Ты обещал, Малфой.

Гермиона пришла в себя через два дня. Сознание возвращалось медленно, как вода, просачивающаяся сквозь трещину в плотине — сначала одна капля, потом другая, потом поток. Она почувствовала холодные пальцы на своём запястье, чьё-то тихое дыхание над лицом, а потом — знакомое покалывание магии, скользящей по телу, проверяющей кости, мышцы, внутренности. Мадам Помфри. Гермиона узнала бы её прикосновение где угодно. Она открыла глаза. Над ней склонялось строгое, морщинистое лицо с цепкими глазами, которые уже видели сотни пациентов, сотни травм, сотни смертей. Помфри что-то шептала, водя палочкой над её грудью, над животом, над ногами. — Мисс Грейнджер, — сказала она, не отрывая взгляда от своей работы. — Не двигайтесь. Гермиона не послушалась. Она попыталась сесть — резко, по старой привычке, будто не было двух дней в отключке, будто её тело не превратилось в один сплошной синяк. Руки подкосились, мышцы заныли, и Помфри мягко, но твёрдо толкнула её обратно на подушку. — Я сказала — не двигаться, — повторила целительница, и в её голосе не было возражений. Голова Гермионы коснулась подушки. Тёплая, мягкая, пахнущая лавандой. Глаза закрылись сами собой, будто весили по тонне каждое. Сон нахлынул мгновенно, без снов, без мыслей, просто — тьма. И тишина. Она снова проснулась, когда было совсем темно. За окнами больничного крыла не горело ни одного фонаря — только луна, тонкий серп, который едва пробивался сквозь мутные стёкла. В комнате горел один ночник — тусклый, серебристый, почти не разгоняющий тьму. Поздняя ночь. Или раннее утро. Гермиона не знала. Над ней стоял Драко. Он был бледным — бледнее обычного, с чёрными кругами под глазами, с опухшими веками, будто не спал несколько суток. Его мантия была измята, волосы растрёпаны, на скуле — свежая царапина. Он смотрел на неё с таким испугом, какого она никогда не видела на его лице — даже в подземельях, даже когда она лежала прикованная к стене. Словно боялся, что если моргнёт — она исчезнет. — Ты... — начал он, и голос его сорвался. Гермиона присела. Медленно, осторожно, опираясь на локти, чтобы не упасть. В этот раз Помфри не было рядом, чтобы толкнуть её обратно. Драко не стал ждать. Он рухнул на край кровати, схватил её в охапку, прижал к себе — крепко, отчаянно, будто хотел сделать их одним целым. Его руки дрожали. Она чувствовала, как бьётся его сердце — слишком быстро, слишком громко. Он целовал её лицо. Лоб, глаза, щёки, переносицу, уголки губ. Быстро, жадно, будто не мог насытиться. Между поцелуями он шептал что-то — бессвязное, сбивчивое, то на английском, то на французском, то на языке, которого она не понимала, но чувствовала каждое слово. — Жива, — выдохнул он наконец, отстраняясь, но не отпуская. — Ты жива. Я не верил, пока не увидел. Я думал... когда ты не просыпалась два дня... я думал, что... — Я здесь, — перебила она, кладя ладонь на его щеку. — Я никуда не ушла. Он закрыл глаза, прижался к её ладони, поцеловал её — невесомо, почти благоговейно. — Рон ушёл, — сказал Драко, когда смог говорить спокойно. — Мы его упустили. Он сбежал, пока мы... пока мы отвлеклись. — Отвлеклись? — переспросила Гермиона. Драко поморщился. — Потом расскажу. Неважно. Главное — он заперт где-то в школе. Мы перекрыли все выходы, Макгонагалл поставила заклинания. Он не сможет уйти далеко. — Значит, он здесь, — сказала Гермиона, и в её голосе не было вопроса. — В Хогвартсе. Прячется. — Да. И найти его не будет проблемой, — Драко сжал её