Опасные записки

***

Пятничное утро встретило Энди колючим холодом и непроглядной темнотой. Когда она садилась на заднее сиденье просторного Мерседеса, на часах была только половина шестого. Нью-Йорк ещё спал, и в этой тишине, нарушаемой лишь мерным шуршанием шин, Энди чувствовала себя на удивление спокойно. Она достала планшет, методично пробегая глазами по спискам, броням и расписаниям показов. Никакой паники или сомнений. Вся та неразбериха, что творилась у нее в голове последние дни — двусмысленные взгляды, искрящее напряжение в гардеробе, дурацкие шуточки Дага, — всё это осталось в прошлом. Энди надежно спрятала все эти мысли в дальний ящик. Она — профессионал. И сейчас, в окружении четких графиков и рабочих задач, она чувствовала себя в абсолютной безопасности. Это была её территория. Машина плавно затормозила у таунхауса. Пока Рой загружал в багажник бесконечные чемоданы Louis Vuitton, Энди инстинктивно подобралась, мысленно готовясь к привычному урагану по имени Миранда Пристли. Но когда дверь открылась, урагана не случилось. Миранда опустилась на сиденье рядом, принося с собой шлейф прохладного утреннего воздуха и своего фирменного парфюма. Она была в безупречном темно-сером кашемировом пальто, но двигалась как-то... осторожно? — Доброе утро, Миранда, — неуверенно произнесла Энди, протягивая женщине раскаленный кофе, который та перехватила самыми кончиками пальцев. Миранда лишь коротко кивнула вместо приветствия и устроилась на своей половине сиденья, словно очертив между ними ледяную, но осязаемую границу. Понятно. Машина мягко тронулась, направляясь к аэропорту. В салоне царил полумрак, разбавляемый лишь желтыми вспышками уличных фонарей и мягким свечением ноутбука Энди. Пользуясь тишиной, она решила сразу пройтись по изменениям в расписании. Это было привычно. — Донателла подтвердила свое присутствие на бранче, — начала Энди, не отрывая взгляда от экрана, её голос звучал ровно и по-деловому. — Я распорядилась, чтобы рассадку изменили. Также команда Гальяно просит сдвинуть время финальной примерки перед показом на час раньше. Я предварительно подтвердила, так как у нас есть окно после встречи с представителями Gucci. Она пролистала свои заметки, плавно переходя к следующему пункту. — И ещё один момент касательно воскресенья. Карл Лагерфельд прислал приглашение на закрытый завтрак для узкого круга перед показом Chanel. Мероприятие пересекается с вашей встречей с инвесторами в лобби «Ритца». Мне отправить Карлу извинения и цветы, или мы попытаемся перенести инвесторов? Энди замолчала, ожидая привычного, быстрого как выстрел решения. Миранда всегда реагировала мгновенно. Обычно за этим следовал язвительный комментарий о невыносимости Карла по утрам или сухое распоряжение насчет белых тюльпанов. Но в ответ повисла тишина. Только гул мотора и ритмичное тиканье поворотника. Секунда, вторая, третья. Слегка нахмурившись, Энди оторвала взгляд от светящегося экрана и повернула голову. Миранда не смотрела ни в окно, ни в свой телефон. Она смотрела на Энди. В полутьме салона лицо главного редактора казалось лишенным своей привычной сосредоточенности. Взгляд Миранды — глубокий, отрешенный и абсолютно нечитаемый — был намертво прикован к Энди. Словно она пыталась найти там ответы на вопросы, которые были известны только ей одной. — Миранда? — тихо позвала Энди, невольно подавшись чуть вперед. Она почти протянула руку, но дотронуться до начальницы всё-таки не осмелилась. Миранда резко моргнула. Наваждение спало за долю секунды. Спина мгновенно выпрямилась, подбородок вздернулся вверх, а на лицо вернулась привычная, непроницаемая маска. Она нервно, почти судорожно поправила идеально лежащий воротник пальто и отвернулась к окну, уставившись на мелькающие огни эстакады. — Решите этот вопрос сами, Андреа, — её голос прозвучал куда резче и холоднее, чем следовало. — Неужели я должна тратить свое время на то, чтобы объяснять вам каждую элементарную мелочь? — Хорошо, — голос Энди слегка дрогнул, но она заставила себя прочистить горло и продолжить всё тем же ровным, профессиональным тоном. — Я всё улажу.

***

В аэропорту имени Кеннеди всё прошло на удивление гладко. Энди виртуозно лавировала между стойками VIP-терминала, жонглируя паспортами, багажными квитанциями и посадочными талонами. Господи, лишь бы ничего не перепутать. Найджел уже успел куда-то упорхнуть в поисках свежей прессы, оставив Энди спокойно завершать регистрацию и организовывать их дальнейший маршрут. Когда последние формальности остались позади, автоматические двери плавно разъехались, пропуская их в зону отдыха. Слава богу. Просторный лаунж первого класса встретил их успокаивающей полутенью, приглушенными голосами и ароматом свежемолотого кофе. Миранда, не говоря ни слова, уверенным шагом направилась в самый уединённый уголок, скрытый от посторонних глаз пышными декоративными пальмами. Она опустилась в глубокое кожаное кресло, всем своим видом показывая, что нуждается в абсолютной тишине. Энди, давно научившаяся безошибочно считывать эти безмолвные сигналы, лишь тихо поставила рядом ручную кладь и незаметно скользнула в сторону зоны напитков, чтобы дать начальнице перевести дух. Возвращаясь несколько минут спустя от барной стойки с раскаленным латте, Энди невольно замедлила шаг. Сквозь просветы в широких листьях она наблюдала, как Миранда сняла темные очки — свою неизменную публичную броню — и тяжело, утомленно потерла переносицу. Энди сочувственно вздохнула. В этом мимолетном, скрытом от чужих глаз жесте было столько накопившейся усталости, что у Энди внутри всё болезненно сжалось. Как она вообще ещё держится на ногах? Девушка в очередной раз подумала о том, насколько сильно начальница вымоталась за последние недели. Бесконечные споры с Ирвом за бюджет, тяжелые сцены с мужем и изматывающая подготовка к парижским показам вытягивали из неё все силы. Глядя на эту редкую, почти пугающую уязвимость, Энди задумчиво прикусила губу. Да, глядя на это, определенно можно было простить ей немного резкости в машине. Ее размышления прервал появившийся в поле зрения мужчина. Лет пятидесяти, в дорогом, но слишком уж тесном костюме, он с уверенной улыбкой направился прямо к столику Миранды. Энди нахмурилась. Ей не нужно было часто летать первым классом, чтобы узнать этот тип: типичный самоуверенный сноб, искренне считающий, что любая одинокая женщина только и ждет его внимания. Мужчина бесцеремонно опустился в кресло напротив главного редактора. Миранда