7.Глава
28 мая 2026 г., 07:58
7. Глава
Сначала Тереза просто скучала. Это было даже почти… терпимо. Первые дни после отъезда Buffalo Hump она ещё держалась за мысль, что успеет поговорить с ним позже. Извиниться нормально. Без криков. Без своих безумных вспышек. Иногда по вечерам она ловила себя на том, что невольно прислушивается к каждому звуку лагеря, будто всадники могли вернуться раньше времени. Но луны шли одна за другой. А его всё не было. И тогда чувство вины начало медленно превращаться во что-то другое. Тягучее. Неприятное. Похожее на внутренний зуд под кожей. Она всё чаще думала о том последнем разговоре у луга. О том, как яростно кричала ему в лицо. О том, как он смотрел на неё тогда — тяжёлым, обжигающим взглядом. А потом внезапно решила: раз ему всё равно, значит и ей тоже. Именно тогда всё и покатилось куда-то не туда. Сначала это выглядело почти безобидно. Тереза начала бегать дольше. Потом — не за лагерем, а прямо между типи, наплевав на чужие взгляды. Демонстративно. Шумно. Будто назло кому-то. Иногда специально проносилась через главную площадь, словно надеялась, что кто-нибудь наконец скажет: — Да обратите уже на неё внимание. Но никому не было дела. Лагерь без вождя жил иначе. Тише. Женщины занимались хозяйством. Старики сидели у костров. Дети носились между типи, поднимая столбы пыли. Оставшихся воинов было немного. Большинство теперь занимались табунами и землёй, а не войной. Вся тяжесть управления легла на плечи Peta Nocona, старейшин… и Сильного Волка. После отъезда Buffalo Hump его власть заметно выросла. Теперь именно он руководил стражей, распределял дозоры и следил за порядком в лагере. И Тереза неожиданно поняла: никому здесь нет до неё особого дела. Старейшины быстро уставали от её бесконечных вопросов. Peta Nocona пропадала с рассвета до ночи. И тогда Тереза нашла новую жертву для своего любопытства. Шамана. Старого Hʉnabi — «Того, Кто Слышит Ветер». Он был сухим морщинистым стариком с длинными седыми волосами и глазами человека, который слишком много видел в этой жизни, чтобы удивляться чему-либо. И именно он оказался единственным, кого её присутствие не раздражало. Тереза могла часами сидеть у его костра, перебирая амулеты из когтей и костей, слушая рассказы о духах равнин, видениях, снах и знаках Великого духа. Её завораживало всё. Травы. Песни. Трубки. Ритуальные рисунки. Молитвы. Иногда ей казалось, что только возле старого шамана внутренний шум в голове наконец стихает. А иногда — наоборот. Становится только громче. И однажды вечером после обряда Hʉnabi протянул ей трубку. — Только немного, Tabe-tsi. Это было последним разумным решением того вечера. Потому что уже через несколько минут Терезу накрыло так, словно её душа внезапно решила покинуть тело и начать жить отдельной жизнью. — Я покажу вам, как танцуют в моём мире! — торжественно объявила она, вскакивая на ноги. Peta Nocona медленно закрыла глаза рукой. Сильный Волк тяжело вздохнул. Было поздно. Тереза уже неслась к навесам, где сушились фрукты и травы. — Tabe-tsi! — обречённо окликнула её Peta. Но девушка ловко подпрыгнула, ухватилась за перекладину и одним движением взлетела вверх. — СМОТРИТЕ! Она закрутилась вокруг балки так стремительно, будто всю жизнь выступала в бродячем цирке. Шоколадные волосы рассыпались по плечам. Тонкое тело изгибалось в воздухе. Женщины ахнули. Молодые воины восторженно засвистели. Тереза перевернулась вниз головой. Сделала резкий подъём. Потом сорвалась вниз, идеально приземляясь в продольный шпагат возле костра. — ВОТ КАК Я МОГУ! Лагерь взорвался смехом и криками. Но катастрофа только начиналась. Потому что через секунду Тереза уже заметила высокий столб возле загона. Глаза её загорелись совершенно безумным энтузиазмом. — О нет… — простонала Peta Nocona. Сильный Волк уже двинулся следом. Поздно. Тереза с разбега взлетела на столб, обхватывая его ногами. Закрутилась. Изогнулась. Провернулась вниз