TAIBO NʉWLA

6.Глава

Тереза сидела посреди своего типи, раздражённо хмурясь и раскладывая на шкуре маленькие гладкие камешки. Один. Второй. Третий. Тонкие пальцы быстро двигали их по кругу, выстраивая подобие календаря. Она уже четвёртый раз пересчитывала дни. И четвёртый раз сбивалась. — Нет… если тогда было полнолуние, значит сейчас… пять? Или шесть?.. Раздражённый выдох сорвался с губ. Прошлая менструация застала её настолько внезапно, что Тереза до сих пор вспоминала тот день с внутренним ужасом. После перемещения цикл будто сошёл с ума. То ли организм слишком долго перестраивался после пережитого. То ли стресс оказался слишком сильным. То ли сам этот мир ломал внутри неё что-то привычное, женское, знакомое. Она хорошо помнила то утро. Тонкие кровавые подтёки на ноге. Липкий холод страха. Панику. В её мире всё было просто. Аптеки. Обезболивающие. Прокладки. Горячий душ. Таблетки. А здесь… только шкуры, травы и собственная беспомощность.Тогда её спасла Peta Nocona. Спокойно, без смущения и лишних слов, объяснила, как женщины Nʉmʉnʉ переживают эти дни. Показала, как делать мягкие повязки из ткани и мха, где их стирать, какие травы заваривать от боли, как греть живот нагретыми камнями.Но Тереза всё равно чувствовала себя так, будто переживает это впервые в жизни. Полностью беззащитной. Поэтому сейчас она пыталась подготовиться заранее. И нервничала всё сильнее, потому что расчёты никак не сходились. Вроде ещё пять дней. А может четыре. Или вообще завтра. — Да чтоб вас всех… Она раздражённо запустила пальцы в волосы, сжимая виски. Закатила глаза. Резко сгребла камешки в ладонь. И именно в этот момент шкура её типи отлетела в сторону. Внутрь буквально влетела Peta Nocona. Она вся сияла. Будто сама принесла хорошую погоду. Тереза медленно приподняла бровь. Но сестра вождя уже быстро заговорила, почти подпрыгивая от радости: — Представляешь, Tabe-tsi? Так она иногда называла Терезу. «Маленькая водяная птица». Странное ласковое прозвище появилось после того, как Peta Nocona заметила её вечную тягу к воде, дождю и озеру. — На совете старейшин прозвучала прекрасная новость! Ты больше не собственность Buffalo Hump! Ты свободна! Теперь ты никому не принадлежишь! Мой брат дал тебе свободу! Она действительно выглядела счастливой. И именно поэтому следующая реакция Терезы оказалась для неё полной неожиданностью. — Он… что?.. Лицо девушки изменилось мгновенно. Будто внутри что-то щёлкнуло. Желваки заходили на скулах. Глаза вспыхнули праведным гневом. Она резко вскочила на ноги. Руки сжались в кулаки. — Я ему сейчас покажу… Это прозвучало почти как рычание. И прежде чем Peta Nocona успела её остановить, Тереза уже вихрем вылетела наружу. — Tabe-tsi! Пожалуйста, не нужно!.. Но она уже ничего не слышала. Ярость несла её вперёд быстрее мыслей. Мимо типи. Мимо костров. Мимо людей, удивлённо оборачивающихся вслед. Да как он вообще посмел?! «Собственность». Само это слово жгло изнутри. Будто на неё поставили клеймо. Вдалеке между типи мелькнул знакомый силуэт. Высокий. Широкоплечий. — Эй! — громко крикнула Тереза. Но её будто не услышали. В ярости она схватила из чужой корзины несколько диких слив и, перепрыгивая через мешки, корзины и собак, бросилась следом. Вот сейчас. Сейчас он снова свернёт — и исчезнет. — ЭЙ! Слива со свистом рассекла воздух. Пролетела буквально в нескольких сантиметрах от его головы. Ударилась о деревянный столб впереди и разлетелась липкими брызгами. Несколько капель попали мужчине на плечо. Он резко остановился. Медленно обернулся. Тереза подлетела к нему почти вплотную. Тяжело дыша. Злая до дрожи. — По какому такому праву ты решил, что я твоя собственность?! — почти выкрикнула она ему в лицо. — В смысле «освободил»?! Какого чёрта вообще?! Руки автоматически взметнулись ударить его