Опасные записки

***

Энди вышла из дома раньше обычного, буквально выпрыгивая из постели. Несмотря на ранний час, в ней бурлила энергия — хотелось скорее узнать, что именно нашла Миранда, и действовать дальше. Нейт что-то пробормотал в подушку — даже не вопрос, а звук, который мог означать что угодно. Она автоматически ответила «работа», и побежала в душ. Сегодня не было времени для чувства вины. В кофейне Энди сделала то, чего не позволяла себе за все месяцы работы в «Подиуме»: взяла две чашки. Обычно она не пила при Миранде свой утренний кофе, и уж точно не пила его на рабочем месте, но сегодня она почувствовала в себе смелость немного отойти от правил. В офисе было тихо. Та особая тишина, которая бывает только рано утром — когда кондиционеры уже работают, а люди ещё нет. Ресепшн «Подиума» был пуст, коридоры выглядели непривычно одинокими, но Миранда Пристли была уже на месте. Собранная, в безупречном строгом костюме и с идеальной укладкой, словно и не было тех выходных в домашнем свитере. Едва Энди переступила порог кабинета, Миранда, не отрывая взгляда от экрана монитора, привычным жестом протянула руку. Энди поспешно вложила в нее горячий стаканчик. Свой она решила пока держать в руках. — Доброе утро, — слова Энди повисли в воздухе. Вместо ответа женщина закрыла ноутбук и молча придвинула к ассистентке две толстые папки, до этого лежавшие на краю стола. — Садитесь. Внутри оказались финансовые отчеты за последние два года. Сметы, бюджеты, выписки. Скорость, с которой Миранда добывала закрытую информацию, пугала и восхищала одновременно. — Скажите, что вы видите, Андреа. Это был классический тест Пристли. Никаких подсказок, никаких наводящих вопросов. Энди открыла первую страницу и подалась вперед. Цифры. Таблицы. Бесконечные колонки. Минут десять в кабинете слышался только шелест страниц. Энди вчитывалась в строчки, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, и пристальный взгляд Миранды ей никак не помогал. Она смотрела и смотрела, но всё выглядело… нормально. Даже слишком идеально. Она пролистала дальше, потом вернулась назад. Внутри поднялось знакомое чувство — то самое, которое появлялось каждый раз, когда Миранда задавала ей подобные задачи со звездочкой: ощущение, что правильный ответ где-то рядом, но найти его было не так просто. И еще сложнее было решиться сказать этот ответ. — На первый взгляд… — неуверенно начала Энди и замолчала, прикусив губу. Миранда тоже молчала. Не подгоняла. Не помогала. Просто пила кофе и ждала. Энди заставила себя сделать глубокий вдох. «Думай», — приказала она себе. Ирв Равитц не идиот. Он председатель совета директоров. Он не оставит банальную математическую ошибку в отчетах. У него целая армия бухгалтеров. Баланс всегда будет сходиться. Энди сглотнула и продолжила: — Всё сходится, — вслух произнесла она. — Математика безупречна. Миранда кивнула, однако продолжала выжидающе смотреть на нее. Энди снова опустила взгляд в бумаги, но на этот раз начала листать медленнее. Перестала пытаться найти подвох в цифрах и начала смотреть на даты. Недели. Месяцы. И тут взгляд выцепил один платеж. Она замерла. Эта неделя была ей знакома. Слишком хорошо. Тогда в Нью-Йорке бушевала жуткая метель, аэропорты были закрыты, а редакция «Подиума» жила в офисе на кофеине и истериках, потому что январский выпуск слетел, показы отменили, и они экстренно переделывали половину макетов. Слово «командировка» в те дни звучало как издевательство. Энди перелистнула страницу. Нашла ещё один платёж. Почти такой же. С тем же описанием. Через несколько дней. Огромная сумма, переведенная на счет какой-то европейской ивент-компании за «организацию выездного закрытого показа и размещение гостей». Она медленно подняла глаза на начальницу. — Это… расходы на мероприятия? — осторожно спросила она, ткнув ручкой в строчку. — Да, — сказала Миранда. — В неделю, когда мы экстренно доделывали новогодний выпуск? Миранда сделала неторопливый глоток кофе, ее глаза блеснули. — Продолжайте, Андреа. Энди снова посмотрела в документы. На этот раз уже иначе. Теперь она искала не ошибки, а подтверждения того, что увидела. — Мы тогда никуда не ездили, — сказала она тихо. — Вообще. Слова повисли между ними. Это были уже не подозрения, это были факты. Миранда кивнула. Один раз. Почти незаметно. — Именно. Энди почувствовала, как по ней прошла дрожь. Они не только были на правильном пути, но еще и обнаружили первый след. — И это повторяется, — сказала она, уже увереннее. — Не один раз. — Я знаю, — ответила Миранда. Одним плавным, властным движением она захлопнула папку и небрежно смахнула ее в ящик своего стола. Как будто самого важного разговора в жизни Энди только что не произошло. Девушка непонимающе моргнула, но тут же всё поняла: в коридоре послышались шаги, чужие голоса — офис начинал просыпаться. Миранда бросила короткий взгляд на часы. — Сейчас не время, обсудим вечером, — прервала разговор она. — Можете идти работать. Это всё. Когда Энди вышла из кабинета, в офисе уже было шумно. Всё выглядело таким привычным, но она больше не ощущала себя частью этого процесса. Ей на мгновение показалось, что работа ассистентом — это просто часть ее прикрытия, а на самом деле… Она встряхнула головой, выкидывая из головы сюжеты дешевых детективных сериалов. Как бы Миранда ни доверяла ей, никто не отменял повседневную работу — вряд ли начальница вдруг начнет делать Энди поблажки.