головой. И столб опасно качнулся. — Tabe-tsi! СЛЕЗЬ ОТТУДА! — Я — богиня грации-и-и-и! Треск дерева прозвучал почти зловеще. А через секунду столб вместе с Терезой рухнул прямо в песок. Женщины вскрикнули. Кто-то расхохотался. Тереза перекатилась по земле, удивительно ловко сгруппировалась и вскочила на ноги в боевой стойке. Щёки её пылали. Глаза горели. Она выглядела как сумасшедшая акробатка после смертельного номера. Peta Nocona и Сильный Волк стояли напротив с одинаковыми лицами людей, окончательно разочаровавшихся в ребёнке. Сложив руки на груди. Peta медленно покачала головой. — Великий дух… дай мне терпения… А Тереза внезапно пошатнулась. Мир вокруг поплыл. — Ой… И понеслась куда-то дальше по лагерю под новый взрыв смеха.***
Но всё это началось не за один вечер. За последние несколько недель Сильный Волк неожиданно стал человеком, рядом с которым ей было легче дышать. Это произошло почти случайно. Однажды Тереза пыталась перетащить тяжёлую кипу шкур и едва не рухнула вместе с ними в грязь. Он молча подошёл. Подхватил большую часть веса. И впервые за долгое время посмотрел на неё без раздражения. А через несколько дней принёс ей маленький букет полевых цветов. Синих. Редких для этих мест. — Для тебя, Tabe-tsi. Тереза тогда растерялась почти по-детски. — Ты… мне? — Я был груб с тобой раньше. Он отвёл взгляд. — Это было неправильно. Постепенно между ними появилось что-то тёплое. Он помогал ей с работой. Иногда тренировался рядом, пока она занималась своими странными упражнениями. Иногда рассказывал истории о равнинах. А иногда они спорили так яростно, что у окружающих звенело в ушах. О свободе. О женщинах. О власти. О войне. Старейшины в такие моменты только обречённо качали головами, пока Тереза и Сильный Волк едва ли не кричали друг на друга посреди лагеря. А потом через пять минут уже снова сидели рядом как ни в чём не бывало. И Тереза сама не заметила, как его присутствие начало понемногу заглушать ту болезненную тоску, что жила у неё внутри после отъезда Buffalo Hump. Рядом с ним становилось легче. Спокойнее. Будто кто-то ненадолго прижимал ладонь к открытой ране внутри неё, не давая боли разрастись окончательно.***
Утро после обряда оказалось чудовищным. Тереза с мучительным стоном открыла глаза. Голова раскалывалась. Во рту пересохло так, словно она проглотила весь песок прерий. И первое, что она увидела перед собой — крайне недовольное лицо Peta Nocona. — О нет… — О ДА, — мрачно ответила та. Следующие десять минут Тереза слушала лекцию. О позоре. О приличиях. О священных столбах. О том, что нельзя танцевать «как одержимый дух койота». Тереза жадно пила воду из деревянной чаши, когда Peta внезапно выдала: — А ещё ты набросилась на молодого воина с поцелуями. Тереза подавилась водой так сильно, что закашлялась. — Я ЧТО?! — Бедный мальчик сначала чуть не умер от страха, — продолжала Peta, расхаживая по типи как разъярённая львица. — А потом, конечно, решил, что Великий дух его благословил! Тереза закрыла лицо руками. — Мы еле вас разлепили! Несколько секунд она сидела молча. Потом осторожно подняла глаза. — Он хоть был симпатичный?.. Peta замерла. Медленно закрыла глаза. — Tabe-tsi… — Ну мне же нужно знать… — Ты думаешь только об этом?! — Не только… — Только об этом! Тереза виновато опустила голову. Peta ещё несколько секунд сверлила её взглядом. А потом тяжело вздохнула. — Да. Он был симпатичный. Тереза удовлетворённо кивнула. — Но это не главное! — Я больше не буду… — Уже две луны это длится, Tabe-tsi. Тереза резко вскинула голову. — Только не рассказывай Buffalo Hump! Peta фыркнула. — О, не переживай. Старейшины, которые его замещали, прекрасно справятся с этим без меня. Тереза тихо простонала и уткнулась лбом в ладони. Но потом голос Peta вдруг изменился. Стал тише. Серьёзнее. — Ты слишком сильно беспокоишься за моего брата. Тереза резко подняла голову. Как от удара. Peta смотрела прямо на неё. Спокойно. Понимающе. — Я