Tu es meum desiderium profundissimum

«Не дружись с гневливым и не сообщайся

с человеком вспыльчивым, чтобы не

перенять путей его и не навлечь

петли на душу твою».

(Притчи 22:24–25)

Зеленые электронные цифры на панели микроволновки зафиксировали 06:10. В этот час сырой, еще не прогретый свет не давал комнате тепла, а лишь безжалостно обнажал жесткую фактуру вещей: тонкий налет пыли на подоконнике, матовые разводы на немытых чашках, резкую тень от оконной рамы, перечеркивающую пол. Из узкой щели приоткрытой створки тянуло специфической уличной прохладой, запахом мокрого асфальта и холодного железа. В тишине квартиры отчетливо, на одной вибрирующей ноте гудел компрессор старого холодильника, делая утреннее безмолвие почти осязаемым. Кристин неподвижно сидела в углу дивана, подогнув под себя ноги. Телефон покоился на ее коленях, подсвечивая бледное лицо холодным светом. Она лишь едва касалась экрана, проводя пальцем вниз. Взгляд намертво был прикован к свежим постам пользователей соцсети. Утренний пучок на макушке, что был сделан на скорую руку, окончательно растрепался, превратившись в тугой спутанный ком; выбившийся пряди и челка перечеркивали левое веко, задевая ресницы при редких, тяжелых морганиях. Левая ладонь жестко, до побеления костяшек, вцепилась в складку оверсайз-худи на животе. Плотная ткань была глубоко запахнута, скрывая фигуру. Рядом, у самого края дивана, стоял раскрытый рюкзак, из его нутра торчал острый угол романа и смятая пачка сигарет. На кухне Кейли вела свою беззвучную войну с завтраком. Она сидела, уставившись в кафельный фартук, и методично, ребром зубов счищала застывший белый налет масла с остывшего тоста. Рядом стояла кружка с недопитым чаем, на поверхности которого уже образовалась тонкая темная пленка. Кейли пригубила его, горько поморщилась и вернула керамику на столешницу. Райли собирала шопер у раковины. Ее мокрые после раннего душа волосы яркими, тяжелыми жгутами липли к затылку, и крупная капля воды медленно скатывалась по шее, исчезая под воротом черной хлопковой футболки. На ткани уже расплылось небольшое, темное сырое пятно, но Райли не обращала внимания. Она поочередно брала какие-то упаковки с морозильной камеры, коротким движением ладони стирала с них конденсат и методично укладывала на дно сумки. — Все, — Райли с сухим треском затянула пластиковый фиксатор на шнурке. Ее голос после сна звучал избыточно низко, с хрипотцой. — Еда внутри. Кейли не повернула головы. Она стряхнула крошку с нижней губы, взяла с тарелки зеленое яблоко и откусила кусок. Челюсть двигалась медленно, с усилием. — Крис, — позвала она, не оборачиваясь. Кристин отреагировала с задержкой, ее веки медленно сомкнулись и открылись снова, меняя точку фокуса с телефона на Кейли. — Возьми с собой. — Не хочу. Кейли не стала спорить. Она подперла подбородок кулаком, уставившись в окно, где небо из грязно-серого постепенно становилось прозрачным. За стеклом, где-то далеко на проспекте, глухо зашумела первая грузовая машина; этот нарастающий гул просочился сквозь щель, заполнил комнату и медленно растаял в переулках. Кристин медленно, едва касаясь ткани, провела подушечкой указательного пальца по грубому шву лосин на боку. — Кстати, — обронила она. Звук вышел абсолютно ровным, лишенным какой-либо интонационной окраски. Кейли замерла, так и не опустив яблоко на тарелку. — Тот тип из твиттера. Написал тогда ту херню — и все. Больше ничего. Затих. Кейли медленно опустила руку. Ее лицо сохраняло неподвижность, но взгляд мгновенно, коротким рывком метнулся в сторону кухни. Райли в этот момент открывала бутылку, пластик под ее пальцами выдал резкий, сухой хруст. Кристин словно и не услышала этого, ее палец продолжал монотонно мерить сантиметры шва. Кейли сглотнула. Отворачиваясь к окну и пытаясь сбить внезапно сгустившийся воздух, она заговорила чуть быстрее, придав голосу фальшивую бодрость: — Слушай, Райл, а воду мы точно нормально посчитали? А то у меня от всей этой суеты уже паранойя начинается. — Четыре полных полторашки, — Райли резко закинула шопер на плечо, выпрямляя спину. — Хватит до упора. — Ладно. А то я без воды вообще не вывезу, — Кейли натянуто усмехнулась, возвращаясь к яблоку. Оно снова хрустнуло, но теперь как-то слишком громко в пустой кухне. — Буду как верблюд. — Верблюды воду не заливают, Кейл, — Райли подошла ближе к выходу, ее шаги по линолеуму были тяжелыми, заземляющими сцену. — Они жир в горбах запасают. Школьная программа. Кейли страдальчески закатила глаза, но в этом жесте выглядывалось слишком много судорожной попытки зацепиться за привычный ритм их бытовых пикировок: — Пиздец, Райли. Вот обязательно сейчас душнить? — Кто-то же должен держать голову в норме, — Райли едва заметно дернула уголком губ, но ее глаза оставались холодными и собранными. Она вытащила из кармана связку ключей, металлический звон разрезал тишину комнаты. — Все, хорош. Встаем и двигаем. Они вышли из квартиры. Тяжелая входная дверь захлопнулась с глухим, резиновым стуком, отрезая их от застоявшегося запаха кофе. Спуск по бетонным ступеням подъезда прошел в полном молчании, прерываемом лишь мерным эхом их кроссовок и металлическим бряцаньем ключей в руке Райли. На улице воздух встретил их сырой, промозглой обструкцией. Время едва перевалило за половину семи; утренний туман еще не думал рассеиваться, он висел между безликими многоэтажками плотным серым маревом, скрадывая контуры и полностью уничтожая тени. Пахло сырой землей, бензиновым выхлопом и мокрым асфальтом. Лекс обнаружился у растрескавшейся кирпичной кладки стены, прямо под козырьком подъезда. Его внушительный силуэт был вписан в глубокую, холодную индигово-синюю тень архитектурного выступа. Руки глубоко утоплены в карманы куртки, плечо небрежно прислонено к кирпичу, голова чуть наклонена. Единственным ярким пятном в этой серости оставался агрессивный, тепло-оранжевый огонек сигареты, затеснившейся меж губ. Кейли, шедшая первой, резко затормозила у порога. Наткнувшись взглядом на его фигуру, она натянуто усмехнулась: — О, смотри-ка. Не опоздал. Прямо историческое событие. — Могу исправить, — лениво, не поворачивая головы, отозвался Лекс. Дым изо рта поплыл в туман ровной сизой струей. — Развернуться, уйти и оставить вас вычислять мои координаты. — Попробуй, — Райли качнула головой, сворачивая к припаркованной у обочины машине. — Я тебя из-под земли достану быстрее, чем ты сигарету докуришь. — Ищейка из тебя так себе, Зуби. Много суеты, КПД нулевой, — он даже не шевельнулся, продолжая изучать противоположную сторону улицы. Кейли лишь пренебрежительно фыркнула, ускоряя шаг. Райли уже стояла у багажника, бросив сумку на бампер. — Райл, мы сначала на заправку за продуктами, да? — Кейли оглянулась на окна верхних этажей. — Сьюзи писала, что они заедут за снаряжением и сразу к точке. — Да, — Райли коротко кивнула, сверяясь с экраном телефона. — Сначала супермаркет, потом парковка у заповедника. Зои где? — Спит, наверное? Кристин держалась позади всех. Она остановилась в трех шагах от крыльца, закинув лямку рюкзака на одно плечо и уставившись исключительно под ноги, на влажный серый бетон. Между ней и остальными образовался отчетливый пространственный вакуум, но ее лицо оставалось абсолютно статичным, словно эта изоляция была ее естественным защитным контуром. Лекс курил, изредка, короткими скользящими импульсами фиксируя взгляд то на экране своего мобильного, то на ее опущенной голове. — А «это» с нами едет? — Кейли едва заметно кивнула в сторону стены, понизив голос. — У него спроси, — сухо отрезала Райли, проверяя замки на рюкзаке. — Я вообще-то все слышу, — подал голос Лекс, стряхивая пепел щелчком пальца. — И каков вердикт? — Кейли обернулась. — А ты как думаешь? — Ну ладно. Зои, кстати, вон, уже бежит. Из-за угла дома действительно показалась Зои. Она почти бежала, придерживая рукой сползающий ремешок небольшого рюкзака. К ее чести, она даже не выглядела запыхавшейся, когда затормозила у машины Райли. — Я не опоздала? — выдохнула она, переводя взгляд с одного лица на другое. — Впритык, Зо, — отозвалась Райли, пряча телефон. Лекс медленно оттолкнулся от кирпичной стены. Его взгляд лениво очертил траекторию: Зои, салон внедорожника Райли, замершая Кристин. На его лице проступило выражение холодного, брезгливого неудовольствия. В голосе, до этого монотоно-ленивом, прорезалась та самая жесткая, обрубающая любые дискуссии интонация: — Нас пятеро? И вы серьезно планируете трамбоваться в эту консервную банку? — А в чем проблема? — Райли дернула плечом, открывая водительскую дверь. — Назад трое садятся без проблем. Поместитесь. — «Поместитесь», — с ядовитой мимикрией повторил он. — Безусловно. Сзади будет образцовый филиал морга. Я не собираюсь три часа упираться коленями в собственный подбородок. — Сядь вперед, в чем вопрос? — Райли приподняла бровь, фиксируя на нем прямой, не мигающий взгляд. — Или мне назад пересесть ради твоего комфорта? Лекс криво усмехнулся, но его глаза остались абсолютно трезвыми и злыми. — Исключено. Я вообще в этот автохлам не сяду. Поеду отдельно. Он уже