руку. — Мы обыщем каждый угол, каждую трещину. Он не уйдёт от правосудия. Гермиона кивнула, откинулась на подушку, глядя в потолок. В голове уже складывался план. — На рассвете выдвигаемся на поиски, — сказала она. — Драко, ты должен привести весь Орден сюда. Пусть все будут готовы. Джинни, Гарри, Тео, Блейз, Невилл — все. Мы соберёмся здесь, в больничном крыле, и разделимся на группы. Я хочу, чтобы каждый угол Хогвартса был проверен. — Ты не пойдёшь, — сказал Драко, и в его голосе зазвучал металл. — Пойду, — ответила она, не глядя на него. — Ты едва стоишь, Гермиона. У тебя сломаны рёбра, разбита нога, порезы по всему телу. Помфри сказала, что тебе нужно лежать минимум неделю. — Мне нужно поймать Рона, — она повернулась к нему, и в её глазах горел тот самый огонь, который он так любил и так боялся. — Он убил Симуса. Он пытал меня. Он хотел убить тебя. Я не могу сидеть в стороне, пока другие рискуют жизнями. Драко хотел возразить. Открыл рот, закрыл, сжал челюсть. Потом выдохнул — длинно, тяжело. — Хорошо, — сказал он. — Но ты идёшь только со мной. И при малейшей опасности — ты слушаешься меня и уходишь в безопасное место. — Договорились, — Гермиона протянула руку, и он сжал её. Она посмотрела на него — на его серые глаза, на тени под ними, на царапину на скуле, которую он не помнил, как получил. Посмотрела и подумала о том, что этот человек прошёл через ад, чтобы найти её. Что он ждал у её кровати два дня, не смыкая глаз. Что он готов был убить Рона голыми руками, если бы тот попался ему на пути. — Драко, — сказала она. — М? — Спасибо. Что не бросил меня. Он наклонился, поцеловал её в лоб — долго, невесомо. — Я никогда тебя не брошу, — сказал он. — Ты — моя жена. Моя семья. Моё всё. Она улыбнулась — слабо, через боль, через усталость — но искренне. — Тогда иди, — сказала она. — Разбуди остальных. На рассвете начинаем. Драко кивнул, поднялся, поправил мантию. У двери обернулся. — Не вздумай сбежать, — сказал он, и в его голосе снова появилась та самая лёгкая насмешка, которую она помнила с первого курса. — Не дождёшься, — ответила она. Он вышел. Гермиона осталась одна. Смотрела в потолок, слушала, как затихают его шаги, и ждала рассвета. Потому что на рассвете они начнут охоту. И она не имела права проиграть. Рассвет только начинал золотить окна больничного крыла, когда палата заполнилась членами Ордена. Они входили тихо, стараясь не шуметь, но от этого тишина становилась только тяжелее — пропитанная ожиданием, смешанная с запахом зелий и чистыми простынями. Джинни пришла первой, сжимая палочку так, будто боялась, что её отнимут. Гарри, всё ещё бледный, опираясь на трость, но с горящими глазами — он не позволил бы себе остаться в стороне. Невилл, Дин, Лаванда, Дафна, Астория, Тео, Блейз — и Драко, который вошёл последним и встал у двери, никого не пропуская перед собой. Гермиона уже была на ногах. Она стояла у стены, на которой висела огромная карта Хогвартса — та самая, которую они когда-то использовали во время войны. На пергаменте было тесно от пометок: имена, даты, временные отрезки, красные и чёрные чернила пересекались, образуя сложную паутину маршрутов. Она выводила новые линии, не оборачиваясь, не здороваясь, не тратя время на приветствия. Волосы собраны в высокий хвост — её боевая причёска, которую все знали ещё с войны. На лице — ни тени боли, хотя под мантией скрывались свежие шрамы и заживающие переломы. — Грейнджер, — позвал Блейз, делая шаг вперёд. Она шикнула — резко, не