Опасные записки

***

В пятницу офис «Подиума» напоминал растревоженный улей, в который к тому же бросили дымовую шашку. Суматоха после отъезда телевизионщиков, помноженная на надвигающуюся лавину Недели моды в Париже, создавала атмосферу тотального хаоса. Воздух гудел от непрекращающихся звонков, истеричных выкриков пиарщиков и нервного стука каблуков. Мимо приемной то и дело пробегали бледные от стресса ассистенты, волоча за собой тяжелые кофры, вешалки с кутюрными платьями и кипы утвержденных мудбордов. Эмили сменила тактику. Вместо привычных язвительных комментариев, закатывания глаз и раздраженных вздохов, она включила режим абсолютного, ледяного игнорирования. Она смотрела сквозь Энди так, словно той вообще не существовало в природе, общаясь с ней исключительно посредством желтых стикеров, которые молча и методично лепила на край её стола. Но Энди было всё равно. Она словно находилась внутри невидимого, пуленепробиваемого кокона. Вся эта суета с рассадкой гостей, бронированием билетов и списками багажа казалась ей лишь красочной, шумной декорацией. Настоящая жизнь теперь кипела в домашнем офисе Миранды, когда они с Энди раскладывали бумаги по полу и погружались в расследование. Внешне Миранда не изменилась ни на йоту. Она всё так же швыряла свое пальто, всё так же раздавала невыполнимые поручения своим тихим, не терпящим возражений тоном, заставляя весь этаж цепенеть от ужаса. Никаких многозначительных переглядываний поверх голов, никаких заговорщических улыбок — Миранда Пристли не опускалась до дешевых шпионских игр на публике. И всё же Энди кожей чувствовала эту новую, едва уловимую связь. Она читалась в микроскопических деталях, невидимых для остальных. В том, как Миранда забирала у нее утренний кофе, на мгновение отрывая взгляд от бумаг. В едва заметном, коротком кивке, когда Энди передавала ей папку с финансовыми отчетами, надежно спрятанную между эскизами Лагерфельда. В том мимолетном, но пронзительно-остром взгляде, который Миранда бросала на неё перед тем, как отправиться на очередное собрание. В нем не было привычного льда или снисходительности, только жесткая сосредоточенность, которая заменяла любые слова: «Мы заодно. Держите лицо, Андреа». И Энди держала. Она выпрямляла спину, спокойно сортировала почту и даже вежливо, почти искренне улыбалась Эмили, аккуратно отклеивая очередной желтый стикер.

***

Вечером квартира встретила её гулкой, непривычной тишиной. Ни запаха подгоревшего сыра с кухни, ни бормотания спортивного канала из гостиной. Энди щелкнула выключателем в прихожей и медленно прошла в спальню. Половина шкафа зияла пустотой — вешалки сиротливо покачивались от сквозняка. В ванной исчезла бритва Нейта и его дурацкий гель для душа с запахом хвои. Он забрал свои вещи, пока она была на работе, как и обещал. Энди опустилась на стул, ожидая, что сейчас её накроет. Заранее приготовилась к слезам, к удушающему чувству вины, к панике от того, что три года отношений только что окончательно завершились. Она прислушалась к себе. Но внутри было тихо. Там, где раньше был тяжелый камень из постоянных сомнений и необходимости извиняться за свою работу, теперь разливалась удивительная, кристальная легкость. Облегчение. Ей больше не нужно было прятать документы от чужих глаз и чувствовать себя предательницей из-за собственных амбиций. Энди потянулась за телефоном и набрала номер. — Скажи мне, что ты звонишь, чтобы вытащить меня выпить, — раздался в трубке бодрый голос Дага на фоне приглушенного джаза. — Нейт съехал, — просто сказала Энди, глядя на ключи на столе. — Мы расстались. Окончательно. На том конце повисла короткая пауза. Музыка стала тише. — Ох, милая... Ты как? Мне приехать? У меня, правда, сейчас Джеймс со своими кулинарными шедеврами, но я могу выгнать его на мороз... — Всё в порядке, Даг. Честно. Мне... мне на удивление легко, — Энди слабо улыбнулась, и это была чистая правда. — Он тебе не звонил? — Звонил пару часов назад. Спрашивал, можно ли ещё раз перекантоваться у меня на диване. Но, хвала небесам, у Лили оказалось свободное место. Потому что если бы Нейт был тут, в моей квартире произошел бы кулинарный баттл, а у меня другие планы на вечер. — Даг вдруг странно захихикал. —  Лили сказала, что он пока поживет у нее. Будет спать в гостиной, пить пиво и картинно страдать. А ты? Ты точно не плачешь в