развернулся корпусом к выезду со двора, намереваясь уйти, когда Кейли, нахмурившись, бросила ему в спину: — Пидор! Шаг Лекса заблокировался мгновенно. Он не повернулся, но его фигура застыла, словно натолкнувшись на невидимую преграду. — Чего? — бросил он через плечо. — Что ты забьешь на всех и сделаешь так, как тебе одному лучше. Лекс медленно, всем корпусом развернулся обратно. Его тяжелый, сфокусированный взгляд опустился на Кристин. Она больше не изучала асфальт, ее голова была поднята, она смотрела прямо на него. Лицо Кристин казалось маской идеального спокойствия, но ткань лямки рюкзака в ее кулаке натянулась так, что костяшки пальцев превратились в острые белые точки. Лекс сделал шаг в ее сторону. Затем еще один, неторопливый, кинетически выверенный. Он остановился в полумиллиметре от ее личных границ: слишком близко, явно стараясь физически доминировать над ней с той абсолютной, подавляющей уверенностью, которая определяла каждое его действие. — Ты едешь со мной, — его голос упал до ровного, не допускающего возражений регистра. — Мне нужен штурман, а из этих троих никто на эту роль не подходит. Двигайся. Кристин инстинктивно качнулась назад, ее плечевой пояс мгновенно зажался, фиксируя внутренний спазм. Хватка на рюкзаке стала почти судорожной, но взгляд она не отвела, в нем читалось глухое, многолетнее смирение перед этой силой. — С чего это ты взял, что я соглашусь? — ее голос прозвучал тихо, но без тремора. — С того, что альтернатива тебе не нравится еще больше, — его губы тронула мимолетная ухмылка, лишенная малейшего тепла. — Давай, Крис. Не устраивай профанацию. Она смотрела на его безупречно расслабленную позу, на руки, снова вернувшиеся в карманы. Ее дыхание на секунду сбилось, став более частым, поверхностным. Она устало опустила голову вниз. Затем сделала шаг вперед, переступая черту. — Ладно, — выдохнула она, и этот звук стал финальной точкой ее капитуляции. — Но без фокусов на дороге. Лекс расплылся в оскале, вытащил правую руку и взял ее за запястье, активно увлекая за собой. — Разумеется. Пошли. Райли, наблюдавшая за этой мизансценой от дверцы машины, цинично прищурилась, а уголок ее рта пополз вверх в безрадостной ухмылке. — Ну кто бы сомневался, — тихо, себе под нос пробормотала она, глядя, как Лекс уводит Кристин к припаркованному в отдалении белому седану. — Дрессировка прошла успешно. Челюсть Кейли на секунду сжалась, желваки резко обрисовались под кожей, но она не сделала ни одного движения, чтобы вмешаться. — Он ее не тронет, — Райли хмуро посмотрела на подругу, отвечая на ее безмолвное напряжение. — Я знаю, — Голос Кейли вибрировал от глухого, подавленного раздражения. — Но это не значит, что я не должна переживать. Райли же, пожала плечами, дернула ручку двери и села за руль. Кристин шла следом за Лексом. Ее спина оставалась прямой и жесткой, как натянутый трос, а пальцы, держащиеся за его ладонь, мелко, едва уловимо дрожали. Ее взгляд был намертво приколочен к его широкой спине, идущей впереди уверенно, без единой попытки обернуться и проверить, что с ней. В этом молчаливом шествии не было ни капли добровольного согласия. Лекс резким движением распахнул пассажирскую дверь белого арендованного седана. Кристин плавно опустилась на сиденье, тут же отвернувшись к боковому стеклу. Дверь захлопнулась резким, дорогим звуком изоляции. Кейли проводила взглядом отъезжающую машину, после чего забралась на заднее сиденье и захлопнула за собой дверь. — Ну все, — Кейли откинулась на подголовник, утыкаясь в телефон. — Стартуем за нашими лидерами, пока они окончательно не растворились в этой глуши. Райли повернула ключ в замке зажигания. Двигатель отозвался низким глухим рыком, и внедорожник мягко тронулся с места, обгоняя выезжающий с парковки каршеринг. Лекс резким движением перевел селектор коробки передач белого седана в режим драйва. Каршеринговая машина отозвалась едва заметной, зудящей вибрацией, передавшейся на рулевую колонку. Подвеска скрипнула, когда колеса перевалили через неровный стык бордюрного камня у подъезда. В салоне стоял специфический, въевшийся запах чужого пространства: плотный аромат искусственного цитрусового освежителя, который безуспешно пытался замаскировать застарелый запах дешевого пластика и кондиционированной пыли. Из четырех круглых дефлекторов на приборной панели сразу пошел ровный, сухой поток холодного воздуха, заставивший Кристин глубже втянуть голову в плечи. Лекс устроился в кресле подчеркнуто глубоко, почти полулежа, вытянув свои длинные ноги далеко под рулевую колонку. Объемные, плотные рукава его светло-серой зип-кофты были небрежно закатаны до середины предплечий, обнажая бледную кожу и выступающие вены на запястьях. Глубокий капюшон кофты лежал на плечах тяжелой складкой, открывая воротник плотной, графитово-черной футболки, что хорошо сочеталась по тону с легкими трикотажными шортами цвета мокрого сланца. Его левая рука лениво покоилась на верхней дуге руля, удерживая обод одними лишь подушечками пальцев, а правая локтем упиралась в жесткий центральный подлокотник, застыв в паре сантиметров от рычага ручника. Справа от него Кристин выстроила глухую, статичную линию обороны. Она натянула объемный капюшон своей темно-серой толстовки на молнии до самого носа, полностью спрятав лицо в густую тень ткани. Из этой темноты наружу выбивалась только пара небрежных, растрепанных прядей челки. Кристин развернулась всем корпусом вправо, к пассажирскому стеклу, демонстративно отвернувшись от центральной консоли. Ее правый белый кроссовок жестко упирался в нижний пластиковый выступ двери, а левая нога была поджата под себя. Пальцы Кристин были намертво переплетены в замок на животе, а тонкий браслет на левом запястье то и дело тихо звякал о металлическую молнию толстовки, выдавая мелкую, едва заметную внутреннюю дрожь. Черный рюкзак стоял у ее ног на резиновом коврике, зажатый между сиденьем и приборной панелью, словно дополнительный барьер. За первые десять минут, пока седан петлял по узким односторонним улочкам Мишен, проезжая мимо закрытых металлических жалюзи лавок и сонных кофейных фургонов, она не сделала ни одного движения в сторону водителя. Она упрямо фиксировала взгляд на облупившейся краске пожарных гидрантов и мусорных баков, мелькавших за окном. На приборной панели лениво шуршало местное радио. Диджей с гнусавым, уставшим голосом бубнил дорожные сводки, обещая заторы на въезде на мост из-за утреннего тумана, после чего запустил старый, монотонный трек инди-рока с тяжелыми, грязными гитарными риффами. Этот звук заполнял салон, как вязкий сироп, делая тишину между пассажирами еще более осязаемой. Машина Райли впереди шла ровно, уверенно проскакивая зеленые сигналы светофоров на Саут-Ван-Несс-Авеню. Лекс держался на расстоянии ровно двух корпусов, не приближаясь, но и не позволяя другим машинам вклиниться между ними. На одном из перекрестков, когда внедорожник Райли затормозил на желтый, Лекс плавно остановился сзади. Его пальцы начали лениво, вразнобой постукивать по кожаной оплетке руля в такт басовой линии из динамиков. Его глаза были слегка прищурены, а челюсть расслаблена. Но когда Кристин в очередной раз шумно, прерывисто вздохнула через нос, не меняя позы, правый желвак на лице Лекса на секунду жестко обозначился под кожей и тут же исчез. Машина въехала на затяжной подъем, ведущий к развязке на трассу. Городской пейзаж начал стремительно рассыпаться: двухэтажные викторианские дома сменились серыми глухими стенами складских помещений и высокими металлическими сетками ограждений автострады. Скорость выросла до шестидесяти миль в час, и к шуму радио добавился плотный, свистящий гул ветра, бьющегося о боковые зеркала. Перед въездом на мост трафик заметно уплотнился. Машины пошли плотной, рваной стеной, то и дело подмигивая друг другу красными стоп-сигналами. Небо над заливом полностью исчезло: его заменила сплошная, тяжелая белая хмарь.