Опасные записки

***

Солнечный луч нахально бил прямо в глаза. Энди с трудом разлепила веки и тут же пожалела об этом — голова слегка гудела. Вчерашнее вино на голодный желудок и на фоне дикого стресса оказалось не самой блестящей идеей. Она перевернулась на спину и уставилась в потрескавшийся потолок. В квартире стояла абсолютная тишина. Нейт уехал в Атлантик-Сити еще вчера, так что можно было спокойно поваляться в кровати, наслаждаясь одиночеством… Память услужливо подкинула ей картинку вчерашнего вечера. Желтый улыбающийся смайлик. И текст: «Тренируюсь перед понедельником, Миранда». Энди резко села на кровати, едва не запутавшись в одеяле. Сон как рукой сняло. Вот чёрт. Она бросилась к дивану, где вчера малодушно оставила телефон. Экран был темным. Никаких пропущенных звонков и сообщений от отдела кадров с текстом «Вы уволены». Она дрожащими пальцами разблокировала экран и открыла мессенджер. Одно новое сообщение от Миранды. Отправлено сегодня в 8:15 утра. «Если вы уже достаточно отошли от своих усердных тренировок, Андреа, жду вас к десяти с документами. И захватите кофе». Энди выдохнула так шумно, что звук эхом отразился от стен пустой квартиры. Она не уволена. И Миранда... Миранда иронизирует? Боже, эта женщина когда-нибудь точно доведет её до инфаркта. До десяти оставалось чуть больше часа. Энди заметалась по комнате. Что вообще надевают на встречу к боссу в субботу утром, если вы, вроде как, напарники в тайном расследовании, но она всё ещё Миранда Пристли? Выбор пал на темно-синие джинсы хорошего кроя, белую базовую водолазку и элегантный, но уютный песочный кардиган. Никакой излишней строгости, но и ничего небрежного. Свободно, но профессионально. Купив два стаканчика кофе (и на всякий случай дважды проверив, не написал ли бариста на них чего-нибудь лишнего), Энди подошла к знакомому таунхаусу. На часах было без пяти десять. Она уже привычно открыла дверь своим ключом и прислушалась. Тишина. Энди помнила, что девочки уехали к своему отцу, а Стивен… просто уехал. Ну и хорошо, сейчас она явно была не готова снова становиться щитом между Мирандой и ее мужем. Огромный дом казался каким-то невероятно тихим и… спокойным. — Я на кухне, Андреа, — раздался голос Миранды, стоило Энди сделать пару робких шагов по коридору. Энди прошла на свет и замерла в дверях, не в силах скрыть легкого удивления. Миранда стояла у кухонного острова, просматривая какие-то бумаги. На ней были свободные льняные брюки и объемный, невероятно мягкий на вид светло-серый кашемировый свитер. Никаких идеальных укладок «волосок к волоску» — пряди лежали чуть небрежно, обрамляя лицо, на котором сегодня практически не было макияжа. А еще... Энди опустила взгляд и сглотнула. Миранда была босиком. В этом домашнем виде она казалась какой-то… Мягкой? Нет, слово «мягкая» к Миранде Пристли не подходило даже в теории, но контраст с ее обычным офисным панцирем был колоссальным. — Поставьте кофе на стол, пока вы его не выронили, — Миранда не подняла глаз от документов, но губы её едва заметно дрогнули в улыбке. — Сомневаюсь, что ваши вчерашние тренировки включали в себя развитие координации. Щеки Энди мгновенно вспыхнули. — Доброе утро, Миранда, — она поспешно подошла к острову и поставила стаканчики рядом с папкой. — Я… извините за вчерашнее. Это было очень непрофессионально. Миранда наконец оторвалась от бумаг, взяла свой раскаленный кофе и сделала глоток, задумчиво разглядывая девушку. В её взгляде не было испепеляющего холода, лишь легкая, цепкая насмешка. — Это было опрометчиво, — поправила она ровным тоном. — И я очень надеюсь, что вино, которое придало вам столько смелости, было хотя бы приличным. Что ж, посмотрим, так ли высок сегодня ваш интеллект, как вчерашняя дерзость. Энди почувствовала, как остатки утренней паники окончательно испаряются, уступая место теплой волне облегчения. Миранда не злилась. Более того, она явно получала удовольствие от этой маленькой пикировки. — Идемте в кабинет, Андреа. У нас много работы.