в грудь. Неважно куда. Главное — задеть. Хотя её макушка едва доставала ему до подбородка, а чтобы смотреть ему в глаза, приходилось высоко запрокидывать голову. Но ярость полностью смела остатки благоразумия. Две сильные руки мгновенно перехватили её запястья. Тёплые ладони сжали кисти крепко, но без боли. Тереза попыталась вырваться. Безуспешно. — Да ты вообще… Она набрала побольше воздуха, собираясь продолжить. И только тогда заметила, что вокруг начинают останавливаться люди. Женщины. Дети. Воины. Любопытство в лагере распространялось быстрее степного пожара. Buffalo Hump коротко нахмурился. На солнце его лицо сейчас казалось особенно жёстким. Тёмные волосы тяжёлыми гладкими прядями спадали вдоль плеч, тонкие косы покачивались от резких движений, а взгляд стал тяжёлым и опасным — именно таким, каким бывает гроза перед ударом молнии. Он резко выдохнул сквозь зубы, будто теряя последние остатки терпения. А в следующую секунду земля внезапно ушла у Терезы из-под ног. — Эй! Она задохнулась от возмущения, когда он одним движением перехватил её поперёк талии и закинул себе на плечо так легко, словно она вообще ничего не весила. — Buffalo Hump! Тереза яростно ударила ладонью ему по спине. Безрезультатно. Он даже шага не замедлил. Только крепче перехватил её под бёдра, пока она извивалась у него на плече от злости и унижения. А вокруг уже начали раздаваться смешки. Кто-то что-то выкрикнул вслед на команчи. Кажется, даже дети смеялись. Щёки Терезы вспыхнули. — Куда ты меня несёшь?! Поставь меня немедленно! Она снова ударила его кулаком по спине. Buffalo Hump лишь сильнее сжал руку у неё под коленями, удерживая крепко и абсолютно невозмутимо. Словно нёс не разъярённую женщину, а мешок с упрямыми шкурами. Они обогнули последние типи и вышли к небольшому лугу за лагерем, окружённому густым кустарником. Там мужчина наконец резко поставил её на землю. Тереза тут же отшатнулась на шаг, буквально пылая от унижения и злости. Сердце колотилось так сильно, что дрожали руки. — С чего ты вообще взял, что можешь распоряжаться человеком?! — снова вспыхнула она. — По какому праву ты решил, что я твоя собственность?! Она задыхалась от эмоций. А он вдруг шагнул ближе. Так близко, что его тень почти полностью накрыла её. Ноздри мужчины медленно раздулись. На скулах заходили желваки. И впервые Тереза услышала, как он повышает голос. — Потому что Buffalo Hump — вождь Nʉmʉnʉ! Глубокий баритон ударил почти физически. Он не кричал. Но голос звенел властью, к которой привыкли подчиняться. — В моём мире человек свободен априори! — яростно выпалила Тереза. — Никто не имеет права распоряжаться другим! Я не дикий зверь, чтобы держать меня на привязи! Я человек, чёрт возьми! Она почти чеканила слова ему в лицо. Пытаясь заставить понять. Принять. Но мужчина только сузил глаза. — Теперь ты в этом мире. Он медленно оглядел её с головы до ног. В его взгляде было что-то тяжёлое, почти жестокое. Словно он без слов напоминал ей: она стоит здесь в одежде его народа. Говорит на их языке. Дышит. Жива. Потому что ей это позволили. И уголок его губ чуть заметно дёрнулся. То ли усмешка. То ли вызов. — Предлагаешь разумнее было бы отдать тебя Сильному Волку? Боюсь… он был бы менее любезен с тобой. Язвительное превосходство в его голосе вспыхнуло как искра. Тереза тут же вскинула подбородок ещё выше, упрямо глядя прямо ему в глаза. — Предлагаешь сказать тебе спасибо за то, что не привязал меня к своей кровати?! Воздух между ними словно вспыхнул. На одно короткое мгновение всё вокруг будто перестало существовать. Только горячее дыхание. Только напряжение, натянутое между ними до предела. Только его взгляд — потемневший, тяжёлый, прожигающий её насквозь. И её собственное сердце, которое вдруг ударило о рёбра так сильно, что стало почти