Знаменитый прибрежный туман Сан-Франциско в это июльское утро опустился максимально низко, прижав тяжелую влажность к самому асфальту. Когда колеса с характерным металлическим стуком перевалили через первый температурный стык моста, видимость упала метров до двадцати. Огромные оранжевые пилоны Золотых Ворот, уходящие ввысь, срезались серой пеленой примерно на уровне первой секции тросов, словно их обрубили гигантским ножом. Белый седан словно влетел внутрь огромного ватного облака. Боковое стекло со стороны Кристин моментально покрылось мелкими, едва заметными каплями конденсата изнутри. Лекс плавно щелкнул тумблером, уменьшая поток воздуха из кондиционера, и перевел взгляд на приборную панель, где электронные часы лениво сменили цифры на ⁠07:24. — Твой капюшон, Крис, сейчас начнет работать как стационарная черная дыра, — произнес он. Голос прозвучал ровно, с привычной, наглой и тягучей интонацией, легко перекрывшей гитарный перебор. — Он перекрывает мне обзор в правое зеркало примерно на три четверти. Если мы сейчас притрем какой-нибудь семейный минивэн из Айдахо, разбираться с полицией будешь ты. У меня плотный график на этот день. Кристин не шевельнулась. Ее плечи под толстовкой остались каменными, а взгляд по-прежнему был направлен на белесую мглу за стеклом, сквозь которую едва угадывались силуэты идущих впереди машин. — Переживешь, — глухо донеслось из глубины капюшона. — Какая суровая лаконичность, — Лекс лениво добавил газу, обходя по левой полосе медленно ползущий пикап с прицепом. На его губах на секунду проступила тонкая, снисходительная ухмылка: — Зрителей у подъезда больше нет, Райли сейчас занята тем, чтобы не влететь кому-нибудь в зад в этом молоке, так что ты можешь выключить режим глубокой заморозки. Чуть помедлив, он решил продолжить свой ехидный монолог: — Эта пассивная драма утомляет, Крис. От нее салон кажется меньше, а мне нужен простор. — Я просила оставить меня в покое и не трогать, Лекс, — Кристин резко, дерганым движением повернула к нему голову, но ткань капюшона по-прежнему надежно скрывала ее глаза. Голос стал чуть выше, в нем проступили сухие, злые ноты подавленного раздражения. — Ты просто приперся, схватил меня и потащил, потому что тебе, видите ли, скучно ехать одному. Уже более резко, более резким и звонким тембром она добавила: — Тебе абсолютно наплевать, что я чувствую и чего хочу. Тебе просто нужен был кто-то, над кем можно издеваться всю дорогу до этой чертовой Сономы. — Естественно, наплевать, — Лекс плавно крутанул руль вправо, возвращая машину в средний ряд, когда мост остался позади и дорога пошла на извилистый спуск к округу Марин. Туман здесь начал лениво, слоями расходиться, обнажая темно-зеленые, сухие склоны холмов. — Я спас тебя от неутомимых разговоров твоей подружки и лобызаний двух лесбиянок. Назови это благотворительностью, милая. Кристин резко, со свистом выдохнула через нос и мгновенно отвернулась обратно к своему окну, еще сильнее прижав локоть к обшивке двери. Замок из пальцев на ее коленях сжался так сильно, что кожа на костяшках натянулась и побелела. Машина быстро набирала ход, скатываясь по широким петлям четырехполосного шоссе, а между сиденьями вновь плотно зацементировалась тяжелая, осязаемая неловкость, разбавляемая лишь глухим стуком покрышек о дорожную разметку. Каршеринг плавно повернул на асфальтированную стоянку Nugget Markets, шурша шинами по влажной от тумана разметке. Темно-серый внедорожник уже стоял у края тротуара, его выхлопная труба лениво выпускала сизый пар. Лекс перевел рычаг в режим паркинга и заглушил двигатель. Радио мгновенно умолкло, и в салоне воцарился тяжелый, плотный звук остывающего металла. Кристин не спешила отстегивать ремень. Ее пальцы медленно скользнули по пластиковой защелке, но оставили ее закрытой. Лицо под капюшоном было неподвижно, взгляд прикован к лобовому стеклу. Слева, со стороны внедорожника, хлопнули двери. Первая из машины выбралась Зои, резко потянув вниз подол своей короткой куртки. Следом со стороны водительского кресла вышла Райли, ее короткие розовые волосы вспыхнули ярким пятном на фоне серого неба Марин-Каунти. Райли шагнула ближе к Зои, чем требовала обычная логика, и ее рука на долю секунды замерла в воздухе, почти коснувшись чужого плеча. Зои не отстранилась, лишь сделала короткий, едва заметный выдох, переводя взгляд с лица Райли на вывеску супермаркета. Между ними существовала новая, едва уловимая статическая пауза: задержка в три-четыре секунды перед тем, как обе повернулись на звук открывающейся задней двери, откуда шумно выскочила Кейли, путаясь в оранжевых шнурках своих кроссовок. Лекс толкнул свою дверь. В салон ворвался сырой, соленый воздух залива, пахнущий мокрым асфальтом и эвкалиптами. — Остановка, Крис. Выгружайся, — Лекс выпрямился во весь рост, поправляя подол графитовой футболки под кофтой. Кристин открыла пассажирскую дверь. Когда ее белые кроссовки коснулись асфальта, ее правое колено едва заметно дрогнуло. Она ухватилась ладонью за верхнюю кромку двери, зафиксировав тело в одном положении секунды на три. Ее плечи под толстовкой больше не были зажаты в жесткий боевой узел, но кожа на щеках под челкой стала прозрачной, почти фарфоровой. Автоматические стеклянные двери супермаркета разошлись в стороны с тихим, металлическим шипением. Пятерку моментально обдало мощным, сухим потоком теплого воздуха из подвесных тепловых пушек. Этот поток нес в себе густые, концентрированные ароматы свежеобжаренных кофейных зерен, сладкого кленового сиропа из отдела выпечки и тяжелый запах жареного бекона из кулинарии. Кристин резко остановилась прямо на пороге. Ее нижняя челюсть судорожно дернулась, а горло сжалось. Чтобы удержать равновесие, она сделала два быстрых, рваных шага вперед и мертвой хваткой вцепилась обеими руками в холодный хромированный поручень первой попавшейся магазинной тележки. Костяшки ее пальцев мгновенно побелели, а ногти впились в серый пластик накладки. Тележка с громким лязгом покатилась по глянцевому кафелю, и Кристин практически навалилась на нее грудью, перенося весь свой вес на руки. Впереди шла Райли, удерживая в руке свернутый тканевый шоппер. Зои держалась строго по правую руку от нее, их плечи то и дело соприкасались при ходьбе. Когда мимо них с грохотом проехал служащий с поддоном коробок, Райли плавно переместилась, заслоняя Зои своим корпусом от прохода, и ее ладонь на мгновение мягко, но уверенно легла на чужую поясницу. Зои на ходу чуть заметно повернула к ней голову, и кончики ее ушей порозовели под темными волосами. Кейли уже вовсю орудовала у первого же открытого стеллажа-холодильника, хватая пластиковые контейнеры. — Так, берем две упаковки с индейкой, — Кейли обернулась, удерживая коробки на локте, как заправский официант. — И те роллы с авокадо и тунцом для Зои. Крис, тебе с чем взять? Сэндвич с ветчиной или сырный тост? Крис? Кристин замерла посреди широкого прохода между пирамидами из свежих ананасов и ящиками с грейпфрутами. Под люминесцентными лампами ее лицо казалось неестественно белым. На лбу, прямо у корней волос, проступила мелкая, блестящая испарина. Серая кофта на груди поднималась и опускалась слишком часто, рваными, короткими толчками. Она попыталась разомкнуть губы, чтобы ответить, но из горла вырвался лишь сухой, едва слышный сип. Лекс, шедший чуть позади, бесшумно поравнялся с ее тележкой. Его длинные пальцы в один счет перехватили металлическую боковину корзины, намертво останавливая ее ход. Сам он даже не повернул головы в сторону Кристин, его прищуренный взгляд был устремлен на верхнюю полку, где ровными рядами стояли коробки с детскими сухими завтраками. Резким, размашистым движением Лекс цапнул с полки огромную пачку неоново-синего цвета с изображением бешеного зеленого крокодила и с глухим, тяжелым стуком швырнул ее прямо в пустую корзину Кристин. — Что... это? — голос Кристин прозвучал плоско, но в нем впервые за утро исчезли ледяные, оборонительные интонации. На смену пассивной агрессии пришло чистое, искреннее недоумение. Лекс не ответил. Вместо этого он лениво протянул правую руку к соседнему деревянному лотку, вытащил из связки один крупный, слегка зеленоватый банан и с абсолютно каменным, непроницаемым лицом прижал его стеблем к своему уху, словно телефонную трубку. Его серый капюшон качнулся вперед, полностью скрывая профиль. — Да, алло? Коммутатор? — Лекс заговорил прямо в желтую кожуру, слегка гнусавя и нарочито растягивая гласные на чикагский манер. — Соедините меня с центральным офисом экзистенциального кризиса. Да, их главный специалист сейчас здесь. Нет, она еще не упала, но лицо у нее такое, будто она пытается телепатически взорвать эту витрину с греческими йогуртами. Ага, жду на линии. Кристин сделала короткий, рваный выдох через нос – это был полузадушенный, нервный смешок, пополам с тяжелым вздохом. Ее плечи наконец полностью опустились, ломая ту жесткую, упрямую позу, которую она держала всю дорогу. Она потянулась в тележку, подцепила двумя пальцами край неоновой коробки с крокодилом и с видимым трудом водрузила ее обратно на полку. — Перестань, Лекс. Это глупо. — О, смотрите-ка, крокодил ей не угодил, — Лекс мгновенно, не меняя траектории движения, подхватил с соседней полки тяжелую стеклянную банку с маринованными луковицами величиной с кулак и с металлическим звоном водрузил ее ровно на то же место. — Тогда переходим к тяжелой артиллерии для истинных аристократов. Будешь грызть их прямо в машине, Крис. От твоего дыхания у тумана на трассе начнется паника, и мы доедем до этой Сономы на двадцать минут быстрее. — Я не собираюсь грызть маринованный лук в семь утра, — Кристин слабо дернула локтем, пытаясь отодвинуть его руку от поручня тележки, но Лекс даже не шелохнулся. — А зря. Это развивает характер и отпугивает излишне заботливых подруг. Лекс лениво добавил в тележку пачку самых дешевых, ядовито-желтых кукурузных палочек. — Смотри, какая роскошь. Настоящее золото для нищих. Бери, пока я добрый. — Лекс, убери это, — Кристин снова потянулась к банке, ее пальцы скользнули по стеклу, но рука заметно дрожала, и она едва не уронила ее на дно корзины. — Меня сейчас стошнит от одного вида этого рассола. — Вот видишь, диалог налаживается, — Лекс перехватил банку за