Ты обещал, Малфой.

Гермиона проснулась от толчка. Чья-то рука — твёрдая, настойчивая — трясла её за плечо, вырывая из липкого, тяжёлого сна, в котором не было ничего, кроме темноты и чужого шёпота. Она открыла глаза — и увидела Тео. Бледного, с расширенными зрачками, с капельками пота на лбу. Он был напуган. По-настоящему. Таким она его ещё не видела. — Гермиона, — голос его сорвался на шёпот. — Вставай. Ещё одна. Она не поняла сразу. Спросонья слова не складывались в смысл. А потом внутри всё оборвалось — холодная, вязкая волна страха, которая не давала дышать. — Кто? — спросила она, пытаясь сесть. И тут она поняла, что не одна. Драко лежал рядом на диване. Его рука всё ещё обнимала её за плечи — во сне он притянул её ближе, и она, сама не заметив, уткнулась лицом ему в грудь. Теперь, когда Гермиона резко выпрямилась, его рука соскользнула, и он зашевелился, открывая глаза. — Что? — его голос был хриплым, сонным. — Что случилось? Гермиона не ответила. Она уже вскочила на ноги, натягивая мантию на плечи. — Тео, показывай дорогу, — приказала она. — Грейнджер, — Драко тоже поднялся, протирая глаза. — Куда ты? — Ещё одна ученица, — бросила она, не оборачиваясь. — Мёртвая. Оставайся здесь. Присмотри за всеми. Она выбежала за Тео в коридор, оставив Драко стоять посреди гостиной с растерянным, бледным лицом и сжатыми кулаками. Тео вёл её быстро — почти бегом, перепрыгивая через ступеньки, сворачивая в знакомые проходы. Лестницы мелькали, портреты шёпотом провожали их испуганными взглядами. В школе было темно — кто-то погасил факелы, и только магические светильники у пола разгоняли тьму, делая её ещё более зловещей. — Где? — спросила Гермиона на бегу. — Главная лестница, — ответил Тео, не сбавляя шага. — Третий пролёт. Её прибили к стене. Гермиона споткнулась, но удержалась. Прибили. Не убили, не оставили — прибили. Как картину. Как объявление. Как предупреждение. Они выскочили на главную лестницу. Там уже горели факелы — зажжённые кем-то из взрослых, чтобы можно было видеть. Гермиона подняла глаза — и всё внутри у неё оборвалось. Маленькое тело висело на стене. Девочка в синем галстуке — Когтевран, первокурсница или второкурсница, Гермиона не узнала лицо. Её руки были раскинуты в стороны, приколотые к каменной кладке чем-то, похожим на копья — или на стрелы, слишком толстые для арбалета. Ноги касались пола, но не держали — она висела на руках, как тряпичная кукла. Голова была запрокинута, светлые волосы свисали вниз, закрывая лицо. Крови почти не было — только тёмные пятна на мантии там, где копья входили в тело. Макгонагалл стояла в трёх шагах от девочки, бледная, с каменным лицом. Рядом — Джинни и Лаванда. Они не плакали. Они смотрели на тело с холодной, профессиональной отстранённостью, которую не купишь ни на одном уроке. Только война учит так смотреть на смерть. — Что известно? — спросила Гермиона, подходя. Джинни обернулась. Её глаза были красными, но голос — твёрдым. — Элли Смит, — сказала она. — Второй курс. Когтевран. Убита примерно час назад. Те же признаки, что и у первой — никаких следов заклинаний. Только физическое воздействие. Её... её прибили к стене. Пока живой. Гермиона зажмурилась. Сделала вдох. Выдох. — Причина смерти? — Потеря крови, — ответила Лаванда, не отрывая взгляда от тела. — И шок. Она была ещё жива, когда её вешали. Мадам Помфри подтвердила. Макгонагалл подошла к Гермионе, положила руку на плечо. — Мы обыскали школу, — сказала она, и в её голосе слышалась усталость. — Никого не нашли. Убийца исчез. Или он среди нас. — Или она, — тихо добавила Гермиона. Макгонагалл кивнула. — Я собираю экстренное совещание, — сказала она. — Через час в моём кабинете. Ты должна быть там. — Буду, — ответила Гермиона. Директор ушла — быстрым, тяжёлым шагом, поднимаясь по лестнице наверх. Джинни и Лаванда остались, продолжая осматривать тело. Гермиона стояла и смотрела на девочку в синем галстуке, и в голове у неё не было ничего, кроме пустоты и одного вопроса: «Почему дети? Почему они?» Тео коснулся её локтя. — Нам нужно вернуться, — сказал он тихо. — Драко там один. И остальные. Гермиона кивнула, но не двинулась с места. Она смотрела на руки девочки — тонкие, бледные, с аккуратными ногтями. На них не было колец, не было браслетов. Только маленькая родинка на левом запястье. Такая же, как у... Она отогнала эту мысль. — Иди, — сказала она Тео. — Скажи Драко, что я скоро буду. И вели ему не высовываться. — А ты? — Я догоню. Тео ушёл. Гермиона осталась одна с двумя девушками и мёртвым телом. Джинни выпрямилась, вытерла руки о мантию. — Это не случайный псих, — сказала она. — Это послание. Кому-то. — Знаю, — ответила Гермиона. — Вопрос — кому. Они стояли втроём под мёртвым телом, и ветер завывал в коридорах, заставляя факелы плясать. Где-то в замке спали дети, которые завтра узнают, что потеряли ещё одну одноклассницу. А убийца был среди них. Или притворялся одним из них. Или смотрел на них сейчас из темноты и улыбался. Гермиона развернулась и пошла обратно в гостиную. Она должна была вернуться к своим. К Драко. К остальным. Потому что сегодня ночью они могли потерять ещё кого-то — и она не могла этого допустить. Она обещала. Гермиона вошла в гостиную, и все головы повернулись к ней. Гостиная была полна — члены Ордена, те, кто остался в школе, те, кто не спал эту ночь, ждали её. Тео собрал их, пока она отсутствовала — расставил по местам, зажёг свет, усадил так, чтобы все видели друг друга. Он стоял у камина, скрестив руки на груди, и когда их взгляды встретились, он коротко кивнул — всё в порядке, мы готовы. Гермиона вышла в центр комнаты. Встала там, где её видели все. Усталая, бледная, с красными глазами, но прямая, как струна. Она была напугана не меньше остальных, но её голос был твёрдый.  — Ещё одна, — сказала она. — Элли Смит, второй курс, Когтевран. Прибита к стене на главной лестнице. Умерла от потери крови и шока. В комнате стало тихо. Кто-то выдохнул, кто-то прикрыл рот рукой, кто-то просто опустил глаза. — Убийца всё ещё в школе, — продолжила Гермиона. — Или очень хорошо прячется, или он среди нас. Поэтому мы не будем сидеть сложа руки. У нас есть задания. Она обвела взглядом комнату — быстро, цепко, как учили на войне. — Дин, Невилл, Симус, — она посмотрела на троих, стоящих у окна. — Вы идёте в Большой зал, на кухню. Принесёте еду для учеников — завтрак, обед, всё, что можно хранить. Раздадите по комнатам, чтобы никто не выходил без надобности. Домовики помогут. — Есть, — кивнул Невилл. Дин и Симус молча поправили мантии — готовность читалась в каждом движении. — Тео, Блейз, — она перевела взгляд на них. — Вы идёте в библиотеку. Мадам Пинс поможет вам подняться в архивы. Ищите похожие случаи — убийства в магических школах, ритуальные смерти, убийства детей. Если такое было раньше, мы должны знать, с кем имеем дело. Тео кивнул. Блейз чуть склонил голову — принято. — Гарри, Рон, — она посмотрела на друзей, стоящих у камина. — Вы идёте со мной. Через час у Макгонагалл совещание. Нам нужно знать всё, что известно преподавателям и аврорам. — Мы готовы, — сказал Гарри. Рон кивнул, сжав кулаки. — Остальные, — Гермиона обвела взглядом тех, кто ещё оставался. — Вы остаётесь здесь. Следите за тем, чтобы никто из учеников не покидал гостиную и никто не входил. Пароль меняется каждый час. Никого не впускать без моего личного приказа. Ясно? — Ясно, — ответил хор голосов. Она перевела взгляд на него. Драко стоял в углу, прислонившись к стене. Его лицо было спокойным, но глаза — серые, внимательные — следили за каждым её словом. Он не подал голоса, не вызвался сам, не спросил, почему ему ничего не поручили. Просто ждал. Гермиона задержала на нём взгляд. Долгий, тяжелый, в котором было всё — и недоверие, и надежда, и что-то ещё, чему она не давала имени. Потом перевела глаза на Тео и Блейза. Они смотрели на неё в ответ. И легонько кивнули. Одновременно. Как будто знали, что она сейчас сделает. И одобряли. Гермиона чуть