верю Великому духу, — тихо сказала она. — С ним всё хорошо. Внутри Терезы болезненно сжалось что-то живое. Слишком много тревоги. Слишком много чувств, которым она не знала названия. Peta медленно подошла ближе. Села рядом. Взяла её за руку. И начала тихо молиться на языке команчи. Голос её звучал глубоко. Ровно. Почти убаюкивающе. Тереза прикрыла глаза и начала повторять молитву вслед за ней. Сначала неуверенно. Потом всё тише. Спокойнее. Дыхание постепенно выровнялось. Сердце перестало метаться. Но внезапно… в голове вспыхнул сон. Запах дыма ударил в лёгкие первым. Гарь. Копоть. Крики. Вокруг пылали типи. Огонь ревел как живое чудовище, пожирая шкуры, дерево и человеческие тела с одинаковой жадностью. Тереза бежала сквозь дым. Спотыкалась об обугленные тела. Падала. Сдирала ладони в кровь о горячий песок. Поднималась снова. В груди бился настолько дикий ужас, что её начинало тошнить. Только бы успеть. Только бы нет. Пожалуйста… И вдруг… она увидела его. Buffalo Hump лежал на земле среди крови и золы. Широко раскинув руки. Неподвижно. Из груди торчала длинная стрела с красно-чёрным оперением. Свои… Эта мысль ударила страшнее ножа. Нет. Нет-нет-нет. Тереза рухнула перед ним на колени так резко, что больно ударилась костями о землю. — Нет… пожалуйста… пожалуйста… Пальцы дрожали так сильно, что она почти не чувствовала их. Она судорожно рылась в сумке. Травы. Иглы. Нити. Что угодно. Остановить кровь. Помочь. Спасти. Но сильная рука внезапно перехватила её запястье. Buffalo Hump медленно открыл глаза. Тяжело. Через боль. — Тереза… Tabe-tsi… Она наклонилась к нему, задыхаясь от рыданий. — Ты должен жить… слышишь?.. пожалуйста… пожалуйста… Его губы едва заметно дрогнули. — Ты жива… И тело внезапно расслабилось. Навсегда. Тереза закричала так, будто этот звук разорвал ей грудную клетку изнутри. И резко распахнула глаза. Воздух рвано влетел в лёгкие. Сердце колотилось как безумное. Она судорожно вырвала руки из ладоней Peta Nocona. Та испуганно вздрогнула. Но ничего не успела сказать. Потому что снаружи внезапно раздался протяжный рог. Они обе замерли. А потом одновременно вскочили. — Воины! Лагерь мгновенно ожил. Люди выбегали наружу. Кто-то смеялся. Кто-то кричал от радости. Тереза вылетела следом за Peta. И внезапно застыла. Среди типи медленно ехал всадник. Высокий. Широкоплечий. До боли знакомый. Buffalo Hump. Живой. Воздух вырвался из её груди почти болезненным облегчением. — Живой… Он ещё не замечал её. Солнечный свет скользил по костяной броне. По тёмным волосам. По мощным плечам.Но затем взгляд Терезы зацепился за другую фигуру. Воин ехал чуть поодаль. Так же величественно. Так же прямо. Но в нём было что-то неправильное. Хищное.Его взгляд напоминал степного ястреба, заметившего раненого зверя. Когда он посмотрел прямо на неё, внутри Терезы будто что-то оборвалось. Не страх. Нет. Что-то древнее.Животное ощущение неминуемой беды.Так смотрят люди, от которых нужно бежать ещё до того, как разум поймёт почему. Уголок его губ чуть дрогнул. Будто её реакция его позабавила. Будто страх в её глазах оказался именно тем, что он хотел увидеть. По спине Терезы прошёл ледяной холод. Внутри всё сжалось так резко, словно тело уже знало: этот человек принесёт за собой кровь.Она резко отвернулась и почти спряталась за ближайшим типи, прижимая ладонь к бешено колотящемуся сердцу. Нет. От этого человека нужно держаться как можно дальше.Когда она всё же добралась до главной площади, лагерь уже гудел голосами. Buffalo Hump говорил что-то прибывшим. Люди приветствовали гостей. Смеялись. Радовались союзу племён. А Тереза стояла чуть поодаль и смотрела только на него. На то, как он движется.Как ветер треплет его волосы.Как вздымается широкая грудь под костяной бронёй. Как звучит его голос. Такой знакомый.Такой… родной. И словно почувствовав её взгляд, Buffalo Hump внезапно поднял голову. Нашёл её среди толпы. Сердце Терезы болезненно дрогнуло. — Вернулся… — едва слышно прошептала она. И тут же снова заметила тяжёлый взгляд чужого вождя.