крышку и вернул ее на стеллаж, но тут же закинул в тележку упаковку мятных леденцов. — Раз уж луковая диета отклонена, держи это. Будешь стучать зубами об жесткую мяту, это отвлекает от бренности бытия. Пока Лекс продолжал перемещать нелепые коробки, заставляя Кристин раз за разом перехватывать их и возвращать на полки, глухая стена ее молчания окончательно осыпалась. Она ворчала, слабо дергала плечом и качала головой, полностью включившись в их привычный, изнуряющий ритм взаимодействия. Вся ее энергия уходила на то, чтобы противостоять его мелкому вредительству, и это заставило ее выпрямиться. Но соматика брала свое. Кристин внезапно зажмурилась, ее веки судорожно задрожали, а белые кроссовки сделали короткий, неровный шаг в сторону, словно она потеряла ориентир в пространстве. Она сильнее навалилась животом на ручку тележки, практически повиснув на ней. Ее левая рука мелко, непрерывно тряслась, а пальцы судорожно скребли хромированный металл. В этот момент к ним вернулась Кейли, удерживая в руках охапку сэндвичей. Райли и Зои шли чуть позади; Райли что-то тихо говорила, наклонив голову к самому уху Зои, и та едва заметно улыбалась, глядя на шоппер. — Крис, ну серьезно, ты как стена меловая, — Кейли затормозила перед тележкой, внимательно вглядываясь в лицо подруги. Ее оранжевая футболка казалась слишком яркой и агрессивной на фоне блеклого торгового зала. — Лекс, ты чем-то ее там кормил в машине? У нее глаза вообще стеклянные, она меня не слышит. Крис, на, возьми этот батончик с миндалем, я за него сейчас заплачу. Съешь прямо здесь, ну. Кристин заставила свои губы растянуться в неподвижную, горизонтальную линию. Эта фальшивая улыбка продержалась на ее лице ровно две секунды, после чего уголками рта бессильно поползли вниз. Она медленно покачала головой, не разжимая пальцев на поручне. — Все нормально, Кейл... Просто голова... немного кружится от кондиционера. Слишком резкий... воздух. Я подожду вас на улице, хорошо? Она попыталась развернуть тяжелую тележку в сторону касс, намереваясь двинуться к выходу, но Лекс уже стоял прямо на ее пути, полностью перекрывая проход своим широким серым худи. Его правая рука, глубоко засунутая в карман кофты, резко дернулась – ткань натянулась, выдавая плотно сжатый кулак. Правый желвак на его лице снова жестко обозначился под кожей и тут же исчез. — Сэндвичи на кассу, живо, — Лекс резко развернулся спиной к Кристин, обрывая сцену, и быстрыми, размашистыми шагами направился к выходу из супермаркета. На ходу он бросил через плечу идущей позади Райли: — Мы ждем в машине. У нас лимит по времени на аренду этой развалины, я не собираюсь доплачивать за лишний час из-за того, что вы выбираете тунца со скоростью раненых улиток. Кристин медленно побрела следом за его удаляющейся серой спиной. Тяжелый внедорожник сорвался с места первым, резко крутанув колеса на выезде с парковки и мгновенно встроившись в плотный поток, идущий на север по трассе. Лекс выждал паузу, пропуская вперед громоздкий семейный фургон, и плавно вывел машину следом. Габаритные огни машины Райли еще пару раз мелькнули впереди среди серых пикапов и тут же окончательно растворились в утренней дорожной сутолоке. В салоне висела глухая, звенящая тишина. Лекс больше не включал радио, не нажимал на кнопки приборной панели и не пытался шутить. Его маска ленивого превосходства сменилась сухой, сосредоточенной статикой. Он прочно занял крайний правый ряд – тот, где обычно тащатся груженые фуры и тихоходы, – и удерживал стрелку спидометра ровно на отметке в пятьдесят пять миль в час, принципиально не идя на обгон. Его длинные пальцы теперь лежали на ободе руля не расслабленно, а плотно, фиксируя колеса на каждом сантиметре асфальта. Пространство между передними сиденьями словно сжалось, превратившись в вакуум. Вся шутливая энергия, которая только что бурлила у магазинных стеллажей, испарилась без остатка. Оказавшись в кресле, Кристин первым делом нащупала жесткий пластиковый рычаг сбоку и с глухим треском опустила спинку сиденья на три деления назад, практически переходя в полулежачее положение. Ее голова в темно-сером капюшоне безжизненно откинулась на подголовник, а лицо развернулось строго к потолку салона. Челка полностью съехала набок, обнажая неестественно бледный лоб, на котором теперь отчетливо блестели крупные капли холодного пота. Ее дыхание стало пугающе частым. Ткань свободной серой футболки на груди вздымалась рваными, короткими толчками: Кристин дышала исключительно через нос, плотно сжав зубы, словно любое движение губ могло разрушить тот хрупкий баланс, который еще удерживал ее внутри сознания. Левую руку она судорожно прижала к верхней части живота, буквально вминая плотный хлопок толстовки в ребра, а пальцы правой руки намертво впились в тканевую обивку сиденья, выламывая шов. Шоссе под колесами стало хуже. Машина пошла по старому бетонному покрытию округа Марин, и салон наполнился монотонным, изнуряющим ритмом дорожных стыков. Каждая эта микро-встряска отзывалась на Кристин видимым изменением: ее шея судорожно напрягалась, сухожилия на бледной коже выступали тонкими жгутами, а под закрытыми веками быстро-быстро ходили глазные яблоки. Она дважды тяжело, со звуком сглотнула, и этот судорожный спазм в ее горле был настолько сильным, что она невольно вытянула подбородок вверх, ловя ртом разреженный воздух из дефлектора. Лекс мельком скользнул взглядом по ее профилю через правое зеркало, и его пальцы жестче перехватили кожаную оплетку руля. — Если ты планируешь устроить мне тут сеанс безмолвного экзорцизма, то выбери другое время, — Лекс заговорил резко, его тягучий голос прозвучал подчеркнуто сухо, без капли прежнего веселья. — Твои мятные леденцы на дне рюкзака грохочут так, будто ты пытаешься выбить ими азбуку Морзе. Кристин не открыла глаз. Ее нижняя челюсть судорожно дернулась, а пальцы правой руки еще сильнее впились в ткань сиденья. — Заткнись, Лекс, — глухо, со свистом вырвалось из-под капюшона. Синтаксис был ломаным, ей явно не хватало воздуха для полноценной фразы. — Просто... веди эту развалину и молчи. От твоих комментариев... только хуже. — О, так виноват мой голос? — Лекс плавно скорректировал курс, уходя от столкновения с наглым минивэном. Его правый желвак на щеке отчетливо заходил ходуном под бледной кожей. — Какая избирательная непереносимость. Еще десять минут назад у стеллажа с бананами ты вполне успешно регенерировала желчь, чтобы огрызаться. Что пошло не так? Локальный климат округа Марин не подходит твоей утонченной натуре? — Выключи... кондиционер, — Кристин судорожно потянула воротник толстовки вверх, пытаясь спрятать подбородок в серую ткань. Ее левая ладонь мертвой хваткой прижалась к верхней части живота через свободную футболку. — Холодно. Пиздец как... холодно. — Исключено, — Лекс даже не прикоснулся к тумблеру климат-контроля. Его взгляд намертво прилип к стоп-сигналам идущей впереди фуры.— Если я выключу обдув, ты окончательно задохнешься в собственном капюшоне, и мне придется отскребать тебя от пассажирского кресла. Дыши носом, Крис. Ровно. И перестань ломать мне обивку сиденья, аренда капает. — Мне не... — Кристин резко осеклась. Ее шея судорожно вытянулась вверх, сухожилия на бледной коже натянулись тонкими, жесткими жгутами. Она со звуком, тяжело сглотнула, и ее правая рука мгновенно взметнулась к лицу, плотно прижимая ладонь к губам. Глаза под закрытыми веками задвигались в рваном, паническом ритме. Лекс не произнес больше ни слова. Его челюсть сжалась со звуком явного зубного скрежета. Резким, агрессивным движением он выкрутил рулевое колесо вправо до самого упора. Белый седан на полной скорости, без включения поворотников, буквально подрезал тяжелый пикап на соседней полосе. Позади раздался длинный, яростный гудок автомобильного рожка, но Лекс даже не повел бровью. Колеса машины с глухим, вибрирующим стуком проскочили по рифленой разделительной полосе обочины, и подвеска каршеринга жалобно звякнула, когда седан вылетел на крутой затяжной съезд к Новато. Машину жестко накренило на повороте. Кристин отбросило плечом на обшивку двери, ее глаза распахнулись: мутные, с расширенными зрачками и застывшим неосознанным испугом. — Лекс, ты... придурок?! — сипло выкрикнула она, цепляясь обеими руками за пластиковый край приборной панели, пока седан быстро сбрасывал скорость среди серых бетонных коробок пригородной промзоны. — Куда ты… — Закрой рот, дорогая, — отрезал Лекс. Голос был абсолютно плоским, ледяным и лишенным каких-либо интонаций. — И держи ладонь там, где она была. Седан плавно обогнул кирпичный угол склада, и перед лобовым стеклом, разрезая остатки утреннего тумана, возникла высокая желтая пластиковая арка «М» на Нейв. Машина послушно заехала в узкий, пустой радиальный коридор Макдрайва, зажатый между металлическими отбойниками. Лекс с тихим шорохом опустил боковое стекло со своей стороны. В салон моментально хлынул влажный уличный воздух, намертво смешанный со стойким, тяжелым и агрессивным запахом пережаренного фритюрного масла, соленого бекона и поджаренных на гриле котлет. Кристин резко