***

Энди успела включить компьютер и сделать только пару глотков кофе, как над ней раздался свирепый шепот. — Андреа. Она подняла голову — Эмили стояла рядом, вытаращив глаза от возмущения. Девушка выразительно посмотрела сначала на стаканчик, а потом на Энди. И даже успела кинуть испуганный взгляд в сторону Миранды. — Ассистентки не пьют кофе на рабочем месте. И, не дожидаясь ответа, взяла стаканчик и выкинула его в корзину у стола. Энди моргнула, не успев ничего сказать. Да и что тут скажешь, проще было промолчать — пусть лучше Эмили будет думать, что Энди забывчивая идиотка, чем заподозрит что-то неладное. День шел своим чередом — Энди принимала звонки, писала письма, назначала встречи, как будто вовсе и не было у них с Мирандой этой общей тайны, а ближе к середине дня она наконец смогла выбраться и на обед. По дороге с обеда Энди даже видела Ирва. Он шёл, улыбаясь кому-то в телефон, уверенно, спокойно, как человек, которому не нужно оглядываться. Его голос был ровным, движения — неторопливыми. Энди удалось резко свернуть за угол и избежать встречи с ним — она была не уверена, что сможет сейчас справиться со своим лицом. Нужно было подождать немного для верности, так что Энди просто стояла, прислушиваясь к окружающим звукам. Рабочий шум в «Подиуме» был привычным — все спешили куда-то с вешалками, бумагами, образцами, какими-то аксессуарами, документами. Это даже успокаивало. Она уже собиралась пойти дальше, как ее слух зацепился за обрывок фразы из открытой поблизости двери: — …Ирв снова просил провести… Она замедлилась. — …да, через командировки, как обычно. Дверь закрылась. Фраза осталась. Энди поймала себя на том, что мысленно повторяет именно последние слова. «Как обычно». Хотя во всей этой ситуации не могло быть ничего обычного. Она на автомате дошла до своего стола и села, уставившись в пустоту. Перед глазами всё ещё стояли строки из утренних таблиц — не цифры, а даты. Так, если пройтись немного по календарю и письмам, то вполне можно восстановить события того времени. Одна неделя — все были в офисе, разгар работы над выпуском. Другая — отменили выезды, потому что не успевали. Третья — полуночные правки и согласования, никто даже не думал никуда лететь. Сотрудники переносили свои отпуска, чтобы не подвести команду (и не лишиться работы). Тело до сих пор помнило усталость тех недель и жесткий недосып. Энди еще раз открыла почту, потом закрыла. Еще раз пролистала календарь. Отмены. Переносы. Пометки. Всё это доказывало, что память ее не подводила. Ближе к вечеру она поймала себя на том, что больше не может сегодня работать. Она всё время что-то сопоставляла. Сверяла. Возвращалась мыслями к тем же неделям, к тем же датам и к тем же словам — через командировки. В такси она достала блокнот и стала хаотично накидывать обрывки мыслей — нужно было хоть как-то выгрузить их из своей головы, чтобы та не взорвалась. «Через командировки, как обычно», «нелогичные даты», «просил провести»… Руку свело от напряжения, но мозгу полегчало. Она посмотрела на последнюю строчку и добавила ещё одну, ниже, почти не думая: «Как он выводит деньги?» Такси остановилось. Энди закрыла блокнот и убрала его в сумку, чувствуя, что он весит больше, чем должен.