Что-то тёмное тревожно шевельнулось внутри.Будто вместе с гостями в лагерь вошло нечто, что уже невозможно будет остановить. Тереза решила дождаться, пока закончится приветствие.Потом — подойти к Buffalo Hump. Наконец поговорить нормально. Извиниться.Она даже поймала себя на том, что улыбается, пока идёт к нему через лагерь. Быстрее. Легче. Будто две луны тревоги наконец отпустили её грудь.Но стоило ей заметить Buffalo Hump одного возле костра, как с двух сторон к нему уже подлетели старейшины, остававшиеся в лагере вместо него. И начали что-то очень оживлённо рассказывать. Периодически выразительно показывая руками… в её сторону. Тереза сначала продолжала идти. Даже махнула рукой одному из детей по дороге. Потом шаг её стал медленнее. Ещё медленнее. Улыбка начала медленно сползать с лица. Buffalo Hump перевёл взгляд на неё. И выражение его лица начало подозрительно меняться с каждым новым словом старейшин. Осознание ударило мгновенно. Они рассказывают ему ВСЁ. Про столб. Про танцы. Про поцелуи. Про весь тот позор. — О нет… — выдохнула Тереза. А потом почти шёпотом: — Блядь. До него оставалось буквально несколько шагов.Она застыла посреди лагеря, глядя прямо в глаза Buffalo Hump. Пару секунд они просто смотрели друг на друга.А потом Тереза внезапно театрально ахнула, будто вспомнила что-то невероятно важное. — ОЙ. Начала нервно оглядываться по сторонам. Запуталась в собственных ногах. Развернулась слишком резко.И почти бегом рванула между типи от греха подальше. Несколько секунд на площади стояла тишина.Настолько странная, что даже ближайшие дети перестали шуметь. Один из старейшин медленно моргнул. Второй тяжело вздохнул, прикрывая глаза ладонью так, словно у него внезапно разболелась голова. Третий задумчиво проводил взглядом стремительно удаляющуюся Терезу и философски пробормотал что-то на команчи, отчего стоящие рядом воины едва сдержали смешки. Buffalo Hump продолжал смотреть ей вслед. Неподвижно. Только уголок его рта едва заметно дрогнул. То ли от раздражения. То ли наоборот. Старейшины тут же снова заговорили все одновременно, явно пытаясь донести до него масштаб бедствия, оставленного в лагере за время его отсутствия. Один начал возмущённо показывать руками что-то круглое, очевидно изображая рухнувший столб. Второй ткнул пальцем в сторону навесов с фруктами. Третий вообще попытался изобразить её танцы. Получилось ужасно. Но окружающие воины уже откровенно давились смехом. Buffalo Hump медленно перевёл взгляд на старейшин. — Она упала со столба? — спокойно уточнил он. — Она ТАНЦЕВАЛА на столбе! — возмущённо рявкнул один из них. — Как дух, в которого ударила молния! — мрачно добавил второй. — А потом целовала воинов! — не выдержал третий. Старейшины вокруг согласно загудели. Но тот вдруг неловко кашлянул, заметно смущаясь. Отвёл взгляд куда-то в сторону. И уже гораздо тише пробормотал: — Там ещё было… кое-что. Мне даже стыдно говорить это вслух. Но, слава Великому духу, Peta Nocona и Сильный Волк успели их разнять… На несколько секунд вокруг воцарилась почти священная тишина. Buffalo Hump медленно моргнул. Потом очень спокойно переспросил: — Разнять?.. Старейшина окончательно стушевался. — Молодой воин… был весьма воодушевлён вниманием Tabe-tsi. Где-то за спинами послышался сдавленный смешок. Кто-то из молодых воинов резко отвернулся, делая вид, что кашляет. Peta Nocona устало прикрыла глаза рукой. А Buffalo Hump медленно перевёл взгляд куда-то в сторону типи, за которыми скрылась Тереза. На его скулах едва заметно заходили желваки. Слишком резко. Слишком быстро. Будто он сам не ожидал от себя этой реакции. — Хм, — только и произнёс он наконец. Но прозвучало это почему-то так, что стоящий рядом Сильный Волк чуть заметно прищурился. Buffalo Hump опустил взгляд. Пальцы его медленно скользнули по рукояти ножа на поясе. Совсем