откинулась обратно на спинку сиденья, шумно втянув этот запах носом. Спазм в ее горле на секунду замер. — Зачем... мы здесь? — спросила она чуть тише, но в голосе все еще звенело остаточное раздражение. — Девочки... они уже уехали вперед на милю. Они будут ждать. Лекс даже не повернулся в ее сторону. Он замер, вытянув шею к черному пластиковому коробу переговорного устройства терминала. — Меньше рефлексии, Крис. Райли переживет десять минут одиночества на парковке парка, — произнес он, барабаня длинными пальцами по пластику двери. — Если тебя вывернет на резиновые коврики этой коробки, клининг обойдется мне в сотню баксов. Я не собираюсь спонсировать твой пустой желудок за свой счет. Динамик терминала хрипло ожил, выдав порцию невнятных помех и уставший девичий голос: — Доброе утро, добро пожаловать в Макдональдс. Что будете заказывать? — Два дабл-чизбургера, большую порцию картофеля фри и один черный кофе без сахара, — Лекс проговорил заказ быстро, на автомате, чеканя каждое слово и полностью игнорируя Кристин, которая в этот момент попыталась что-то сказать. — Да, это все. Он резко нажал на газ, продвигаясь по бетонному коридору мимо первого пустого окна выдачи. Кристин сидела неподвижно, ее ладони теперь лежали на коленях. Лекс затормозил у второго окна, протянул руку с пластиковой картой к терминалу и через пятнадцать секунд перехватил у молодого парня-кассира увесистый, горячий крафтовый пакет. На дне коричневой бумаги уже начали проступать темные масляные пятна от фри. Лекс резким, небрежным движением швырнул этот пакет прямо Кристин на колени. Тяжелое, концентрированное тепло горячей еды моментально пробило плотную черную ткань лосин. — Ешь. Живо, — скомандовал он, плавно уводя седан с территории Макдрайва на техническую обочину под раскидистое, пыльное дерево эвкалипта. — Половину. Больше в тебя сейчас не залезет, а собирать куски булки по салону я не нанимался. Кристин посмотрела на пакет. Ее пальцы заметно дрожали, когда она подцепила край крафтовой бумаги и с шелестом разорвала ее сверху донизу. Салон окончательно заполнился запахом горячего хлеба и расплавленного чеддера. Она развернула засаленную обертку первого чизбургера и сделала первый, осторожный укус. Мышцы на ее шее расслабились, а землистый оттенок кожи на щеках медленно, но верно сменился едва заметным естественным румянцем. Лекс в это время откупорил пластиковую крышку своего стакана, и в воздухе поплыл горький аромат пережженного робусты. Он пил мелкими, медленными глотками, глядя исключительно на серую ленту трассы через боковое стекло, словно Кристин вообще не существовало в этой машине. Кристин методично, не торопясь, съела ровно половину бургера. Ее движения стали более уверенными. Она аккуратно завернула остаток в бумагу, сложила обратно в рюкзак и застегнула металлическую молнию с коротким, чистым щелчком. Выпрямившись в кресле, она перевела взгляд на профиль Лекса. Тот продолжал держать стакан одними пальцами. — Спасибо, — тихо, но абсолютно отчетливо произнесла Кристин, не отводя от него взгляда. Лекс сделал последний глоток, смял пустой картонный стакан в кулаке и швырнул его назад, на пустое сиденье. — Пожалуйста, Крисси, милая, — его губы снова тронула привычная, снисходительная и наглая ухмылка, а маска безразличия вернулась на место в один клик. — Коврики спасены, а это главное. Можешь возвращаться в режим оскорбленного достоинства, мы выезжаем обратно на трассу. Нас ждут великие софтбольные дела. После Новато широкая четырехполосная магистраль окончательно закончилась. Они плавно ушли на узкое, петляющее двухполосное шоссе округа Сонома. Плотный прибрежный туман остался позади, словно отрезанный невидимой стеной, теперь за окнами машины вовсю полыхало плоское, сухое и жаркое июльское солнце. Ровный золотистый свет заливал бесконечные холмистые гряды, усаженные аккуратными зелеными шпалерами виноградников. Физический «кризис» Кристин полностью миновал. Плотный землистый оттенок исчез, и на ее щеки медленно вернулся естественный, ровный румянец. Она аккуратно вернула спинку пассажирского кресла в стандартное вертикальное положение и больше не прижимала ладонь к животу. Капюшон темно-серой толстовки она так и не сняла, но теперь просто сидела, откинувшись на сиденье и лениво наблюдая за тем, как мимо пассажирского стекла проносятся деревянные указатели местных виноделен и белые заборчики ранчо. Лекс вел машину ровно, удерживая обод руля одной левой рукой. На его лице снова застыло выражение привычной, ленивой скуки. В какой-то момент, не оборачиваясь, он запустил правую руку в карман своего серого худи, выудил оттуда плоскую прямоугольную пачку мятной жвачки и небрежным щелчком швырнул ее на пластиковую панель центральной консоли. Пачка с сухим шуршанием приземлилась прямо перед Кристин. — Сбей амбре, — лениво протянул он, плавно заходя в затяжной правый поворот. — Если Сьюзи учует от тебя запах двойного чеддера в восемь утра, мне придется три часа слушать лекцию о вреде быстрого питания для твоего нежного метаболизма. Кристин коротко фыркнула, но спорить не стала. Ее пальцы высунулись из длинных рукавов толстовки, подцепили пачку и с тихим шелестом извлекли одну подушечку. Запах сильной, ледяной мяты мгновенно перекрыл остаточные ароматы фастфуда в салоне. Машина уже заметно сбросила скорость, приближаясь к широкой развилке у Верано-авеню. Внезапно на ровном сером пластике панели оглушительно и резко зажужжал мобильный телефон Кристин. Экран вспыхнул неоновым светом, отображая крупную надпись: «Кейл». Кристин потянулась вперед, сдернула шнур наушников и быстро ткнула пальцем в круглую иконку ответа, автоматически переключая вызов на громкую связь, чтобы не держать трубку у уха. Салон автомобиля мгновенно заполнил взвинченный и оглушительный голос подруги, щедро сдобренный шумом сильного калифорнийского ветра на той стороне: — Крис, блять, вы там живы вообще?! — Кейли почти кричала в динамик, и, судя по звукам, параллельно таща что-то тяжелое. — Мы уже минут десять как припарковались у Максуэлла, Сьюзи с Грантом тоже тут, биты разгружают. Вы где застряли, я не поняла? Вы там решили завернуть в какой-нибудь придорожный мотель на полчаса, чтобы Лекс наконец-то устроил тебе приватный тест-драйв своего непомерного эго, или он просто увез тебя продавать на органы в леса Сономы?! Шевелите задницами, мы тут одни пиво разгружать не нанимались! правая рука Кристин так и осталась висеть в сантиметре от экрана приборной панели, а пальцы судорожно застыли в воздухе. В ту же секунду кожа на ее шее, мочках ушей и щеках стремительно, на глазах залилась густым, ярко-бордовым цветом. Краска проступила настолько мощно, что Кристин буквально вжала голову в плечи, пытаясь забиться как можно глубже в угол между сиденьем и дверью. Ее левая ладонь мгновенно нырнула внутрь рукава толстовки, скрываясь из виду. Она судорожно, с третьей попытки попала пальцем по клавише уменьшения громкости, обрывая эхо чужого хохота из динамиков. Лекс плавно крутанул руль влево, уводя седан под массивную деревянную арку с вывеской «Maxwell Farms Regional Park». Однако его левая бровь лениво поползла вверх, а на губах расплылась максимально наглая, снисходительная ухмылка. Он мельком скользнул прищуренным взглядом по ее пунцовому профилю, спрятанному в тени капюшона. — Какая потрясающая, незамутненная глубина девичьего доверия, — протянул Лекс. Его тягучий голос тактично, но абсолютно четко долетел до микрофона телефона. — Крис, передай своей подруге, что приватные тест-драйвы у меня платные. И вашего скромного бюджета на софтбольные чипсы точно не хватит, чтобы покрыть мои тарифы. В динамике на ту стороне наступила гробовая, звенящая тишина, Кейли только сейчас сообразила, что ее спич транслировался на весь салон. — Ой... — глухо и как-то слишком тонко пискнула Кейли после трехсекундной паузы. — Я на громкой, да? Кристин наконец обрела способность двигаться. Она резко, с силой ткнула пальцем в красную кнопку сброса на экране приборной панели, намертво обрывая вызов. В салоне снова воцарилась тишина, она была тяжелой, душной и наэлектризованной до предела. Кристин сидела неподвижно, уставившись строго на шнурки своих белых кроссовок, и обе ее руки теперь были плотно скрещены на груди, полностью изолируя ее от пространства машины. Кожа на ее лице продолжала гореть ярким пунцовым цветом. Каршеринг плавно покатился по гравийной дорожке парка, шурша мелкими камнями под колесами и приближаясь к деревянной разделительной полосе стоянки, где уже виднелись знакомые машины. Машина с тихим хрустом затормозила на парковке. Кристин, все еще пунцовая после двусмысленной шутки Кейли по телефону, поспешно толкнула тяжелую дверь и вышла наружу, подставляя лицо жаркому солнцу Сономы. У распахнутого багажника синей машины вовсю шла суета, и центром этого процесса безоговорочно была Сьюзи. Высокая, подтянутая, в коротких спортивных шортах и козырьке от солнца, из-под которого покачивался высокий золотистый хвост, она суетилась над коробками с дотошностью человека, что панически боится, что все пойдет