***

Энди подхватила свой кофе и папку, послушно следуя за начальницей. В кабинете было всё так же безупречно, но сейчас, без привычного напряжения и страха быть отчитанной, эта комната почему-то казалась... уютнее. Она достала из сумки свои блокноты, распечатки и те самые документы, которые прятала в тумбочке от Нейта. Энди начала раскладывать их, но стеклянный журнальный столик закончился слишком быстро. Чтобы разложить всё по месяцам и не запутаться в перекрестных ссылках, ей не оставалось ничего другого, как опуститься прямо на мягкий ковер. Миранда тем временем с комфортом устроилась на диване, элегантно закинув ногу на ногу, и принялась просматривать первую партию отчетов, которые Энди ей передала. Прошел час, затем второй. Тишина огромного пустого дома нарушалась только шуршанием бумаги, звуками тихой классической музыки (Энди впервые видела, чтобы Миранда слушала музыку) и короткими, сухими комментариями. Спустя еще некоторое время непрерывного перебирания документов и сверки дат Миранда вдруг отложила свой лист, грациозно поднялась с дивана и направилась к выходу из кабинета. Энди, чьи рефлексы идеального ассистента были вбиты слишком глубоко в подкорку, тут же дернулась следом, едва не опрокинув стопку счетов за май. — Сидите, Андреа, — бросила Миранда через плечо, даже не обернувшись. — Вы забаррикадировали себя квартальными отчетами, а мне нужно размять ноги. Энди послушно замерла, оставшись сидеть на полу. В доме было так тихо, что она слышала лишь собственное дыхание и отдаленный шум машин за окном. Спустя несколько минут в коридоре снова послышались тихие шаги. Миранда вошла в кабинет и, к полному шоку Энди, держала в руках две дымящиеся фарфоровые кружки. Она молча протянула одну из кружек девушке, а потом плавно опустилась на диван. Энди застыла. Она осторожно приняла горячий фарфор обеими руками, чувствуя, как в голове происходит локальное короткое замыкание. Сам факт того, что Миранда Пристли только что сварила кофе и принесла его своей ассистентке, ломал абсолютно все законы вселенной, к которым Энди привыкла за время работы в «Подиуме». Это было сродни тому, как если бы гравитация вдруг перестала работать. Это было настолько неправильно и одновременно настолько… трогательно, что Энди почувствовала острый укол неловкости. Не той парализующей неловкости, когда ждешь неминуемого увольнения, а какой-то новой, странной, от которой щеки предательски теплели. Она уставилась на темную жидкость в своей кружке, совершенно не понимая, как реагировать. Сказать дежурное «спасибо» казалось слишком банальным, а промолчать — глупым. Миранда сделала неторопливый глоток, перехватила ошарашенный взгляд Энди и чуть изогнула бровь. — Пейте, Андреа. Смею вас заверить, я не добавляла туда яд, — ее голос звучал буднично, но в уголках губ пряталась едва уловимая усмешка. — И нет, на дне кружки нет никаких тайных посланий и комплиментов. Можете перестать так пристально ее разглядывать. Энди поперхнулась воздухом. Краска мгновенно залила её лицо от этого внезапного возвращения к истории со стаканчиком, но, встретившись с лукавым взглядом начальницы, девушка вдруг не выдержала и тихо, совершенно искренне рассмеялась. Миранда ничего не ответила, лишь одобрительно хмыкнула в свою чашку и протянула руку за следующей папкой, словно они каждый выходной сидели вот так в ее кабинете и пили кофе. Энди передала ей документы, стараясь поскорее включить обратно мозги. Нехарактерное поведение Миранды напрочь сбило ее с толку. — Третий квартал, — пробормотала Энди. — Ирв запрашивал дополнительный бюджет на командировки для отдела маркетинга. Вот