даже не вздрогнула, но её осанка мгновенно стала жестче. Она медленно подняла глаза, и Энди, даже с такого расстояния, почти физически ощутила холод этого взгляда. Но незнакомца это совершенно не смутило. Он вальяжно откинулся на спинку и начал что-то говорить. Энди ускорила шаг. — Ваш кофе, Миранда, — ровным голосом произнесла она, подойдя вплотную и аккуратно ставя чашку на стол. Мужчина раздраженно цокнул языком, недовольный тем, что его прервали. Он окинул Энди беглым оценивающим взглядом. — Милочка, раз уж ты здесь, принеси мне скотч со льдом. И постарайся побыстрее. Энди замерла. Она посмотрела на мужчину, затем перевела взгляд на Миранду. Губы начальницы едва заметно дрогнули — это не была улыбка, скорее легкое предвкушение. Миранда с затаенным весельем ждала, наблюдая, как Энди справится с ситуацией. Энди выпрямилась. В ней не было ни капли той растерянности, которая преследовала её в первые месяцы работы. — Официанта вы найдете у бара, — спокойно ответила она, глядя мужчине прямо в глаза. — А сейчас вам придется освободить кресло. Миранда Пристли не проводит встречи в аэропорту. Мужчина снисходительно усмехнулся, явно не привыкший к таким отказам. — Послушай, я просто хотел составить компанию... — Вы меня не поняли, — перебила его Энди. Она не повысила голос, но тон стал заметно жестче. — Рекомендую вам найти другое место до того, как мне придется пригласить службу безопасности терминала. Мужчина осекся. Он перевел взгляд на Миранду, ожидая, что та одернет зарвавшуюся помощницу, но встретил лишь брезгливо изогнутую бровь и абсолютное равнодушие. Поняв, что продолжать бесполезно, он пробормотал что-то невнятное и поспешно отошел к выходу из лаунжа. Энди спокойно опустилась в свободное кресло и достала из сумки ноутбук. — Найджел задерживается, — как ни в чем не бывало сказала она, открывая расписание. Миранда взяла свой кофе. — Весьма убедительно, Андреа, — тихо произнесла Миранда. — Хотя про охрану было лишним. Я планировала уничтожить его взглядом ещё через десять секунд. Энди не удержалась от короткой улыбки, опуская глаза на экран ноутбука.

***

Как только погасло табло «Застегните ремни», Энди привычно открыла планшет. Полет предстоял долгий, но перед тем как отключиться, нужно было зафиксировать последние изменения в расписании. — Встреча с Энзо перенесена на половину третьего, — тихо отчиталась Энди, пробегаясь по сводке. — Это дает нам окно для просмотра новой коллекции Жюльена. И ещё, Жаклин Фолле звонила трижды за утро, просила подтвердить совместный ужин в субботу. — Отправьте ей вежливый отказ, — не отрывая взгляда от журнала, сухо бросила Миранда. — Сошлитесь на непредвиденную встречу с инвесторами. Мне совершенно не хочется тратить вечер на её показательное дружелюбие. — Поняла, — Энди сделала пометку. — Больше срочных изменений нет. Миранда лишь коротко кивнула, откладывая журнал и открывая тяжелую папку с макетами. Это был негласный сигнал: рабочая часть разговора окончена. Энди убрала планшет и откинулась на спинку просторного кресла. Она искренне надеялась выспаться в полете, потому что, если быть откровенной, сегодня ночью она спала просто ужасно. Вчера перед сном она так и не смогла отключить голову, раз за разом прокручивая мысли о непредсказуемом поведении Миранды. Эти постоянные игры в жарко-холодно её выматывали. Сначала тихие, почти близкие моменты в таунхаусе и внезапные откровения, потом холодная отстраненность. Затем тот долгий, непонятный взгляд в машине, на смену которому пришла неожиданная резкость. А стоило им оказаться в бизнес-зале, как Миранда вдруг снова позволила себе пошутить, словно ничего и не произошло. Энди совершенно не понимала, что начальница думает на самом деле и где теперь между ними проходит граница. Она тяжело вздохнула, меняя позу. Попыталась закрыть глаза, но мысли продолжали жужжать в голове роем разъяренных пчел. Энди снова повернулась на бок, задев локтем подлокотник, и издала еще один, более протяжный вздох. Она приоткрыла глаза. Миранда не спала. Откинувшись на спинку, она медленно пила воду из высокого стакана, просматривая документы в слабом свете индивидуальной лампы. — Ваши шумные вздохи отвлекают, Андреа, — не поднимая глаз, произнесла Миранда. — Если вы переживаете, что мальчик-повар не справится со стиральной машиной в ваше отсутствие, можете отправить ему инструкции по СМС. Энди замерла. Ещё пару месяцев назад она бы начала сбивчиво оправдываться или защищать Нейта, но сейчас усталость взяла свое. Ей совершенно не хотелось притворяться. — Мы расстались, — тихо сказала она, — и ещё я отвратительно спала. Миранда перевернула страницу макета. Ни один мускул на её лице не дрогнул. Она сделала небольшой глоток воды. — Возможно, это к лучшему, — спокойно произнесла она. — Я не замечала, чтобы вы особо торопились домой по вечерам. Энди удивленно подняла глаза. Слова прозвучали просто и обыденно, но их смысл заставил её замереть. Миранда Пристли, которая, казалось, вообще не интересовалась жизнями своих подчиненных и забывала имена ассистенток, обращала внимание на такие вещи? Повисла пауза. Энди нервно теребила край рукава, совершенно не представляя, что на это ответить. Миранда тем временем спокойно закрыла папку и отложила её в сторону. Она нажала кнопку вызова стюардессы и коротко попросила принести травяной чай. Когда дымящаяся чашка оказалась на столике, Миранда молча придвинула её ближе к Энди. — Выпейте это. И попытайтесь уснуть, — её голос звучал ровно и сухо. — В Париже мне нужна собранная ассистентка. Это прозвучало как привычное распоряжение. Энди послушно обхватила горячую чашку ладонями. Тепло действительно помогло немного расслабиться и снять внутреннее напряжение. Она закрыла глаза и вскоре провалилась в сон, неловко прислонившись головой к жесткой пластиковой перегородке между креслами. Она проснулась от изменения давления в салоне — самолет начал снижение. Шея, вопреки ожиданиям, совершенно не затекла. Энди открыла глаза и с удивлением обнаружила, что её голова мягко покоится на небольшой подушке, а плечи надежно укрыты каким-то пледом. «О боже, неужели я проспала весь полет?» — Энди подскочила на месте и посмотрела на Миранду, ожидая какой-нибудь колкости. Но главный редактор не смотрела на нее — она сидела в соседнем кресле, уже полностью собранная и сосредоточенная. С идеальной осанкой она внимательно читала утренний выпуск французской газеты, всем своим видом показывая, что абсолютно ничего не произошло.

