Опасные записки

***

— Энди... Это что, сейчас была Миранда Пристли?! — Даг неверяще уставился на погасший экран ноутбука. — И она… подожди, она что, сейчас ухмылялась?! Энди медленно подняла голову от стола. Её лицо всё ещё пылало. — Она меня убьет, — замогильным голосом произнесла Энди. — Завтра ровно в восемь ноль-ноль меня публично казнят прямо в приемной, а потом Эмили станцует на моих костях. Даг, наконец, отмер. Он схватил с барной стойки два подготовленных Энди бокала, ловко откупорил бутылку шардоне, щедро разлил вино по бокалам и всучил один из них подруге. — Пей. И успокойся, — скомандовал он. — Она не выглядела так, будто собирается тебя казнить. Она сказала тебе идти развлекаться! Энди, женщина, которая однажды, как ты говоришь, довела стилистку до нервного срыва из-за неправильного оттенка персиковых колготок, только что случайно услышала, что ты по ней сохнешь, и... Энди только успела сделать огромный глоток вина, чувствуя, как алкоголь начинает немного расслаблять туго скрученные нервы, как тут же поперхнулась от слов Дага. — Да не сохну я по ней! — возмущенно воскликнула она, хотя румянец на щеках выдавал её с головой. — Я просто… уважаю её. И вообще, она оказалась далеко не такой ледяной стервой, как всем кажется. Даг тоже закашлялся. Кажется, пить вино что-либо во время разговора о Миранде Пристли было опасно для жизни. — Не такой ледяной? Мы точно говорим о Дьяволе в Prada? — Да! У нас просто… установилось определенное доверие, — Энди замахала руками, отчаянно пытаясь доказать свою правоту и не замечая, как всё глубже закапывает саму себя. — Она нормальный человек, Даг. Она умеет шутить и всё такое. Вот вчера, например… мы весь день работали у неё дома, разбирали старые отчеты. Заказали еду из итальянского ресторана. А я на радостях брякнула администратору по телефону, что мы «празднуем одну удачную находку». И они прислали нам комплимент от шеф-повара! — И что это было? — Даг выгнул бровь, внимательно глядя на подругу. — Десерт! С открыткой! — Энди всплеснула руками. — Там было написано что-то вроде «пусть ваш вечер будет сладким» и всё в таком духе. Как для парочки на романтическом свидании! Две ложечки, сложенные крест-накрест, нарисованные сердечки. Я думала, у меня инфаркт случится, когда она это прочитала. Я была уверена, что сейчас вылечу из таунхауса вместе с этим десертом. Даг замер, не донеся бокал до губ. — Так. И что она сделала? Швырнула его в стену? Вычла его стоимость из твоей зарплаты? — Нет! В том-то и дело! — торжествующе выдала Энди, искренне радуясь своему аргументу. — Она смеялась, Даг! По-настоящему. А потом сказала, что было бы преступно отказываться от бесплатной панна-котты, и мы съели её. Прямо на полу в гостиной! В комнате повисла оглушительная тишина. Даг медленно опустил бокал на стол. Он смотрел на Энди таким взглядом, словно перед ним сидел человек, добровольно засунувший голову в пасть тигру и радующийся, что внутри тепло. — Энди. Послушай себя, — предельно серьезным тоном произнес он. — Ты провела субботу в таунхаусе Миранды Пристли. Без посторонних. Вы сидели на ковре. И ели десерт для влюбленных, над которым она откровенно веселилась. — Я же говорю, мы просто стали ближе! Как коллеги, — упрямо гнула свою линию Энди, хотя где-то внутри уже начал зарождаться предательский холодок. — Может, немного как друзья. Она доверяет мне важные рабочие вещи, вот и всё! Даг тяжело вздохнул и потер переносицу жестом, подозрительно напоминающим саму Миранду. — Энди. Милая моя, наивная девочка. Боссы не едят панна-котту на полу со своими ассистентками. И уж тем более они не ухмыляются, когда слышат, что ассистентка по ним сохнет. Он наклонился ближе, упираясь руками в стол. — Ты не просто запала на свою невыносимую начальницу. Ты ей тоже нравишься. Причем, судя по её реакции в скайпе, ей чертовски нравится, что ты по ней сохнешь. Энди поперхнулась воздухом. — Чушь! Это нормальные рабочие отношения! — возмутилась Энди, отчаянно цепляясь за остатки логики. — Просто она была в хорошем настроении после того, как мы нашли потерянные документы! Даг выразительно закатил глаза, всем своим видом показывая, насколько жалко звучат её оправдания. — Рабочие отношения. На ковре. С десертом для влюбленных. И ухмылками в скайпе, — Даг загибал пальцы с абсолютно непроницаемым лицом. — Энди, эта женщина увольняет людей за то, что они посмели чихнуть с ней в одном помещении. У неё не бывает «просто хорошего настроения». Он со звоном чокнулся своим бокалом о её бокал. — Но я умываю руки. Живи в стадии отрицания, милая. Пей свое вино. Только сделай одолжение — когда будешь собирать чемодан в Париж, положи туда нормальную шелковую пижаму вместо этих твоих растянутых студенческих футболок. Исключительно ради укрепления ваших... рабочих отношений, разумеется.