здесь, тридцать пять тысяч. — Маркетинг никуда не летал в октябре, — рассматривая бумаги, отозвалась Миранда сверху. — У нас был кризис с поставщиками бумаги из-за забастовки, они все сидели в офисе круглосуточно. Энди сделала пометку красным маркером и потянулась за очередным распечатанным счетом, чтобы передать его наверх, но внезапно замерла с протянутой рукой. Краем глаза она уловила движение. Миранда, отложив пустую чашку на край стола, вдруг плавно соскользнула с дивана. В её движениях не было ни суеты, ни неловкости — она просто опустилась на ковер и прислонилась спиной к основанию дивана, вытянув ноги в своих свободных льняных брюках. Энди уставилась на нее, кажется, забыв, как дышать. Миранда Пристли. Сидит на полу. Женщина изогнула бровь, поймав её ошарашенный взгляд. — Если вы планируете и дальше передавать мне каждый лист на вытянутых руках, Андреа, к вечеру вам понадобится мануальный терапевт. А у нас нет на это времени. Показывайте, что там у вас. Энди быстро заморгала, прогоняя наваждение, и послушно придвинулась чуть ближе, перетаскивая за собой нужные стопки. Расстояние между ними сократилось до немыслимого минимума. От Миранды пахло чем-то неуловимо свежим, чуть терпким и очень дорогим — запах, который Энди привыкла ассоциировать со стрессом, сейчас парадоксальным образом помогал ей сосредоточиться. Они снова погрузились в работу, и Энди окончательно потеряла счет времени. Ей не нужно было торопиться домой — Нейт вернется только завтра вечером. Никаких оправданий, никаких спрятанных документов, никаких обиженных взглядов. Только эти разбросанные по ковру бумаги и женщина, рядом с которой Энди, сидя вот так, бок о бок на полу, парадоксальным образом чувствовала себя абсолютно на своем месте.

***

Тишину кабинета нарушил предательский, совершенно неэлегантный звук. Желудок Энди требовательно заурчал, и в пустой комнате это прозвучало чуть ли не как раскат грома. Энди замерла с занесенным над бумагой маркером, чувствуя, как горят щеки, и мысленно молясь, чтобы ковер поглотил ее целиком. Миранда невозмутимо перевернула страницу отчета. — Полагаю, голый энтузиазм не способен долго заменять калории, Андреа. — Она грациозно поднялась на ноги и потянулась, разминая спину. — Идемте на кухню. Нам обеим нужен перерыв, пока вы не начали падать в голодные обмороки прямо на наши налоговые декларации. Энди с облегчением выдохнула и, прихватив с собой пару последних папок, которые они не успели досмотреть, последовала за начальницей. Кухня, залитая мягким дневным светом, казалась еще больше и светлее, чем утром. Миранда устроилась на высоком барном стуле у кухонного острова. — Закажите нам китайскую еду, — распорядилась она, задумчиво глядя в окно. — Из «Шун Ли Палас». Номер должен быть в вашем рабочем списке доставок. Энди замерла с разблокированным телефоном в руке. Она уже морально настроилась на долгий поиск ресторана, который сможет доставить идеальную негазированную минералку и три сиротливых листа салата без заправки. Но... китайская еда? Настоящая, горячая, углеводная еда? На секунду у нее на языке завертелся глупый вопрос: «Вы уверены, Миранда? Может, мне нужно заказать салаты или стейк?». Энди даже приоткрыла рот, чтобы уточнить заказ, но, посмотрев на расслабленный профиль начальницы, вовремя прикусила губу. Переспрашивать Миранду Пристли было сродни самоубийству, да и рушить этот удивительный момент совершенно не хотелось. Она быстро нашла нужный номер. Сам факт того, что она диктует в трубку заказ на жареную утку и лапшу для главного редактора «Подиума», казался абсолютно сюрреалистичным. Но через полчаса курьер уже звонил