подушку? — Ни одной слезинки, — выдохнула Энди. — Завтра много работы. — В субботу? Опять твоя дьяволица? — фыркнул Даг, и на фоне звякнуло стекло — видимо, он наливал себе вино. — Слушай, а она вообще бывает... ну, нормальной? Как обычные люди? Пьет воду из кулера, жалуется на погоду, или, может, хотя бы иногда говорит «пожалуйста»? Или она просто терминатор, запрограммированный на уничтожение чужой самооценки 24 на 7? Энди невольно улыбнулась, переводя взгляд на пустые полки в шкафу. Она вспомнила вчерашние съемки. Перед глазами так и стояло побледневшее лицо журналистки Лесли, которая имела неосторожность задать бестактный вопрос о том, как муж Миранды относится к её доходам. Энди знала, насколько мучительным был этот вопрос — ведь Стивен ушел со скандалом всего накануне вечером. Любой другой человек сорвался бы. Но Миранда даже не дрогнула. Она просто смерила девушку ледяным, хирургически выверенным взглядом и тихим, бархатным голосом выдала настолько уничтожающий комментарий, что бедная журналистка начала заикаться и чуть не выронила промокший блокнот. Это было пугающе. И абсолютно великолепно. Энди тогда отчетливо поняла, что за этим ледяным фасадом скрывается невероятно сильный человек с железной волей. И этот человек уже подпустил её чуть ближе, чем всех остальных. — Она... сложнее, чем кажется, Даг, — мягко ответила Энди, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло от осознания их с Мирандой общего секрета. — И, честно говоря, работать с ней сейчас — это самое интересное, что вообще со мной случалось. На том конце провода повисла короткая пауза. — Ого. Звучит как стокгольмский синдром в тяжелой стадии, — резюмировал друг. — Ладно, раз уж ты добровольно идешь в логово, отговаривать не буду. Но все выходные ты на нее батрачить не станешь. В воскресенье мы идем выпить. — Даг... — Никаких возражений, я к тебе зайду. Надо же как-то отметить твое возвращение в клуб одиноких сердец. Обещаю, не слишком сильно. Пару бокалов вина, перемоем косточки Нейту, порадуемся, что он не забрал твою любимую сковородку, а потом я отправлюсь к себе домой. Энди тихо рассмеялась, чувствуя, как отпускает последнее напряжение этой сумасшедшей недели. — Договорились, приходи в воскресенье.

***

Субботний Нью-Йорк был залит ярким, обманчиво теплым весенним солнцем, но Энди, шагая к таунхаусу Миранды, почти не замечала хорошей погоды. В её сумке лежал ноутбук, а в голове роились десятки цифр, дат и фамилий. Она поднялась на крыльцо и замерла перед массивной дубовой дверью. Книги у нее с собой не было, а врываться в дом начальницы в выходной день со своим ключом казалось уже перебором. Энди нерешительно нажала на кнопку звонка. Ждать пришлось недолго. Замок тихо щелкнул, и дверь открылась. Энди привыкла видеть Миранду в броне из безупречных костюмов, идеальных укладок и дизайнерских туфель. Даже вчера поздно вечером в кабинете она оставалась Главным редактором. Но женщина, которая стояла сейчас перед ней, принадлежала совершенно другому миру. Свитер Миранды спадал с одного плеча чуть небрежнее, чем допускал офисный дресс-код. На лице был лишь легкий макияж, а волосы, лишенные жесткой фиксации, чуть рассыпались живыми волнами. Энди застыла на месте. Кажется, двери в доме Миранды всё-таки были заколдованными, потому что нигде больше она не застревала так часто. — Вы планируете пускать корни на моем крыльце, Андреа или всё-таки зайдете? — иронично поинтересовалась Миранда, делая шаг в сторону. — Доброе утро, Миранда. Простите, — Энди поспешно переступила порог, стараясь не пялиться на женщину слишком явно. Дома было тихо. Энди рефлекторно прислушалась, ожидая услышать топот девочек на втором этаже или тяжелые шаги Стивена, но ничего этого не было. Воздух казался неподвижным и спокойным. Миранда, заметив её оценивающий взгляд, направилась вглубь коридора. — Кэролайн и Кэссиди пока уехали к отцу, — ровным тоном произнесла она, не оборачиваясь. — Им совершенно ни к чему находиться здесь, пока мы разбираемся с Ирвом... И уж тем более им ни к чему слушать звонки адвокатов по разводу. Энди замерла, сжав ручку своей сумки. Миранда Пристли расчистила поле боя. Она готовилась к войне на два фронта, убрав из дома всех. Всех, кроме Энди. Осознание этого доверия обрушилось на девушку с такой силой, что по коже побежали мурашки. Она направилась было в