***

Утро понедельника встретило Энди проливным дождем. Всю дорогу в лифте здания Элиас-Кларк она прокручивала в голове вчерашний звонок по скайпу. Дикого, парализующего ужаса, как в первые месяцы работы, уже не было — Энди знала, что Миранда не уволит её из-за дурацкой выходки Дага, особенно в разгар их расследования. Но всепоглощающее чувство неловкости никуда не делось, сколько бы вина она вчера ни выпила. Сегодня Энди приехала чуть позже, потому что по дороге на работу ей нужно было забрать для Миранды ещё пару нарядов, которые та возьмет с собой в поездку. В итоге, придя в офис, она сразу окунулась в уже привычную предпарижскую суету. До вылета оставалось ещё несколько дней, но Эмили уже металась между столами, лихорадочно сверяя списки гостей на показы и расписание примерок. То, что она в этом году не летит во Францию, было для старшей ассистентки настоящей трагедией, но, несмотря на обиду, Эмили продолжала усердно работать, чтобы поездка состоялась без каких-либо серьезных казусов. Это вызывало у Энди глубокое чувство уважения. Увидев девушку, Эмили остановилась и метнула в нее раздраженный взгляд. — Не стой столбом, Андреа! Донателла до сих пор не подтвердила время ланча, а мне ещё нужно перекроить рассадку на показ Chanel! — прошипела она, агрессивно стуча по клавиатуре. Энди почувствовала укол искренней вины. Она поставила свои вещи на стол и мягко тронула Эмили за плечо. — Эм… послушай. Я знаю, как сильно ты хотела поехать. И мне правда жаль, что всё так вышло, — примирительно сказала Энди. — Я обещаю, что привезу тебе из Парижа всё, что там получу. Платье, туфли из шоурума, сумку… всё, до чего смогу дотянуться. Эмили замерла. Ее ноздри гневно раздулись, она гордо вздернула подбородок, явно собираясь выдать резкую отповедь, но… жадность до высокой моды всё-таки победила. — Туфли из новой коллекции Dior, — сухо отчеканила Эмили, сузив глаза. — Тридцать восьмой размер. И если ты привезешь мне не тот оттенок, я лично убью тебя шпилькой. — Договорились, — Энди с облегчением улыбнулась. — Курьер с новой сумкой для Миранды уже приехал? — Да, я поставила коробку на твой стол. В кабинете Найджел и креативный отдел, так что зайди тихо и не отсвечивай. Энди подхватила кофе для Миранды, наряды, взяла коробку, глубоко вдохнула и толкнула тяжелую стеклянную дверь. В кабинете Миранды шло активное совещание. Огромный стол был завален раскладками предстоящей фотосессии для одного из весенних номеров. Найджел и пара редакторов напряженно ждали вердикта начальницы. Миранда, безупречная в своем строгом темно-синем жакете, с идеальной укладкой и абсолютно непроницаемым лицом, критически разглядывала тестовые снимки. Энди бесшумно подошла к столу, поставила кофе на привычное место и тихо отошла к дивану в дальнем конце кабинета, раскладывая там принесенные вещи. Она постаралась слиться с интерьером и не привлекать к себе лишнего внимания. — Концепция номера — «Независимость», Найджел, — наконец произнесла Миранда своим фирменным, тихим голосом, от которого у редакторов вытянулись лица. — А эта девочка на главном развороте... она выглядит жалко. Она брезгливо сдвинула фотографию длинным пальцем с идеальным маникюром. — Словно... — Миранда сделала микроскопическую паузу. — Словно сохнет по какому-то мальчишке. Мне нужна высокая мода, а не подростковые страдания. Переснять. Энди вздрогнула всем телом. Слово прозвучало абсолютно буднично и органично в контексте жесткой рабочей критики. Миранда даже не посмотрела в её сторону, её внимание было всецело поглощено следующей фотографией. Найджел лишь тяжело вздохнул и поспешно начал делать пометки в блокноте, а редакторы согласно закивали. Никто в комнате даже бровью не повел. Но Энди в этот момент показалось, что на нее внезапно направили невидимый прожектор. Паранойя накрыла её с головой. Она вцепилась побелевшими пальцами в край своего блокнота, отчаянно молясь, чтобы никто не обернулся и не увидел её пунцовое лицо. Это просто совпадение? Случайное слово из богатого лексикона Миранды? Или женщина всё-таки издевается над ней с такой виртуозной, леденящей кровь естественностью, к которой невозможно придраться? Но на Энди никто не смотрел. Миранда потянулась за своим старбаксом, не поднимая глаз, и продолжила рассматривать оставшиеся снимки. — И ещё, — не отрывая взгляда от фотографий, буднично бросила Миранда, делая глоток. — Андреа. Свяжитесь с парижским офисом и подтвердите бронь машин на всю неделю. Нам понадобится предельная точность в расписании. Это всё. — К-конечно, Миранда, — едва слышно выдавила Энди. Она поспешно ретировалась из кабинета, радуясь возможности скрыться за спасительными стеклянными дверями. Даг был прав — эта поездка в Париж высосет из нее все силы ещё до того, как они приземлятся во Франции.