***

Как только они вышли из VIP-терминала Шарль-де-Голль, спокойствие полета осталось позади. Их сразу же окружила толпа. Папарацци и репортеры местных модных изданий преградили путь, ослепляя вспышками камер. Миранда преобразилась за долю секунды: спина стала идеально прямой, подбородок величественно вздернут, а темные очки надежно скрывали лицо. Она шла вперед, не сбавляя шага и не обращая ни на кого внимания. Энди двигалась на полшага позади, до сих пор чувствуя себя неуютно в таком скоплении людей. На часах было около девяти вечера. За тонированными стеклами черного седана мелькал вечерний Париж — залитые светом уличных фонарей бульвары, старинные фасады с коваными балконами, проносящиеся мимо витрины и неторопливо прогуливающиеся прохожие. Город дышал жизнью, но внутри машины царила глухая, напряженная тишина. В просторном салоне было темно. Единственным источником света оставался холодный экран телефона, выхватывающий из полумрака строгий профиль Миранды. Она сидела с идеально прямой спиной, не отрываясь от телефона. Ее пальцы быстро и жестко отбивали одно сообщение за другим, решая накопившиеся за время перелета проблемы. Никаких признаков усталости или лишних движений. Энди в это время делала вид, что смотрит на город за окном, но всё равно то и дело бросала на Миранду короткие, осторожные взгляды. Она отчаянно пыталась совместить этот холодный, отстраненный образ с той женщиной, которая заботливо укрыла её пледом в самолете. И… ничего не получалось. Может, это вообще была не она. В лобби «Ритца» их ждал неприятный сюрприз. Менеджер на ресепшене, заметно нервничая, сообщил об изменениях в бронировании. — К сожалению, мадам, — он виновато отвел взгляд, — мы смогли предоставить вам только смежные номера. Очередной привет от Ирва и его урезанного бюджета. Энди напряглась, ожидая ледяной бури и увольнения всего менеджмента отеля, но Миранда лишь холодно поджала губы. Сейчас не было времени на споры с персоналом. — Ключи, — сухо потребовала она. Путь до лифта прошел в молчании. Когда тяжелые позолоченные двери плавно сомкнулись, отрезая их от суеты лобби, кабина показалась Энди катастрофически тесной. Воздух мгновенно пропитался тонким, узнаваемым ароматом парфюма Миранды, и это всё ощущалось слишком… просто слишком. Энди уставилась на светящиеся цифры этажей, изо всех сил стараясь не смотреть в огромные зеркала, которыми был обшит лифт. — Если Ирв Равитц полагает, — внезапно нарушила тишину Миранда, её голос негромким эхом отразился от зеркальных стен, — что, поселив нас в смежных номерах, он заставит меня почувствовать себя ущемленной и сделает более сговорчивой, он даже глупее, чем я думала. — Я могу прямо сейчас обзвонить другие отели, — быстро предложила Энди, поворачиваясь к начальнице. — Вдруг кто-то в последнюю минуту отменил бронь на подходящий люкс… — Не говорите ерунды, Андреа. Искать новый отель в разгар Недели моды — это пустая трата времени, — Миранда слегка повернула голову. Их взгляды встретились в отражении зеркала. — К тому же, я смею надеяться, что вы в состоянии уважать чужие границы и не станете вламываться ко мне посреди ночи за степлером или... чем-либо еще. Вот чёрт. Слова прозвучали с фирменной ледяной иронией Пристли, и Энди почувствовала неприятный, обидный укол. После всего, что было за последние дни, Миранда всё равно сочла нужным указать на её место, словно бестолковому, не знающему манер стажеру. Она что, думает, что Энди собирается бежать к ней, жалуясь на ночные кошмары? Не дождётся. Энди упрямо сжала челюсти, проглатывая готовое сорваться с языка возмущение. Она заставила себя успокоиться и выровнять дыхание. — Разумеется, — коротко и ровно ответила она. — Прекрасно. Лифт мелодично дзинькнул, возвещая о прибытии на их этаж, и двери бесшумно разъехались, выпуская их в коридор с мягким ковровым покрытием. Оказавшись в своей комнате, Энди быстро разобрала чемодан. Усталость после долгого перелета и этого внезапного «душа из ледяной воды» в лифте давала о себе знать, но нужно было ещё раз проверить расписание на завтра. Она стянула с себя дорожную одежду, переоделась в простую свободную футболку и домашние шорты, и только-только включила ноутбук, как телефон на прикроватной тумбочке коротко завибрировал. СМС от Миранды: «Нужна смета вечеринки в Ритце. Зайдите ко мне».

