Кошечка Майора

Прежде чем эмоции успели захлестнуть её, Беллу накрыла волна спокойного удовлетворения. Она почти попыталась стряхнуть её, но поняла, что сейчас не время и не место позволять себе быть менее чем на 100% сосредоточенной на настоящем моменте. Ей предстояло начать строить свою репутацию. Теперь ей было очевидно, что вампиры смотрят на Джаспера как на лидера. Часть её, вероятно, уже поняла это в тот момент, когда узнала, что он принц, но видеть, как эти два вампира подчиняются ему… ну, она не могла позволить эмоциям взять верх. Она выпрямилась в кресле и вздохнула. — Нам нужно следить за ними. В ответ на её слова она услышала молчание и, снова вздохнув, открыла глаза, чтобы посмотреть на неестественно неподвижных вампиров вокруг. Джаспер был ближе, но недостаточно близко, чтобы до него дотронуться или протянуть руку. Увидев, что она обратила на него внимание, он наклонил голову, задав вопрос, эхом отдававшийся в её голове: «Ты уверена?» — Это единственный способ. — Белла намеренно выпрямила спину и продолжила: — Нам нужно иметь чёткое представление о том, что они задумали, и хотя я была рядом с ними, я понимаю, что, то, что я, вероятно, видела, было всего лишь иллюзией. — Подожди. Каллены — это тот ковен, с которым ты раньше была связана? Джаспер выглядел так, будто хотел испепелить Гаррета взглядом за то, что тот прервал момент Беллы, но вместо этого сделал несколько шагов ближе, чтобы взять Беллу за руку; его взгляд был самым мягким, который она видела за пределами их комнаты. Ей пришлось отвести взгляд, прежде чем она потеряет самообладание. Она медленно водила большим пальцем круговыми движениями по шраму на тыльной стороне его ладони, отвечая на вопрос. — Да. Эдвард, тот, кто читает мысли, — уточнила она для всех присутствующих, отчасти потому, что это помогло ей дистанцироваться от того, кем он был для неё. — Я была его певицей. Вместо того чтобы съесть меня, он решил оставить меня рядом. Она беспечно пожала плечами, заметив растущий ужас в глазах Гаррета. — В этом было слишком много очарования. — Это отвратительно! — Гаррет и Алистер заговорили одновременно, их голоса были громкими, перекрывали друг друга и отдавались эхом. Белла вздрогнула. — ХВАТИТ. — Рёв Джаспера был почти таким же громким, как и тот, что он издал снаружи, и волна покорности и страха, прокатившаяся по комнате, была достаточно сильной, чтобы вызвать у Беллы предательские слёзы. Даже ощущение того, что, должно быть, было лишь последствиями его дара, в тот момент оказалось для неё невыносимым. Зажмурив глаза, она попыталась дышать сквозь замкнутую пещеру, которая стала её горлом, и её охватили разочарование и стыд, когда из горла вырвались лишь сдавленные вздохи. Как она могла быть такой слабой? Почему она должна была сломаться именно в этот момент? В момент, когда она пыталась быть достаточно хорошей... и вдруг её решимость была сломлена воспоминанием о жестоком обращении с ней со стороны Калленов. Её сдавленные вздохи быстро перешли в тихие, влажные рыдания, и она задумалась, не похоже ли это на утопление. Она оказалась в объятиях Джаспера, вдыхая его запах, который стал ей так знаком, его большие руки нежно поглаживали её спину. — Мы поговорим об этом завтра. — Вибрации, которые он издавал, заставляя её остро тосковать по успокаивающему мурлыканью, и Белла тихонько заскулила, уткнувшись головой в его футболку. Одна его рука легла ей на волосы, нежно перебирая их пальцами, а другая обхватила её под ногами, прижимая к себе. Обхватив его талию ногами, она услышала, как он тихонько успокаивает её. — Майор, я думаю, нам следует… — Джаспер прервал Питера рычанием, которое становилось всё громче с каждой секундой. Казалось, он изо всех сил пытался замолчать, но Белла чувствовала напряжение в его позе, и из неё вырвался тихий стон. Очень медленно он расслабил мышцы, издавая всё более шипящие звуки, и перенёс её вес так, чтобы она могла уткнуться головой в пространство между его шеей и плечом и вдохнуть его аромат. — Справишься, Пит? Слышишь? — С этими словами она почувствовала ветер, который всегда сопровождает путешествия вампиров, и затем они устроились в своей постели, мягкие простыни обволакивали её, а Джаспер парил над ней, почти не отпуская. Каждый раз, когда он пытался отстраниться, чтобы посмотреть ей в лицо, Белла хныкала, заставляя его снова притянуть её к себе. После второй попытки он просто обнял её, и она позволила себе развалиться на части, зная, что он будет крепко держать её за все части. *** Ей казалось, что прошли целые часы, но в конце концов её душераздирающие рыдания начали стихать. Белла медленно приходила в себя, одно чувство за другим. Джаспер обнимал её, его вес был достаточно сильным, чтобы она чувствовала опору, а не удушье. Его руки были в её волосах, лицо прижалось к её лицу, щека к щеке. Она чувствовала, как слегка двигается его челюсть; сделала ещё один глубокий вдох, чтобы сосредоточиться. Он говорил с ней, мягко и нежно, его движения почти гудели по её коже. Что он говорил? Ещё один глубокий вдох, сосредоточение на том, чтобы снова осознать своё