***

Дом Миранды встретил Энди тишиной. Она аккуратно повесила вещи в гардероб и задумалась, что делать дальше. С одной стороны — Миранда сама предложила ей поговорить вечером, что вроде как давало Энди разрешение пройти в кабинет, с другой стороны — она еще никогда сама не ходила по дому Миранды. Единственный раз, когда она это сделала, был слишком травмирующим. Энди не была уверена, что на этот раз сможет так легко выпутаться, на каком бы хорошем счету она ни была. Она постояла ещё пару минут, но Миранда не звала ее, так что пришлось решаться. Было бы странно уйти отсюда, если они договорились обсудить всё вечером. Но еще более пугающей Энди показалась перспектива кричать имя Миранды в тишине этого дома. Больше никаких недоразумений, да, Энди? Это снова возвращало к ее вопросу, который Энди задавала себе уже не первый раз — где именно проходит граница между тем, что ей теперь позволено, и тем, что она себе придумала. И Миранда, к сожалению, не сильно помогала ей в этом вопросе. В один день она могла налить Энди кофе (наливала ли она кофе раньше хоть для одной ассистентки?), а в другой могла отпустить ее привычным «это всё», снова возвращая их на давно обозначенные места — начальница и ассистентка. И между ними пропасть. Энди тяжко вздохнула. Она прошла по коридору до кабинета и замедлила шаг — из-за приоткрытой двери доносились негромкие голоса. Энди не хотела подслушивать, но еще больше она не хотела встрять посреди разговора начальницы с ее мужем. Миранда и так за последнее время достаточно часто вовлекала ее в середину семейного спора, чтобы отгородиться от мужа. Энди прислушалась. Они не кричали, но в то же время и на мирный разговор это не походило. Досада проскочила на лице девушки. Что делать? Стоять тут и ждать, пока они закончат? Или дать знать, что она пришла? Или пойти подождать в коридоре? Или… Моменты нерешительности начинали порядком раздражать. — Нет, Миранда, сегодня не ты будешь решать, когда нам нужно закончить разговор, — Стивен явно был на грани. — Ты и так уже разговариваешь со мной, как с подчиненными. — Просто у меня нет времени вести бессмысленные разговоры, Стивен. Энди затаила дыхание и начала потихоньку отступать назад. — Ты говоришь так каждый раз, а потом закрываешься в этом чертовом кабинете, — атмосфера накалялась, — как будто я не вправе знать, что происходит у меня дома. — У меня дома, — поправила Миранда. Ее голос был сух и холоден. Энди поморщилась. Это было жестко. — Конечно, тут всё вертится вокруг тебя, — она слышала, как Стивен встал и начал ходить по комнате. Энди запаниковала, нужно было успеть уйти до того, как он выйдет из кабинета, — Ты даже не считаешь нужным рассказать, что происходит. Я узнаю обо всём последним. — Я рассказываю тебе всё, что тебя касается. Энди взмолилась, чтобы ее украшения не зазвенели, и сделала еще один осторожный шаг назад, когда за спиной раздался детский голос: — Ты подслушиваешь? Энди обернулась слишком резко, не сдержав испуганного вздоха. Дочери Миранды стояли в коридоре, обе босиком, в одинаковых пижамах, и смотрели на неё с живым, почти веселым интересом. В их взгляде не было осуждения — только легкая насмешка и детская прямота. Боже, с этим стрессом она совсем забыла об их существовании. — Нет, — сказала Энди. — Я просто… жду. — Маму? — уточнила одна из них. — Да, она… эм… хотела поговорить. — Она опять работает, — констатировала другая, как факт, не требующий обсуждения. Энди не успела ответить. Из кабинета донесся голос Миранды — спокойный, но с той интонацией, которая не допускала торга: — Девочки. Спать. Дочери синхронно закатили глаза, но подчинились. Проходя мимо, одна из них ещё раз с любопытством посмотрела на Энди и хихикнула: — Удачи. Миранда появилась в дверях и сразу посмотрела на Энди. — Андреа, зайдите, пожалуйста. Она сказала это так, будто никакого спора не было. Будто всё происходящее — просто часть вечера. Стивен стоял у окна. Он повернулся, когда Энди вошла. В его лице было раздражение, тщательно спрятанное под вежливостью. — Раньше ассистентки оставляли вещи в коридоре, — сказал он, словно между прочим. Это не был вопрос. Скорее — наблюдение. Энди почувствовала, как внутри нарастает тревога и с трудом поборола ее — нельзя было показывать, что им есть, что скрывать. Это был обычный рабочий разговор, она не должна защищаться. — Миранда попросила меня зайти, — ответила она. — Нам нужно обсудить командировку. Она не добавила ничего лишнего. Ни деталей, ни оправданий. Стивен приподнял брови. — Командировку, — повторил он и коротко усмехнулся. — Ну, конечно. Я буду у себя. Он кинул на Миранду еще один раздраженный взгляд и вышел, резко закрыв дверь. Было понятно, что разговор еще не окончен. Энди хотелось посочувствовать Миранде, но, кажется, та не нуждалась в ее поддержке — на ее лице была усталость, но в остальном она выглядела вполне обычно. Несколько секунд в кабинете было тихо. Миранда первой двинулась к журнальному столику. — Воды? — спросила она, уже держа в руках графин. — Да, — машинально сказала Энди. И только потом поняла, что не задумывалась, хочет ли. Стакан минеральной воды был как раз кстати — им можно было занять руки в неловком ожидании начала разговора. Они сели на диван, не слишком близко, но и не настолько далеко, чтобы это напоминало рабочее совещание. — Вы хотели поговорить, — сказала Энди, когда тишина стала ощутимой. — Да, — послышался усталый вдох. — Дайте мне пять минут. Это было странно слышать от Миранды. Но Энди, конечно, кивнула, принимая правила. Миранда сделала глоток, посмотрела куда-то поверх стакана и откинулась на спинку дивана, скидывая каблуки. Всё казалось таким сюрреалистичным. Раньше женщина бы убила Энди за