в дверь, и Энди с легким замиранием сердца расставляла на мраморной столешнице белоснежные картонные коробочки с димсамами, уткой и лапшой. По привычке она нерешительно потянулась к шкафчикам, думая, что нужно найти подходящие фарфоровые тарелки, но тут шаблоны треснули окончательно. Никаких тарелок не понадобилось — Миранда просто взяла деревянные палочки, придвинула к себе картонную коробочку и невозмутимо открыла свою порцию. Они ели в тишине, которая больше не казалась давящей. Энди искоса наблюдала, как Миранда — даже в объемном свитере и с картонной коробочкой в руках — умудряется выглядеть так, словно сидит на званом ужине в Париже. — И чем же вы обычно занимаетесь в выходные, Андреа? — вдруг нарушила молчание Миранда, не глядя на нее. — Когда не пытаетесь вскрыть финансовые махинации председателя совета директоров? Вопрос застал Энди врасплох. Она чуть не выронила димсам обратно в коробочку. — Я... — Энди замялась. — Встречаюсь с друзьями. Читаю. Немного пишу. — Статьи? — Миранда отпила воды из стакана, наконец переведя на нее взгляд. — Пытаюсь. В основном эссе, зарисовки города, — Энди почувствовала себя неуютно, словно ее снова оценивали. — Пока ничего серьезного. Миранда несколько секунд смотрела на нее своим нечитаемым, проницательным взглядом. — Журналистика требует въедливости и хорошей наблюдательности, — произнесла она наконец, и ее голос звучал удивительно мягко, без привычных саркастичных ноток. — А также способности видеть то, что скрыто за красивым фасадом. За последние месяцы вы явно научились замечать гораздо больше, чем просто разницу между Chanel и Prada, Андреа. Это похвально. Энди замерла. Это был не просто комплимент, это было признание. От Миранды Пристли. Внутри разлилось такое тепло, что ей показалось, будто она сейчас начнет светиться. Смутившись, она опустила глаза и потянула к себе одну из папок, лежавших на краю острова, чтобы скрыть румянец. — Спасибо, Миранда. Я стараюсь быть внимательнее. Вот, например, — Энди открыла счет за сентябрь, чтобы перевести тему. — Компания «Орион Медиа». Им перевели пятьдесят тысяч за организацию выездных съемок, но на документах подпись не фотографа, а какого-то Ричарда Бэнсона. Я проверила по базам, это не агентство, а просто... Миранда замерла с палочками в руках. — Как вы сказали? — ее голос внезапно потерял всю теплоту, став острым как бритва. Энди непонимающе моргнула. — Орион Медиа? — Имя, Андреа. Имя учредителя. — Ричард Бэнсон. Дик Бэнсон, судя по инициалам на второй странице, — Энди развернула документ к начальнице. Миранда опустила палочки на стол. На ее губах медленно расцвела холодная, опасная улыбка, от которой у Энди по спине пробежали мурашки. — Дик Бэнсон не имеет ни малейшего отношения к медиа, фотографии или модному бизнесу, — тихо, почти с угрозой произнесла Миранда. В ее глазах загорелся азарт хищницы, почуявшей кровь. — Он владеет сетью элитных автосалонов в Коннектикуте. И по совершенно счастливому стечению обстоятельств, они с Ирвом играют в гольф в одном закрытом клубе каждую вторую субботу на протяжении последних пятнадцати лет. Энди охнула, её глаза расширились. Еще один пазл с оглушительным щелчком встал на место. — Это тот самый, с которым Ирв разговаривал на благотворительном вечере? Миранда уверенно кивнула, подтверждая догадки Энди. — Он выводил деньги через счета своего партнера по гольфу, — прошептала Энди, чувствуя, как у нее перехватывает дыхание. Миранда подняла на нее взгляд, и в этот момент между ними не осталось ни статусов, ни должностей. Только две напарницы, которые только что поймали свою цель. — Именно, Андреа. Именно.