поворачивая головы. И продолжила чертить. В комнате стало тихо. Даже Гарри, который открыл рот, чтобы что-то сказать, передумал. Все замерли, глядя, как её пальцы, ещё недавно сжатые кондалами, уверенно ведут линии, соединяя точки, прокладывая маршруты, просчитывая время. В этой тишине было слышно только её дыхание и тихое поскрипывание пера по пергаменту. Минута. Другая. Третья. Гермиона отложила перо, выпрямилась и медленно обвела взглядом комнату. Тех, кто собрался здесь. Своих. Своих людей. — Джинни, — окликнула она. Джинни, стоявшая у стены, подняла голову. — Вы с Лавандой остаётесь здесь, — сказала Гермиона, и голос её не терпел возражений. — Подготовьте всё для прибытия Рона. Я хочу, чтобы в этой комнате было всё готово к тому моменту, когда мы приведём его сюда. Зелья для допроса, блокирующие заклинания на стенах, подавители магии. Никаких палочек в радиусе трёх метров от двери. Он не должен иметь возможности использовать магию, когда окажется здесь. Джинни кивнула, сжав губы. Лаванда, стоявшая рядом, побледнела, но тоже кивнула. — Дин, Невилл, — Гермиона перевела взгляд на них. — Вы сторожите больничное крыло. Никого не пускать и не выпускать без моего разрешения. Даже если вернётся кто-то из Ордена. Даже если это будет Макгонагалл. Даже если это будет Драко. Поняли? — Поняли, — ответил Невилл, выпрямляясь. — Даже если я буду кричать, что это я, — добавила она жёстко. — Рон умеет подделывать облик. Вы не верите никому. Только пароль, который я скажу вам перед выходом. Дин кивнул, сжав палочку. — Дафна, Астория, — Гермиона посмотрела на сестёр Гринграсс. Те стояли у окна, рядом, плечо к плечу. Астория была бледной, но держалась прямо — взрослая, собранная, не та испуганная первокурсница, которой она была раньше. — Вы идёте к Макгонагалл. Она ждёт вас у главного входа. Вместе вы расставите магические ловушки по периметру школы. Если Рон каким-то чудом сможет покинуть замок — он попадёт в вашу сеть. Ловушки должны быть невидимыми, но смертельными. Не для него — для его магии. Он должен потерять способность колдовать, как только переступит черту. — Сделаем, — сказала Дафна, и в её голосе не было сомнений. — Я не подведу, — добавила Астория, и её голос прозвучал твёрже, чем ожидали все. Гермиона кивнула, удовлетворённая. Потом перевела взгляд на Гарри. Он стоял у кровати, опираясь на трость, и смотрел на неё с немым вопросом. Ему не нравилось, что его оставляют в стороне. Ему не нравилось, что он не может идти с ними. Он уже открыл рот, чтобы возразить, даже если ему ещё ничего не поручили. — Гарри, — сказала Гермиона, и он замолчал. — Ты нужен здесь. Он нахмурился. — Здесь? — переспросил он. — Сидеть и ждать, пока вы будете рисковать жизнями? — Не сидеть, — ответила она, и в её голосе не было жестокости, только холодный расчёт. — Готовиться. Она подошла к нему, положила руку на плечо. — Ты возьмёшь свою мантию-невидимку, — сказала она. — Ты принесёшь все запасы зелий Ордена сюда. В больничное крыло. Кровоостанавливающие, противошоковые, укрепляющие, обезболивающие — всё, что у нас есть. Сложишь их так, чтобы они были под рукой. И будешь ждать моего сигнала. — Сигнала? — Гарри поднял бровь. — Патронус, — ответила Гермиона. — Когда мы найдём его и когда я решу, что пора, я пришлю тебе патронуса. И тогда ты должен быть готов встретить нас с Роном. Я хочу, чтобы, когда мы войдём в эту дверь, здесь уже было всё готово для допроса. Никакой магии у него, никаких палочек, никаких шансов на побег. Ты