сторону знакомого темного кабинета, но Миранда покачала головой. — Проходите сюда, Андреа. Сегодня кабинет кажется мне слишком тесным для того объема макулатуры, который нам предстоит разобрать. Энди неуверенно переступила порог гостиной и замерла. Она ещё никогда не заходила в эту часть дома. Пространство было залито мягким светом из огромных панорамных окон. Пушистый светлый ковер, тяжелые кремовые диваны из нежнейшей итальянской кожи, стеклянный журнальный столик — всё здесь дышало уютом, немыслимыми деньгами и тем особым, безупречным вкусом, который невозможно было купить без врожденного таланта. — Доставайте свой ноутбук, а я пока сделаю кофе, — скомандовала Миранда, направляясь в сторону кухни. Через полчаса идеальный порядок гостиной был безжалостно и бесповоротно уничтожен. Они устроили настоящий оперативный штаб прямо на полу. Ноутбук Энди мягко светился в центре столика. Вокруг веером, словно карточный домик, разлетались распечатки финансовых отчетов, выписки и графики, которые они перекрестно сверяли с фотографиями из архива. Работа кипела. Энди настолько увлеклась процессом, что в какой-то момент границы реальности для нее стерлись окончательно. Она забыла, что находится в таунхаусе на Верхнем Ист-Сайде. Забыла, что женщина, с которой она плечо к плечу разбирает эти бумаги — Миранда Пристли. Остался только чистый, пульсирующий в венах журналистский азарт. — Смотрите, — Энди не отрывала взгляда от экрана ноутбука, лихорадочно сопоставляя данные. — Вот этот договор с «Орион Медиа» из архива. Дата — семнадцатое мая. А теперь посмотрите на выписку расчетов с Диком Бэнсоном, которую вы достали... Было жутко неудобно сидеть на полу и отсюда показывать что-то Миранде, поэтому Энди, совершенно не задумываясь, скинула туфли и забралась с ногами на дорогущий кремовый диван. Она удобно поджала под себя ноги и, прикусив кончик карандаша, ткнула пальцем в монитор. — Они перевели ему деньги в тот же день! — торжествующе воскликнула Энди. — Ирв даже не пытался пустить их через транзитные счета. Мы можем доказать всю цепочку! Она победоносно повернула голову, чтобы посмотреть на Миранду, и слова радости мгновенно застряли у нее в горле. До Энди с пугающей ясностью дошло, где и как она сидит. В джинсах. С ногами. На итальянском кожаном диване Миранды Пристли. Вся её храбрость мгновенно испарилась. Она судорожно вытащила карандаш изо рта и начала лихорадочно распутывать ноги, чтобы опустить их обратно на ковер. — Боже мой, простите, Миранда, я… я совсем забылась... — Оставайтесь там, где сидите, Андреа, — равнодушно кинула Миранда. Энди замерла, неловко свесив одну ногу, и неверяще посмотрела на начальницу. Губы Миранды немного дрогнули, но она всё-таки сдержала улыбку. — Моему дивану ничего не сделается, — продолжила Миранда, отворачиваясь от Энди и изящно опираясь локтем о край столика, чтобы лучше рассмотреть документ на мониторе. — Но если вы сгрызете этот карандаш до грифеля, мне придется вычесть его стоимость из вашей зарплаты. Энди замерла, осмысливая услышанное. Миранда снова шутила. В последнее время Энди стала замечать эту удивительную закономерность: начальница всё чаще позволяла себе тонкую, лишенную привычного яда иронию, но происходило это исключительно здесь, за закрытыми дверями таунхауса. В редакции «Подиума» её сарказм всегда служил холодным оружием, разящим наповал, а дома он вдруг становился... человечным. Почти уютным. Это тихое открытие сбивало с толку едва ли не больше, чем собственная выходка с диваном. Почувствовав, как щеки предательски заливает краска, Энди послушно подтянула ногу обратно на диван и, не сумев сдержать робкой улыбки, вытащила карандаш изо рта. Они продолжили работу. Энди, выдохнув, окончательно расслабилась на своем месте. Спустя какое-то время, увлекшись сверкой очередной серии транзакций, она поняла, что потеряла нить. — Подождите, а где июньский отчет? Я точно видела его пару минут назад, — пробормотала Энди, не отрывая завороженного взгляда от экрана ноутбука, где цифры наконец-то начали складываться в единую картину. Она помнила, что нужный лист находился где-то совсем рядом — Миранда просматривала его недавно и наверняка положила где-то рядом. Абсолютно поглощенная расследованием и убаюканная домашней атмосферой, Энди потянулась за отчетом вслепую, не желая отвлекаться от монитора. Она