***

Энди взяла ноутбук и подошла к смежной двери. Несколько секунд она стояла перед ней, прислушиваясь к звукам по ту сторону. Внутри всё ещё сидел противный, колючий комок обиды, и Энди была не уверена, что готова снова оказаться с Мирандой в одной комнате. Но выбора не было. Она уже занесла руку, чтобы постучать, как вдруг по ту сторону раздался приглушенный, напряженный голос. — Нет, Ирв, — произнесла Миранда тихо, но с такой интонацией, от которой даже через закрытую дверь веяло морозом. — Я прекрасно понимаю значение слова «лимит». В отличие от вас, я также понимаю значение слова «репутация». Энди замерла, опустив руку. Обида, которую она упрямо несла в себе с самой поездки в лифте, вдруг дрогнула и бесследно растаяла. Миранда не просто прилетела на Неделю моды — она прилетела на войну, и линия фронта проходила прямо сейчас в её гостиничном номере. Поселить их в смежных номерах, урезать бюджеты за день до начала — Равитц бил методично и грязно. И Миранда справлялась, как могла. Поэтому сейчас, слушая раздраженный голос женщины, Энди больше не могла злиться. У Миранды уже не хватало терпения даже на то, чтобы поддерживать свою фирменную холодную вежливость в разговоре с Ирвом. Вся её резкость была лишь ещё одним способом защиты. Энди продолжила стоять, не смея прерывать разговор. — Я пришлю вам финальные цифры утром, — отрезала Миранда за дверью. — И нет, я не стану обсуждать с вами цветы в половине двенадцатого ночи. Это всё. Послышался звук сброшенного вызова. Энди выждала пару секунд, глубоко вдохнула и постучала. — Войдите. Миранда уже сидела на небольшом диване. На ней был мягкий серый халат, влажные после душа волосы были зачесаны назад. Без привычной брони из дизайнерских костюмов и идеального макияжа она выглядела непривычно домашней, но если Энди ожидала увидеть её обессиленной, то сильно ошиблась. В глазах главного редактора горел острый, хищный блеск, а спина была безупречно прямой. Энди невольно поразилась: как ей это удается? Она сама проспала почти весь полет и сейчас едва держалась на ногах от усталости, а Миранда, не сомкнувшая в самолете глаз, казалась пугающе собранной и готовой хоть сейчас броситься в новую атаку. — Ирв требует финальные цифры по вечеринке до завтрашнего утра, — произнесла Миранда, едва Энди переступила порог. — Видимо, надеется, что мы не сможем свести смету без его драгоценных советов. — У меня почти всё готово, — Энди тут же шагнула вглубь комнаты. Миранда сделала едва заметное движение головой в сторону места на диване рядом с собой и надела очки. Энди подошла и села рядом, поставив открытый ноутбук на колени так, чтобы экран был хорошо виден им обеим. Миранда сидела так близко, что Энди отчетливо чувствовала тонкий запах дорогого геля для душа. Она постаралась не дышать лишний раз. — Вот здесь, — Энди указала на колонку цифр, прилагая все усилия, чтобы голос звучал ровно. — Я урезала расходы на флористику, как вы и просили, и перераспределила часть бюджета на кейтеринг. Мы полностью вписываемся в новый лимит Ирва. Миранда чуть подалась к экрану, всматриваясь в цифры. Ее плечо почти коснулось плеча Энди. — Печальное зрелище, — наконец тихо сказала Миранда. Она не отодвинулась, продолжая смотреть на экран. — Этот человек готов сделать всё, чтобы испортить Неделю моды ещё до её начала, и всё из-за каких-то пары тысяч долларов на цветы. Энди каким-то чудом смогла сдержать нервный смешок, вызванный возмущением — порой она забывала, насколько в разных мирах они на самом деле живут. Особенно в те моменты, когда они сидели на полу в гостиной Миранды и ели заказанную китайскую еду. Или когда она дремала на диване Миранды… или… Нужно было что-то сказать. — В какой-то момент мне показалось, что он предложит подавать гостям воду из-под крана, — попыталась пошутить Энди. Губы Миранды едва заметно дернулись в подобии усмешки. — Не подавайте ему идей, Андреа. Впрочем, если Ирв полагает, что отсутствие пионов заставит меня капитулировать, он безнадежно глуп, — тон Миранды был раздраженным и мстительным. Кажется, Ирв только что добавил пару гвоздей в свой гроб. — Но инвесторам не важна флористика сама по себе, — сказала она после короткой паузы. — Им важен сигнал. Уровень мероприятия сообщает им, насколько мы уверены в себе. Ирв этого не понимает или делает вид, что не понимает. — Думаете, он специально давит на бюджет именно сейчас? Миранда несколько секунд молчала. Потом медленно прокрутила таблицу вниз. — Думаю, Ирв редко делает что-либо случайно. В этих словах было достаточно смысла, чтобы у Энди похолодело внутри. Она вспомнила папки, счета, странные командировки, Париж, Жаклин, инвесторов. Вся эта история с бюджетом давно перестала быть просто офисной борьбой двух влиятельных людей. Миранда продолжала пролистывать таблицу, наклоняясь, чтобы лучше разглядеть цифры. Поскольку ноутбук лежал на коленях Энди, это движение сократило дистанцию между ними до какого-то совершенно неловкого минимума. Энди затаила дыхание. Миранда подняла руку, изящно указывая на экран. — Мы компенсируем визуальный объем за счет света. Завтра утром свяжитесь с главным декоратором отеля. Пусть добавят больше массивных свечей и направят свет на столы. Это создаст нужную драматичность и скроет недостаток букетов. — Записала, — Энди быстро сделала пометку. Наблюдать за тем, как разум Миранды на лету конструирует безупречную картинку из оставшихся крох бюджета, было невероятно впечатляюще. — Что касается кейтеринга... Оставьте закуски из морепродуктов, но вычеркните трюфельное меню. Никто из наших гостей всё равно не ест углеводы после шести. — Хорошо. Тогда мы освобождаем еще около пятнадцати процентов сметы, — Энди быстро вбила новые цифры, и финальная сумма окрасилась зеленым. — Мы уложились. Миранда внимательно изучила таблицу, переводя взгляд со строчки на строчку. — Превосходно, — наконец подвела она итог, когда Энди уже отчаялась дождаться хоть какого-то комментария. Женщина удовлетворенно выдохнула, словно только что поставила шах и мат в сложной партии. Успешно решив проблему, она позволила себе сбросить рабочее напряжение. Миранда расслабленно повела плечом, устраиваясь на диване поудобнее, и её халат слегка разошелся на груди, открывая светлую кожу, изящные ключицы и… Нет, Энди определенно не должна была это видеть. Она судорожно сглотнула и намертво приковала взгляд к мерцающему курсору на мониторе, запрещая себе даже смотреть в сторону Миранды. Тяжелый ноутбук ощутимо грел бедра, но Энди казалось, что жар исходит вовсе не от батареи устройства. Расстояние между ними вдруг снова показалось ей катастрофически маленьким. «Только пусть она больше не двигается, пожалуйста, пусть она больше не двигается». Женщина задумчиво откинулась на спинку дивана, снимая очки для чтения, и привычным, элегантным движением закинула ногу на ногу. Полы серого халата тут же скользнули в стороны, обнажив