***

Вторник обрушился на редакцию удушающей волной паники. Ирв решил устроить внеочередное собрание по финальному утверждению парижских бюджетов, когда всё уже было давно расписано и забронировано для поездки. Такие собрания и так всегда напоминали поле боя, но в этот раз намечалась полномасштабная война. Когда Миранда Пристли вышла из лифта, гул в приемной мгновенно стих. Энди, разбиравшая утреннюю почту, замерла с пачкой писем в руках. Сегодня на Миранде не было привычных струящихся шелков или объемных жакетов. Она выбрала образ, который кричал о безупречном контроле: белоснежная рубашка классического женского кроя, расстегнутая ровно настолько, чтобы подчеркнуть изящную линию ключиц и безукоризненное, утонченное декольте, а поверх — идеально скроенный, плотно облегающий фигуру костюмный жилет из темно-серой шерсти. Этот наряд сидел на ней как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб и превращая Миранду в живое воплощение абсолютной власти. Энди сглотнула, поспешно опустив глаза на конверты. Слова Дага про «сохнешь» предательски зазвенели в ушах, потому что отвести взгляд от начальницы сегодня было физически сложно. — Андреа, — бросила Миранда на ходу, даже не повернув головы. — Блокнот. И сметы. Мы идем в конференц-зал. Энди поспешила вслед за Мирандой. За той струился шлейф какого-то незнакомого нишевого парфюма с нотами кожи, мокрой земли, металла и… крови? Это было необычно. И пугающе. И странным образом завораживающе. Как запах битвы во время дождя. А ещё это было возбуждающе. «Черт бы побрал тебя, Даг», — Энди яростно встряхнула головой и задержала дыхание, стараясь не вдыхать аромат слишком глубоко. Совместная поездка на лифте не сделала ситуацию легче, но Энди справилась — её пульс почти вернулся в норму, когда они добрались до дверей конференц-зала. Совещание финансового комитета напоминало публичную экзекуцию. Ирв Равитц сидел на противоположном конце длинного стеклянного стола, вальяжно откинувшись в кресле и поигрывая золотой ручкой. Он откровенно упивался моментом. Председатель методично, строчка за строчкой, проходился по бюджету Недели моды, с садистским удовольствием вычеркивая все, что попадалось ему на глаза. — Флористика для вечеринки в «Ритце» обойдется нам в восемьдесят тысяч? — Ирв скептически хмыкнул, глядя в распечатку. — Мы не на королевской свадьбе, Миранда. Сократить вдвое. Обойдутся местными розами. Найджел, сидевший по левую руку от Миранды, побледнел и нервно поправил галстук. Для «Подиума» экономить на цветах было равносильно публичному признанию в банкротстве. — И эти транспортные расходы... Зачем редакторам отдельный автопарк? — продолжал Ирв, победно обводя взглядом притихший зал. — Оставим два представительских лимузина для руководства, остальные вполне могут передвигаться на такси. Мы должны оптимизировать затраты, господа. В конференц-зале повисла мертвая тишина. Все взгляды скрестились на Миранде. Редакторы ждали взрыва. Они ждали, что сейчас «Дракон» испепелит Равитца взглядом, швырнет в него папкой и камня на камне не оставит от его жалких попыток урезать бюджет главного модного события года. Но Миранда даже не шелохнулась. Она сидела с идеально прямой спиной, сцепив руки с безупречным французским маникюром перед собой. На её лице не дрогнул ни единый мускул. — Если вы считаете такую оптимизацию целесообразной, Ирв, — ровным, прохладным тоном произнесла Миранда. — Пусть будет так. Два лимузина и урезанный бюджет на декор. Что-то ещё? По залу прокатился вздох замешательства. Найджел посмотрел на Миранду так, словно увидел привидение. Никто не мог поверить своим ушам. Миранда Пристли сдалась без боя? Позволила корпоративной машине переехать себя и свои стандарты? Ирв Равитц расплылся в самодовольной, широкой улыбке, чувствуя себя абсолютным триумфатором. Он уже видел себя на троне. И только один человек в этой стеклянной переговорной знал правду. Энди сидела на стуле чуть позади Миранды, механически делая пометки в блокноте, и смотрела на безупречную линию плеч начальницы, обтянутую темной тканью жилета. Она видела, как расслабленно лежат её пальцы на столе. Она помнила каждую строчку в папке, надежно спрятанной у неё дома. Миранду совершенно не волновали цветы в «Ритце» или количество машин. Она смотрела на Ирва не как побежденная королева, а как хищник, который терпеливо наблюдает за тем, как добыча сама загоняет себя в ловушку. Это осознание ударило Энди мощной волной адреналина. У них была общая тайна. Они вдвоем против всех этих ничего не подозревающих людей в костюмах. Это чувство соучастия опьяняло гораздо сильнее любого вина. Спустя сорок минут экзекуция завершилась. Ирв, раздавая покровительственные кивки, покинул зал первым. Редакторы потянулись к выходу, перешептываясь с похоронными лицами. Миранда поднялась в полной тишине и неспешным, грациозным шагом направилась в свой кабинет. Энди поспешила за ней, прижимая к груди изуродованные красными правками Ирва сметы. Двери кабинета мягко закрылись, отсекая их от офисного гула. Миранда подошла к своему столу, но садиться не стала. Она повернулась к окну, глядя на серый, залитый дождем Нью-Йорк, и слегка расправила плечи. Вблизи было видно, как тонко облегает жилет её талию, и Энди заставила себя смотреть строго в бумаги. — Ваши сметы на подпись, Миранда, — тихо произнесла Энди, положив распечатки на край стола. Она не собиралась ничего говорить, честно. Но возмущение от того спектакля, который только что разыграл председатель, кипело внутри. — Он вел себя так, словно уже победил, — вырвалось у Энди прежде, чем она успела прикусить язык. — Будто вы для него уже... не преграда. Миранда медленно отвернулась от окна. Она взяла свою любимую ручку, склонилась над столом и размашисто, не читая, подписала каждую страницу урезанного бюджета. Щелкнув колпачком, она наконец подняла взгляд на свою ассистентку. Ледяная маска, которую она носила весь последний час, исчезла. На её губах расцвела та самая, пугающе-спокойная и дьявольски красивая улыбка, которую Энди уже видела несколько раз. По её телу прокатилась дрожь. — Пусть наслаждается своей бухгалтерией, Андреа, — голос Миранды звучал тихо, почти бархатно, окутывая Энди с ног до головы. — Мелким людям свойственно радоваться сэкономленным центам, потому что они слишком слепы, чтобы заметить, как горит их собственный банк. Она изящно сдвинула подписанные бумаги на край стола. — Позвоните в Париж и подтвердите те две машины, что он нам любезно оставил. И убедитесь, что Жаклин Фолле получила приглашение на наш скромный... украшенный розами ужин. Ей будет полезно увидеть, как именно я проигрываю. Энди невольно улыбнулась в ответ, чувствуя, как по спине бегут мурашки от тона, которым это было сказано. — С удовольствием, Миранда. Миранда удовлетворенно вздохнула, а потом внезапно добавила, нарочито грозно сдвинув брови: — Только никаких фрезий, Андреа, ради Бога.