понял? Гарри посмотрел на неё долгим взглядом. Кивнул. — Понял, — сказал он. — Я сделаю это. — Ты — его старый друг, — тихо добавила Гермиона. — Тот, кто сидел с ним в поезде на первом курсе. Тот, кто делил с ним палатку, когда мы искали крестражи. Когда мы приведём его сюда, он будет в ярости, он будет кричать, он будет пытаться сбежать. Но когда он увидит тебя — может быть, он замедлится. Может быть, он задумается. Это наш шанс вытащить из него правду. Поэтому ты нужен мне здесь. Не в коридорах, не в поисках. Здесь. Живой. Готовый. Гарри сжал трость, кивнул ещё раз. — Я не подведу, — сказал он. — Знаю, — ответила Гермиона, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое — на секунду, прежде чем она снова стала командиром. Она повернулась к последним трём. — Тео, Блейз, Драко, — она посмотрела на них по очереди. — Вы со мной. Мы идём на поиски. Живого или мёртвого — неважно. Но я хочу видеть его лицо, когда он поймёт, что проиграл. Драко шагнул вперёд, встал рядом с ней — плечом к плечу. Тео и Блейз переглянулись и кивнули. — Снаряжение? — спросил Тео. — Всё при вас, — ответила Гермиона. — Зелья, палочки, защитные амулеты. Мы не знаем, где он прячется. Может быть, в подземельях, может быть, в Большом зале, может быть, в одной из башен. Но мы будем искать, пока не найдём. Она повернулась к карте, провела пальцем по линиям, которые только что начертила. — Я разбила школу на сектора, — сказала она. — Мы начинаем с подземелий. Потом поднимаемся на первый этаж, потом — второй, третий, четвёртый, пятый. Башни — в последнюю очередь. На каждую локацию — не больше двадцати минут. Если не нашли — идём дальше, возвращаемся позже с подкреплением. Мы не должны тратить время на повторные проверки, пока не обыщем всё. Она подняла голову, обвела всех взглядом. — Вопросы? — Что, если он нападёт первым? — спросил Блейз. — Тогда защищайтесь, — ответила Гермиона. — Но не убивайте. Он нужен мне живым. — А если он попытается убить тебя? — это уже Драко, и в его голосе зазвучал металл. Гермиона посмотрела на него. Долго. Спокойно. — Тогда убей его, — сказала она. — Но сначала дай мне с ним поговорить. Драко кивнул. Сжал палочку. — И последнее, — Гермиона достала из кармана маленький пергамент, на котором был написан пароль. Протянула Дину. — Пароль для больничного крыла. Меняйте его каждый час. Никто не войдёт и не выйдет, не назвав действующий. Если вы усомнились — вызывайте подкрепление. Не рискуйте. Она подошла к Джинни, положила руку ей на плечо. — Ты справишься, — сказала тихо, только для неё. — Я верю в тебя. Джинни кивнула, сглотнула ком в горле. — Приведи его, — сказала она. — Живого. Чтобы я сама могла спросить его, зачем он убил Симуса. — Приведу, — пообещала Гермиона. Она развернулась и направилась к выходу. Драко зашагал за ней, Тео и Блейз замыкали шествие. Гарри остался стоять у кровати, сжимая в руке край простыни. — Будьте осторожны, — сказал он, когда они уже взялись за дверную ручку. — Всегда, — ответил Драко, не оборачиваясь. Они вышли. Дверь закрылась. Гарри посмотрел на Джинни. Та — на него. — Ну что, — сказал он, берясь за трость. — Пора за работу. Он направился к выходу из больничного крыла — в гостиную, где хранились запасы Ордена. За мантией-невидимкой. За зельями. За всем, что могло понадобиться, когда они вернутся. Когда всё кончится. Рассвет только начинался. И каждый должен был сделать свою часть. Подземелья встретили их привычной сыростью и холодом. Двадцать минут — не