колено и часть стройного бедра. Энди уставилась в экран с таким отчаянием, словно пыталась выжечь цифры взглядом, но боковое зрение безжалостно фиксировало каждую деталь. Ей казалось, что в комнате внезапно включили печку. Миранда чуть повернула голову. Глядя куда-то поверх экрана, она поднесла очки к лицу и медленно, задумчиво провела кончиком дужки по своей нижней губе. — Если Ирв продолжит настаивать на этих нелепых лимитах, — ровным, тихим голосом произнесла она, продолжая водить по губе гладким пластиком очков, — нам придется пересмотреть логистику гостей после показа. Вы уже связывались с транспортной компанией, Андреа? Какую неустойку они требуют за изменение маршрута? Энди отчаянно пыталась зацепиться за смысл слов, но мозг отказывался обрабатывать информацию о машинах и неустойках. Вся её реальность сузилась до обнаженного колена в нескольких сантиметрах от её собственного и этого гипнотического движения дужки очков по губам. Она открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в пересохшем горле. — Я… э-э... — Энди нервно сглотнула. Её взгляд предательски метнулся от спасительной таблицы к губам Миранды, затем скользнул ниже и тут же в панике вернулся обратно к экрану. — Транспорт... да. Я думаю, мы сможем... то есть, если мы уберем часть машин, то они… Она запнулась, окончательно потеряв нить разговора. Пальцы стиснули ноутбук. — Андреа, откройте, пожалуйста, вкладку с транспортом. Там должна быть нужная информация. — Да. Вкладка с транспортом. Сейчас. Энди опустила взгляд к ноутбуку, моргнула, попыталась вспомнить, где находится вкладка с транспортом, и зачем вообще человечество придумало вкладки, транспорт и Ирва Равитца. Миранда выжидающе посмотрела на экран. Потом на Энди. — Разумеется, двигайтесь как можно медленнее, — сухо бросила она. — Вы же знаете, как я это обожаю. Энди вспыхнула так быстро, что на секунду вообще перестала видеть таблицу. Повисла тишина. Миранда перестала покачивать очки. Она медленно повернула голову и посмотрела на свою ассистентку. Взгляд её цепких глаз безошибочно считал и пылающие щеки Энди, и потерянный взгляд, и её полную профессиональную дезориентацию. На мгновение в глазах Миранды мелькнуло что-то похожее на замешательство. Легкая, почти неуловимая неловкость от того, что граница между ними стерлась настолько внезапно. Но она не стала судорожно запахивать халат или отчитывать Энди за дерзость. Вместо этого она просто опустила руку с очками на колено и чуть выпрямилась, возвращая себе привычную, непроницаемую отстраненность. — Вы совершенно не сосредоточены, Андреа, — произнесла она. Голос звучал холодно и ровно, идеально маскируя повисшее в воздухе напряжение. — Давайте сюда ноутбук и идите спать. — Миранда, я просто... — Достаточно, — прервала она, не повышая тона. — Завтра мне нужна ассистентка, способная внятно отвечать на вопросы, а не витать в облаках. Идите спать. Энди опустила взгляд. — Да, Миранда. Она передала ноутбук. Их пальцы на долю секунды коснулись корпуса одновременно, и Энди от этого стало только хуже. Она скомканно пожелала спокойной ночи, выскочила в свою комнату и плотно закрыла за собой дверь. Прислонившись к ней спиной, Энди судорожно выдохнула, словно последние десять минут задерживала дыхание. Щеки горели, колени мелко дрожали. Она закрыла глаза, отчаянно пытаясь стереть из памяти картинку, которая отпечаталась там с пугающей четкостью: мягкая серая ткань, расходящаяся на груди, обнаженное колено, задумчивое движение очков по губам. «Ты сошла с ума, Энди, — мысленно отругала она себя, наконец отлипая от двери. — Это просто усталость. Перелет, джетлаг, стресс». Если бы не необходимость быть абсолютно собранной завтра, она бы не раздумывая опустошила мини-бар. Но сейчас оставалось только одно — смыть с себя это наваждение. А потом надеяться, что она сможет уснуть.

***

Вытащив чистую пижаму, Энди направилась в душ. Ванная комната в «Ритце» была воплощением тяжелого, старомодного парижского люкса: массивный мрамор, сверкающие латунные краны, пушистые белые полотенца с вышитым логотипом отеля. Энди включила воду, выкрутив кран так, чтобы она была почти обжигающей, и быстро стянула с себя домашнюю одежду. Нужно просто что-то делать и меньше думать. Встав под тугие, горячие струи, она оперлась ладонями о прохладный кафель стены и опустила голову. Вода обжигала плечи, смывая напряжение долгого дня, гул самолетных двигателей и суету аэропорта, но она никак не могла смыть ту неловкость, которая повисла между ней и Мирандой. Почему Энди так реагировала на нее? Она пыталась проанализировать ситуацию логически. Миранда была просто женщиной, которая после душа надела халат и обсуждала с ней рабочие вопросы. В этом не было ничего особенного. И ничего соблазнительного в этом тоже не было. Миранда была уставшая и замученная кучей обязанностей, у нее в голове наверняка был миллион дел, ни одно из которых не касалось соблазнения Энди. И в действительности Миранда ничего такого и не делала. Это Энди окончательно утратила способность соображать адекватно рядом с ней. Боже, она так злилась на себя. Как можно было вести себя настолько непрофессионально? И самое худшее даже не то, что она подводила Миранду, ждущую от нее собранности и внимательности. Самое худшее — что она сама же портила то доверие, которое выстроилось между ними за последнее время. Как Миранда вообще может ей доверять, если Энди теперь способна только глазеть, краснеть и дрожать, как подросток? Она сейчас так тосковала по тем дням, когда она могла сидеть рядом с Мирандой на диване в её кабинете и беззаботно болтать о журналистике, книгах и прочих увлекательных вещах, не ставя ту в неловкие ситуации. Черт возьми. Ещё одним поводом для стыда и злости на себя было то, что Миранда была к ней довольно снисходительна вопреки всем её ожиданиям. Она не высмеивала её за слова Дага, или за случайный десерт, или за то, что та уснула на диване. Не припоминала неловкие ситуации, в которые Энди регулярно попадала. И ещё великодушно терпела все глупости, которые случайно слетали с её языка. И даже заботилась об Энди. В своей манере, конечно, но действительно заботилась. И вот чем Энди ей отплатила — абсолютной некомпетентностью и этими совершенно неуместными чувствами. И ладно бы Энди умела сдерживать их. Нет, эти самые чувства предательски лезли из нее и проявлялись самыми дурацкими способами. Энди вспомнила, как глупо себя вела, краснея, заикаясь и теряя остатки здравомыслия… Миранда наверняка всё поняла. Этот её ледяной, отрезающий тон был не просто рабочим выговором. Это была восстановленная дистанция. Энди выключила воду. Завернувшись в тяжелое полотенце, она долго смотрела на свое отражение в запотевшем зеркале. Глаза покраснели от усталости, мокрые волосы спутались. Достав из косметички крем, она медленно нанесла его на лицо, стараясь сосредоточиться на простых