***

Вечером Энди, как обычно, с глухим стуком опустила тяжелую Книгу на деревянный стол в таунхаусе Миранды. После утреннего триумфального совещания с Ирвом в кабинете царила расслабленная атмосфера. Миранда сидела на диване. Она уже сняла туфли, но всё ещё была в тех же строгих брюках, белой рубашке и плотно застегнутой темно-серой жилетке. На столике возле дивана стояли два пузатых бокала и бутылка дорогого вина. — Вы сегодня хорошо держались, Андреа, — произнесла Миранда вместо приветствия, плеснув рубиновую жидкость в оба бокала и придвинув один из них к Энди. — Вы заслужили. Энди с благодарностью взяла бокал. Это был её шанс. Идеальный момент, чтобы прояснить катастрофу выходного дня и очистить совесть, пока они снова не увязли в работе. Она сделала нервный глоток, прочистила горло и выпалила: — Миранда... насчет воскресенья. И того звонка по скайпу. Миранда изящно приподняла бровь, глядя на нее поверх своего бокала. В её глазах мгновенно вспыхнул опасный, дразнящий огонек. — А что не так с воскресеньем? Мы прекрасно обсудили расписание и всё утвердили. — Я про моего друга. Дага, — Энди почувствовала, как предательски краснеет шея, но отступать было некуда. — У него очень... специфическое чувство юмора. И он был слегка пьян. То, что он кричал про... ну, про то, что я… в общем, он просто несет чушь! У него дурацкая привычка драматизировать мои профессиональные восторги и превращать их в то, что я... Энди запнулась, не в силах произнести слово «сохну» вслух в этой гостиной. Миранда медленно покрутила бокал в руке. Кольца тихо звякнули о стекло. — Андреа, — мягко, почти снисходительно перебила её Миранда. — Мне совершенно не интересны алкогольные фантазии ваших друзей. Оставьте эти оправдания для кого-нибудь другого. И пейте свое вино. — Женщина чуть развернулась в сторону Энди. — Расскажите мне лучше, как девушка, которая краснеет от любой глупой шутки, решила стать бесстрашным журналистом в своем хваленом Северо-Западном? Энди моргнула, сбитая с толку такой изящной сменой темы. Миранда буквально одной фразой пресекла её сбивчивые оправдания, навсегда закрыв неловкую тему с Дагом, и при этом... она действительно поинтересовалась её прошлым? Сама? Энди сделала ещё один, куда более глубокий глоток вина. Алкоголь мягкой, теплой волной ударил в голову, окончательно ослабляя туго натянутые нервы. — Если начать с самого начала, то дело было так… Они сидели так ещё долгое время. Энди сама не заметила, как начала увлеченно рассказывать о своих студенческих проектах в Северо-Западном университете, словно пытаясь наверстать все те дни, когда она заикалась, мямлила и не могла толком связать двух слов в присутствии начальницы. И, как это ни удивительно, она чувствовала, что та её слушает. Миранда не сверлила её ледяным взглядом, не поджимала недовольно губы и даже не пыталась уткнуться в Книгу, как это часто бывало. Нет, её кристально-голубые глаза смотрели прямо на Энди. Она иногда задумчиво наклоняла голову, вскидывала брови, кивала и вставляла весьма уместные комментарии… Она смотрела на Энди так, словно ей было действительно важно то, что та ей рассказывает. Это было ошеломляющее ощущение — быть центром внимания Миранды Пристли. Как хорошо, что Энди была слегка пьяна, просто прекрасно, иначе от настолько пристального взгляда она бы тут же захлебнулась своими словами, в очередной раз выставив себя полной дурой. Она знала себя слишком хорошо. А так девушка лишь ещё больше зарделась, на несколько мгновений опустила взгляд в бокал, чтобы успокоиться, но не остановилась. Волнение отступило на второй план, ей казалось, она могла бы бесконечно сидеть вот так и рассказывать истории, глядя в глаза напротив, которые сейчас были такими живыми… и почти теплыми. Энди не помнила, чтобы кто-то за последнее время слушал её с таким вниманием. Нейт обычно начинал зевать на пятой минуте, Дагу не терпелось рассказать про очередного бойфренда, Лили говорила о своих выставках… А Миранда действительно её слушала. Энди даже пришлось пару раз останавливать себя от излишней жестикуляции, чтобы не испачкать вином дорогущий диван, но женщине, казалось, было все равно. Миранда сидела к ней полубоком, элегантно подогнув под себя ноги и закинув одну руку на спинку сиденья. Она покачивала бокалом в изящных пальцах, изредка звонко задевая стекло кольцом, и просто слушала. В голове Энди как раз вспыхнула очередная история, которую она ни за что не рассказала бы, будь она чуть более трезва, и девушка даже немного подскочила на диване от нетерпения. Ее до сих пор веселила реакция друзей, когда она впервые предстала перед ними в новом образе, который подобрал для нее Найджел. В тот момент она впервые почувствовала себя... красивой. — И тогда я захожу в бар, — Энди сделала большие глаза и комично поправила воображаемое ожерелье. — Они уже все собрались, а на мне те самые высокие сапоги от Chanel и... Миранда опустила свой бокал на стеклянный столик и, словно не замечая присутствия Энди, принялась медленно расстегивать пуговицы жилетки, которую сегодня надела поверх белой рубашки. Одна. Вторая. Третья. Да, в офисе эта жилетка была жизненно необходима: вырез рубашки оказался слишком провокационным, чтобы вести в ней корпоративные баталии. Однако теперь, вдали от посторонних глаз, не было ни малейшего смысла мучить себя этой тесной броней. Лишь спустя несколько секунд, оглушенная внезапно возникшей тишиной, Миранда подняла глаза и наткнулась на взгляд Энди, намертво прикованный к её рукам. Губы девушки забавно приоткрылись, замерев на полуслове, глаза потемнели, и весь её ошеломленный вид вызывал непреодолимое желание рассмеяться, но Миранда сдержалась. Она была расслаблена и даже слегка пьяна, но не настолько, чтобы позволять себе настолько откровенные вольности, как смех. — К великому сожалению, дизайнерская одежда часто бывает крайне неудобна. Продолжайте, Андреа, что там с сапогами, — произнесла Миранда. Её голос звучал ровно, но Энди могла бы поклясться, что