такое вмешательство в ее личную жизнь — за подслушивание, за прерывание разговоров, за разгуливание по дому. Но вот теперь они сидят вечером вместе на диване в её кабинете, как будто всё это было в порядке вещей. Эмили с ума бы сошла, если бы узнала. Да, Энди с Мирандой не были подружками, но какого-то взаимопонимания они всё-таки достигли. И еще порой Энди даже казалось, что только Миранда смогла бы понять, через что она проходит в своей личной жизни. Если бы ее это интересовало, конечно. — Почему вы хотите стать именно журналистом? — внезапно послышался тихий голос женщины, и Энди удивленно повернула голову. Ей показалось, что она ослышалась. — В мире множество других полезных профессий. Энди серьезно задумалась, но Миранда ее не торопила. — Я не уверена, что смогла бы управлять людьми, как вы… — Энди тут же запнулась, но в конце концов смогла продолжить. — Пока что. Но словами я могу управлять. Наверно, это мой способ что-то изменить. Опять повисла тишина. Миранда некоторое время смотрела куда-то вглубь себя, никак не комментируя ответ Энди. Только слегка кивала как будто сама себе. Наконец она повернула голову и посмотрела прямо на девушку. — А вы готовы к тому, что не всем понравятся эти изменения? Энди вздохнула, и это вышло немного печально. Умела ли Миранда вообще вести легкие, непринужденные беседы? — Я не рассчитываю, что всем понравится, — сказала она наконец. — Иначе это было бы не изменение. Миранда едва заметно изогнула бровь. — Это очень уверенный ответ для человека, который ещё ни разу не опубликовал текст, способный кого-то задеть. В голосе не было насмешки, только сухие факты. Энди почувствовала, как внутри что-то упрямо выпрямляется. — Возможно, — согласилась она. — Но если бояться заранее, можно вообще ничего не делать. — Бояться иногда полезно, — спокойно сказала Миранда. — Это дисциплинирует. Бесстрашные журналисты обычно недолго живут в профессии. Она поставила стакан на столик и сцепила пальцы, словно собирая мысль. — Изменения не нравятся тем, кто что-то теряет. А теряют всегда конкретные люди. С именами. С влиянием. С возможностями. — Она посмотрела на Энди пристально. — Вы готовы к последствиям своей смелости? Энди с трудом выдержала этот взгляд. — Для журналиста главное — честность, — сказала она тише, чем собиралась. — Честность — это не гарантия безопасности, — внезапно жестко ответила Миранда. В комнате снова стало тихо. Энди почувствовала, что разговор ушёл куда-то глубже, чем просто обсуждение карьеры. — Вы спрашиваете, потому что думаете, что я не готова? — спросила она осторожно. Миранда чуть наклонила голову. — Я спрашиваю, потому что вы сами пока не знаете ответа. Она не улыбнулась, но в её голосе появилась едва уловимая мягкость. — Управлять словами легко, когда последствия гипотетические. Сложнее — когда они приходят к вам лично. В виде звонков. Писем. Увольнений. Она выдержала паузу. — Или закрытых дверей. Энди поймала эту фразу — и не была уверена, относится ли она к профессии, к кабинету, к браку или ко всему сразу. — Тогда, может быть, журналист — это тот, кто всё равно открывает их. Миранда смотрела на неё несколько секунд. Потом едва заметно покачала головой. — Посмотрим, — сказала она тихо. Они сидели так еще некоторое время, думая каждая о своем. Энди внезапно почувствовала себя какой-то маленькой и незначительной, но при взгляде на Миранду, как это ни удивительно, ощущение испарилось. Усталость и задумчивость делали женщину более человечной, и Энди расслабилась — Миранда не пыталась ее задеть. Сейчас она была уверена, что Миранда задавала все эти вопросы не для того, чтобы как-то оскорбить Энди или обесценить ее жизненный опыт. И, конечно, не для того, чтобы принизить ее. Больше было похоже на то, что она пытается оградить Энди от какого-то не очень приятного опыта, через который когда-то прошла она сама. Энди старалась не смотреть на Миранду слишком открыто, но не могла удержаться — сейчас на ее лице можно было уловить совсем другие, непривычные для Энди эмоции. Ее губы не были недовольно поджаты, брови не изгибались презрительно, а глаза смотрели пусть не мягко, но с пониманием. Этот взгляд говорил — я знаю, что ты чувствуешь. Это странным образом успокаивало. Миранда подлила ей еще воды и снова откинулась на спинку дивана с тихим вздохом, прикрывая глаза. Энди не хотелось прерывать тишину, но она всё-таки должна была рассказать о случившемся сегодня днем. — Миранда? — вышло как-то застенчиво, и Энди прочистила горло. — Ммм, — Миранда с трудом приоткрыла веки и посмотрела на девушку. — Я сегодня слышала кое-что по дороге на обед. Что-то, что может относиться к нашему делу. Миранда резко выпрямилась и совершенно ясным взглядом посмотрела на Энди, как будто это не она только что сидела с полузакрытыми глазами, откинувшись на диван. Энди внутренне восхитилась этой удивительной женщиной и постаралась соответствовать. Она вела рассказ структурировано и детально — возможно, детали, которые ей самой не показались важными, покажутся такими для Миранды. Она рассказала и про то, что видела Ирва, и про отрывки разговора, случайно подслушанного возле приоткрытой двери. Миранда слушала внимательно. Не перебивала. И когда Энди закончила, в её лице не появилось ни удивления, ни гнева. — Хорошо, — сказала она. — Значит, мы двигаемся в нужном направлении. Тогда… Энди провела в доме Миранды еще добрый час, пока они обсуждали все дальнейшие шаги. Ей казалось, что от усталости ни у одной из них не осталось и следа — глаза загорелись азартом и каким-то хищническим огнем. След был найден. Было приятно осознавать, что они не ошиблись в своих предположениях. А когда Энди уходила, ей казалось, что она способна на всё.