механических действиях. Одно движение, второе. И вот она почти пришла в себя. Вернувшись в спальню, она выключила верхний свет, оставив только небольшую лампу на прикроватной тумбочке, и забралась под хрустящее, невероятно гладкое отельное одеяло. Часы показывали половину двенадцатого ночи. В Нью-Йорке сейчас был ранний вечер. Энди легла на спину и уставилась в потолок. Тело гудело от физической усталости, мышцы казались свинцовыми, но мозг отказывался отключаться. Мысли крутились в голове бесконечной, изматывающей каруселью. Сначала она подумала о Нейте. Удивительно, но их недавнее расставание казалось событием из какой-то прошлой, чужой жизни. Она не чувствовала ни слез, ни острой боли — только глухую пустоту и странное облегчение. Ей больше не нужно было оправдываться. Не нужно было чувствовать себя виноватой за каждый звонок с работы. Она перевернулась на бок. С этого места, если чуть наклониться, через открытую дверь  спальни было видно смежную дверь номеров. Под ней виднелась тонкая, едва заметная полоска света — Миранда тоже не спала. Энди закрыла глаза, пытаясь заставить себя уснуть. Она начала считать вдохи. Представлять овечек. Ничего не помогало. Как только она начинала проваливаться в полудрему, перед глазами снова всплывал этот невыносимо долгий, пронзительный взгляд Миранды. Тот самый, в машине. О чём Миранда думала в тот момент? А потом моменты в таунхаусе и самолете, когда она накрывала её пледом. Энди не могла собрать этот пазл. Как один и тот же человек мог проявлять такую тихую, почти нежную заботу, а спустя несколько часов отрезать её от себя с такой жестокой холодностью? Прошло полчаса. Потом ещё. Тишина в номере начинала давить. Энди слышала только приглушенный гул кондиционера и редкие сигналы машин где-то далеко внизу, на Вандомской площади. Она сменила уже с десяток поз, взбила подушку, скинула одеяло, потом снова укрылась им до подбородка. Сон не шел. Джетлаг вцепился в нее мертвой хваткой, а перевозбужденная нервная система отказывалась расслабляться. Около часа ночи Энди с раздраженным вздохом села в кровати. Она потерла лицо руками. Лежать дальше не было никакого смысла. Возможно, стоит включить телевизор на минимальную громкость или открыть ноутбук и ещё раз перепроверить завтрашнее расписание. Она уже потянулась к тумбочке, чтобы включить лампу, когда тишину разорвал звук. В соседней комнате зазвонил телефон. Звук был резким, вибрирующим и оборвался на полутоне — трубку сняли очень быстро. Энди замерла, так и не включив свет. Её рука зависла над выключателем. — Стивен, — донесся сквозь дверь тихий голос Миранды. Энди сжалась. Ей стало физически некомфортно от того, что она это слышит. Ей нужно было встать, уйти в ванную, включить воду, чтобы заглушить чужой разговор. Но тело снова отказалось подчиняться, и она осталась сидеть в темноте, затаив дыхание. Голос Миранды приглушенно, но интонации считывались безошибочно. В них не было ни капли той уязвимости или мольбы, которую можно было бы ожидать от женщины, чей брак рушится. Напротив, в голосе Миранды звенел лед и бесконечная, глухая усталость человека, который уже всё для себя решил. — Я в Париже, Стивен. Сейчас час ночи. Ты прекрасно знал мое расписание, когда решил устроить этот разговор. Энди могла лишь догадываться, что именно кричали на том конце провода, но даже сквозь стену она слышала раздраженный мужской баритон, срывающийся на обвинения. — Мы всё это уже обсудили, — жестко отрезала Миранда после короткой паузы. — Твои претензии сейчас абсолютно неуместны. Если ты звонишь только для того, чтобы устроить очередную бессмысленную сцену — ты зря тратишь мое время. Мой адвокат свяжется с твоим на следующей неделе. Голос Стивена в трубке стал громче. Энди не могла разобрать слов, но агрессивная, обвиняющая интонация была очевидна. Он не просто говорил, он отчитывал её. — Не начинай, — произнесла Миранда после долгой паузы. Энди слышала голос Стивена, становящийся всё громче, и звуки шагов Миранды по комнате — та ходила из угла в угол. — Я не собираюсь обсуждать это по телефону, — голос Миранды почти дрогнул, но она тут же попыталась вернуть ему твердость, хотя Энди слышала, каких усилий ей это стоило. — Тем более сейчас. У меня завтра первый день показов, Стивен. Я не могу… Снова поток слов на том конце. Жесткий, злой. — Это неправда, и ты это знаешь, — перебила Миранда. В её голосе появилась горечь. — Я пыталась. Но если для тебя важнее устроить эту сцену именно сегодня, когда я нахожусь за тысячи миль от дома… Она замолчала. Стивен продолжал говорить ещё несколько секунд, а затем раздался короткий гудок — он просто бросил трубку. Энди сидела в темноте своей спальни, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Повисла тревожная тишина. Она неотрывно смотрела на полоску света под смежной дверью. Значит, всё-таки развод. Очередной развод, о котором скоро будут трубить все таблоиды, пока Миранда будет сидеть в первом ряду на показах с идеальной осанкой и непроницаемым лицом. Последняя обида от их недавней стычки испарилась, оставив после себя лишь тяжелое, давящее чувство сочувствия. Она вспомнила, как Миранда сидела на диване. С мокрыми волосами, в халате, уставшая, читающая эту чертову смету просто потому, что одному засранцу из совета директоров стукнуло это в голову. Париж для неё был не только главным событием года в индустрии моды. Сейчас это было её личное испытание, где ей приходилось сохранять лицо перед сотнями людей, в то время как её брак распадался на куски, а карьере угрожала жадность Ирва. Больше всего на свете Энди хотелось сейчас встать и пойти поддержать Миранду, наплевать на все тревожные сигналы своего чувства самосохранения. Ей невыносимо хотелось хоть что-то сделать. Сказать, что она рядом. Предложить чай, принести воды. Может, поговорить? Она медленно опустила ноги на мягкий ковер. Нет, лезть сейчас к Миранде со своим сочувствием было бы самоубийством. Она была не тем человеком, который благодарно кинется Энди в объятия, если та ворвется вот так, нарушая все возможные границы. Почему всё должно быть так сложно? Энди посомневалась ещё немного, но в конце концов только печально вздохнула. Она подождала ещё немного, но больше никаких голосов из той комнаты не доносилось. Что ж. Она откинулась на подушку и закрыла глаза, чтобы снова попытаться уснуть, как из-за двери вдруг раздался звук. Резкий. Громкий. Звон бьющегося стекла. Звук был таким неожиданным и резким, что Энди подскочила на кровати. В голове мгновенно пронеслись самые худшие сценарии. Ей показалось, что случилось что-то непоправимое — Миранде стало плохо, она упала, или... Энди даже не успела додумать эту мысль. Адреналин ударил в кровь. Забыв о субординации, о том, как холодно её выгнали пару часов назад, и о том, что на ней только тонкая хлопковая пижама, Энди бросилась к двери. Она распахнула её без стука. — Миранда?!