услышала в этой спокойной фразе едва уловимую нотку веселья. Рот Энди захлопнулся с явно различимым щелчком. Она с огромным трудом оторвала расфокусированный взгляд от декольте начальницы и тяжело, судорожно сглотнула. Нужно было что-то сказать. Ее лихорадочный взгляд зацепился за изящные пальцы начальницы, замершие на краю жилета. — Кхм. Красивое кольцо. Энди всё-таки рискнула поднять глаза. На губах Миранды играла легкая, откровенно довольная улыбка — женщина явно наслаждалась произведенным эффектом. — Винтаж. От Boucheron. — Очень… красивое, — девушка резко отвела взгляд, залпом допила остатки вина и вскочила на ноги, слегка покачнувшись. Щёки её пылали так, словно у нее поднялась температура. — Уже поздно… Я, наверное, пойду? Миранда не стала её останавливать, согласно кивнув. — Вызовите машину, Андреа. Разумеется, за мой счет, и даже не пытайтесь спорить, — безапелляционно произнесла начальница. Энди послушно вызвала такси и сделала шаг к выходу. К абсолютному шоку Энди, Миранда не вернулась тут же к изучению Книги, а пошла следом за ней в прихожую, провожая до самых дверей — совершенно неслыханное событие. Под этим внимательным взглядом Энди так занервничала, что пальцы перестали её слушаться, и она едва справилась с пуговицами собственного плаща. — Доброй ночи, Миранда. — Доброй, — эхом ответила женщина, с плохо скрываемым интересом разглядывая нервные движения Энди. А потом дверь таунхауса мягко захлопнулась, оставив Энди один на один с ночным Нью-Йорком. Оказавшись на спасительно прохладной улице, девушка жадно вдохнула влажный воздух, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Пожалуй, для её здравомыслия сейчас было бы лучше прогуляться, но у тротуара её уже ждал желтый автомобиль. Уже сидя на заднем сиденье такси, она бессильно откинулась на спинку и прижалась горячим лбом к стеклу, сердито глядя на проносящиеся мимо неоновые огни. «Да пошел ты, Даг». Энди со злостью сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение на друга. Это всё он со своими дурацкими, абсолютно абсурдными шуточками! Если бы он не поселил в её голове эти идиотские мысли, она бы никогда не начала так реагировать на банальные вещи. Это просто усталость от долгого расследования. И алкоголь на голодный желудок. И нервы. Почему она не может просто профессионально восхищаться этой невероятно умной и сильной женщиной? Почему Дагу обязательно всё сводить к банальному «сохнешь»? Энди невольно сжала сумку в руках. Она отчаянно пыталась цепляться за эти спасительные, рациональные аргументы, но волнение не отпускало. Как она ни старалась переключить мысли на работу, перед глазами, словно заевшая кинопленка, раз за разом прокручивался один и тот же кадр: изящные пальцы с тяжелым кольцом от Boucheron, медленно расстегивающие пуговицы темного жилета… Она тихо застонала, пряча лицо в ладонях. Она злилась на себя, злилась на Дага и ужасно злилась на собственное колотящееся сердце, которое отказывалось слушать голос разума. Энди упрямо твердила себе, что между ними ничего нет и быть не может, но где-то на самом дне сознания пульсировала пугающая мысль: в Париже ей предстоит провести с Мирандой Пристли целую неделю. И если она продолжит так реагировать на каждую расстегнутую пуговицу, этот город огней спалит её дотла.

***

Среда началась для Энди с отвратительного чувства надвигающейся катастрофы. Всю дорогу в переполненном вагоне метро, под монотонный стук колес, она пыталась убедить себя, что вечер вторника был просто коллективной галлюцинацией, вызванной стрессом, дорогим вином и проклятым Дагом, который, не осознавая серьезности ситуации, вложил ей в голову эти абсурдные мысли. «Я просто восхищаюсь ей как профессионалом, — мысленно чеканила Энди, глядя на свое бледное отражение в темном стекле вагона. — Она мой босс. Она гениальный редактор. Мы вместе пытаемся спасти "Подиум" от Ирва Равитца. Это командная работа. Точка». План на день был предельно прост, по-военному суров и не терпел никаких отклонений: стать идеальным, невидимым роботом. Отвечать четко, двигаться бесшумно и, самое главное, ни при каких обстоятельствах не смотреть Миранде Пристли в глаза. И уж тем более не опускать взгляд ниже линии её подбородка. Никогда. Даже если от этого будет зависеть судьба всего издательства «Элиас-Кларк». Когда Энди вошла в приемную со стаканчиком обжигающего старбакса и свежей прессой, Эмили уже была на грани нервного истощения. Она обложилась цветовыми схемами рассадки на гала-ужин в Париже и яростно бормотала себе под нос проклятия в адрес французских пиарщиков, которые перепутали места для редакторов Vogue и Harper's Bazaar. — Почему ты так медленно ходишь? Быстрее неси ей кофе! До вылета в Париж осталось чуть больше сорока восьми часов, а ты двигаешься, словно мы на похоронах, — прошипела Эмили, даже не оторвав взгляда от монитора. Энди молча проглотила упрек, сняла пальто, поправила юбку и, глубоко вдохнув, толкнула стеклянную дверь кабинета. Миранда уже была там. Сегодня она выбрала образ, который на фоне вчерашней провокационной жилетки казался неприступной крепостью: глухо застегнутая шелковая блуза жемчужно-серого цвета с высоким воротником-стойкой и строгая черная юбка-карандаш. Ни миллиметра открытой кожи… Энди с благодарностью вздохнула. — Доброе утро, Миранда, — произнесла она ровным голосом, глядя исключительно на крышку кофейного стаканчика, который она аккуратно поставила на край стола. — Ваша почта. И обновленное расписание на сегодня. Встреча с Найджелом перенесена на тридцать минут. Она сделала шаг назад, гипнотизируя взглядом идеальную стопку журналов на столе. Миранда не ответила. В кабинете стояла неуютная тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом страниц — начальница просматривала новый фотосет, который уже успели провести после её вчерашнего разноса. Энди замерла, ожидая, когда её отпустят, но секунды складывались в минуты, а заветного «это всё» так и не звучало. Вместо этого Энди услышала