***

Аппетит испарился так же внезапно, как и появился. Миранда решительно отодвинула от себя картонную коробочку с недоеденным обедом и плавно соскользнула с барного стула. — Несите это обратно в кабинет. Нам нужно поднять выписки за весь прошлый год. Энди спрыгнула следом, в спешке сгребая распечатки со столешницы. Охотничий азарт, пульсирующий в венах, заглушал всё остальное. Вернувшись в кабинет, они даже не стали делать вид, что им нужны диван или кресла. Миранда опустилась прямо на ковер, и Энди, не задумываясь, приземлилась рядом. Не напротив, как сидела утром, а почти вплотную, плечом к плечу, чтобы им обеим было удобно смотреть в одни и те же таблицы. — Ищите февраль и май, — скомандовала Миранда, быстро просматривая свою стопку. — Весенние коллекции. Ирв всегда запрашивал расширенные бюджеты под предлогом дополнительных съемок в Европе. Пальцы Энди лихорадочно перебирали листы. — Нашла! Май. Снова «Орион Медиа». Семьдесят пять тысяч за... — она прищурилась, пытаясь разобрать мелкий шрифт в сноске. — За аренду оборудования и локаций. — Покажите, — Миранда резко подалась вперед. Вместо того чтобы забрать лист из рук Энди, она просто склонилась над ним, опираясь ладонью о ковер буквально в дюйме от ее бедра. Дистанция между ними сократилась до критического минимума. Энди инстинктивно затаила дыхание. Она чувствовала тепло, исходящее от Миранды, ощущала тот самый тонкий, дорогой аромат с нотками чего-то терпкого и свежего, который сейчас был так близко, что слегка кружил голову. Их плечи соприкоснулись — легкое, почти невесомое касание мягкого кашемира о тонкий хлопок ее водолазки. Энди замерла, ожидая, что Миранда тут же отстранится, восстанавливая привычные, непробиваемые личные границы. Но женщина даже не пошевелилась. Миранда, казалось, вообще не обратила внимания на их вынужденную близость. Ее ледяные глаза безотрывно скользили по строчкам финансового отчета, а прядь серебристых волос, выбившаяся из укладки, едва ощутимо мазнула Энди по щеке. — Семьдесят пять тысяч, — тихо произнесла Миранда, и ее голос прозвучал так близко, что по спине Энди пробежала предательская дрожь. — В мае мы снимали всё на натуре в Марокко. Никакой аренды локаций через сторонние фирмы не было. Он даже не старался это скрыть, настолько был уверен в своей безнаказанности. Энди тяжело сглотнула, изо всех сил пытаясь сфокусироваться на цифрах, а не на том факте, что Миранда Пристли сейчас прижималась плечом к ее плечу, а их руки почти соприкасались на злополучном документе. — Значит... у нас есть мотив и доказательства? — спросила Энди. Ее голос прозвучал чуть более хрипло, чем она планировала. Миранда повернула голову, и Энди внезапно поняла, насколько близко они всё ещё находятся. Во взгляде Миранды на мгновение промелькнуло что-то нечитаемое — она словно только сейчас осознала, что вторглась в личное пространство ассистентки. Ни один мускул не дрогнул на лице начальницы. Она плавно, с грацией кошки, выпрямила спину, элегантно восстанавливая между ними привычную, безопасную дистанцию в пару футов. Однако это не помогло Энди прийти в себя — она всё ещё задерживала дыхание. — У нас есть более чем достаточно, Андреа, — мягко, но с пугающей, гипнотической уверенностью ответила Миранда, не разрывая зрительного контакта. Сердце Энди пропустило удар.