больше, не меньше — Гермиона отмерила время, и они следовали этому графику с точностью швейцарских часов. Каждый коридор, каждый заброшенный класс, каждая кладовка, каждый потайной ход, о котором Блейз помнил со времен Пожирателей. Ничего. Только пыль и плесень, только старая магия, которая не чувствовала человека уже много лет. — Чисто, — сказал Блейз, выходя из последней комнаты. — Чисто, — повторил Тео, отряхивая мантию. Драко молчал. Сжимал палочку и смотрел на Гермиону. — Идём дальше, — сказала она и первой направилась к лестнице. Первый этаж. Гулкие коридоры, портреты, которые провожали их любопытными взглядами, но молчали — чувствовали, что сейчас не до разговоров. Большой зал, кухня, классы трансфигурации и истории магии. Везде пусто. Ни следа. — Он не может просто исчезнуть, — сказал Тео, когда они вышли в центральный холл. — Мы обыскали всё. — Нет, не всё, — ответила Гермиона, не оборачиваясь. —  Ещё много этажей и мест, где он может скрываться. Второй этаж. Третий. Четвёртый. Пятый. Библиотека — пуста. Выручай-комната — заперта, и магия не пускала их внутрь. Гермиона записала это в свой блокнот: проверить позже. Астрономическая башня — только ветер и холод, и далёкие крики сов. Они поднялись в башню Когтеврана, когда Гермиона почувствовала это. Не спиной — кожей. Где-то рядом, в паре поворотов, кто-то был. Она подняла руку, и все замерли. Драко замер с палочкой наготове. Тео перестал дышать. Блейз прижался к стене, закрывая спину. Тихие шаги. Едва слышные, но от этого ещё более отчётливые. Кто-то ходил там, в глубине коридора, не скрываясь — но и не показываясь. Гермиона выглянула из-за угла. Рон стоял у стены, прислонившись плечом к холодному камню. Его мантия была изодрана, волосы спутаны, на лице — засохшая кровь,  его или чужая — непонятно. Он чертил на стене какой-то символ. Пальцем. Своей кровью — она видела, как свежие капли стекают по камню, складываясь в странный, пульсирующий знак. Древний. Тёмный. Такой, какие не рисуют просто так. Гермиона переглянулась с остальными. Драко кивнул. Тео сжал палочку. Блейз замер в ожидании команды. Она не стала ждать. Пульнула оглушающим — быстро, метко, так, как учили на войне. Заклинание врезалось в фигуру Рона, прошло сквозь неё — и ударило в стену, оставляя чёрную отметину. Иллюзия. Рон развеялся, как утренний туман, и от него осталась только капля крови, которая медленно стекала по камню, складываясь в тот же символ, который он чертил. — Твою мать, — выдохнул Тео. А потом они услышали смех. Громкий, раскатистый, знакомый до боли. Смех, который они слышали тысячи раз — в Большом зале, на уроках, на поле для квиддича. Смех Рона Уизли, который теперь звучал иначе — пусто, холодно, безжизненно. — В гостиной, — сказал Драко. — Он в гостиной Когтеврана. Они рванули на звук. Драко и Блейз — впереди, палочки наготове. Тео и Гермиона — за ними, перепрыгивая через ступеньки, не разбирая дороги. Вбежали в гостиную. Книги, диваны, камин, синие и бронзовые цвета. И тишина. Пусто. Никого. Только открытое окно, ветер колышет шторы, и солнце светит сквозь стекло, отбрасывая длинные тени на пол. — Нет, — Блейз опустил палочку. — Нет, блять. Он был здесь. Мы слышали его. — Иллюзия, — сказала Гермиона, тяжело дыша. — Он заманивает нас. Отвлекает. — Но зачем? — спросил Тео. Они переглянулись. И холодок пробежал по спинам всех четверых. — Больничное крыло, — выдохнул Драко. — Гарри. Джинни. Все они там. Гермиона побежала первой, не дожидаясь остальных. Они