уверенно опустила руку туда, где, как ей казалось, лежала спасительная распечатка. Но промахнулась. Вместо плотной шершавой бумаги её раскрытая ладонь легла прямо на колено начальницы. Тонкая льняная ткань домашних брюк почти не скрывала обжигающего тепла чужого тела. Энди замерла. Её рука лежала на бедре Миранды, а пальцы в первую долю секунды рефлекторно чуть сжались, пытаясь схватить документ, прежде чем мозг успел осознать весь масштаб катастрофы. Сердце ухнуло куда-то в желудок и забилось там сумасшедшей птицей. Одно дело — забраться с ногами на диван, и совсем другое — вот так, бесцеремонно и крепко схватить за ногу главного редактора «Подиума». Руку внезапно обожгло, словно она прикоснулась к раскаленной плите. Энди как ошпаренная отдернула ладонь и рефлекторно вцепилась в злополучный отчет, который, к слову, лежал сантиметрах в десяти правее, судорожно сминая плотную бумагу дрожащими пальцами. Только после этого она медленно, с замиранием сердца подняла глаза. Но Миранда не вздрогнула и не отстранилась. Она медленно перевела взгляд с ноутбука на лицо ассистентки. В гостиной повисла такая плотная тишина, что Энди слышала стук собственного пульса. Вместо того чтобы испепелить её взглядом, Миранда чуть склонила голову набок. В её взгляде не было ни капли возмущения — только спокойное, пристальное внимание, с которым она всегда наблюдала за паникой в глазах Энди. — Вы нашли то, что искали, Андреа? — чуть тише и ниже обычного спросила Миранда. — Д-да. Вот он. Июньский перевод, — голос Энди предательски дрогнул, а щеки полыхали так, словно температура в комнате внезапно подскочила на добрых тридцать градусов. Миранда лишь чуть заметно изогнула бровь. Она сняла очки и устало, но как-то очень по-домашнему потерла переносицу, всем своим видом показывая, что ничего из ряда вон выходящего только что не произошло. — Полагаю, этот локальный триумф требует вознаграждения в виде углеводов, — безапелляционно заявила она, возвращаясь к своему привычному ровному тону. — Закажите нам что-то итальянское. Энди с готовностью схватила телефон, несказанно радуясь возможности отвести взгляд. Настроение было невероятным — гремучая смесь адреналина от расследования, смущения от собственного промаха и какого-то абсолютного, всепоглощающего тепла.

***

— Добрый вечер, — бодро заговорила Энди в трубку, дозвонившись до ресторана. — Я бы хотела сделать заказ. Адрес... — Энди наизусть назвала адрес, не задумываясь ни секунды. — Да, всё верно. Нам, пожалуйста, две порции равиоли с трюфелем, фокаччу, вителло тоннато и салат с артишоками. — Конечно, сеньора, — раздался в трубке вежливый голос администратора. — Приборы на двоих? — Да, на двоих, — радостно ответила Энди и посмотрела на Миранду, которая в этот момент изящно потягивалась, разминая затекшую спину. — Прекрасный выбор для субботнего вечера! Вы что-то празднуете? — любезно поинтересовался администратор. Энди перевела взгляд на монитор с компроматом на Ирва. Улыбка сама собой расползлась по её лицу. — О да, мы определенно празднуем! — радостно, почти с энтузиазмом подтвердила она. — Тогда поздравляем вас! Ожидайте курьера через сорок минут. Энди сбросила вызов, абсолютно довольная собой. Когда в дверь наконец позвонили, Энди быстро сбегала в прихожую, забрала у курьера два тяжелых бумажных пакета, щедро расплатилась и вернулась в гостиную. — Пахнет просто божественно, — Энди опустилась на ковер рядом с журнальным столиком и начала выставлять картонные контейнеры прямо среди финансовых отчетов. — Так, это равиоли, это фокачча… Миранда, отложив бумаги, неожиданно решила помочь. Она придвинула к себе второй пакет, заглянула внутрь и извлекла на свет изящную красную коробочку, перевязанную золотой лентой. — Странно, я не заказывала десерт, — пробормотала Энди, кинув быстрый взгляд на женщину, и продолжила расставлять приборы. Миранда изящным жестом подцепила маленькую открытку, прикрепленную к ленте, и раскрыла её. Энди наблюдала, как глаза Пристли быстро пробегают по тексту. Её лицо внезапно застыло. Миранда медленно подняла голову и смерила Энди таким долгим, нечитаемым и пронзительным взглядом, что у той внутри всё оборвалось. Тишина стала давить. Что могло случиться? Энди замерла с контейнером в руках, в ужасе перебирая в уме всё, что могла сделать не так. В этом доме десерты приравнены к