***

Охотничий азарт, еще минуту назад бивший через край, начал постепенно уступать место приятной усталости. Главная улика была у них в руках. Пазл сошелся. Энди аккуратно сложила отчеты за май в отдельную стопку и отложила их в сторону. В кабинете снова воцарилась тишина, но теперь она казалась совершенно иной — не напряженной, а какой-то торжественной. Миранда не спешила подниматься с ковра. Вместо этого она чуть откинула голову назад, опираясь затылком о мягкую обивку дивана, и прикрыла глаза. В этом простом, почти изнеможенном жесте было столько человеческого, что Энди невольно засмотрелась на нее. Без привычной брони из безупречной осанки и ледяного взгляда стали заметны тонкие морщинки усталости в уголках глаз, которые обычно скрывал идеальный макияж. — Здесь так редко бывает тихо, — вдруг произнесла Миранда низким, чуть приглушенным голосом, не открывая глаз. Энди замерла, боясь разрушить этот хрупкий момент неосторожным движением или лишним звуком. — В офисе безостановочно звонят телефоны, хлопают двери, Эмили постоянно суетится на фоне, — Миранда сделала медленный вдох, словно пробуя воздух на вкус. — Дома — девочки с их бесконечной энергией, Стивен со своими… претензиями. На мероприятиях — вспышки камер и гул пустых разговоров. Знаете, Андреа, в какой-то момент тишина стала для меня непозволительной роскошью. Я почти забыла, как она звучит. Энди слушала этот тихий монолог, и у нее сжималось сердце. Впервые за всё время их знакомства Миранда Пристли не требовала невозможного, не отчитывала за некомпетентность и не сыпала сарказмом. Она просто признавалась в своей смертельной, всепоглощающей усталости от того мира, которым так блестяще управляла. — Наверно, поэтому вы так любите приезжать в офис пораньше, — тихо рискнула предположить Энди. Уголки губ Миранды едва заметно дрогнули в полуулыбке. — Возможно. В семь утра Нью-Йорк еще имеет приличие говорить шепотом. Они помолчали еще несколько минут. Энди казалось, что прямо сейчас, сидя на полу в этом остывающем кабинете, они находятся в самом безопасном месте на земле. — Кого вы читаете, Андреа? — внезапно спросила Миранда, по-прежнему не открывая глаз. Тема их кухонного разговора вернулась так плавно, что Энди даже не сразу поняла суть вопроса. — Кто помогает вам оттачивать вашу наблюдательность? Энди сглотнула. За последние полгода она привыкла, что в «Подиуме» всё, что не касалось моды, диет или светских сплетен, считалось невыносимо скучным. Назови она сейчас любовный роман или модный глянец, это было бы безопасно. Но ей отчаянно не хотелось врать. Не сейчас. — Джоан Дидион, — выдохнула Энди, чувствуя, как холодеют ладони. — В основном её эссе. И еще немного Тома Вулфа. Она внутренне сжалась, ожидая насмешливого фырканья. Сейчас Миранда откроет глаза, смерит ее снисходительным взглядом и скажет что-то ледяное о том, как это, должно быть, тоскливо — читать про социальные проблемы, когда в мире существует кутюр. Но Миранда не стала закатывать глаза. Вместо этого она медленно открыла их и повернула голову к Энди. В ее взгляде не было ни капли насмешки — только глубокий, острый интерес. — Дидион, — задумчиво повторила Миранда, словно пробуя имя на вкус. — «Мы рассказываем себе истории, чтобы жить». Энди потрясенно распахнула глаза. Миранда Пристли только что процитировала самую известную строчку Джоан Дидион. Наизусть. Без малейшей запинки. Заметив шок на лице своей ассистентки, Миранда чуть изогнула бровь, и в ее глазах блеснула знакомая ироничная искра. — Вас так удивляет, что мой кругозор не ограничивается длиной подола у Оскара де ла Ренты, Андреа? — Я… нет, то есть да. Простите, — Энди залилась краской, смущенно теребя край своего кардигана. — Просто мало кто в редакции вообще знает, кто это. — Редакция «Подиума» зациклена на красивых иллюзиях, — ровным тоном ответила Миранда, садясь чуть прямее. — Но Дидион... У нее безжалостная наблюдательность. Она препарирует общество холодным скальпелем, не оставляя места для сентиментальности. Она видит уродство там, где