не по плану. Ее лицо выражало крайнюю степень деятельного беспокойства. — Грант, ну пожалуйста, аккуратнее! Ты сейчас порвешь брезент у сумки, — Сьюзи всплеснула руками, бережно перехватывая край тяжелого баула со снаряжением, пока Грант пытался вытащить его из тесного проема багажника седана. Ее голос, мягкий, но звонкий и немного суетливый, разносился по поляне. — И куда ты положил белые маркеры для базы? Мы же договаривались положить их наверх, чтобы не искать в самом низу! — Все на месте, Сьюз, не переживай ты так, — Грант лениво усмехнулся, поправляя козырек потертой бейсболки. Он аккуратно, стараясь не задеть крышку синего седана, выудил наружу связку серых софтбольных бит и перенес их на деревянную скамью для пикника. — Все доехало в целости. Смотри, а вот и наши потерянные нашлись. Сьюзи круто развернулась на пятках, услышав хлопок дверей каршеринга. Заметив Кристин, она мгновенно отложила в сторону защитный шлем, который держала в руках, и сделала несколько быстрых, легких шагов навстречу. На ее лице проступила искренняя, теплая и облегченная улыбка. — Ну наконец-то, Крис! — Сьюзи остановилась в паре метров, приветливо взмахнув рукой. — Кейли тут уже извелась вся, мы начали волноваться, что вы застряли где-то. Ты как? Выглядишь немного уставшей. Все хорошо? Кейли, сидевшая на капоте машины Райли, виновато вжала голову в плечи и беззвучно помахала Кристин рукой, показывая, что теперь она будет вести себя тише воды. Райли и Зои о чем-то тихо переговаривались у своего внедорожника, забирая из салона пакеты с продуктами. Лекс бесшумно обошел капот автомобиля, засунув руки глубоко в карманы серой толстовки. На его губах играла привычная ленивая ухмылка. Он остановился чуть позади Кристин, всем своим видом транслируя абсолютное превосходство и готовность к очередной порции подколок. — Наша Крис просто устроила мне сеанс утренней молчаливой драмы, Раги, — тягуче произнес он, слегка прищурившись от солнца. — Пришлось делать вынужденную остановку ради спасения ее равновесия. Так что вини во всем ее утонченную натуру. Сьюзи мгновенно повернулась к Лексу, и ее улыбка стала чуть более натянутой, а брови сошлись у переносицы в слегка усталом раздражении, с которым обычно реагируют на несносного ребенка. Она упрямо вздернула подбородок, заставив свой золотистый хвост мотнуться в сторону. — Прекрати, Лекс. Твои шутки в девять утра — это последнее, что нам сейчас нужно, — Сьюзи выставила вперед ладонь, призывая его к порядку, хотя поймать взгляд Лекса под его капюшоном было непосильной задачей. — Лучше помоги Гранту дотащить тяжелую сетку до поля, вместо того чтобы стоять здесь и подначивать Крис. Крис, пойдем со мной, поможешь разложить маркеры для баз? Райли и Зои уже несут напитки. Разметка поля силами Сьюзи была завершена за рекордные десять минут. Она лично расставила тяжелые резиновые пластины баз по выжженной калифорнийской траве, то и дело сверяясь с невидимым внутренним чертежом и поправляя козырек от солнца. Ее золотистый хвост метался из стороны в сторону, пока она распределяла кожаные ловушки и настраивала команду на «честную, дружескую и исключительно расслабленную» игру. — Так! — Сьюзи захлопала в ладоши, собирая шестерку в круг прямо у бэттерской коробки. Ее лицо так и лучилось немного утрированным оптимизмом, за которым скрывалось отчаянное желание удержать этот день от хаоса. — Чтобы все было честно, делимся так. Мы с Грантом и Кейли берем защиту. Райли, Зои, Лекс и Крис – вы в нападении. Лекс, ты на первой базе, Райли на аутфилде… — Исключено, Сьюз, — лениво перебил ее Лекс. Он стоял чуть поодаль, опершись плечом на ствол старого дуба и скрестив руки на груди. — Капитанский состав твоего авторства выглядит слишком сыгранным. Я не собираюсь бегать за мячами, пока Грант будет вальяжно отбивать хоум-раны. Из уважения к твоим организаторским судорогам, я забираю себе питчерскую горку. Буду подавать. А Крис... — его прищуренный взгляд из-под серого капюшона медленно переместился на Кристин, — Крис я забираю в свою команду бэттером. Хочу лично убедиться, что углеводная диета пошла ей на пользу. Сьюзи устало вздохнула, и ее брови сошлись у переносицы. Она упрямо выставила ладонь вперед, пытаясь вернуть контроль над своей идеальной схемой. — Лекс, у нас не профессиональная лига, прекрати ломать позиции! Крис еще минуту назад… — Крис готова, — Кристин сделала шаг вперед, решительно перехватывая пальцами холодную алюминиевую рукоятку тяжелой серой биты. Ее голос прозвучал на удивление твердо, а от недавнего пунцового стыка из-за звонка Кейли не осталось и следа. — Дай мне биту, Сьюз. Пусть этот придурок подает. Кейли, стоявшая за спиной Сьюзи, тихонько хмыкнула в кулак, все еще стараясь не привлекать к себе внимания после утреннего факапа по телефону. Райли плавно переместилась ближе к Зои, их локти на секунду соприкоснулись, и Райли что-то негромко шепнула подруге, отчего та коротко кивнула, натягивая на левую руку массивную кожаную перчатку-ловушку. Через три минуты поле было развернуто. Сьюзи заняла позицию кэтчера: устроилась на корточках прямо за спиной Кристин, в защитном шлеме, готовая ловить улетевшие мячи. Ее присутствие за плечом ощущалось как тяжелое, тревожное дыхание. Сьюзи на несколько секунд стащила с головы белый козырек, позволяя горячему ветру взъерошить влажные корни золотистых волос, и медленно, на всю грудь перевела дух. Жесткие, панические складки, собравшиеся у нее между бровей за время утренней суеты, наконец-то полностью разгладились. Все шло правильно. Позиции были распределены, тяжелые брезентовые сумки сброшены под лавку, а ее идеальный план, который еще полчаса назад трещал по швам из-за дорожных опозданий, наконец-то обрел плотность и вес. Ей искренне, до дрожи хотелось, чтобы этот день получился идеальным, и сейчас, видя всех на своих местах, она наконец поймала мимолетное ощущение контроля. Чуть левее, на второй базе, Грант с глухим хлопком поймал летящий мяч, лениво перекатил его внутри потемневшей от старого пота кожаной ловушки и с мягкой, добродушной усмешкой отправил его обратно Кейли. Та перехватила снаряд обеими руками, утрированно пошатнулась, словно от сильного удара, и со смехом повалилась спиной прямо на сухую, пахнущую пылью траву, подставляя лицо палящему солнцу. От ее недавнего ступора после неудачного звонка на громкую связь не осталось и следа. Физическое движение, тяжесть софтбольного инвентаря и мягкий, привычный стеб Гранта мгновенно вернули ее в обычный, шумный и расслабленный ритм. В паре десятков ярдов от них, у самой границы аутфилда, где начиналась глубокая, кружевная тень векового дуба, Райли неторопливо открыла крышку переносного пластикового холодильника. Тяжелый белый конденсат лениво пополз по траве от замороженных блоков льда, мгновенно растворяясь в горячем воздухе. Она достала узкую запотевшую бутылку ледяной воды, сделала пару крупных, жадных глотков, отчего на ее шее резко дернулся кадык, и молча, без лишних слов протянула ее Зои. Та приняла пластик, на секунду задержав кончики пальцев на раскрытой ладони Райли. Они не разговаривали, но между ними, в этих синхронных, выверенных микродвижениях, в том, как ровно и защищенно они держались друг подле друга вдали от общего игрового шума, сквозила совершенно новая, закрытая от остальной компании химия. Зои сделала глоток, откинула голову назад, опираясь спиной на шершавую кору дерева, а Райли встала чуть правее, загораживая ее своим плечом от прямого слепящего света. Их микромир казался настолько устойчивым и автономным, что общая атмосфера на поляне мгновенно прибавила в весе, лишаясь последних остатков утренней нервозности. Плотный воздух округа Сонома вибрировал от полуденного зноя, принося со стороны бесконечных виноградных холмов сухой, горьковатый аромат эвкалиптовых листьев и разогретой земли. Время на поляне Максуэлла словно потеряло свою линейность, растянулось и замерло в звенящем мареве. Далекий, приглушенный шум шоссе за деревянной аркой парка казался белым шумом, не имеющим никакого отношения к этой сонной изоляции. Парни лениво обменивались короткими, бессмысленными репликами, проверяя натяжение сетки, девчонки негромко переговаривались о каких-то мелочах на скамейках, и этот ровный, убаюкивающий ритм идеального будничного утра окончательно усыпил бдительность каждого, кто находился на поле. Предстоящая дуэль, которая вот-вот должна была развернуться на питчерской горке между Лексом и Кристин, воспринималась всеми как чистая, безопасная забава: ленивое продолжение их вечного вялотекущего спора, в котором просто не могло быть места для настоящих, жестких скоростей. Лекс вальяжно вышел на питчерскую горку. На фоне сочной зелени парка его серая кофта казалась чужеродным пятном. Он лениво подбросил тяжелый софтбольный мяч на ладони, поймал его и зажал длинными пальцами. На его губах играла самая наглая, снисходительная ухмылка из всех возможных. — Ну давай, Крис, — Лекс слегка наклонил голову, и солнце мазнуло по его острому профилю под капюшоном. — Покажи мне силу макдоналдсовского чеддера. Только не упади