мчались по коридорам, слетая с лестниц, не замечая портретов, которые кричали им вслед. Сердце колотилось где-то в горле, в голове пульсировала одна мысль: «Успеть. Успеть. Успеть». Она влетела в больничное крыло, сбивая с ног Дина, который стоял у двери. Невилл вскинул палочку, но опустил, узнав. — Всё тихо, — сказал он, глядя на её перекошенное лицо. — Никто не приходил. Гарри только вернулся с запасами, Джинни и Лаванда готовят... Гермиона не дослушала. Прошла в палату, осмотрелась. Гарри сидел на кровати, с мантией-невидимкой в руках, рядом с ним — ящики с зельями. Джинни и Лаванда расставляли блокирующие заклинания. Всё было на месте. Все были живы. Она выдохнула. Прислонилась к стене и закрыла глаза. — Пусто, — сказал Тео, входя следом. — Везде пусто. Он водит нас за нос. — Но зачем ему это? — спросил Блейз. — Если он хотел напасть — почему просто не напал? Зачем эти игры? Гермиона открыла глаза. Посмотрела на Драко. Тот стоял у двери, бледный, сжав челюсть. — Он не хочет нападать, — сказала она тихо. — Он хочет, чтобы мы бегали за ним. Чтобы вымотались. Чтобы потеряли бдительность. — А потом? — спросил Тео. Гермиона повернулась к нему. В её глазах горел холодный, спокойный огонь. — А потом он ударит. Когда мы будем готовы меньше всего. Она подошла к карте, которая всё ещё висела на стене. Провела пальцем по башне Когтеврана, где они нашли иллюзию. Потом — по подземельям, по первому этажу, по всем местам, которые уже обыскали. — Он где-то здесь, — сказала она. — В школе. Мы просто не там смотрим. — Что будем делать? — спросил Блейз. Гермиона повернулась к ним — к своим людям, к своей команде. — Будем искать дальше, — сказала она. — Но теперь — по двое. Мы покрываем больше территории. Драко, ты со мной. Тео, ты с Блейзом. Если увидите что-то — не рискуйте. Зовите подкрепление. Она посмотрела на Гарри, который всё ещё сидел на кровати, сжимая в руках мантию. — Ты готов? — спросила она. — Готов, — ответил он. Она кивнула и вышла в коридор. Охота продолжалась. И Рон Уизли, где бы он ни прятался, должен был понять: от них не скрыться. Ни ему, ни его теням, ни его иллюзиям. Потому что они — Орден. А Орден не сдаётся. Они снова вышли на поиски. Тишина коридоров давила на уши, каждый шаг отдавался эхом, которое уходило в пустоту, не встречая преград. Гермиона и Драко шли взявшись за руки — так было легче, так было не так страшно. Пальцы переплетены, ладони сжаты, никакой силы в этом жесте не было — только потребность чувствовать друг друга, знать, что он рядом, что она не одна. — Тео и Блейз уже в подземельях, — сказал Драко, когда они свернули в очередной пустой коридор. — Через двадцать минут встречаемся у главной лестницы. Гермиона кивнула, не отвечая. Она слушала. Каждый шорох, каждый скрип половиц, каждый вздох ветра за окнами. Рон был где-то здесь. Она чувствовала это кожей, затылком, каждой клеткой своего избитого тела. Они прошли уже почти весь первый этаж. Классы, кабинеты, пустые залы. Ничего. Только пыль, толстым слоем лежащая на старых партах. А потом они услышали крик. Громкий, пронзительный, полный боли и ужаса. Женский. Дафна. Сердце ушло в пятки. Гермиона не помнила, как побежала — ноги сами понесли её вперёд, туда, где эхо крика всё ещё пульсировало в каменных стенах. Драко — рядом, не отставая ни на шаг, выхватив палочку, готовый к бою. Они ворвались в главный вход — туда, где высоченные своды упирались в потолок, где горели тысячи свечей, где когда-то их встречали на