смотрела на нее, пока она не заметила и не улыбнулась ей, словно спрашивая “все окей?”. — Просто… — она сдалась, голос дрогнул. — Не делай ей больно. Пожалуйста, блять. Она не дала ему ответить. Развернулась на пятках и ушла к Кристин, подключаясь к их с Райли диалогу.

***

На кухне квартиры Райли пахло остывшим кофе и травой. Свет был тусклым, только одна лампа над островком. Райли сидела на высоком барном стуле, сгорбившись, и смотрела в одну точку на столешнице. Во рту стояла сухость. Кейли вошла тихо, босиком. Она налила себе воды из-под крана, сделала глоток и прислонилась к стойке напротив Райли. — Он не сделал этого, — сказала Кейли. Райли медленно подняла голову. Ее глаза были усталыми, но внимательными. — Я видела, — ответила она тихо. — Я думала, он сможет, — Кейли пожала плечами, но в этом жесте было разочарование. — Я думала, если подтолкнуть… — Ты не можешь подтолкнуть человека, который боится сделать шаг, Кейл, — перебила ее Райли. Голос был ровным, без осуждения. — Ты можешь только ждать, пока он сам решится. Или упадет. Кейли посмотрела на нее. — А если он никогда не решится? — Тогда он останется один. Со своими демонами. — А Крис? — Крис сильная. Она справится. Даже если он ее отвергнет. Особенно если он ее отвергнет честно, а не будет тянуть резину. Райли вздохнула, провела рукой по лицу. — Лекс… он сложный. Он привык защищаться нападением. Сарказмом. Холодом. Когда ты давишь на него, он закрывается еще сильнее. Сегодня он был близок к срыву. Ты видела его глаза? — Видела, — кивнула Кейли. — Злость. — Страх, — поправила Райли. — Он боится, что если сделает шаг, то все разрушит. Как и в цирке. Как и всегда. Кейли замолчала. Она крутила стакан с водой в руках. — Я просто хотела помочь. — Я знаю, — Райли посмотрела на нее мягче. — Но помощь Лексу – это не толкать его в спину. Это быть рядом, когда он падает. И не смеяться, когда он пытается встать. Кейли усмехнулась, но в этой усмешке было меньше бравады, чем обычно. — Тяжелая работа. — Самая тяжелая, — согласилась Райли. — Но кто-то же должен ее делать. Они помолчали. На улице за окном шумел ветер, принося запах дождя. — Завтра выставка, — сказала Кейли вдруг, меняя тему. — Да, — кивнула Райли. — Зои ждет. — Надеюсь, Лекс придет. — Придет, — уверено сказала Райли. — Он не может не прийти. Он слишком любопытный. И слишком привязанный, даже если отрицает это. Кейли допила воду, поставила стакан на стол. — Спокойной ночи, Райли. — Спокойной ночи, Кейл. Райли осталась одна на кухне. Она посмотрела на черный экран телефона, лежащего на столе. На нем не было сообщений. Но она знала, что Лекс сейчас не спит. Он стоит где-то на улице, курит и думает о том, что упустил. Или о том, что спас. Она не знала точно. Но знала одно: игра только началась. И ставки были выше, чем они думали.