от собственного взмаха, ладно? Аренда травматологии в округе дорогая. Кристин промолчала. Она поудобнее перехватила ладонями металл рукоятки, выставила левое колено чуть вперед и занесла биту над правым плечом, замирая в классической стойке бэттера. Ее зубы были плотно сжаты, а взгляд намертво прилип к желтому кожаному снаряду в руке Лекса. Лекс сделал короткий шаг назад, его длинная фигура на секунду вытянулась в пружину, и он плавным, обманчиво ленивым движением снизу вверх запустил мяч по высокой, идеальной параболе прямо в сторону домашней базы. Мяч летел ровно. Кристин выждала долю секунды, ее плечи резко развернулись, и она со всей силы, видимо, вкладывая в удар всю накопленную за утро злость, крутанула алюминиевую биту. Раздался оглушительный, чистый металлический «ТЕНЬК!». Но удар вышел корявым. Кристин крутанула биту на полсекунды позже, чем нужно, и мяч сорвался с концами (получился жесткий, непредсказуемый фол-бол). Вместо того чтобы улететь высоко в небо над аутфилдом, желтый кожаный снаряд на бешеной скорости, по абсолютно прямой и плоской траектории пули полетел ровно назад – туда, откуда его только что бросили. Прямо в питчерскую горку. Лекс даже не успел опустить руку после броска. Желтая точка со свистом пробила разделяющее их расстояние, и тяжелый софтбольный мяч с глухим, костным стуком впечатался ему точно в область левых ребер, чуть ниже груди. — Кхх-у-у... — из горла Лекса вырвался короткий, задушенный и свистящий звук, словно из пробитого колеса мгновенно выпустили весь воздух. Его глаза под капюшоном распахнулись в чистом шоке. Весь его расслабленный пафос испарился в одну миллисекунду. Лекс мгновенно выронил перчатку, согнулся пополам, обхватив левый бок обеими руками, и тяжело повалился на одно колено прямо в сухую пыль питчерской разметки. Его серый капюшон слетел на затылок, обнажая взъерошенные волосы. На секунду над полем Максуэлла воцарилась гробовая, звенящая тишина. Даже утки у пруда перестали крякать. Кристин так и застыла на месте с битой в руках, тяжело дыша. Ее ладони мелко дрожали. Первой из ступора вышла Кейли. Она стоявшая на второй базе, сначала испуганно прижала ладонь ко рту, но, увидев, как Лекс смешно и нелепо раскачивается на колене, издавая глухие звуки, не выдержала. Согнулась пополам, и всю поляну оглушил ее громкий, заливистый и абсолютно неконтролируемый смех. Грант тоже прикрыл лицо бейсболкой, а его широкие плечи мелко затряслись от беззвучного смеха. — Лекс! Боже мой, Лекс! — Сьюзи сорвала с головы защитный шлем, бросила его прямо под ноги Кристин и на всех парах помчалась через поле к питчерской горке. Ее золотистый хвост испуганно метался, а на лице читалась смесь искреннего испуга и привычной злости на то, что ее идеальная игра превратилась в балаган. — Ты живой?! Где болит?! Крис, зачем ты так сильно махнула?! Лекс, не дыши так часто, подними руку! Сьюзи упала на колени рядом с ним, суетливо пытаясь оттащить его ладони от ушибленного бока, чтобы проверить травму. Лекс кое-как сделал первый, хриплый и болезненный вдох. Кожа на его лице стала бледнее, чем у Кристин утром. Он аккуратно, преодолевая сопротивление Сьюзи, поднял голову и уставился на Кристин долгим, тяжелым и абсолютно бешеным взглядом сузившихся глаз. Он медленно вытянул длинный указательный палец в ее сторону. Голос его, все еще хриплый и прерывистый, вибрировал от уязвленного эго: — Ты... сделала это... специально, — прошипел он сквозь зубы, кривя рот от боли. — Сумасшедшая... мелкая... маньячка. Это было... покушение... на убийство. Кристин медленно опустила биту торцом в траву, и на ее губах – впервые за все это чертово утро – расплылась чистая, искренняя и невероятно довольная улыбка. — Это был несчастный случай, милый, — абсолютно спокойно, с легким вызовом ответила она, глядя на него сверху вниз. — Ты сам просил показать силу чеддера. Скажи спасибо, что я целилась не в голову. Сьюзи сделала еще одну судорожную попытку потянуться к краю его серого худи, чтобы проверить масштаб катастрофы, но Лекс резко, с видимым усилием перехватил ее запястье прямо в воздухе. Его длинные пальцы сжались жестко, намертво останавливая ее руку в паре дюймов от своего пострадавшего бока. — Убери от меня свои отчаянные материнские клешни, Раги, — прошипел он сквозь зубы, кривя рот от очередной вспышки боли при попытке вздохнуть. — От твоей паники и избыточного сочувствия у меня ребра трещат громче, чем от этого чертова снаряда. Назад сдай. Сьюзи оскорбленно выпрямилась, ее брови взлетели вверх, а золотистый хвост резко мотнулся за спину. Искренний испуг на ее лице моментально сменился глубоким раздражением. Она с силой выдернула руку из его хватки и поднялась на ноги, сердито отряхивая колени от мелкой серой пыли. — Невыносимый придурок, — отчеканила она, сердито глядя на него сверху вниз. — Хрипи тут дальше в одиночестве, раз такой гордый. Крис, ты как вообще умудрилась?! Кристин лишь молча пожала плечами, не сдвигаясь с места. Металл биты в ее ладонях плавно опустился в сухую траву, пальцы больше не были зажаты в судорожный замок, а плечи окончательно расслабились. На губах осталась играть та самая ровная, едва заметная ухмылка, пока она молча наблюдала за тем, как Лекс пытается восстановить дыхание. Лекс, хмурясь и грязно ругаясь под нос, кое-как заставил себя подняться с одного колена. Его движения потеряли былую вальяжную текучесть; он стоял, слегка перекосившись на левый бок и по-прежнему прижимая локоть к ребрам, но его взгляд, направленный на Кристин, оставался абсолютно трезвым и злым. — На этом софтбольный мастер-класс окончен, — Лекс лениво пнул ногой брошенную в пыль ловушку, даже не пытаясь ее подобрать. — Питчер официально сломан ментально и физически. Объявляю эвакуацию к машинам, пока эта маньячка не решила проверить на прочность биты чью-нибудь еще черепную коробку. Кейли устроила целое представление на второй базе: она каталась по траве, глухо взвизгивая от смеха и колотя ладонями по земле, полностью сорвав остатки своего утреннего смущения. Грант, пряча ухмылку под козырьком потертой бейсболки, неторопливо побрел собирать разбросанные мячи. Напряжение, державшее компанию с самого выезда из города, окончательно лопнуло, превратившись в шумный, беспорядочный финал несостоявшейся игры. Разбредались ребята к стоянке медленно, лениво переругиваясь и волоча за собой сумки. Солнце к одиннадцати утра уже вовсю пекло плечи, выжигая остатки тени на поляне. Грант первым распахнул багажник своего синего седана, с глухим стуком сбрасывая туда связку бит. Райли и Зои, держась чуть поодаль от общего шума, слаженно укладывали остатки инвентаря во внедорожник, обмениваясь теми самыми короткими, понятными только им двоим полувзглядами. Кристин шла позади всех, намеренно растягивая дистанцию и не оборачиваясь на парковку. Ее шаг стал медленным, ровным; горячий калифорнийвый ветер лениво шевелил подол ее свободной футболки. Она дошла до дальнего деревянного стола для пикника, стоявшего в глубокой, прохладной тени раскидистого дуба, и опустилась на неструганую скамью, просто положив рюкзак рядом с собой. Сухой шелест травы раздался совсем рядом. Кристин подняла голову. Сьюзи стояла у края стола, удерживая в руках две ледяные, покрытые крупными каплями конденсата банки с яблочной содовой. Ее высокий золотистый хвост слегка растрепался, а брови снова были немного сведены к переносице в том самом привычном, деятельном беспокойстве. Она молча опустила одну банку на деревянную поверхность стола прямо перед Кристин, а вторую прижала к своей ладони, шумно выдыхая. Капли конденсата медленно пробивали извилистые дорожки на неоново-зеленом алюминии банки, скатываясь к основанию и оставляя на сухой, потрескавшейся древесине стола темные влажные круги. Сьюзи тяжело опустилась на противоположный край скамьи. Ее плечи заметно просели, а белый козырек от солнца теперь лежал рядом на столе, обнажая влажные от пота пряди у корней волос. — Ну вот и поиграли, — Сьюзи глухо стукнула своей банкой о дерево, уставившись куда-то в пространство между ветвями. — Двадцать минут разминки, один косой удар, и питчер официально дезертировал с поля боя. Я три дня потратила на то, чтобы организовать все это, выбить этот чертов инвентарь у знакомого и расписать позиции. И ради чего? Ради того, чтобы Лекс уковылял к машине, баюкая ребра, а Кейли каталась по пыли как ненормальная? Кристин сидела неподвижно, обхватив ладонями ледяной металл содовой. Ее взгляд был прикован к водяному кольцу на неструганой поверхности стола. Браслет на ее запястье тихо звякнул, когда она сделала первый короткий глоток. — Зачем ты вообще тащишь его с нами? — Кристин подняла голову, фиксируя взгляд на лице Сьюзи. Голос прозвучал ровно, без утренней хрипоты. — От него же с самого утра одни проблемы. Он ломает все, к чему прикасается, просто потому что может. Сьюзи перевела взгляд на парковку. Там, у белого седана, Лекс уже сидел на пассажирском сиденье с открытой дверью, вытянув длинные ноги наружу и уткнувшись в экран телефона; его левый локоть по-прежнему оставался плотно прижатым к