тихий вздох и шорох отодвигаемого кресла. — Андреа. Голос Миранды звучал тихо, почти вкрадчиво. Энди вздрогнула, но приказ, отданный самой себе в метро, выполнила неукоснительно. Она подняла лицо ровно настолько, чтобы упереться взглядом в переносицу начальницы. Выше — нельзя. Ниже — смертельно опасно. — Да, Миранда? Она видела боковым зрением, как Миранда медленно, грациозно потянулась за ручкой. — Вы сегодня необычайно... сосредоточены, — произнесла женщина. В её тоне не было явной насмешки, но Энди всё равно сжалась. — И вы пять минут упорно изучали мой стол так, словно надеетесь найти на нем разгадку всех тайн вселенной. Всё в порядке? — Я просто… сверяю в уме расписание, — Энди сжала руки за спиной так сильно, что ногти впились в ладони. Лицо предательски теплело. Только не краснеть. Только не сейчас. Миранда взяла со стола папку с фотографиями и вместо того, чтобы просто бросить её на край стола, как она делала обычно, протянула её ассистентке. Но Энди стояла слишком далеко. Ей нужно было сделать шаг вперед и как можно быстрее, потому что Миранда терпеть не могла, когда кто-то двигается слишком медленно. Энди, всё так же старательно глядя куда-то в район переносицы начальницы, шагнула ближе и потянулась за папкой. Ее пальцы коснулись плотного картона. Но Миранда не отпустила документ. Становилось неловко. Энди инстинктивно дернула папку на себя, но пальцы Миранды с идеальным французским маникюром — те самые пальцы, на одном из которых тускло поблескивало тяжелое винтажное кольцо Boucheron, — держали её мертвой хваткой. Девушка замерла, чувствуя, как пульс срывается в бешеный галоп. — Потрудитесь передать это Найджелу, — тихо, глядя прямо на нее, произнесла Миранда. И, выдержав ещё одну невыносимую паузу, медленно разжала пальцы. — К-конечно, Миранда. Энди развернулась на каблуках с такой скоростью, что едва не потеряла равновесие, и вылетела из кабинета, сжимая папку так, словно это был спасательный круг. Оказавшись в безопасности приемной, она прислонилась к стене, судорожно втягивая воздух. Игра в прятки провалилась с треском. Миранда прекрасно видела её панику и, черт возьми, откровенно наслаждалась своей властью, дергая за ниточки с грацией скучающей кошки.

***

Эта пытка продолжалась до обеда. Энди приносила воду, забирала документы, отвечала на звонки, и каждый раз, когда она заходила в кабинет начальницы, она чувствовала на себе этот пристальный, изучающий взгляд. Миранда больше не провоцировала её физически, но от этого напряжения воздуха в кабинете становилось всё меньше. Спасение явилось в образе Найджела ровно в два часа дня. Креативный директор вихрем ворвался в приемную, на ходу отбрасывая в сторону ассистенток с вешалками, и решительно направился к столу Энди. — Шесть! Вставай, — скомандовал он, хватая её за локоть и буквально выдергивая из-за стола. — Оставь списки, Париж не рухнет за полтора часа. Нам нужно срочно заняться твоим гардеробом. Я не позволю тебе позорить «Подиум» в столице моды. Идем, принарядим тебя, немедленно. Энди попыталась слабо запротестовать, но спорить с Найджелом перед Неделей моды было равносильно попытке остановить цунами чайной ложкой. Огромная гардеробная «Подиума» встретила их запахом дорогой кожи, свежей типографской краски и тысяч метров эксклюзивных тканей. Ряды сверкающих вешалок уходили куда-то вдаль, забитые коллекциями, которые ещё даже не появились в бутиках. — Так, дневные образы мы собрали на прошлой неделе. Тренч от Burberry, пара юбок Prada, это всё понятно и скучно, — Найджел метался между рядами, как одержимый, выхватывая вещи с пугающей скоростью. — Нам нужно платье для пятничного гала-ужина в «Ритце». Это главное событие, Андреа. Там будут все: от Анны Винтур до самого Карла. И ты, как тень Миранды, не имеешь права выглядеть как моль, залетевшая на огонек. Энди с тоской посмотрела на стойку с черными закрытыми платьями-футлярами. — Найджел, может, что-то строгое? Я же просто ассистентка. Я должна стоять в углу с блокнотом, подавать воду и быть невидимой. Зачем мне привлекать внимание? Найджел резко остановился и посмотрел на нее поверх своих стильных очков. — Невидимой? Девочка моя, в Париже ты не можешь быть невидимой рядом с Мирандой Пристли. Ты продолжение её статуса. И если ты будешь выглядеть дешево, это ударит по ней. А теперь стой здесь и молчи. Он нырнул в самую глубину гардероба, туда, где под непрозрачными чехлами скрывались кутюрные шедевры. Послышался звук расстегивающейся молнии, восхищенный вздох Найджела, и через минуту он вынырнул обратно, держа в руках нечто невероятное. Оно струилось, как жидкая ночная вода. Это было платье из тяжелого, матового шелка цвета глубокого полуночного неба. У него не было кричащих страз или пайеток — вся роскошь заключалась в гениальном крое. — Джон Гальяно для Dior, — благоговейно прошептал Найджел, осторожно протягивая его Энди. — Надевай. Энди скрылась за ширмой, чувствуя себя так, словно ей доверили нести корону Британской империи. Она стянула свою привычную офисную одежду и осторожно, боясь даже дышать, скользнула в холодный шелк. Платье село так, словно было сшито прямо на ней. Ткань мягко обхватила грудь, драпируясь спереди в элегантный, но опасный вырез, который намекал на формы, но не открывал ничего лишнего. Оно струилось по талии и бедрам, падая тяжелыми складками в пол. Но главным потрясением была спина. Энди обернулась к небольшому зеркалу за ширмой и тихо ахнула. Платье полностью открывало спину, до самой поясницы, где ткань собиралась в изящный узел. Вся конструкция держалась лишь на двух тончайших, перекрещивающихся шелковых лентах. Это было до неприличия красиво и до ужаса беззащитно. Она никогда в жизни не носила ничего подобного. — Ну же, Шесть, не томи! Выходи, — донесся нетерпеливый голос Найджела. Энди глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь, и шагнула из-за ширмы на небольшой подиум, освещенный яркими лампами. Она посмотрела в огромное зеркало во всю стену и на