***

Остальная часть недели проходила относительно спокойно. Миранда больше не звала Энди по вечерам в кабинет и больше не просила ее прийти на работу пораньше, но в каждом ее взгляде Энди чувствовала — они в общем деле. Только иногда Миранда под видом рабочих бумаг передавала Энди документы, которые та прятала и старательно изучала у себя дома перед сном, чем вызывала еще большее недовольство Нейта. Но смотреть эти бумаги на работе было бы слишком рискованно, так что приходилось чем-то жертвовать. Кроме всего этого, Энди продолжала выполнять и свои обычные обязанности ассистента Миранды Пристли. Она же не надеялась на поблажки, правда? Может, совсем немного. Но что Энди знала точно, так это то, что она не собирается их просить. Поэтому вот опять она была у дома начальницы с Книгой в руках. Сама Миранда сегодня пошла на ужин с парой старых друзей, так что Энди должна была быстро освободиться - нужно лишь оставить Книгу, развесить химчистку, и она уже почти дома. Энди выскочила из машины, легким движением открыла входную дверь, с отработанной точностью разложила вещи и уже собиралась уйти, как на лестнице появился Стивен. Пришлось выдавить улыбку и надеяться, что он не захочет с ней разговаривать. — Добрый вечер, мистер Томлинсон! Он появился так внезапно, будто точно знал, что она придёт, и просто ждал удобного момента. — Миранды нет, — сказал он спокойно, проходя мимо Энди и прислоняясь к косяку входной двери. — Вы разминулись. — Я знаю, — Энди почему-то стало неуютно. — У нее сегодня деловой ужин. Я пришла оставить Книгу. Она попыталась улыбнуться, но вышло как-то криво. Пожалуй, Энди видела уже слишком много, чтобы делать вид, что искренне рада его видеть. Она сделала шаг в сторону двери, но Стивен не сдвинулся. — Она много работает, — сказал он, будто продолжая мысль, начатую ещё до её прихода. — Да, — ответила Энди. — Сейчас напряженный период. — У неё всегда напряженный период, — равнодушно заметил он, глядя на Энди. Повисла пауза. Энди хотелось уйти, но она не могла сделать это посреди разговора, как бы сильно она ни хотела оказаться подальше отсюда. К тому же Стивен стоял прямо возле двери. — С ней трудно работать, правда? — спросил он неожиданно. Энди моргнула. Она чувствовала фальшь, но сейчас приходилось подыгрывать. Стивен что, пытается разыграть сцену сочувствия? Неужели он и правда надеется, что Энди сейчас начнет жаловаться на Миранду? — У неё высокие требования, — просто сказала она. — Но это нормально. — Да, — кивнул он. — Высокие требования. Стивен помолчал еще некоторое время, и Энди постаралась не переминаться с ноги на ногу под его взглядом. Он словно пробовал разные способы разговорить ее и немного раздражался, что это ни к чему не приводит. Но пока что он оставался вежлив. Это была безопасная зона. — А вы теперь часто остаетесь по вечерам. Это не звучало как обвинение. Просто факт. — Скоро выходит номер, а еще неделя мод, — сказала Энди. — Нужно обсудить много деталей. — В кабинете, — уточнил он. Она кивнула. Стивен хмыкнул и посмотрел в сторону коридора, где находилась закрытая дверь. — Она стала чаще там закрываться, — сказал он. — Даже когда я дома. Энди не ответила. Это было совершенно не её дело. С какой стати он вообще решил обсуждать с ней Миранду? И почему именно сейчас? — Я не против работы, — продолжил он, не дождавшись реакции. — Просто странно, когда всё важное происходит за дверью, а ты узнаешь об этом последним. Он посмотрел на неё в упор. — Вы в курсе, что происходит? Вопрос был задан без нажима, но слишком прямо, чтобы его можно было проигнорировать. — Я в курсе рабочих задач, — ровным тоном сказала Энди. — Рабочих? — с сомнением повторил он. Энди не отвела глаз. — Да. — Только их? — голос Стивена стал сух. — А остальные меня не касаются. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. В конце концов Стивен устало покачал головой. — Я не слепой, — сказал он тихо. — Просто иногда хотелось бы понимать, что происходит в моём же доме. Вы в этом кабинете бываете чаще, чем я. Энди почувствовала, как разговор начинает смещаться в сторону, где нет правильных ответов. Но тут сверху послышались шаги. — Мам? — донёсся голос одной из девочек. — Ты уже вернулась? Стивен поднял голову. — Еще нет. Идите спать. Дочери появились на лестнице, увидели Энди и тут же скрылись за перилами. Она была почти уверена, что сейчас они стояли там и подслушивали их разговор. Когда девочки исчезли из поля зрения, Стивен снова посмотрел на Энди — уже без прежнего запала. — Передайте ей — пусть позвонит. Энди молча кивнула. Наконец Стивен отступил, освобождая проход. — Доброй ночи. — Доброй ночи, мистер Томлинсон. Она вышла, чувствуя между лопаток странную, неприятную тяжесть.