боку. — Потому что если мы перестанем его звать, Крис, он просто исчезнет, — тихо произнесла Сьюзи. Ее брови снова сошлись у переносицы, возвращая лицу привычное выражение деятельного беспокойства. — Окончательно закроется в своей пустой квартире и перестанет выходить на связь. Он и так держится на самой кромке. После того... неважно. Но в итоге он заперся за этим своим идиотским, ядовитым сарказмом, как за бронированной дверью. Его шутки – это просто способ никого не подпускать близко, чтобы не было больно, когда кто-то уйдет снова. Если мы захлопнем эту дверь снаружи и перестанем его дергать, он больше никогда не выйдет к людям. Кристин медленно повернула банку в ладонях, слушая ровный шорох эвкалиптовых листьев над головой. Сьюзи пристально посмотрела на нее, подперев подбородок ладонью. — Он ведь не просто так потащил тебя в свою машину сегодня утром, — Сьюзи едва заметно кивнула в сторону парковки. — Лекс не умеет заботиться о ком-то нормально. У него этот тумблер в голове будто просто сломан. Он делает это так, будто пытается тебя уколоть, разозлить или оскорбить, но... он делает. Кристин сместила точку фокуса на край своего черного рюкзака, из раскрытой молнии которого все еще виднелся замятый коричневый угол крафтового пакета из Макдональдса. — Полгода назад, — Сьюзи сделала небольшой глоток содовой, и ее голос стал еще тише, — когда у меня случился тот дикий срыв, и я буквально выла от усталости на скамейке у корпуса какого-то университета, Лекс просто прошел мимо. Он остановился на секунду, швырнул в меня недокуренную сигарету, лениво назвал «плаксивой куклой с дефектом сборки» и ушел, даже не притормозив. Он панически, до судорог боится чужой слабости и чужих слез, они его злят. А сегодня... он забрал тебя отдельно, привез почти вовремя, да еще и где-то раздобыл углеводов. Это на него максимально не похоже, Крис. Сьюзи выпрямилась, и ее взгляд стал жестче, растеряв остатки мягкого сочувствия. Она посмотрела Кристин прямо в глаза: — Но я не очень хочу, чтобы вы сближались. Серьезно. Я говорю это не потому, что мне жалко его ребра. Лекс – это ходячий шредер. Он поломает тебя, раздавит твою нервную систему и даже не заметит, просто потому что сам устроен неправильно. Держи дистанцию, Крис. Ради своей же безопасности. Кристин ничего не ответила. Она просто молча опустила банку на стол, и металлический стук прозвучал финальной точкой в их разговоре. Кристин поднялась первой, легким движением поправляя небрежный пучок. Закинула лямку рюкзака на плечо, и обе девушки неторопливо двинулись по выжженной траве в сторону парковки, где Грант уже закрывал крышку своего синего багажника. На полпути Сьюзи мельком оглянулась назад, туда, где Кейли теперь активно помогала Райли заталкивать переносной холодильник в багажник внедорожника, жестикулируя так яростно, что едва не задевала локтем лицо подруги. Отсюда доносился ее звонкий, раскатистый смех. — А Кейли сегодня молодец, — на губах Сьюзи впервые за последнее время появилась легкая, настоящая улыбка. — Если бы она не начала так дико ржать после твоего броска, мы бы все там до сих пор стояли вокруг Лекса с лицами как на поминках. Кристин коротко кивнула, наблюдая за тем, как Кейли умудрилась шутливо пихнуть Гранта бедром, отчего тот лишь беззлобно покачал головой. — Она удивительная, — продолжала Сьюзи, сбавляя шаг, чтобы не доходить до машин слишком быстро. — У нее внутри столько этой чистой, дурацкой и абсолютно неуправляемой энергии. Без ее этого вечного шума и дурацких шпилек наша компания закиснула бы в собственных драмах. Кристин проводила взглядом Кейли, которая в этот момент победно вскинула руки вверх, видимо, наконец-то утрамбовав холодильник. Напряжение в воздухе между машинами окончательно растворилось, сменяясь ровным, ленивым теплом калифорнийского полдня. Когда Кристин и Сьюзи подошли к стоянке, Грант уже захлопнул багажник своего синего седана и лениво облокотился на капот, поджидая Кейли. Лекс стоял у водительской двери белого каршеринга. Его левая рука была глубоко утоплена в карман худи, а правая намертво прижимала серую ткань к нижним ребрам. Лицо оставалось бледным, но он упрямо удерживал подбородком прежний угол превосходства, глядя исключительно поверх крыш автомобилей. Кристин не сбавила шаг. Она подошла вплотную к водительской стороне, остановившись в полушаге от Лекса, и протянула открытую ладонь вверх. — Дай ключи, — ее голос прозвучал ровно, без тени прежней утренней робости. — Я поведу обратно. Ты еле дышишь. Лекс даже не опустил взгляд. Его губы тронула короткая, ядовитая ухмылка, а пальцы жестче прижались к ушибленному боку. — Исключено, Крисси, — тягуче, с трудом сдерживая хрип на гласных, отозвался он. — Я не доверю управление этой коробкой человеку, который путает софтбольную позицию с расстрельным полигоном. Садись на пассажирское и не ломай мне жизнь. Кристин не убрала руку. Вместо этого она чуть повернула голову вправо и коротко, едва заметно кивнула Кейли, стоявшей у соседней машины. Кейли среагировала мгновенно, словно только и ждала команды. Она с диким шумом подлетела к Лексу сзади, практически тыча экраном телефона ему в затылок. — Лекс, твою мать, смотри быстрее! — заорала она на весь паркинг, активно жестикулируя свободной рукой. — У тебя в приложении каршеринга штраф висит! Там написано «незафиксированное повреждение заднего бампера»! Сьюз, иди сюда, посмотри, это Грант подрезал или этот придурок сам куда-то въехал?! Лекс, повернись, у тебя приложение виснет! Лекс дернулся от ее оглушительного крика, его брови судорожно взлетели вверх под капюшоном. — Какого хера, Кейл, уйди... — он недовольно развернулся всем корпусом назад, делая вынужденный шаг в сторону от открытой двери, чтобы оттолкнуть ее телефон. В эту же долю секунды Кристин низко пригнулась, проскользнула под его локтем и молниеносным, плавным движением нырнула прямо на водительское сиденье белого седана. Раздался резкий, чистый хлопок захлопнувшейся двери, и изнутри салона мгновенно донесся глухой щелчок центрального замка. Лекс замер на месте, так и не дослушав очередной вопль Кейли. Он медленно, всем телом развернулся обратно к машине. Сквозь опущенное на пару сантиметров боковое стекло было видно, как Кристин с абсолютно спокойным лицом уже нащупала под сиденьем рычаг, сдвинула кресло сильно вперед под свой рост и уверенно перехватила пальцами обод руля. Лекс подошел к двери. Его длинные пальцы легли на стекло, а глаза под капюшоном сузились до двух ледяных щелей. Несколько секунд он просто молча смотрел на ее профиль, и желваки на его бледных щеках ходили ходуном от глухого бешенства. Он приподнял руку, словно собираясь дернуть ручку, но тут же поморщился, и его плечо судорожно дернулось вниз: ребра выдали очередную вспышку боли. На парковке за его спиной Кейли уже откровенно выла от восторга, цепляясь за плечо Гранта, который беззвучно сотрясался от смеха. Сьюзи у своего внедорожника лишь тяжело вздохнула и покачала головой. Лекс закрыл глаза, сделал один медленный, свистящий вдох через нос и резко отнял руку от двери. Он обошел капот машины ровным, подчеркнуто неторопливым шагом, стараясь держать спину прямой. Дернув пассажирскую дверь, он с трудом, с тихим, задушенным «кх» опустил свое длинное тело на соседнее кресло. Дверь захлопнулась с тяжелым звуком. В салоне воцарилась тишина, но в ней больше не было утреннего удушья и вакуума. Воздух казался остывшим, ровным и почти мирным. Лекс устроился в кресле глубоко, полулежа, вытянув ноги далеко под приборную панель. Правой ладонью он выудил из кармана худи ледяную, запотевшую банку содовой – видимо, втихую вытащенную из холодильника Райли перед самым уходом, – и абсолютно молча, с каменным выражением лица прижал ее плоский бок к своим левым ребрам под серой тканью. Кристин плавно перевела селектор передач в режим драйва. Машина мягко тронулась с места, шурша гравием, и выехала под деревянную арку парка, уходя на трассу Сономы. — Если ты притрешь бампером хотя бы один дорожный конус, Крис, — лениво, не поворачивая головы, произнес Лекс, — я лично заставлю твою гиперактивную подругу выплачивать эту франшизу до конца ее дней. Мои ребра официально не подлежат страхованию от твоих водительских амбиций. Кристин бросила быстрый скользящий взгляд в правое зеркало, уверенно прибавляя ход. На ее губах снова проступила легкая, едва заметная ухмылка. — Расслабься, Лекс, — спокойно ответила она, фиксируя колеса на ровном асфальте. — Ушибленным питчерам слово не давали. Сиди тихо и держи свою банку. Лекс ничего не ответил. Он лишь глубже натянул серый капюшон на глаза, полностью скрывая лицо в тени, и слегка откинул голову на подголовник. Его дыхание постепенно становилось более ровным и размеренным. Белый седан плавно набрал шестьдесят миль в час, встраиваясь в залитую густым предвечерним солнцем ленту шоссе, ведущую обратно к Сан-Франциско. Из круглых дефлекторов шел прохладный воздух, за окном проносились золотистые склоны виноградников, а впереди, далеко на горизонте, уже медленно собиралась знакомая серая кромка океанского тумана.