государственной измене? Или Миранда подумала, что Энди проявила вопиющую наглость и своевольно заказала сладкое, даже не спросив её? А затем Миранда Пристли сделала то, чего Энди от неё никак не ожидала. Она рассмеялась. И это был не снисходительный смешок и не привычная ледяная усмешка. Это был настоящий, глубокий, искренний смех, от которого у Миранды слегка запрокинулась голова, а в уголках глаз появились тонкие, красивые лучики. Звонкий, бархатистый звук заполнил гостиную, разбивая вдребезги всё напряжение. Энди сидела с открытым ртом, чувствуя себя абсолютной, непроходимой идиоткой, но при этом не могла оторвать взгляда. Миранда в этот момент была... невероятно, ослепительно красивой. — Я всегда знала, что у этого ресторана превосходный сервис, но… — не договорила Миранда, элегантно смахивая невидимую слезинку. Она протянула открытку Энди. Энди неуверенно взяла карточку и прочитала: «Поздравляем вас от всего сердца и дарим вам комплимент от шеф-повара! Пусть ваш вечер будет таким же сладким, как наша фирменная панна-котта. С любовью, Trattoria Dell’Arte». А прямо под текстом красовались два нарисованных от руки переплетенных сердечка. Энди уставилась на карточку так, словно та могла взорваться в её руках. До неё медленно, но неотвратимо начал доходить смысл её недавнего разговора с рестораном. Вечер субботы. Заказ на двоих на элитный адрес. Оживленное: «О да, мы определенно празднуем!». Она почувствовала, как её лицо, шея и даже кончики ушей вспыхивают пламенем. — Миранда, клянусь, я просто сказала администратору, что мы празднуем… но я имела в виду прорыв в расследовании! — воскликнула Энди, в панике пряча открытку с сердечками в карман подальше от глаз начальницы. — Сначала школьные записки на стаканчиках с кофе, затем смайлики в чатах, а теперь романтические десерты от шеф-повара, — Миранда откровенно забавлялась её смущением, а в её глазах всё ещё плясали теплые искры. — Вы определенно полны сюрпризов, Андреа. Она выдержала паузу, с видимым удовольствием наблюдая, как румянец на щеках девушки становится только гуще, а её взгляд отчаянно мечется по комнате в поисках пути к отступлению. Энди казалось, что эта изощренная пытка тишиной длится целую вечность. Наконец, вдоволь насладившись зрелищем чужой паники, Миранда всё же решила проявить каплю милосердия. — Успокойтесь, я знаю. Я была прямо здесь. Энди закрыла лицо ладонями, издавая тихий, сдавленный стон, в котором смешались безмерное облегчение и остатки жгучего стыда. Угроза неминуемой катастрофы из-за нелепого недоразумения миновала. Она отняла руки от лица и неуверенно улыбнулась, всё ещё чувствуя, как пылают щеки. Слова Миранды о «школьных записках» всё ещё отчетливо звенели в воздухе. Этот старый инцидент с баристой висел между ними невидимым, неловким грузом с того самого дня. И сейчас, сидя на ковре в гостиной, разделяя с ней смех и этот вечер, Энди вдруг почувствовала острую необходимость стереть последнюю недосказанность. — И… раз уж мы об этом заговорили, — она подняла неуверенный взгляд на Миранду. — Я должна наконец объяснить тот стаканчик кофе. Я не писала ту записку. Миранда чуть наклонила голову, ожидая продолжения. — Это был новый бариста, — Энди неловко потерла шею, опуская взгляд на картонную коробку с десертом. — Он не знал про ваш личный счет в кофейне и понятия не имел, для кого этот заказ. Когда он спросил имя, я ответила «Миранда». И он... в общем, он решил, что так зовут меня. Ну, а дальше вы знаете... Миранда лишь изящно изогнула бровь. — Всё нормально, Андреа. И это я тоже знаю. — Знаете? — Энди ошарашенно захлопала ресницами, забыв, как дышать. — Я поняла это довольно скоро. За месяцы работы я хорошо изучила ваш почерк по бесчисленным блокнотам и стикерам, — Миранда неторопливо потянула за золотую ленту, и в её глазах снова блеснули те самые хулиганские смешинки. — К тому же, в то время вы были слишком напуганы для подобных... инициатив. Но признаюсь, мне было весьма забавно наблюдать за тем, как вы паникуете каждый раз, когда я смотрела на кофе в ваших руках. Энди тихо застонала, закрывая пылающее лицо руками. Дьявол. Она действительно работала на дьявола, который просто развлекался, глядя на её мучения! Но почему-то сейчас это осознание её совершенно не злило. Сквозь щели между пальцами она видела, как Миранда наблюдает за ней. В её взгляде не