***

Утро вышло какое-то скомканное. Энди должна была передать Миранде просьбу Стивена, но они не оставались наедине, а при Эмили делать это почему-то показалось небезопасно, словно так она сдаст Миранду. Хотя что такого было в этой просьбе? Возможно, Энди уже начинала видеть опасность там, где ее не было. Играть на два фронта (или даже больше) вдруг показалось безумно утомительно. После обеда Миранда всё-таки позвала Энди в кабинет. Это было сказано ровно и коротко, без интонации, как обычное распоряжение. Да, Миранда не часто говорила с ассистентами за закрытой дверью, но иногда это всё-таки случалось. Наверняка случалось. Кабинет выглядел безупречно, как всегда. Стеклянный стол, аккуратно разложенные папки, стеклянная ваза с белыми цветами, которые, казалось, никогда не увядали. Миранда стояла у окна в строгом сером костюме, тонкая цепочка на шее едва заметно блеснула, когда она повернулась. Миранда отмахнулась от просьбы Стивена, как от чего-то несущественного, и вместо этого открыла ящик своего стола. — Посмотрите вот это, — сказала она и передала папку. — Может, что-то найдете. Энди взяла документы. — Могу я сделать копию? — Можете просто забрать, это уже копия. Только будьте осторожны. Голос был спокойным. Миранда знала, что Энди осознает ответственность и не будет разбрасывать документы где попало. Энди было бы даже приятно от этой мысли, если бы эта самая ответственность так не давила на нее. Дома ей приходилось прятать документы в тумбочку под замок. Благо, Нейт еще не спрашивал ее, что она там изучает — он уже привык к ее переработкам. Энди просто кивнула Миранде и вышла. Она не смотрела на Эмили, но почувствовала, что та подняла голову в момент, когда дверь открылась. Взгляд короткий, цепкий. Энди села за свой стол, аккуратно открыла ящик и положила папку внутрь, поверх блокнота. Здесь у нее тоже был ящик на ключе, но она всё равно опасалась оставлять документы в офисе на ночь. Она поймала себя на том, что действует осторожнее обычного. Даже слишком аккуратно. «Это выглядит подозрительно?» — мелькнуло в ее голове. Она заставила себя двигаться привычно, не спеша. Рабочий шум в редакции был прежним: звонки, шаги, шелест бумаги, кто-то смеялся в дальнем углу. Всё выглядело так, будто ничего не изменилось. Через некоторое время Миранда снова появилась в дверях кабинета — телефон у уха и быстрый, сосредоточенный шаг. Проходя мимо стола Энди, она почти не остановилась. — И это тоже, — сказала она, положив ещё один лист на край стола. — Посмотрите сегодня. Документ лёг поверх клавиатуры. Энди машинально прикрыла его ладонью — жест вышел быстрее, чем она успела подумать. Она тут же убрала руку и спокойно взяла лист, как будто так и планировала. Нормально. Это нормально. Просто поручение. Она кинула документ в тот же ящик поверх папки и быстро закрыла. — Это не было похоже на макет, — раздался голос рядом. Эмили стояла у её стола, скрестив руки. Светлая блузка, тонкий ремень, идеально уложенные волосы — всё выглядело так же безупречно, как и всегда. Но взгляд был внимательнее. — Нет, — просто ответила Энди. — Что это было? Тон был нейтральным. Почти будничным. — Рабочие документы, — сказала Энди и почувствовала, что голос звучит ровно. Слишком ровно? Эмили слегка прищурилась. — Интересно. А мы стали очень смелыми, да? Раньше от этой фразы Энди бы занервничала. Попробовала бы объяснить. Сейчас она только посмотрела на Эмили. — Это поручение Миранды. Эмили вытянула руку ладонью вверх. — Дай посмотрю.  Внутри что-то сжалось, но нужно было держать лицо. Она не могла подвести Миранду. — Конечно. Энди открыла второй ящик — тот, где обычно лежали рекламные отчеты, списки правок, старые распечатки. Взяла самый верхний, словно только что именно его туда и положила. — Ты про это? — спросила она спокойно, вытаскивая лист с таблицей рекламодателей на следующий выпуск. Это был обычный документ, такой, который вполне могла передать Миранда своему второму ассистенту, с пометками от руки — совершенно безопасный, замечательный документ. Эмили взяла лист. — Это по рекламе, — сказала Энди и даже умудрилась улыбнуться, — Миранда попросила перепроверить. — Понятно. Эмили не стала настаивать, хотя было видно, что она всё ещё сомневается. Она выпрямилась, сохраняя достоинство, и вернулась к своему столу. Энди почувствовала, что сердце бьётся быстрее. Только бы не вспотеть. Она открыла ноутбук и уставилась в экран, хотя почти не видела текста. «Ты просто выполняешь поручение, — сказала она себе, — Это просто работа».