***

В номере горел только один торшер у кресла, а женщина стояла возле небольшого сервировочного столика и была совершенно цела. Никакого обморока или сердечного приступа. Миранда замерла, глядя на пол. У её босых ног, прямо на дорогом ворсистом ковре, блестели осколки тяжелого хрустального стакана, а вокруг расплывалось темное мокрое пятно. Она медленно повернула голову в сторону Энди, удивленная её появлением. Ее брови недоверчиво поднялись. Вот чёрт. Энди с опасением вгляделась в лицо Миранды. Там не было ни следа недавнего напряжения, ни гнева, ни уязвимости. Оно было абсолютно, пугающе спокойным — словно высеченным из бледного мрамора. Слишком спокойным для человека, чей брак только что окончательно рухнул. Не зная, что делать, Энди застыла на пороге. Она тяжело дышала и сжимала дверную ручку побелевшими пальцами. Её грудная клетка ходила ходуном. — Я... — Энди судорожно сглотнула, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце, и приложила руку к груди. — Я услышала грохот. Я подумала, что что-то случилось... Миранда смотрела на нее несколько долгих секунд, словно пытаясь осознать реальность происходящего. Затем она медленно закрыла глаза и сделала глубокий вдох, возвращая на лицо привычную маску непроницаемости. — Вы решили, что на меня устроили покушение в номере «Ритца», Андреа? — её голос был тихим, немного хриплым, но в нем уже сквозила привычная саркастичная снисходительность. — Я просто задела стакан. Можете отменить вызов службы спасения. Но Энди видела то, что было за этим сарказмом. Она видела устало опущенные плечи, бледность лица без макияжа и эту легкую дрожь в пальцах, которую Миранда тут же попыталась скрыть, скрестив руки на груди поверх серого халата. Ей явно было неловко от того, что Энди видела её такой. — Простите, Миранда, я не должна была… — Энди отступила на шаг в сторону своего номера, опуская взгляд. В очередной раз она выставила себя дурой, пора бы уже и привыкнуть.  Она была готова сделать ещё шаг назад и позорно исчезнуть в своей комнате, как вдруг заметила, что Миранда уже заносит ногу, чтобы повернуться спиной к двери, скрывая момент слабости. Взгляд Энди, опущенный в пол, выхватил из полумрака бледную босую ступню, опускающуюся прямо на россыпь крупных, острых как бритва хрустальных осколков, блестящих в луже воды. Стыд мгновенно испарился. — Стойте! — выдохнула Энди. Она бросилась вперед, совершенно забыв о том, что сама стоит босиком. В два шага преодолев расстояние от двери до столика, Энди присела на корточки возле Миранды, преграждая ей путь. Крупные куски стекла зловеще поблескивали на мокром ворсе ковра. Энди принялась быстро, почти лихорадочно сгребать их в кучу, чтобы освободить пространство вокруг ног начальницы. — Оставьте это, — ровным, безжизненным голосом произнесла Миранда где-то над её головой. — Утром уберет горничная. — Вы порежетесь, — упрямо ответила Энди, продолжая собирать осколки голыми руками. Одно слишком быстрое движение, и острый край хрусталя глубоко резанул по ладони. Энди тихо, сквозь зубы зашипела от боли и рефлекторно отдернула руку. На коже сразу выступила кровь, несколько капель сорвались на мокрый ковер. Этот тихий болезненный звук мгновенно вывел Миранду из ступора. Она резко моргнула. Перевела осмысленный взгляд на сжавшуюся у её ног Энди, на собранное стекло и на порезанную руку. — Ради бога, Андреа, — голос Миранды всё ещё был тихим, но в нем снова появились привычные властные нотки. — Поднимитесь немедленно. Энди неловко поднялась с колен, крепко зажимая порезанную ладонь здоровой рукой. Ну как она так умудрилась? Как будто мало ей было всех предыдущих недоразумений. Видимо, мало. Миранда, осторожно обойдя блестящие в луже осколки, скрылась в ванной комнате в поисках аптечки, оставив смущенную Энди стоять посреди полутемного номера. Энди чувствовала, как пульсирует рана в такт бешено бьющемуся сердцу. Эта физическая, острая боль странным образом отрезвляла. Тишину нарушал лишь шум льющейся воды из приоткрытой двери ванной. Только сейчас Энди в полной мере осознала, насколько сюрреалистично выглядит ситуация: она стоит босиком, в мятой хлопковой пижаме, истекая кровью на дорогом ковре парижского «Ритца» в номере своей начальницы, чей брак только что, судя по всему, окончательно завершился по телефону. Шум воды стих. Через минуту Миранда вернулась. В одной руке она держала влажное белоснежное полотенце, в другой — небольшую открытую аптечку. Она остановилась, окинула быстрым, цепким взглядом сжавшуюся Энди и указала кивком на глубокое, обитое мягкой тканью кресло у окна. — Садитесь. Голос звучал глухо, но это был приказ, не терпящий возражений. Энди послушно опустилась в кресло, поджимая под себя замерзшие ступни. Она ожидала, что Миранда придвинет тяжелый стул от туалетного столика или, в крайнем случае, просто наклонится к ней. Но, вопреки всем ожиданиям, Миранда плавно опустилась на колени прямо на ворсистый ковер у её ног. Энди инстинктивно вжалась в спинку кресла. Ей безумно захотелось сползти вниз, сесть рядом на пол — ей казалось совершенно неправильным, непозволительным возвышаться над ней вот так. Но Миранда уже уверенно перехватила её запястье. Её пальцы оказались приятно прохладными. Хватка была твердой и абсолютно профессиональной. Она решительно, но без грубости разжала ладонь Энди и приложила край влажного полотенца к порезу, стирая первую кровь. Энди болезненно зашипела, но Миранда не остановилась. — Чшшш... В тусклом желтоватом свете единственного торшера Энди безотрывно смотрела на лицо женщины. Без идеальной укладки, без доспехов из безупречно скроенных жакетов, Миранда казалась пугающе человечной. Её движения были точными, выверенными и удивительно бережными. — Никогда бы не подумала, что вы умеете... такое, — тихо, почти шепотом произнесла Энди. Слова сорвались с губ прежде, чем она успела