было ни капли привычного льда — только глубокое, почти нежное веселье. — В тот вечер в кабинете... — голос Миранды вдруг утратил дразнящие интонации, став тише и серьезнее. Энди медленно опустила руки. — Я была несправедлива к вам, Андреа. Я сорвала на вас свое раздражение после... не самого приятного разговора со Стивеном. Вы пытались объяснить ситуацию с баристой, но я не желала слушать. Однако то, как вы с достоинством вышли из кабинета, сказало мне о вас гораздо больше, чем любые жалкие оправдания. Вы это преодолели и пошли дальше. Энди замерла, почти перестав дышать. Краска жгучего стыда на щеках сменилась совершенно другим, согревающим изнутри теплом. Это было самое близкое к извинению из всего, что когда-либо произносила Миранда Пристли. И это тихое признание мгновенно стерло последние крохи той старой, горькой обиды. Взгляд Энди упал на красную коробочку с десертом в руках Миранды. Несмотря на этот важный разговор, ситуация с «романтическим комплиментом» всё ещё казалась ей донельзя неловкой. — Нам... нам не обязательно это есть, — неуверенно предложила Энди, кивнув на злополучную коробку, желая хоть как-то разрядить обстановку. — Если вам некомфортно, я могу просто выбросить её. Миранда лишь изящно изогнула бровь. — Какая глупость, Андреа, — фыркнула она, и её губы снова тронула легкая ухмылка. — Было бы абсолютным преступлением отказываться от превосходной панна-котты. Особенно если учесть, что она досталась нам ценой вашего позора. Энди хотела было возмутиться, но не смогла, глядя на расслабленное, довольное лицо Миранды. Это была такая редкость. Внутри коробочки оказались две порции нежнейшего сливочного десерта, украшенные свежей малиной, и — как вишенка на торте этого абсурда — две маленькие ложечки, трогательно сложенные крест-накрест. Энди нервно сглотнула, но, услышав тихий смешок начальницы, наконец выдохнула и сама невольно рассмеялась. Они приступили к ужину. Адреналин, державший их в тонусе последние несколько часов, начал медленно отступать, уступая место приятной, тягучей усталости. Они ели прямо на кремовом кожаном диване, передавая друг другу картонные коробки с равиоли и вителло тоннато, осторожно огибая разложенные повсюду финансовые схемы Равитца. В какой-то момент Миранда отставила свою порцию, сделала глоток минеральной воды и откинулась на спинку дивана, прикрыв глаза. Броня «Главного редактора», которую она всегда носила, сейчас отсутствовала полностью. Перед Энди сидела просто очень уставшая женщина, на которую свалилось слишком много за последнее время. На улице окончательно стемнело, и в полумраке гостиной повисла уютная, доверительная тишина. — Стивену бы здесь не понравилось, — вдруг тихо произнесла Миранда, не открывая глаз. Энди замерла с куском фокаччи в руке, боясь лишним движением спугнуть этот момент откровения. — Ему никогда не нравилось, когда я приносила работу домой. Он считал, что за пределами офиса я должна мгновенно выключать «Дракона» и превращаться в удобную, покладистую жену, — Миранда горько усмехнулась, и этот звук сильно контрастировал с её недавним смехом. — Но проблема в том, Андреа, что невозможно быть дьяволом с девяти до семи, а потом возвращаться домой и как ни в чем не бывало печь кексы. Это так не работает. Миранда наконец открыла глаза и посмотрела на Энди. В её взгляде сквозила такая глубокая, запрятанная уязвимость, что у Энди перехватило дыхание. — Мужчины всегда хотят обладать именно Мирандой Пристли — глянцевой картинкой, иконой, женщиной с обложки. Это тешит их эго. Но никто из них не готов жить с реальным человеком, который стоит за всем этим. Никому не нужна моя усталость, мои страхи или вот такие выходные на полу среди чужих отчетов. Энди отложила еду, чувствуя, как внутри всё сжимается от сочувствия и какого-то нового, пронзительного чувства. Она сидела очень тихо, понимая: то, что происходит сейчас, гораздо важнее любых найденных улик. Миранда только что доверила ей то, что не найдешь ни в одном из документов в мире. — Мне нужны, — вдруг совершенно искренне, без малейшей запинки произнесла Энди, глядя прямо в глаза Миранде. Слова вырвались сами собой, опережая всякий страх. — И мне... мне очень нравятся такие выходные на полу. Миранда посмотрела на нее долгим, нечитаемым взглядом, в котором удивление медленно сменялось чем-то невероятно мягким и теплым.