больно. Тереза впервые настолько остро почувствовала, насколько он большой. Опасный. Мужчина, привыкший повелевать. А Buffalo Hump в это мгновение смотрел на неё так, будто никак не мог решить — задушить её за эту дерзость… или восхититься ею. Тишина ударила почти оглушающе. На мгновение мужчина действительно выглядел поражённым. Будто не поверил, что она это сказала. Он медленно отступил на полшага. Снова внимательно посмотрел на неё. С головы до ног. А потом уже совершенно другим голосом — спокойным, тяжёлым — произнёс: — Не заставляй меня пожалеть о моём решении. И резко развернулся. Несколько широких шагов. Тень кустов. И он исчез. — Чего…!? Тереза так и осталась стоять посреди луга. Ошарашенная. Сердце всё ещё колотилось. — Чёрт… вот блин… Она яростно махнула рукой и даже топнула ногой. А потом вдруг закрыла лицо ладонями и медленно присела на корточки. — Господи… ну почему он такой идиот?.. Слова вырвались раньше мыслей. И тут же кровь прилила к щекам. Потому что сейчас, когда ярость начала отпускать, ей стало мучительно стыдно. Она только что накричала на вождя. Перед половиной лагеря. Практически напала на него. — Это всё гормоны… — простонала Тереза, утыкаясь лбом в ладони. Несколько секунд она сидела молча. А потом тяжело выдохнула и поднялась. — Нужно помедитировать. Это прозвучало как жизненно важный диагноз. Тереза медленно направилась к своей любимой поляне за лагерем. «Только прийти сегодня нужно будет попозже…» — мрачно добавил мозг. Она не видела, что всё это время из густых кустов за ней наблюдали. Неподвижная фигура сидела в высокой траве так тихо, будто сама была частью степи. Воин находился там уже достаточно долго, чтобы услышать половину их ссоры. И этого оказалось достаточно. В тени медленно блеснули глаза. В них не было ни удивления, ни жалости. Только внимательный холодный интерес охотника, заметившего трещину там, где раньше стояла каменная стена. Он долго смотрел вслед удаляющейся девушке. Слишком долго. А потом уголок его губ медленно дрогнул. Почти незаметно. В голове мужчины уже рождался замысел. Тонкий. Опасный. Похожий на молодую степную змею, только начинающую поднимать голову из травы. И лишь духи равнин знали, куда приведёт этот путь. К крови. К предательству. Или к песням, которые однажды будут разносить по прериям старые рассказчики у ночных костров. Солнце уже клонилось к закату, когда Тереза наконец вернулась в лагерь. После медитации злость ушла. Остался только стыд. Тяжёлый. Жгучий. Она медленно подошла к типи Peta Nocona и неловко замерла у входа. Сестра вождя сидела внутри, перебирая травы. Но, увидев Терезу, тут же демонстративно отвернулась. — Peta… Тишина. — Я была неправа. Никакой реакции. Тереза тяжело вздохнула и села рядом прямо на шкуры. — Прости меня. Я даже не выслушала тебя нормально. Сразу налетела как сумасшедшая. — Ты и есть сумасшедшая женщина, — буркнула Peta Nocona, не поднимая глаз. — Накричать на моего брата перед всем лагерем… ты вообще понимаешь, что сделала? Тереза мучительно застонала и закрыла лицо руками. — Не напоминай… — Весь лагерь гудит как улей, — продолжала Peta Nocona уже чуть тише. — Старики обсуждают твою дерзость. Женщины смеются. А дети теперь бегают друг за другом и кричат: «Я тоже кину сливу в вождя!» Тереза резко вскинула голову. — Нет… Peta Nocona не выдержала и всё-таки рассмеялась. Тихо. Почти давясь смехом. — Надеюсь, он это долго не забудет. Тереза мучительно простонала и уткнулась лбом ей в плечо. — Я умру от стыда. — Нет, — сквозь смех ответила Peta Nocona. — Но мой брат теперь точно будет смотреть по сторонам, прежде чем пройти мимо корзины со сливами. Тереза не выдержала и тоже начала смеяться. Сначала тихо. Потом всё сильнее. Нервно. По-девчачьи. С облегчением после пережитого скандала. Они ещё долго сидели