праздниках и провожали на войны. Туда, где сейчас, у подножия лестницы, стоял Рон. Они застали тот момент, когда нож вошёл в сердце. Медленно, почти нежно, как будто Рон делал то, что должен был делать. Дафна смотрела на него — в её глазах не было страха. Было удивление. Будто она никак не могла понять,как Рон,который всегда был светлым и весёлым парнишкой, может причинить ей такую боль. А потом она упала. Мягко, без звука, как тряпичная кукла, которую бросили на пол. Кровь потекла по каменным плитам, собираясь в маленькие лужицы, отражая свет свечей. Драко налетел на Рона, не помня себя от ярости. Заклинания не понадобились — он бил кулаками, снова и снова, в лицо, в грудь, в живот, туда, куда доставал. Рон не сопротивлялся. Только улыбался. И эта улыбка была страшнее любого проклятия. — Зачем? — кричал Драко, нанося удар за ударом. — Зачем ты это делаешь? Зачем?! Рон не отвечал. Только смотрел куда-то мимо, на Дафну, на кровь, на Гермиону, которая стояла у тела подруги и плакала. Минута прошла. Или вечность. Драко поднялся, шатаясь, выхватил палочку и сбил Рона с ног оглушающим. Тот рухнул на пол, и больше не двигался. Драко осел на колени перед телом Дафны. Провёл рукой по её волосам, убирая их с лица. Закрыл ей глаза — спокойные, почти умиротворённые. — Прости, — прошептал он. — Прости, что не успел. Гермиона послала патронуса — серебристая выдра выпрыгнула из её палочки и понеслась по коридорам, разыскивая Тео, Блейза и Гарри. Потом она упала на колени, прижалась к плечу Драко и зарыдала — громко, взахлёб, не стесняясь. Слёзы текли по её лицу, падая на мантию Дафны, смешиваясь с её кровью. — Она была моей подругой, — всхлипывала Гермиона. — Она была моей подругой, а я даже не помнила этого до конца. А теперь... теперь уже не вспомню. — Тише, — Драко обнял её, прижал к себе. — Тише, моя хорошая. Она знала, на что шла. Она была бойцом. — Она была ребёнком! — выкрикнула Гермиона, отстраняясь. — Они все дети! Симус, Дафна, Астория... а он... он убивает их, как будто они ничего не значат. Они сидели на полу, прижавшись друг к другу, и ждали. Ждали подмоги. Ждали, когда придёт кто-то, кто заберёт тело, кто заберёт Рона, кто скажет, что всё это закончилось. Но они знали — не закончилось. Это только начало. Потому что Рон Уизли, который лежал сейчас в трёх шагах от них, без сознания, с разбитым лицом, мог доставить ещё много проблем на допросе.  Тео прибежал первым. Увидел Дафну, выругался сквозь зубы, отвернулся к стене. Блейз — следом, встал рядом с Драко и Гермионой, но не сказал ни слова. Гарри появился последним, опираясь на трость, но с горящими глазами. — Живой? — спросил он, глядя на Рона. — Живой, — ответил Драко, не поднимая головы. — Хорошо, — Гарри перевёл взгляд на Дафну, и его лицо стало каменным. — Тео, Блейз, отнесите его в больничное крыло. Гермиона, Драко — вы с нами. Мы закончим это сегодня. Они поднялись. Драко помог Гермионе встать, не отпуская её руки. Тео и Блейз подхватили безвольное тело Рона и потащили к лестнице. Гарри шёл впереди, сжимая палочку. А Гермиона шла последней, оглядываясь на тело Дафны, которое осталось лежать у подножия лестницы, в луже крови, под мерцанием тысяч свечей. — Прости, — прошептала она в пустоту. — Прости, что не уберегла. И пошла дальше. Потому что война не ждёт. Потому что убийца был в их руках. И потому что она должна была закончить это. Для Симуса. Для Дафны. Для всех, кого Рон убил. И для тех, кого он ещё мог убить, если бы они позволили.