***

Их тихую, доверительную идиллию прервал резкий, требовательный звонок мобильного телефона. Миранда бросила взгляд на экран, и её лицо на мгновение заледенело. Броня, которую она только что сбросила, снова сковала её черты, возвращая непроницаемую маску. — Адвокаты, — сухо констатировала она, грациозно поднимаясь с ковра. — Мне нужно ответить. Я буду в кабинете, Андреа. Энди понимающе кивнула, оставшись одна. Проводив Миранду взглядом, она начала лениво собирать пустые коробки из-под еды, затем аккуратно отложила ноутбук на край столика. Как только Энди осталась в тишине, накопившаяся за неделю сумасшедшая усталость — и физическая, и эмоциональная — внезапно обрушилась на нее бетонной плитой. Адреналин от расследования окончательно выветрился. Энди перебралась с пола обратно на кремовый диван, просто чтобы вытянуть затекшие ноги. В пустом таунхаусе стояла такая убаюкивающая тишина, нарушаемая лишь далеким гулом вечернего Нью-Йорка за окном, что мысли в голове начали путаться. Она прикрыла глаза всего на секунду, намереваясь просто дождаться возвращения Миранды, но мягкая итальянская кожа и тепло гостиной сделали свое дело. Энди незаметно для самой себя провалилась в глубокий, спокойный сон.

***

Она проснулась от того, что ей было невероятно тепло. В гостиной царил уютный полумрак — горел лишь один торшер в углу, отбрасывая на стены мягкие золотистые тени. Энди непонимающе моргнула, пытаясь сквозь пелену сна осознать, где находится. Приятная тяжесть, укрывавшая её до самых плеч, оказалась вовсе не её старым домашним одеялом, а роскошным, невероятно мягким кашемировым пледом глубокого серого цвета. Кто-то укрыл её. Энди резко повернула голову и замерла. Миранда сидела в кресле напротив, освещенная лишь приглушенным светом торшера. На ней были очки для чтения в тонкой оправе, а одна нога была совершенно по-домашнему, небрежно подтянута к груди. На коленях у Миранды лежала папка с их распечатками, но она не смотрела в бумаги. Она смотрела на Энди. — Боже мой... — хрипло прошептала Энди, судорожно садясь и комкая в руках драгоценный кашемир. Остатки сна слетели мгновенно. — Который час? Миранда, простите, я… я просто отключилась. Почему вы меня не разбудили? — Половина одиннадцатого, Андреа, — голос Миранды прозвучал в тишине комнаты тихо и бархатисто. Она неторопливо сняла очки, откладывая папку на столик. — И я не разбудила вас по той простой причине, что вы выглядели так, словно собирались упасть в обморок от истощения прямо на мой ковер. К тому же, мы и так неплохо поработали. Энди судорожно сглотнула, чувствуя, как сердце снова начинает биться чуть быстрее. Миранда Пристли не просто позволила ей уснуть на своем диване. Она укрыла её своим пледом и сидела рядом, пока адвокаты рвали на части её собственную личную жизнь. — Как... как прошел звонок? — осторожно спросила Энди, опуская ноги на пол. — Утомительно. Но это уже не имеет значения, — Миранда чуть склонила голову, и в её глазах, несмотря на явную усталость, мелькнуло что-то невероятно теплое. — Я думаю, на сегодня достаточно. Она плавно поднялась с кресла. — Отправляйтесь домой, Андреа. Вам нужно нормально отдохнуть перед Парижем. Энди послушно кивнула. Она бережно сложила кашемировый плед, оставив его на диване, и обула туфли. Когда она прощалась с Мирандой в прихожей, ей отчаянно хотелось сделать что-то совершенно нелепое и недопустимое - например, обнять её. Но Энди сдержалась, ограничившись лишь мягкой, искренней улыбкой. — Доброй ночи, Миранда. И… спасибо. За всё. — Доброй, — сдержанно кивнула женщина. Выйдя на прохладную улицу Верхнего Ист-Сайда, Энди глубоко вдохнула ночной воздух. Ей предстояло вернуться в пустую квартиру, где больше не было Нейта, его вещей и его недовольства. Но, садясь на заднее сиденье желтого такси, она с удивлением поняла, что совершенно не чувствует себя одинокой. Наоборот. Кутаясь в свой плащ, Энди увозила с собой стойкое, пронизывающее до самых костей чувство абсолютной защищенности.