секунду перестала дышать. Оттуда на нее смотрела не Андреа Сакс, вечно спешащая студентка с блокнотом. Это была другая женщина — утонченная, высокая (спасибо шпилькам от Jimmy Choo, которые Найджел всучил ей минутой ранее), с фарфоровой кожей, которая на фоне полуночно-синего шелка казалась почти светящейся. Найджел обошел вокруг нее, цокая языком. — Гениально. Просто гениально. Цвет подчеркивает твои глаза, а крой... крой делает из твоей фигуры произведение искусства. Поднимем волосы наверх, чтобы открыть шею, и... В этот момент за спиной Найджела послышался сухой, ритмичный стук каблуков. Звук, который невозможно было спутать ни с чем в этом здании. Звук, который заставлял редакторов прятаться под столы, а моделей втягивать животы. Найджел замер, не донеся руку до волос Энди. Разговоры в соседних секциях гардероба мгновенно стихли. Энди, стоявшая на подиуме лицом к зеркалу, почувствовала, как кровь отливает от лица. В отражении, между рядами сверкающих вешалок, появилась Миранда. Она шла уверенно и быстро, явно направляясь к секции аксессуаров за каким-то нужным ей ремнем (который могла бы принести прохлаждающаяся тут Андреа), но на полпути её взгляд скользнул по ярко освещенному подиуму. Миранда остановилась. Воздух в гардеробе мгновенно стал густым и тяжелым. Миранда не произнесла ни слова. Она просто стояла там, в своей глухой, серой шелковой броне, и смотрела. Энди не могла отвести взгляд от зеркала. Она видела, как глаза Миранды медленно, непростительно медленно скользят по её отражению. Миранда изучала то, как тяжелый шелк облегает её бедра, как ткань драпируется на груди... Это была пытка. Затем Миранда плавно вышла из-за стоек с одеждой и подошла ближе, чтобы оценить платье полностью, и её взгляд упал на абсолютно голую спину Энди. Энди показалось, что она горит. В том месте, где взгляд Миранды касался её обнаженной кожи, физически ощущался жар. Она перестала дышать, пальцы судорожно вцепились в складки платья. Вся утренняя решимость быть «роботом» разлетелась в пыль. Миранда сделала ещё несколько неспешных шагов, приближаясь к подиуму. — Найджел, — голос Миранды разрезал тишину, заставив Энди вздрогнуть. — Это… — Гальяно для Dior, Миранда. Весенняя коллекция, — Найджел мгновенно пришел в себя, переходя в рабочий режим. — Для гала-ужина в «Ритце». Идеально садится по фигуре, цвет подчеркивает... — Я вижу, что он подчеркивает, Найджел, — оборвала его Миранда. Она подошла почти вплотную. В зеркале Энди видела, как Миранда возвышается за её спиной. Женщина склонила голову набок, не сводя глаз с обнаженной спины своей ассистентки. — Линия бедра выстроена безупречно, — задумчиво произнесла она. — Но спина... Слишком открыто, Найджел. Париж сожрет её в таком виде ещё до подачи закусок. Энди стояла молча, дыша через раз. Благо, от нее и не требовалось ничего говорить — вряд ли её мнение в этом вопросе кто-то бы учитывал. Внезапно Миранда подняла руку. Энди вся сжалась, ожидая прикосновения, которого она так боялась. Но холодные пальцы с тяжелым винтажным кольцом не коснулись её кожи. Миранда лишь изящно подцепила тонкую шелковую ленту, перекрещивающуюся на лопатках Энди, и слегка потянула её в сторону. О боже. Если Энди прямо сейчас упадет в обморок, то, по крайней мере, ей не придется в этом участвовать. — Если ты настаиваешь на этом платье, обеспечь ей палантин, Найджел. Из темно-синего бархата, — произнесла Миранда, отпуская ленту. Шелк мягко скользнул по горячей коже Энди, вызвав крупную, предательскую дрожь. Энди взмолилась, чтобы Миранда этого не заметила. — И проследи, чтобы она не сутулилась, — бросила Миранда уже на ходу, разворачиваясь. — Мне нужны аксессуары для вечерней съемки. Жду их на своем столе через десять минут. Стук каблуков начал удаляться и вскоре стих за дверями гардероба. Тишина, обрушившаяся на комнату, казалась оглушительной. Энди стояла на подиуме, чувствуя, как у нее дрожат колени. Она прижала ледяные ладони к пылающим щекам. Отражение в зеркале больше не казалось ей уверенной в себе женщиной — на нее смотрела испуганная девчонка, чье сердце билось так сильно, что грозило проломить ребра. Найджел громко выдохнул, нарушая оцепенение, и вытер воображаемый пот со лба. — Матерь Божья. Я думал, она нас сейчас на месте расстреляет, — пробормотал он, снова подходя к платью и поправляя ленту, которую трогала Миранда. — Но, кажется, ей даже понравилось. Бархатный палантин — это гениально, он добавит текстуры. Снимай, Шесть, мы его берем. И молись, чтобы туфли она утвердила так же легко. Энди на деревянных ногах спустилась за ширму. Снимая с себя тяжелый, прохладный шелк, она чувствовала себя так, словно только что пробежала марафон. Ее руки тряслись, пока она натягивала обратно свою одежду. «Даг — идиот, — твердо и зло сказала она себе, прижимаясь пылающим лбом к прохладной стенке ширмы. — Просто придурок со своими дурацкими фантазиями». То, что у нее сейчас подкашивались колени — это нормально. Абсолютно естественная реакция организма на стресс! Любая девушка в этом здании была бы в стрессе, если бы Миранда Пристли бесшумно подкралась к ней со спины, пока она стоит полуголая под яркими лампами. Вот и всё, ничего больше. Энди отчаянно цеплялась за эту спасительную, логичную мысль, заставляя пульс немного замедлиться. Но когда она вспомнила, что до вылета остается чуть больше сорока восьми часов, сердце снова ухнуло куда-то в желудок. Одно дело — выдерживать этот пронзительный, сканирующий взгляд в офисе, где всегда можно спрятаться за монитором. И совсем другое — провести с Мирандой целую неделю в Париже, бок о бок. Как она вообще собирается это пережить? «Это будет катастрофа», — мысленно простонала Энди, зажмурившись. Ей отчаянно захотелось залезть в самый дальний угол гардероба и никогда больше оттуда не вылезать. Но вместо этого она сделала глубокий вдох, поправила воротник пиджака и шагнула из-за ширмы, молясь, чтобы Найджел не заметил, насколько она сейчас была близка к панической атаке.