прикусить язык. В тишине номера они прозвучали слишком громко и нелепо. Миранда замерла на долю секунды. Уголок её губ едва заметно дрогнул в чем-то, отдаленно напоминающем усталую усмешку. — У меня две дочери, Андреа, — ровно, не прекращая обрабатывать края раны, ответила она. — Неужели вы думаете, что Кэролайн и Кэссиди никогда не разбивали колени? Или что я всегда была окружена штатом гувернанток, которые клеили им пластыри? Энди замолчала. От этого простого, будничного упоминания девочек у неё почему-то сильно защемило в груди. Образ ледяной королевы окончательно треснул, обнажив мать, которая точно так же сидела на полу детской, успокаивая плачущих близнецов. — Простите, — тихо отозвалась Энди, чувствуя укол совести. — Видимо, я привыкла, что любые проблемы вокруг вас решаются по одному вашему кивку. Миранда на секунду остановилась. Влажное полотенце замерло в миллиметре от кожи Энди. — Некоторые вещи невозможно решить так просто, Андреа, — она чуть опустила голову, внимательно разглядывая порез. В её голосе проскользнула глухая, едва уловимая горечь. Был ли это отголосок того оборванного телефонного разговора с мужем или мысли о детях, Энди не знала. — И, к счастью или к сожалению, семья — одна из них. Как бы сильно мы ни пытались всё контролировать. Она тяжело вздохнула, словно сбрасывая с плеч невидимый груз, и её лицо снова стало сосредоточенным. Энди сочувственно посмотрела на склоненную над её порезом голову. — Просто... — она слегка улыбнулась, пытаясь немного разрядить атмосферу, — вас довольно трудно представить с зеленкой и пластырями. Надеюсь, они были как минимум эксклюзивным выпуском от Chanel или Prada? Миранда не подняла головы, но Энди могла поклясться, что её плечи слегка дрогнули в мягком смешке. — Они были со Спанч Бобом, — невозмутимо отозвалась Миранда, стирая очередную каплю крови. — Кэссиди наотрез отказывалась от других. А Кэролайн требовала, чтобы я целовала ушибленное место ровно три раза. Иначе истерика продолжалась. Энди невольно фыркнула, живо представляя себе грозу модной индустрии, послушно целующую разбитую коленку. — И вы целовали? — Разумеется, — тон Миранды был таким, словно речь шла о самых непреложных законах мироздания. — Я же не монстр, Андреа. Чего нельзя сказать об этих двух. С ними совершенно невозможно вести переговоры. Если бы Ирв Равитц обладал хотя бы половиной их упрямства, я бы, возможно, даже начала его уважать. Энди прикусила губу, чувствуя, как сердце сжимается от такой откровенности. Ей захотелось сказать что-то поддерживающее, возразить, что она никогда, ни на секунду не считала её монстром, но слова застряли в её горле. А Миранда, словно осознав, что позволила себе лишнего, тут же отвернулась и потянулась к аптечке. В её движения вернулась былая резкость. Она достала спиртовую салфетку и точным, быстрым движением прижала её к ране. Ой. Энди со свистом втянула воздух сквозь зубы и рефлекторно дернула руку на себя. Жгучая боль прострелила ладонь до самого запястья. Но Миранда лишь крепче сжала её руку, не позволив вырваться. — Потерпите, — коротко велела она. Энди мужественно сжала зубы и постаралась дышать глубже, глядя на сосредоточенное лицо Миранды. Это не может быть правдой. Наверно, всё это ей просто снится. — Ваша способность находить неприятности на ровном месте поистине уникальна, — негромко произнесла Миранда, доставая пластырь. В её тоне не было яда, только легкий упрек. — Это просто царапина, — ответила Энди, чувствуя, как щеки снова начинает покалывать от жара. Ей так надоело чувствовать неловкость в присутствии Миранды, но она ничего не могла с собой поделать. Тем временем Миранда сняла защитную пленку с пластыря и аккуратно, край к краю, стянула края ранки. Всё было закончено. Но она не отпустила её руку. — О чем вы только думали, Андреа? — нарушила тишину Миранда, продолжая смотреть на заклеенную ладонь. Её тон вибрировал глухим раздражением, смешанным с чем-то ещё, чего Энди не могла разобрать. — Бросаться на битое стекло голыми руками. Это не просто глупость, это верх опрометчивости. Вы могли повредить сухожилия. — Вы бы наступили на него, — так же тихо ответила Энди. Она смотрела на склоненную голову начальницы, на её не уложенные после душа пряди, зачесанные назад. — Вы шли прямо на стекло. Я боялась, что не успею остановить вас. Миранда ничего не ответила. Её челюсти едва заметно сжались. Прохладные пальцы всё ещё кольцом сжимали запястье Энди. Большой палец медленно, едва ощутимо, словно в глубокой задумчивости, скользнул по гладкой коже рядом с пластырем. Прямо там, где у Энди бешено, загнанно бился пульс, выдавая её с головой. Энди показалось, что сердце сейчас просто проломит ей ребра. Она перестала дышать, вжимаясь в кресло, боясь пошевелиться и разрушить это хрупкое, абсолютно невозможное мгновение. Миранда наконец подняла глаза. Пугающая пустота, с которой она смотрела на разбитый стакан, исчезла, уступив место чему-то пронзительному, глубокому и невыносимо тяжелому. — Безрассудная девчонка, — почти одними губами выдохнула Миранда. В этой короткой, брошенной полушепотом фразе была такая странная, обезоруживающая нежность, что у Энди мгновенно перехватило горло и защипало в глазах. Секунда растянулась в вечность. А затем Миранда моргнула. Наваждение рассеялось. Её рука дрогнула, и она медленно разжала пальцы, выпуская руку Энди из своей хватки. А потом плавно, с идеальной грацией поднялась с колен, сразу же выпрямляя спину и одергивая полы халата. Воздух в комнате мгновенно остыл. Невидимая стена, рухнувшая на эти несколько минут, была возведена заново с устрашающей скоростью. — Идите спать, Андреа, — ровно произнесла Миранда, отворачиваясь к столику, чтобы закрыть аптечку. Её профиль снова стал непроницаемым, а голос сухим и отстраненным, как будто этого мгновения на полу никогда не было. — Завтра у нас долгий день.