подумала. На самом деле — не думала вовсе. Решение пришло само, из той глубины, где память пряталась ото всех, включая её саму. Она подняла голову, посмотрела прямо на Драко. — Малфой, — сказала она. — Ты идёшь с нами. Драко отлепился от стены. Его брови взлетели вверх — удивление, смешанное с чем-то, похожим на надежду. — Что? — переспросил он. — Ты идёшь на совещание, — повторила Гермиона. — Со мной, Гарри и Роном. Ты — член Ордена. Ты имеешь право знать, что происходит. И я хочу, чтобы ты был там. Гарри открыл рот, чтобы возразить. Рон сжал кулаки. Но ни один из них не сказал ни слова. Потому что Гермиона смотрела на них — и в её взгляде было столько стали, что спорить не хотелось. — Хорошо, — сказал Драко. Его голос был ровным, но руки дрожали. — Я пойду. Она кивнула. Посмотрела на часы — до совещания оставалось сорок минут. — Собирайтесь, — сказала она. — Через пятнадцать минут выходим. Все разошлись — кто за мантиями, кто за палочками, кто просто отойти в угол, перевести дыхание. Гермиона осталась стоять в центре комнаты, глядя на догорающий камин. — Ты уверена? — спросил Тео, подходя к ней. Голос тихий, чтобы никто не слышал. — Нет, — ответила она честно. — Но я чувствую, что он должен быть там. С нами. — Тогда это правильно, — сказал Тео и отошёл. Блейз, проходя мимо, коротко сжал её плечо. Ни слова. Просто жест — поддержка. Или одобрение. Через пятнадцать минут они вышли из гостиной — Гарри, Рон, Гермиона и Драко. Четыре фигуры в чёрных мантиях, с палочками наготове. Бывшие враги, бывшие союзники, те, кто выжил. Они шли по коридорам молча, и шаги их звучали в унисон, как будто они делали это тысячи раз. Драко шёл рядом с Гермионой. Их плечи почти касались. И ни один из них не отодвигался. Кабинет Макгонагалл встретил их приглушённым светом свечей и запахом сушёной лаванды — тем самым, который пытался заглушить память о войне, но так и не смог. Гермиона вошла первой, Драко — следом, почти касаясь её плеча. Гарри и Рон замыкали шествие, и дверь за ними закрылась с тихим, почтительным стуком. В кабинете было пусто. Макгонагалл сидела за столом одна, перебирая пергаменты, но когда они вошли, она отложила бумаги и подняла голову. Её глаза — усталые, красные от бессонницы — скользнули по лицам вошедших. И остановились на Гермионе и Драко. Тепло. Неожиданно, почти пугающе тепло. — Вы наконец-то вспомнили, что должны быть вместе? — спросила она. В голосе не было насмешки, только какая-то древняя, выстраданная нежность. Гермиона и Драко переглянулись. Она не знала, что сказать. Он — тем более. Никто из них не помнил того, о чём говорила директор. Но оба чувствовали — в её словах была правда. Та самая, которую они потеряли, но которую их тела помнили. Драко сделал крошечный шаг. Почти незаметный — но достаточный, чтобы его плечо прижалось к её плечу. Тепло. Твердо. Она не отодвинулась. Наоборот — чуть наклонилась в его сторону, ища опору. Гарри и Рон за их спинами не проронили ни слова. Кабинет начал заполняться. Профессора входили по одному — Флитвик, Спраут, Синистра, Вектор, Хуф. Авроры, присланные из министерства. Даже мадам Помфри, оставившая больничное крыло на попечение коллег. И — последним — Корвин. Он вошёл тихо, без стука, и занял место у двери. Его лицо было спокойным, но когда его взгляд встретился с Гермионой, в нём мелькнуло что-то — благодарность? Боль? Она не разобрала. Драко проследил за её взглядом и напрягся, но ничего не сказал. Макгонагалл поднялась из-за стола. Обвела взглядом присутствующих. — У нас проблема, — сказала она без предисловий. — Две мёртвые девочки. Ни следов магии, ни свидетелей. Убийца — или убийцы — до сих пор в школе. Или очень хорошо прячется, или... — Или он среди нас, — закончил за неё Флитвик. Макгонагалл кивнула. — Я приказала наложить на замок самые сильные защитные заклинания, — сказала она. — Проникающие чары, барьеры, блокировку каминной сети. Никто не войдёт и не выйдет без моего разрешения. Она посмотрела на