***

Воскресенье выдалось на удивление спокойным. Энди провела половину дня за уборкой и стиркой, мысленно готовясь к грядущей сумасшедшей неделе. Квартира без вещей Нейта больше не казалась чужой — наоборот, в ней словно стало легче дышать. Короткое сообщение от Миранды пришло около двух часов дня: «Скайп в 16:00. Нам нужно экстренно пересмотреть ваше расписание для Парижа». Поскольку Энди присоединилась к поездке так внезапно, перед ними стояла нетривиальная задача — незаметно вплести их тайное расследование в жесточайшее расписание парижских показов. Энди надела свою самую старую, уютную футболку с логотипом Северо-Западного университета и собрала волосы в небрежный пучок. Даг должен был скоро прийти, поэтому она предусмотрительно оставила входную дверь незапертой, чтобы не вскакивать и не бегать к замку посреди важного звонка. Ровно в четыре раздался сигнал скайпа. На экране появилась Миранда. Она снова была в своих очках для чтения, а на плечи был накинут мягкий домашний кардиган. Разговор сразу перешел в рабочее русло, но был лишен привычного офисного напряжения. Они методично выкраивали окна между показами Dior и ужинами с дизайнерами, куда можно было бы втиснуть нужные встречи. — Донателла не обрадуется, если мы перенесем бранч, — задумчиво произнесла Миранда, глядя в свои записи, — но вам обязательно нужно быть на том приеме, где будут представители «Орион Медиа». Поставьте бранч на... В этот момент входная дверь с грохотом распахнулась. — Эй! — на всю прихожую раздался бодрый, зычный голос Дага. — Ты всё ещё сохнешь по своей невыносимой начальнице, или мы уже готовы пить вино и заливать твое расставание с Нейтом?! Мир Энди рухнул за одну наносекунду. Слова друга оглушительным эхом повисли в воздухе. Энди обернулась на дверь и застыла, чувствуя, как вся кровь разом отливает от лица, а затем с утроенной силой бросается в щеки, окрашивая их в цвет пожарной машины. Паника ударила в голову. Энди сдавленно пискнула и в отчаянной попытке на ощупь дотянуться до тачпада смахнула локтем со стола стопку журналов и пустую кружку, которая с жутким грохотом покатилась по полу. Она судорожно вдавила кнопку отключения микрофона. — Заткнись! — беззвучно, одними губами, как безумная зашипела Энди в сторону коридора, дико вращая глазами и тыча трясущимся пальцем в экран. Даг, застывший в дверях с бутылкой шардоне, вытянул шею, присмотрелся к монитору и мгновенно побледнел. Он в ужасе вжался в стену, сливаясь с обоями. Но камера всё ещё работала. Энди нужно было включить звук обратно и молиться, что Миранда этого не услышала. Дрожащей, влажной от пота рукой она снова кликнула на иконку микрофона. Сердце колотилось где-то в горле. Энди была абсолютно уверена, что прямо сейчас сквозь экран просочится яд, который её уничтожит. Она медленно, с замиранием сердца подняла взгляд, готовясь к расстрелу. Миранда сидела в той же позе. Выражение её лица было абсолютно, кристально непроницаемым. Ни единый мускул не дрогнул на этой идеальной маске. — ...Поставьте бранч на двенадцать, — идеально ровным тоном закончила Миранда свою фразу, словно в квартире её ассистентки не произошло ровным счетом ничего. Она сделала крошечную паузу, изящно наклонив голову и приподняв бровь. — Кажется, у вас что-то упало, Андреа. — Да, Миранда. Я… я всё уберу, — едва слышно прохрипела Энди, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Миранда потянулась к мышке, чтобы завершить звонок. Но за долю секунды до того, как нажать на кнопку, её холодная маска чуть заметно дрогнула. В глазах мелькнуло откровенное веселье. — На сегодня мы закончили, — бархатно произнесла Миранда, и в её голосе скользнула едва уловимая насмешка. — Идите развлекаться, Андреа. Связь оборвалась. На темном экране ноутбука, прежде чем окно скайпа закрылось, Энди успела заметить мимолетную, совершенно дьявольскую ухмылку. Она бессильно уронила голову на стол и протяжно застонала, пряча лицо в ладонях. Из коридора к ней на цыпочках, стараясь не дышать, подошел перепуганный Даг. Он осторожно поставил бутылку вина на край стола и сдавленным шепотом спросил: — Энди... Это сейчас была Миранда Пристли?!