рядом, перебирая травы и лениво разговаривая обо всём подряд. Peta Nocona рассказывала, как мужчины её племени обычно ухаживают за женщинами. Как дарят лучших лошадей. Как украшают типи шкурами. Как поют под луной или приносят редкие перья хищных птиц. — А если мужчина очень упрямый? — усмехнулась Тереза. — Тогда он начинает таскаться за женщиной как голодный койот. — Очень романтично. — Иногда они ещё дерутся. — Ещё лучше. Peta Nocona фыркнула от смеха. А Тереза неожиданно задумалась. Потом тихо проговорила: — В моём мире мужчины тоже умеют красиво говорить. Дарить вещи. Обещать любовь. Она невесело усмехнулась. — Но многие любят только себя. Peta Nocona внимательно посмотрела на неё. — Тебе делали больно? Тереза помолчала. Пожала плечами. — Не так, как здесь. Не ножом и не войной… но да. Наверное. Она задумчиво провела пальцами по шкуре. — Иногда рядом с человеком чувствуешь себя красивой игрушкой. Удобной. Нужной только пока ты восхищаешься им. Peta Nocona молчала, явно пытаясь осмыслить её слова. А потом неожиданно спросила: — Мужчины твоего мира слабые? Тереза тихо рассмеялась. — Некоторые — очень. Несколько секунд они сидели в уютной тишине. А потом Тереза как будто невзначай спросила: — А… у Buffalo Hump есть женщина? Peta Nocona медленно подняла взгляд. Слишком внимательный. Слишком понимающий. Тереза тут же почувствовала, как начинают гореть щёки. — Я просто спросила! Уголки губ сестры вождя дрогнули. — Конечно. Она явно ей не поверила. Но всё же ответила: — Мой брат слишком серьёзен для любви. Он всегда ставил племя выше женщин. Peta Nocona немного помолчала, задумчиво перебирая травы. — Когда он был моложе, шаман после обряда поиска духа рассказал ему о видении. Тереза невольно подняла глаза. — Каком видении? — О женщине, которую Buffalo Hump однажды встретит. Голос Peta Nocona стал тише. Почти задумчивым. — Шаман сказал, что рядом с ней в жизни моего брата придёт великая перемена. И кровь. И слава. И гибель старого пути. По позвоночнику Терезы почему-то пробежал холод. — И он поверил? — Buffalo Hump верит в знаки сильнее, чем в людей. Она слегка усмехнулась. — С тех пор ни одна женщина не смогла остаться рядом с ним надолго. Он будто всё время ждал кого-то другого. Тереза нервно сглотнула. И поспешно отвела взгляд. Почему-то внутри стало странно неспокойно. Позже, уже лёжа в мехах, она долго смотрела в потолок типи. Слушала потрескивание костров снаружи. И думала только об одном. Завтра она обязательно найдёт его. И извинится. Нормально. Спокойно. Без криков. Но стоило закрыть глаза, как память тут же предательски подбросила другое. Его взгляд. Тёмный. Пылающий. То, как он держал её запястья в своих ладонях. Как низко звучал его голос. Как близко он стоял. Слишком близко. Тереза резко зажмурилась и мотнула головой, будто пытаясь вытолкнуть эти мысли прочь. — Это просто гормоны, — зло прошептала она в темноту. — И то, что у меня давно не было нормальных отношений… Она натянула мех выше к подбородку. Но сердце всё равно продолжало стучать как-то странно. Неспокойно. Утром лагерь встретил её непривычной пустотой. Buffalo Hump уехал ещё до рассвета. Вместе со старейшинами и несколькими десятками воинов. На церемонию Дымящихся Трубок — древний обряд мира, торговли и союзничества между племенами. Они должны были провести там много лун. Почти месяц. Тереза стояла на краю степи, тяжело дыша после бега. Ветер рвал волосы. А вдали по бескрайнему полю медленно двигались крошечные тёмные фигуры всадников. С каждой секундой они становились всё меньше. Растворяясь в золотистой дымке рассвета. Тереза долго смотрела им вслед. Слишком долго. Пока внутри медленно не разлилось странное, неприятное чувство пустоты. И только тогда она с тревогой поняла: ей уже не всё равно, вернётся ли он обратно.