другие видят глянец, и умеет облечь это в безупречную форму. Отличный выбор для будущего журналиста, который хочет научиться видеть то, что скрыто за красивыми фасадами. У Энди перехватило дыхание. Это было не просто знание литературы — это был глубокий, аналитический ум человека, который читал, понимал и пропускал через себя сложнейшие тексты. В этот момент Миранда предстала перед ней в совершенно новом, ошеломляющем свете. Интеллектуальная пропасть, которая, как казалось Энди, разделяла ее — серьезную выпускницу Северо-Западного университета — и мир моды, только что со звоном разбилась вдребезги. Миранда Пристли была не просто умнее, чем о ней думали многие. Она была пугающе блестящей. — Хороший эссеист умеет наблюдать, оставаясь при этом абсолютно незаметным, — продолжила Миранда, и ее голос вдруг приобрел деловые, расчетливые нотки. Она смерила Энди долгим, оценивающим взглядом. — Как и хороший шпион. Энди непонимающе нахмурилась. — Шпион? Миранда плавно оперлась рукой о ковёр и чуть подалась вперед. Атмосфера расслабленности испарилась в мгновение ока, уступив место предельной концентрации. В ее глазах снова зажегся тот самый опасный, хищный азарт. — Ирв совершил ошибку с этими счетами здесь, в Нью-Йорке. Но свои главные договоренности он предпочитает заключать там, где чувствует себя абсолютно неуязвимым. Вдали от совета директоров и любопытных глаз «Элиас-Кларк». — Миранда выдержала паузу, не разрывая зрительного контакта. — И когда это произойдет, мне понадобятся глаза там, где он меньше всего будет ожидать подвоха. Глаза человека, который умеет видеть то, что скрыто за красивым фасадом. Энди сглотнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок от этого пронзительного взгляда. — Где... где это произойдет? — неуверенно спросила она. Но Миранда не ответила. За окном уже начали сгущаться ранние весенние сумерки, заливая кабинет мягким синеватым светом. Женщина грациозно поднялась с ковра, одним неуловимым движением возвращая себе безупречную осанку главнокомандующего. — На сегодня достаточно, Андреа. Мне еще нужно многое обдумать, — отрезала она будничным тоном. — Соберите документы. И избавьте мой дом от запаха китайской еды, будьте так добры. Оцепенение спало. Энди торопливо вскочила на ноги, сгребая бумаги. В голове крутилась тысяча вопросов, но задавать их было бесполезно — Миранда оставалась Мирандой. Они дошли до входной двери в комфортной тишине. — До понедельника, Андреа, — сказала Миранда, когда Энди уже взялась за ручку двери. — Хорошего вечера, Миранда. Энди вышла на прохладную вечернюю улицу Нью-Йорка, плотнее запахивая пальто. Завтра вернется Нейт со своими вечными обидами, в понедельник ее встретит ледяной офис... Но слова о шпионе, сказанные Мирандой на ковре, эхом бились в висках. Всё изменилось. Энди чувствовала, что стоит на пороге чего-то огромного, но даже представить не могла, насколько.

***

Воскресное утро обрушилось на нее пронзительной трелью мобильного телефона в восемь утра. Энди с трудом разлепила глаза. Нейт всё еще был в Атлантик-Сити, и квартира пустовала. Она слепо пошарила по тумбочке и поднесла телефон к лицу. Сон как рукой сняло. Миранда. — Да, Миранда? — Энди мгновенно села в кровати, откашлявшись, чтобы голос не звучал таким хриплым. Миранда сделала вид, что не заметила. — Надеюсь, вы уже проснулись, Андреа, — раздался в трубке бодрый, по-деловому сухой голос. Никаких следов вчерашней вечерней расслабленности. — Включайте свой ноутбук. Жду вас в скайпе через пять минут. Короткие гудки. Энди пулей вылетела из-под одеяла. Пять минут! Она бросилась в ванную, плеснула в лицо ледяной водой, пригладила растрепанные после сна волосы и натянула чистую, хотя бы не мятую футболку. Ровно через четыре минуты и сорок секунд она уже сидела перед экраном ноутбука на кухне, принимая входящий видеозвонок. На экране появилась Миранда. Она сидела за своим рабочим столом в таунхаусе, в безупречной шелковой блузе, с идеальной укладкой и чашкой кофе в руках. На фоне Энди с ее влажными волосами и