Гермиону. — Учителя, которые были в Ордене, будут подчиняться тебе, — сказала она. — Всё, что могло показаться вам странным, все подозрения, все находки — докладывать ей. По комнате прошелестел шёпот, но никто не возразил. — Мадам Помфри, профессор Корвин, — Макгонагалл перевела взгляд на них. — Вы отвечаете за зелья. Мисс Грейнджер передаст вам список необходимого. Кровоостанавливающие, противошоковые, укрепляющие иммунитет. И всё, что может понадобиться в бою. — Будет сделано, — кивнул Корвин. Помфри молча поправила мантию — жест готовности, знакомый каждому, кто прошёл войну. — Остальным — укреплять защиту замка, — продолжила Макгонагалл. — Каждый угол, каждый коридор, каждую дверь. Я не хочу, чтобы кто-то ещё умер. Она замолчала. Выдержала паузу. — Поттер, Уизли, — сказала она, глядя на Гарри и Рона. — Вы идёте в разведку. Хогсмид. Узнайте, не случалось ли там чего-то подобного. Может быть, убийца пришёл не из замка, а извне. — Мы справимся, — сказал Гарри. Рон кивнул. — И последнее, — Макгонагалл посмотрела на Гермиону и Драко. Тех, кто стоял плечом к плечу, как в старые времена, которых никто из них не помнил. — Вы двое. Вы будете делать то, что делали в войну с Волдемортом. Она замолчала, давая словам осесть. — Руководить. И защищать учеников. Гермиона почувствовала, как Драко выпрямился рядом с ней. Его плечо — твёрдое, горячее — прижалось к её чуть сильнее. Она не обернулась, но знала — он смотрит на неё. Ждёт. — Принято, — сказала Гермиона. Макгонагалл кивнула. Собрала пергаменты, поднялась. — Все свободны, — сказала она. — Время пошло. Кабинет опустел быстро. Авроры и профессора расходились, обсуждая свои задачи. Гарри и Рон задержались на секунду — Гарри коротко сжал плечо Гермионы, Рон кинул хмурый взгляд на Драко, но промолчал. Ушли. Корвин подошёл к Гермионе, протянул чистый пергамент. — Напиши список, — сказал он. — Я приготовлю всё к вечеру. Она взяла пергамент, написала несколько строк быстрым, размашистым почерком. Протянула обратно. — Добавь туда зелье от кошмаров, — сказала она. — Детям. Чтобы могли спать. Корвин посмотрел на неё долгим, тёплым взглядом. — Хороший командир думает о своих солдатах, — сказал он. — Даже самых маленьких. Он ушёл. Они остались втроём — Макгонагалл, Гермиона и Драко. Директор смотрела на них поверх очков, и в её взгляде было что-то похожее на прощание. Или на напутствие. — Берегите друг друга, — сказала она тихо. — Вы уже однажды потеряли слишком много. Она отвернулась к окну, давая понять, что разговор окончен. Гермиона и Драко вышли в коридор. Факелы горели ровно, коридоры были пусты. Они шли молча — рядом, почти касаясь плечами. — Грейнджер, — сказал Драко, когда они дошли до лестницы. — Малфой? — она повернулась к нему. Он смотрел на неё — и в его глазах не было ни насмешки, ни высокомерия. Только вопрос. И надежда. — Что мы делали в войну? — спросил он. — Я хочу знать. Чтобы не подвести. Гермиона покачала головой. — Я не помню, — сказала она. — Но я знаю одно: мы делали это вместе. И у нас получалось. Она протянула руку. Он взял её — не раздумывая, не сомневаясь. Пальцы переплелись. Тепло разлилось по руке, поднимаясь выше, к сердцу. — Значит, повторим, — сказал Драко. Она кивнула. — Повторим. Они пошли вниз по лестнице — в гостиную Гриффиндора, к своим, к тем, кто ждал. Руки их были сплетены, и ни один не пытался разжать пальцы. Гостиная Гриффиндора напоминала военный лагерь — кто-то спал прямо на коврах, кто-то жевал хлеб, запивая тыквенным соком, кто-то перебирал палочки, проверяя, не повреждены ли. Слизеринцы и гриффиндорцы сидели в разных углах, но никто уже не огрызался — страх перед общим врагом стирал границы быстрее, чем любые заклинания.  