***

Домой она вернулась почти вовремя. Нейт уже хозяйничал на кухне — из-за угла доносился мерный, успокаивающий стук ножа о деревянную разделочную доску. Квартира была наполнена густым запахом сливочного соуса и чем-то свежим, цитрусовым. Нормальная, обычная жизнь. — Ты как раз вовремя, — довольно бросил он, не отрываясь от готовки. — Паста не любит ждать. Она слабо улыбнулась. Это было их старое, уютное правило: горячая еда и теплые разговоры. Но тяжелая кожаная сумка оттягивала плечо, словно за день набрала пару лишних килограммов. Энди почти физически чувствовала, как плотная папка с документами давит сквозь подкладку. — Как прошел день? — спросил Нейт, со звоном расставляя тарелки на столе. — Как обычно, — невозмутимо ответила она. Они сели ужинать. Он увлеченно рассказывал о новом поставщике зелени, о том, как пришлось на ходу перекраивать меню к выходным. Она кивала, смотрела на него, машинально накручивала спагетти на вилку, но где-то на середине фразы поймала себя на том, что мысленно пересчитывает даты из третьего пункта отчета. «Перестань. Просто слушай его», — приказала она себе. — Ты вообще со мной? — внезапно спросил Нейт. Она моргнула, выныривая из мыслей. — Конечно. — Просто ты смотришь в тарелку так, будто пытаешься решить в уме уравнение. Она со вздохом отложила вилку. Звон металла о фарфор показался слишком резким. — Извини. Правда вымоталась. Это даже не было ложью. Остаток ужина прошел в тишине. Не враждебной, но лишенной прежней, легкой болтовни. Словно они оба вдруг начали ступать по тонкому льду, тщательно фильтруя темы. Когда Нейт поднялся, чтобы собрать посуду, она подхватила свою сумку и выскользнула в спальню. Быстро достала папку, опустилась на колени и выдвинула нижний ящик тумбочки. Там уже лежали предыдущие документы, с маниакальной аккуратностью рассортированные по месяцам. Она положила новые бумаги сверху и провернула маленький ключ в скважине. Щелчок прозвучал слишком громко. — Что прячешь? — спросил Нейт из-за спины. Энди дернулась. Нейт стоял прямо в дверном проеме, неторопливо вытирая руки кухонным полотенцем. — Это рабочее, — быстро ответила она, поднимаясь на ноги. Его взгляд скользнул по запертому ящику. — Я заметил, — его тон был обманчиво спокойным, но в нем уже сквозила прохлада. — Это конфиденциальная информация, Нейт. — Настолько конфиденциальная, что даже мне нельзя видеть то, что ты изучаешь? Она сжала челюсти. Ей до боли захотелось бросить классическое «не драматизируй», но она промолчала. Он не делал шага навстречу. Просто стоял на пороге их спальни и ждал ответа, словно инспектор. — Это просто рабочие документы, — устало произнесла она. — Я не могу разбрасывать их где попало. — Да я и не прошу ими разбрасываться, — он бросил полотенце на спинку стула. — Я просто не понимаю, почему от меня в собственном доме нужно что-то запирать на ключ. Энди захлестнула волна иррационального раздражения — не на него, а на саму необходимость оправдываться. На то, что два её мира снова отказывались существовать в одном пространстве. — Потому что так надо. Нейт долго смотрел на неё, а затем просто кивнул и поджал губы. — Ладно. В этом коротком «ладно» не было ссоры. Нет, они не ссорились. Не кричали друг на друга, не били посуду. Но в воздухе повисло что-то тяжелое, непоправимо неправильное. Он развернулся и ушёл обратно на кухню, оставив её стоять посреди спальни. Энди опустила глаза на маленькую замочную скважину. «Ты не делаешь ничего плохого, — как мантру повторила она себе. — Это просто работа». Она заставила себя выйти на кухню. Нейт стоял у раковины. Энди подошла и почти механически обняла его со спины, прижимаясь щекой к его рубашке. — Я правда здесь, Нейт, — тихо сказала она. Он выключил воду и, помедлив секунду, накрыл её руки своими. Его ладони были теплыми и влажными. — Хорошо, — ровно ответил он. И от этой вежливой, отстраненной правильности внутри у Энди всё оборвалось. Ей мучительно захотелось плакать.

***

Свет в гостиной был выключен, из спальни доносилось ровное дыхание Нейта. Энди сидела на полу у дивана, прислонившись к нему спиной. Перед ней лежали документы — аккуратно разложенные веером. Она поджала ноги под себя, потягивая горячий чай. Бумага тихо шуршала. Она уже просмотрела даты по командировкам. Потом расходы. Потом согласования. Ничего нового, что она не видела раньше. Но вряд ли Ирв проводил деньги только через командировки — это было бы слишком крупно и подозрительно. Должно быть что-то еще. Она взяла следующий лист. Счёт. Оплата услуг. Формулировка стандартная — «Организация и проведение фотосессии» и дата. Энди замерла. Эта дата была знакомой. Слишком знакомой. Энди потянулась к календарю в телефоне. Проверила. Потом к распечатанному графику. Эта фотосессия была отменена. Ирв лично возмущался расходами и запретил Миранде ее проводить, настаивая на том, что материала и так достаточно. Сумма была крупной. Не абсурдной. Просто большой. Может, это другая съёмка? Может, закрытая? Может, для рекламы? Она перевернула лист. На нем стояла подпись согласования. И фамилия фотографа. Этот фотограф вообще не работал с «Подиумом». Энди медленно выдохнула и победно улыбнулась. Ей не терпелось поделиться находкой с Мирандой. Она взяла ещё один лист. Потом ещё. Начала сопоставлять даты. Платеж повторялся каждые три месяца. С похожей формулировкой. Это было очень похоже на налаженную схему. Энди откинулась назад и закрыла глаза. Потолок над ней был обычным, знакомым и оттого почти успокаивающим. В комнате было тихо. За стеной повернулся Нейт. Энди собрала бумаги обратно в аккуратную стопку. Руки двигались медленно, но внутри всё ускорилось. Боже, нужно будет как-то намекнуть Миранде, что им нужно поговорить. И желательно не в офисе, потому что Энди была не уверена, что им сойдет с рук еще одно закрытие двери — Эмили явно начала что-то замечать.