тело, почувствовать тяжесть своей кожи. Что он ей говорил? Это было так тихо, но прямо у её уха… Дыши. Расслабься. Сосредоточься. — Тише, кошечка. Я с тобой. Тише. — О. Он говорил с ней. Утешал её. Казалось, у неё перехватило дыхание, все силы были направлены на то, чтобы слушать его слова. — Всё в порядке. Я больше никогда не подпущу его близко. — О. О. Колыхание его груди эхом отдавалось в её груди, и она сделала дрожащий вдох, услышав его непреклонные обещания; её руки взлетели вверх, чтобы обхватить его спину. — Джаспер… — Её голос звучал слабо, едва слышно и хрипло, но Джаспер издал тихий, счастливый звук. — Вот так, кошечка. Сделай вдох за меня. — Его руки нежно поглаживали её волосы, и она глубоко вдохнула, выгибаясь навстречу его прикосновению. — Хорошая девочка. Всё правильно. Его похвала успокоила что-то в ней, что до сих пор казалось неустойчивым, и она попыталась вспомнить, называл ли он её когда-нибудь «хорошей девочкой». Она издала дрожащий звук и почувствовала, как его улыбка растянулась по её коже. — Вот так. Хорошая девочка. — Звук его похвалы снова заставил её прижаться к нему, приблизиться, и в ней разлилось тепло, даже когда его голос успокоил дрожащие эмоции после её истерики. Тёмный смешок раздался у неё в волосах и ухе в тот момент, когда он почувствовал перемену в её настроении. Он слегка подвинулся, удобно расположившись между её бёдер, его губы коснулись её уха. — Это то, что тебе нужно? Хорошо. Я могу тебе это дать, малышка. — Его голос стал темнее, и пламя внутри неё разгорелось ещё сильнее, даже когда она пыталась понять, что он имел в виду. — Ты была такой хорошей девочкой, так хорошо справилась. — Похвала Джаспера обрушилась на неё, как ничто другое, и она почувствовала себя воодушевлённой, хотя и ощущала себя в ловушке его власти. — Ты так хорошо справилась там, внизу. Заслужила их уважение, дала им понять, что ты моя. — Последнее слово сорвалось с его языка, словно шёлк, и Белла окунулась в него, проведя рукой по его волосам, когда он нежно поцеловал её за ухом. — Нельзя сомневаться, что ты моя, дорогая; особенно когда ты так высоко и говоришь так уверенно. — Джаспер теперь осыпал её поцелуями между словами, а она, прижимаясь к нему всё крепче, приподнимала бёдра. С похабным смехом Джаспер медленно покачивал бёдрами, покусывая её за ухо и подбородок. Белла громко и страстно застонала, неуклюже пытаясь двигаться в такт его движениям. — Молодец, покачивай своим прекрасным телом вместе со мной. — Губы Джаспера были порочными. Порочные губы, порочные зубы, порочные слова. Он использовал, казалось, всю свою порочность, чтобы разжечь в ней огонь сильнее, чем она когда-либо чувствовала. — Джаспер! — Ее голос был чужим, не тогда, когда ее пара заставляла ее так гореть. Он схватил ее за волосы, сильно оттягивая ее шею в сторону, словно извращенная тень того, как он собирался питаться от нее много дней назад. Его порочный рот играл с обнаженной кожей, оставляя отметины, на которых наверняка остались бы синяки, даже когда в его словах прозвучало рычание. — Верно. Назови моё имя, кошечка. — Их бёдра теперь были неразрывно связаны в этом начатом ими танце; они постоянно двигались вместе, заставляя её дыхание снова и снова прерываться. — Ты моя хорошая девочка, малышка? — Его акцент казался еще более заметным из-за бесконечного рычания, которое он издавал. Белла издала сдавленный стон, низкий грудной, и язык Джаспера скользнул по его зубам в последний раз. — Нет, конечно, ты такая, не так ли? Он изменил темп движений бедрами, делая резкие, глубокие толчки, которые, казалось, синхронизировались с рычанием, доносившимся из его груди. Его руки снова сжали ее волосы, и Белла почувствовала, как огонь внутри нее превращается в молнию. Молния, которая сверкала по ее векам, кончикам пальцев, языку; о боже, ее губы покалывали от этого. Она собиралась умереть, о боже, внутри нее бушевала буря, и Джаспер раздувал ее. Он убивал ее, его волнообразное тело терлось о ее, превращая ее в ничто, кроме статического электричества. Она чувствовала себя на пороге гибели, и, что хуже всего, она этого хотела. Она хотела. — Пожалуйста. — Ее слова звучали как треск молнии; губы все еще покалывали. — П-пожалуйста, пожалуйста, Джаспер, пожалуйста… Из уст Джаспера вырывались тихие стоны, прерывистые вздохи, от которых ей хотелось увидеть его лицо, даже когда она крепче прижимала его к своей измученной коже. — Да, да, детка, да… — Слова Джаспера были едва слышны, но Белла все равно напряженно вслушивалась в каждый его выдох. С еще одним поцелуем в шею он отстранился, его руки разгладили ее волосы, а движения его бедер стали почти неистовыми. Белла открыла глаза, отчаянно желая увидеть его. Он одарил ее самой непристойной ухмылкой, слегка покачивая бедрами.… — Да, только моя хорошая девочка позволила бы мне трахаться, прижавшись к ней... вот так... — И этот наклон его бедер, резкость его толчка, мерзкая ухмылка, тьма в его черных глазах… Порочность его слов. Белла издала бесшабашный, безудержный звук и позволила молнии обрушиться на нее; позволила себе раствориться в удовольствии.