Когда Гермиона и Драко вошли в гостиную, разговоры стихли. Десятки глаз устремились на них — на их сплетённые руки, на их лица, бледные, но спокойные. Кто-то удивился, кто-то нахмурился, кто-то, наоборот, облегчённо выдохнул — будто увидел то, что должно было случиться. Пэнси Паркинсон не выдохнула. Она бросилась вперёд, оттолкнув оказавшегося на пути первокурсника, и повисла на шее Драко, вцепившись в его мантию побелевшими пальцами. — Драко! — голос её срывался на крик. — Где ты был? Я так испугалась! Не оставляй меня больше, слышишь? Никогда больше! Я не переживу, если с тобой что-то случится! Она прижималась к нему, целовала в щёки, в уголки губ, в подбородок, оставляя следы алой помады на его бледной коже. Драко стоял как каменный — не отстранялся, но и не отвечал. Его глаза искали Гермиону. А Гермиона уже шла к столу в дальнем углу, где сидели Джинни, Лаванда, Дин, Невилл и Симус. Она закатила глаза так выразительно, что Джинни усмехнулась, даже несмотря на всю серьёзность момента. — Ревнуешь? — тихо спросила Джинни, когда Гермиона плюхнулась на стул рядом с ней. — Ещё чего, — фыркнула Гермиона, но взгляд её был прикован к Драко, который наконец мягко отстранил Пэнси, что-то сказал ей и направился к столу Ордена. Пэнси осталась стоять, бледная, с открытым ртом, и смотрела вслед с таким выражением, будто её ударили. — Рассказывай, — сказал Невилл, пододвигая к Гермионе чашку с чаем. — Что там у Макгонагалл? Гермиона взяла чашку, сделала глоток — чай был горьким, слишком горячим, но она не почувствовала ни вкуса, ни температуры. — Мы закрываем школу, — сказала она. — Ставим самые сильные защитные заклинания. Никто не войдёт и не выйдет без разрешения Макгонагалл. Каминная сеть заблокирована. — Как долго? — спросил Дин. — Пока не найдём убийцу. Она поставила чашку, обвела взглядом собравшихся. — Учителя, которые были в Ордене, теперь подчиняются мне. Все данные — только через меня. Корвин и Помфри готовят зелья по моему списку. Остальные профессора укрепляют защиту. — А мы? — спросила Лаванда. — А мы делаем то, что делали в войну, — Гермиона посмотрела на неё. — Защищаем учеников. Я и Малфой — командуем. Гарри и Рон ушли в разведку в Хогсмид. Тео и Блейз — в библиотеку, ищут похожие случаи. Дин, Невилл, Симус — вы за еду и безопасность внутри башни. Джинни, Лаванда — вы помогаете мне. Она замолчала, давая словам осесть. Джинни положила руку на её плечо. — А ты? — спросила она. — Кто защищает тебя? Гермиона усмехнулась — невесело, но твёрдо. — Я защищаю себя сама, — сказала она. — Как всегда. — Не всегда, — раздался голос за её спиной. Драко. Он стоял за её спиной, положив руку на спинку её стула. Его лицо было спокойным, но в глазах — тень той же твёрдости, что и у неё. — Теперь у тебя есть я, — сказал он. — Как в старые времена. Которые мы оба не помним. Он обошел стул, сел рядом с ней — ближе, чем позволяли приличия, так, что их плечи почти касались. Джинни переглянулась с Лавандой, Невилл поднял бровь, Симус присвистнул, но никто не сказал ни слова. Гермиона не отодвинулась. Не сделала вид, что ей неудобно. Только кивнула — коротко, по-военному. — Значит, работаем вместе, — сказала она. — Вместе, — подтвердил Драко. Он взял её чашку, сделал глоток и поморщился. — Чай горький, Грейнджер. Ты сахар забыла. — Я забыла многое, — ответила она, забирая чашку обратно. — Но сахар — не главное. — А что главное? Она посмотрела на него. В его серые глаза, в которых отражался огонь камина. И вдруг поняла, что знает ответ. Не помнит — знает. Чувствует. — Главное — не потерять тех, кто остался, — сказала она. — И не дать умереть тем, кого мы можем спасти. Драко кивнул. Ничего не сказал. Только накрыл её руку своей — поверх стола, так, чтобы все видели. Пэнси, стоявшая у лестницы, смотрела на это и медленно бледнела. Её кулаки сжимались, ногти впивались в ладони, но она молчала. Рядом с ней кто-то что-то спросил — она не ответила. А Гермиона и Драко сидели рядом, и между ними было не то, что другие могли назвать любовью или дружбой. Между ними было что-то другое. То, что сильнее любви. То, что сильнее дружбы. То, что выживает даже тогда, когда память умирает. Они не помнили, кем были друг для друга. Но их тела помнили. И этого пока было достаточно.