***

Утро было тяжелым. Энди с трудом выползла из-под одеяла после третьего звонка будильника и буквально заставила себя спустить ноги на холодный пол, не давая себе ни единого шанса снова закрыть глаза. Нужно было просто добраться до кухни. Нейт уже был одет для работы. Он стоял у кофеварки, нетерпеливо постукивая пальцами по столешнице. В воздухе густо пахло свежемолотыми зернами, но даже этот привычный, уютный запах не мог перебить повисшее в комнате колючее напряжение. Энди остановилась в дверном проеме, на ходу стягивая растрепанные волосы в небрежный узел. — Ты поздно легла, — ровным голосом заметил он, даже не повернув головы. — Немного задержалась с работой, — уклончиво ответила Энди, проходя к столу и избегая его взгляда. Он развернулся и подвинул к ней дымящуюся чашку. — Опять сидела с этими бумагами? С которыми ты теперь разве что не спишь в обнимку? Она на секунду замерла, обхватив горячий фарфор побелевшими пальцами. — Да, с ними, — почти с вызовом подтвердила она. — И ты правда считаешь, что это нормально? — его взгляд стал острее, цепляясь за темные круги под её глазами. — Что именно? — Энди устало потерла переносицу, уже готовясь к неизбежной обороне. — То, что ты прячешься по ночам на кухне с какими-то секретными документами вместо того, чтобы спать в кровати, как все нормальные люди, — он не повышал голоса, но в его тоне звенело с трудом сдерживаемое раздражение. — Я не прячусь, Нейт, — сквозь зубы процедила она, делая первый, обжигающий горло глоток. — Нет? — он издал короткий, невеселый смешок. — Потому что со стороны это выглядит именно так. Привычное чувство вины мгновенно вытеснила глухая, горячая агрессия. Энди выпрямилась на стуле. — Это работа, Нейт. — У тебя теперь всё «работа», — он шагнул к ней, тяжело опираясь ладонями о столешницу. — Ты не спишь по ночам. Ты постоянно витаешь где-то в своих мыслях, даже когда мы рядом. Ты вздрагиваешь от звонков. Ты закрываешь ящики стола на ключ, Энди! Это уже давно не просто работа. Она со стуком опустила чашку обратно на стол. Кофе опасно плеснул на край. — Это временно. — Ты твердишь это уже несколько месяцев, — устало выдохнул он, глядя на неё сверху вниз. — Кого ты пытаешься убедить? Меня или себя? На кухне повисла тяжелая, душная пауза. Нейт всмотрелся в её осунувшееся лицо, словно пытался найти под этой маской ту прежнюю Энди, которую он знал. — Может, перестанешь делать вид, что всё нормально? — наконец нарушил он тишину. — Я не делаю вид, — упрямо вскинула подбородок Энди. — Я просто… очень занята. У меня сложный период. — Вот именно, — горько усмехнулся Нейт. — Ты невероятно занята. И я понятия не имею, чем именно. Мне казалось, ты работаешь простой младшей ассистенткой, а не агентом нацбезопасности. Слова резанули по больному. Энди судорожно проглотила обиду, не найдя, что ответить. — Знаешь, всё выглядит так, будто тебе гораздо интереснее то, что спрятано в этих бумагах, чем то, что происходит здесь. С нами. — Нейт обвел взглядом их маленькую кухню. Слова повисли между ними. Энди почувствовала, как что-то внутри напрягается — уже не вина, а защитная реакция. — Это важно для меня, Нейт. Это мое будущее, — жестко произнесла она. — А я? — его голос дрогнул, потеряв часть своей уверенности. — Я важен? — Ты тоже важен, — торопливо ответила она. Но даже для нее самой эта заученная фраза прозвучала жалко и совершенно неубедительно. Нейт медленно отступил на шаг, словно её слова только подтвердили его худшие опасения. — Я не прошу тебя бросать работу, Энди, — глухо сказал он, подхватывая со стола ключи от квартиры. — Я лишь прошу не растворяться в ней до такой степени, чтобы от тебя настоящей ничего не осталось. Он задержался у выхода, бросив на неё последний, долгий взгляд. — Просто реши, сколько места ты хочешь оставить для нас. Дверь за ним закрылась с тихим, аккуратным щелчком — без хлопка или истерик. Но Энди, оставшись в полном одиночестве в слишком ярком, безжалостном утреннем свете, почувствовала лишь холодную пустоту. Она оперлась локтями о стол, спрятала лицо в ладони и впервые подумала о том, что это дело может разрушить не только её карьеру.