***

Четверг пронесся в сумасшедшем, лихорадочном ритме, знакомом каждому сотруднику «Подиума» за сутки до начала Недели моды. Телефоны разрывались, факсы выплевывали километры подтверждений, а Эмили носилась по приемной с таким видом, словно готовилась лично возглавить высадку в Нормандии. К тому моменту, когда Энди с привычной тяжестью Книги в руках подошла к дверям таунхауса Пристли, на Нью-Йорк уже опустились густые вечерние сумерки. Она остановилась на ступеньках, перехватила тяжелую папку поудобнее и сделала глубокий вдох. В отличие от вчерашнего дня, её не трясло от паники, но и расслабиться тоже не получалось. Энди поймала себя на том, что просто не знает, к чему готовиться. Она успела переодеться и сейчас была одета безупречно: тонкая черная кашемировая водолазка, идеально сидящие классические брюки и бежевый тренч, небрежно перехваченный поясом. Она выглядела как настоящий профессионал, и ей отчаянно хотелось верить, что и чувствует она себя так же. Но в голове упрямо крутились мысли о сегодняшнем вечере. Будут ли они снова разговаривать, сидя на диване? Спросит ли Миранда ещё что-нибудь о её прошлом? Предложит ли бокал вина? Будет ли смотреть на нее так, будто Энди (страшно предположить) стала вдруг хоть немного особенной для недостижимой Миранды Пристли? «Сейчас узнаем», — мысленно сказала себе Энди и неуверенно толкнула тяжелую дверь. Едва переступив порог, она поняла, что все её ожидания разлетелись вдребезги. В таунхаусе не было ни приглушенного света, ни расслабляющей тишины, ни запаха дорогого алкоголя. Просторная прихожая и часть гостиной напоминали элитный таможенный терминал. Повсюду выстроились геометрически выверенные ряды тяжелых багажных кофров и чемоданов с узнаваемыми монограммами Louis Vuitton. Миранда была здесь же. Она даже не подумала переодеться в домашнее: на ней всё ещё была строгая одежда, в которой она провела день: черная юбка и наглухо застегнутая рубашка. Начальница стояла у огромного окна спиной к входу, прижимая к уху телефон, и что-то жестко объясняла на безупречном французском. Судя по ледяным интонациям, на другом конце провода кто-то из парижского офиса прямо сейчас прощался со своей карьерой. Энди осторожно прошла в гостиную, стараясь не задеть чемоданы, и остановилась у столика. Услышав шаги, Миранда обернулась. Энди невольно затаила дыхание, ожидая... чего? Улыбки? Кивка в сторону дивана? Чего бы Энди ни ждала, этого не было. Взгляд Миранды скользнул по лицу Энди абсолютно прозрачно. В этих кристально-голубых глазах не было ни капли вчерашнего интереса, только чистая, концентрированная деловая раздражительность. Миранда Пристли мысленно уже находилась в Париже, и всё, что не касалось показов, перестало для нее существовать. Не прерывая гневной французской тирады, женщина просто нетерпеливо указала свободной рукой на стол — «клади сюда». Энди послушно опустила Книгу на стол. Миранда на секунду прикрыла динамик телефона ладонью с идеальным маникюром. — Рой будет у вашего дома ровно в пять тридцать, Андреа, — произнесла она ровным, сухим тоном. — К шести машина должна быть здесь. Не опаздывайте. И не забудьте тот темно-синий бархатный палантин. И, не дожидаясь ответа, она мгновенно отвернулась обратно к окну, убирая ладонь от микрофона: — Non, c'est absolument inacceptable! Dites à Jean-Paul que si les fleurs ne sont pas là... Девушка постояла ещё секунду, чувствуя себя невероятно глупо, затем тихо развернулась и вышла из дома, аккуратно прикрыв за собой дверь. Оказавшись на прохладной вечерней улице, Энди спустилась по ступенькам и сделала жадный, глубокий вдох. Огромная, теплая волна облегчения накрыла её с головой. Энди даже тихо, нервно рассмеялась, шагая в сторону станции метро. Какая же она идиотка! Как она вообще могла накрутить себя до такой степени? Всё это время она придумывала тайные смыслы там, где их не было и в помине. Даг действительно просто придурок с больной фантазией, а она, Энди, повелась на его слова, как впечатлительная школьница. Вторник? Миранда просто была в хорошем настроении и хотела отвлечься от мыслей об Ирве. Среда в гардеробе? Миранда просто оценивала платье от Гальяно, решая, как оно будет смотреться в объективе камер. Да, возможно, они действительно сблизились за последнее время, работая над общим делом, и да, возможно, Миранда доверяла ей больше, чем кому-либо в «Подиуме», но это ещё не значило, что Миранда видела в Энди что-то большее, чем надежного союзника в корпоративной борьбе. И слава богу! Это все упрощало. Это возвращало мир на привычные, безопасные рельсы. А значит, поездка в Париж будет просто ещё одной тяжелой рабочей неделей, а не какой-то личной драмой. Она справится. Энди уверенно зашагала по тротуару, чувствуя, как возвращается её обычный профессиональный настрой. Всё было отлично. Логично и понятно. И всё же, вместе с этим успокоением пришло и другое, очень глупое чувство. Легкий укол разочарования от того, что сегодня Миранда на нее даже не взглянула. Но Энди Сакс безжалостно задавила эту мысль, плотнее запахнула свой стильный тренч и спустилась в подземку. Завтра её ждал Париж.