машинально. Привычным движением воина, который сдерживает раздражение. И именно в этот момент уголок его губ вдруг едва заметно дрогнул. Почти улыбка. Опасная. Короткая. Будто он внезапно слишком ярко представил себе всю эту катастрофу. Терезу, танцующую на столбе. Терезу, падающую в песок. Терезу, кидающуюся целовать какого-то несчастного юношу. Он резко выдохнул через нос. Почти беззвучно. Но Peta Nocona всё равно заметила. И Сильный Волк — тоже. Сестра вождя тихо фыркнула себе под нос. — Великий дух… — пробормотал один из стариков. — Эта женщина либо принесёт нашему лагерю великую удачу… либо однажды спалит его дотла. — Скорее сначала сведёт нас всех с ума, — сухо заметил другой старейшина. И будто в подтверждение его слов где-то в глубине лагеря внезапно раздался пронзительный девичий визг: — О БОЖЕ-Е-Е! ЗДЕСЬ МЫ-Ы-Ы-ЫШЬ! А-А-А-А-А!!! На площади мгновенно воцарилась тишина. Потом визг повторился уже дальше. Быстро. Панически. Словно сама смерть гналась за кем-то между типи. — УБЕРИТЕ ЕЁ ОТ МЕНЯ!!! Крики стремительно перемещались справа налево по лагерю. Где-то испуганно залаяла собака. Кто-то из женщин ахнул. А затем над лагерем прокатился новый вопль: — ОНА ЛЕТИТ ЗА МНОЙ!!! Buffalo Hump медленно закрыл глаза. Очень медленно. Будто Великий дух прямо сейчас проверял пределы его терпения. Рядом уже откровенно давились смехом молодые воины. Один из старейшин устало потёр переносицу. Второй тяжело выдохнул: — Что такое… мышь? Peta Nocona с абсолютно невозмутимым лицом ответила: — Маленький ночной зверёк. Секунда паузы. — Tabe-tsi считает их демонами. Сильный Волк коротко кашлянул в кулак, явно скрывая смешок. А где-то вдалеке снова раздалось отчаянное: — НЕ ДАЙТЕ ЕЙ СЕСТЬ МНЕ НА ВОЛОСЫ!!! После этого лагерь окончательно взорвался хохотом. Даже несколько стариков не выдержали и начали смеяться себе под нос. Buffalo Hump медленно открыл глаза. На его лице всё ещё сохранялось привычное спокойствие вождя. Но уголок губ предательски дрогнул снова. На этот раз заметнее. Гораздо заметнее. Он опустил голову, будто разглядывал узоры на рукояти ножа, скрывая выражение лица. Однако плечи его едва заметно напряглись. Так обычно напрягается человек, который из последних сил пытается не рассмеяться. Peta Nocona заметила это первой. И её губы тут же расплылись в почти победной усмешке. — Теперь понимаешь, почему за эти две луны я постарела лет на десять? — тихо пробормотала она. Сильный Волк только качнул головой, глядя куда-то вслед удаляющимся воплям Терезы. Но Buffalo Hump уже снова смотрел туда, где между типи мелькнула знакомая фигура. Слишком долго. И взгляд его стал каким-то странным. Тяжёлым. Задумчивым. Будто внутри него самого происходило что-то, чему он пока не мог дать имя. А высоко над равниной ветер всё так же спокойно гнал травы волнами к самому горизонту. Старые шаманы говорили: иногда Великий дух предупреждает о переменах не словами. А ощущением. Странной дрожью под кожей. Тревогой, от которой невозможно избавиться. Будто сама степь на короткое мгновение перестаёт дышать, прислушиваясь к будущему. И в тот вечер это чувство уже медленно расползалось по лагерю вместе с запахом дыма, пыли и чужаков, прибывших из далёких земель. Кони беспокойно били копытами землю. Собаки временами начинали рычать в пустоту. А старый Hʉnabi, сидя у своего костра, слишком долго смотрел на небо, где чёрные птицы медленно кружили над равниной. Никто ещё не понимал, почему от их появления по спине вдруг пробегает холод. Почему ветер стал пахнуть грозой, хотя небо оставалось ясным. Почему Великий дух будто бы замер в ожидании. Никто ещё не знал, что вместе с гостями в лагерь вошло не только союзничество. Но и нечто куда более опасное. То, что вскоре принесёт за собой кровь. Огонь. Предательство. И чувство, которое сначала покажется спасением. А потом превратится в силу, способную либо уничтожить их обоих… либо навсегда изменить судьбу целого народа.