кругами под глазами разница была колоссальной. — Доброе утро, Миранда. Что-то случилось? Мы вчера что-то упустили в бумагах? — с тревогой спросила Энди. — Мы ничего не упустили, — невозмутимо начала Миранда через экран. — Вчера мы говорили о том, что мне понадобятся глаза там, где Ирв чувствует себя неуязвимым, — она сделала паузу. — Через две недели начнется Неделя моды в Париже. И Ирв Равитц обязательно там будет. Энди непонимающе моргнула, пытаясь угнаться за ходом ее мыслей. — Но... в Париж всегда летит первая ассистентка, — Энди вдруг стало немного тошно от понимания, к чему идет разговор, и под конец ее голос стал едва различимым, — Эмили мне все уши прожужжала об этой поездке. — Эмили никуда не едет, — равнодушно отрезала Миранда. — В Париж летите вы, Андреа. Повисла некомфортная тишина. Энди уставилась в монитор, решив, что у нее проблемы со связью или со слухом. — Но она уже неделю сидит на какой-то диете из кубиков сыра… — Я бы взяла Эмили, если бы мне понадобилась ходячая энциклопедия по рассадке гостей на гала-ужине, — прервала ее Миранда, и в ее голосе скользнула привычная, чуть снисходительная нотка. — Проблема Эмили в том, что она слишком зациклена на диетах, нарядах и на том, чтобы угодить мне. У нее напрочь отсутствует периферийное зрение на всё, что не касается моды. Она не заметит финансовую махинацию, даже если Ирв провернет ее прямо у нее на глазах, поправляя галстук от Тома Форда. Энди заерзала на стуле, собираясь возразить, но Миранда подалась чуть ближе к камере, и ее взгляд, даже через экран, пригвоздил Энди к месту. — Ирв обожает европейские приемы. Там, вдали от совета директоров Элиас-Кларк, он чувствует себя неуязвимым и проводит множество неформальных встреч. Мне нужен человек, который сможет слиться с фоном. Кто-то с въедливостью хорошего репортера, кто будет следить за тем, с кем он пьет, кому пожимает руки и с кем уходит в закрытые кабинеты. Мне нужны ваши глаза в Париже, Андреа. А не способность Эмили помнить, у кого из гостей аллергия на орехи. Миранда дала Энди немного времени переварить полученную информацию. Всё-таки, и ей иногда было не чуждо сострадание. Сердце Энди совершило кульбит и бешено забилось где-то в районе горла. Париж. Миранда берет ее в Париж. И не просто в качестве девочки на побегушках, чтобы носить бумажки и кофе, а как своего доверенного человека. Как напарницу. На настоящую, черт возьми, разведку. Если бы не одно но… — Но, Миранда... — Энди нервно сглотнула, чувствуя, как удушающее чувство вины сдавливает горло. Правильная, честная Энди внутри нее забила тревогу. — Это же мечта Эмили. Я не могу просто так занять ее место. Как я буду смотреть ей в глаза, когда вы ей это скажете? Миранда чуть изогнула бровь. На ее губах появилась холодная, почти хищная усмешка. — Я ей не скажу, Андреа. Это сделаете вы. Воздух выбило из легких. Энди потрясенно распахнула глаза, подавшись к монитору. — Я?! Но... Я не могу лишить ее Парижа, это несправедливо! — Вы путаете благотворительность с бизнесом, — ледяным тоном осадила ее Миранда. — Вы хотите играть в высшей лиге? Хотите быть серьезным журналистом, который вскрывает чужие тайны и свергает председателей совета директоров? В этом мире нет места щенячьей жалости. Если вы не способны посмотреть в глаза коллеге и сообщить ей неприятную правду ради спасения всего журнала, то, возможно, вам стоит вернуться к написанию эссе о погоде. Слова ударили наотмашь. Миранда не просто отправляла ее в Париж — она проверяла ее на прочность. Она требовала, чтобы Энди собственными руками сломала мечту Эмили, чтобы доказать свою преданность их общему делу. — Вы сами сообщите Эмили, что она не едет, — чеканя каждое слово, повторила Миранда. — Завтра. До обеда. И постарайтесь не разводить сырость в моем офисе. Начинайте готовить документы для поездки. Экран мигнул и погас. Скайп отключился. Энди осталась сидеть в оглушительной тишине пустой кухни. Руки слегка дрожали. В понедельник ей предстояло совершить самое жестокое убийство мечты в истории «Подиума».