Sherlock Holmes: A New Game

Кэб остановился у тёмного особняка, резко выделявшегося на фоне остальных домов. Дом Альтенберга не выглядел роскошным. В нём не было ни показной позолоты, ни ярко освещённых окон, ни шумной толпы у входа. Напротив — всё казалось слишком сдержанным, почти скромным для человека его положения. Именно это настораживало. Свет мягко просачивался сквозь плотные шторы. У дверей не было ни лакеев в парадной форме, ни вооружённой охраны — только один невысокий мужчина в чёрном пальто, который молча проверял приглашения гостей. Ватсон вышел из экипажа и машинально поправил перчатки. Почему-то именно сейчас он особенно остро почувствовал, что Холмса рядом нет. Или, что ещё хуже, есть — но связаться с ним Ватсон не может. Доктор поднялся по ступеням и протянул приглашение. Мужчина у входа лишь мельком взглянул на карточку и сразу отступил в сторону. — Доктор Джон Ватсон, — спокойно произнёс он с едва заметным немецким акцентом. — Господин фон Альтенберг ожидает вас. От этих слов внутри неприятно похолодело. Войдя в просторный зал, когда-то предназначенный для танцев, а теперь заставленный бильярдными столами и высокими книжными шкафами, Ватсон почувствовал запах дорогих сигар и крепкого алкоголя. Здесь не было лишнего пафоса — только аккуратная, изысканная строгость во всём. Тем не менее среди роскошно одетых мужчин, обсуждавших политику и войны как шахматную партию, Джон чувствовал себя очень неуютно. Из раздумий Ватсона вывел мягкий интеллигентный голос, послышавшийся из-за спины. Таким голосом даже угрозы звучат как светская вежливость. — Добрый вечер, доктор. Вам нравится? Джон обернулся и пожал протянутую руку. Мужчина заметно выделялся среди остальных гостей. Джон сразу догадался, что это хозяин дома. Немецкий дипломатический посредник и финансовый координатор германо-австрийских промышленных кругов — всё, что успел рассказать ему Шерлок. Высокий, подтянутый мужчина среднего возраста в аккуратном сером костюме жестом пригласил Джона к бильярдному столу. Спокойная ровная осанка, светлые волосы, приятное интеллигентное лицо, при этом острые, точные черты. Выделяло его совсем не это, а взгляд. Серые глаза — холодные, неподвижные, слишком внимательные. — Джон Ватсон. — Фридрих фон Альтенберг. Как насчёт партии в бильярд? — С удовольствием. Стоило дипломату кивнуть, как в руках у Джона оказался кий и бокал с тёмной янтарной жидкостью. Отпив глоток, Ватсон почувствовал вкус очень дорогого коньяка. В это время Фридрих сделал первый удар. — Знаете, доктор, по моему скромному мнению, такой работой, как ваша, должен заниматься менее известный человек. Ватсон почувствовал, как внутри неприятно похолодело. — Вы правы. Но у человека должно быть хобби. Сказав это, Джон попытался выдавить ухмылку. Получилось плохо. — А ведь вы были близки с покойным Шерлоком Холмсом… Доктор сделал вид, что расстроился. — О, извините, если затронул болезненную для вас тему. Но если бы я не был уверен, что Холмс мёртв, я бы начал вас подозревать… И тут Фридрих улыбнулся. Ватсону показалось, что улыбается Альтенберг только губами. Глаза же оставались холодными, оценивающими и будто отстранёнными. Это насторожило Джона ещё сильнее. — Не беспокойтесь, я всецело предан. Ватсон снова заставил себя улыбнуться и сделал ещё один глоток коньяка. Отсутствие Шерлока ощущалось всё сильнее. Но подавать вид было нельзя — нужно закончить партию. В движениях дипломата не было ни суеты, ни лишних жестов. Лишь медленные, экономные, будто заранее рассчитанные действия. Казалось, он всё время существует на полсекунды раньше окружающих. Ватсону стало совсем не по себе. — Это хорошо. Знаете, в детстве я любил Шекспира. Именно он подтолкнул меня к изучению английского языка. Помните его: “Et tu, Brute?” Люди веками цитируют эту фразу не из-за смерти Цезаря. Это даже не крик боли, а удивление от того, что нож держит человек, которому доверяли. Я многое могу простить, доктор, но не предательство. Надеюсь, мы поняли друг друга? — Absolut. — Oh, Sie sprechen Deutsch? — Ich bin aus der Übung. — Тогда продолжим беседу на английском. Что вы думаете о текущей политической ситуации? Как по-вашему, будет война? — Я надеюсь, нет. Джон испугался, что сказал что-то глупое. Он ведь даже не знал, каких взглядов должен придерживаться курьер, роль которого сейчас играл. Но Фридрих, казалось, уже увлёкся разговором. — А я надеюсь, что будет. Любой исторический процесс можно направить, если верно распределить ресурсы. Беспорядок возникает не из-за злых людей, а из-за плохой организации. Война — это вопрос логистики. Хотя моя жена, как и вы, Ватсон, со мной не согласна. Фридрих аккуратно ударил кием по шару и только после этого спокойно добавил: — К слову, доктор… партия окончена. Джон опустил взгляд на стол и только теперь понял, что проиграл почти всухую. Мужчины пожали друг другу руки, после чего Фридрих достал серебряные часы на цепочке. — А время уже позднее. Прошу прощения, мне пора откланяться. Не переношу опоздания — они приводят к хаосу… Что ж, надеюсь, это не последняя наша партия, доктор. Альтенберг посмотрел Ватсону в глаза и не дав ему ответить, вновь улыбнувшись той самой холодной улыбкой, достал из нагрудного кармана небольшую записную книжку, сделал короткую пометку и ушёл в соседнюю комнату. Ватсон наконец-то выдохнул. — Не желаете ещё выпить? Услышал он из-за спины знакомый голос. — Шерлок, я больше не могу, — прошипел Ватсон. — Ещё немного, и этот Фридрих поймёт, что что-то не так. — Придётся, Ватсон, — бросил Шерлок, направляясь к маленькой двери под лестницей. Джон последовал за ним. — Я успел обшарить кабинет, но мне нужно попасть в личную библиотеку. Ещё полчаса. Привлекайте внимание. Друзья оказались в тесной комнате, судя по всему служившей кладовкой. — Легко сказать. Меня пугает этот немец. — Что же такого мог сделать дипломат, чтобы напугать военного врача? Ватсон, вы сдаёте позиции. — Я привык видеть обычных людей на фронте, а он… — Ладно, расскажете после. У нас мало времени. — У вас мало времени. Холмс, отойдите. — Куда, доктор? — Мне всё равно. Я не хочу быть прижатым к стене. Тем более вами. — По-моему, я не самый плохой вариант. И вообще, я могу обидеться. — Холмс, не заговаривайте мне зубы! Какой план дальше? — Привлекайте к себе внимание, пусть Фридрих будет у вас на виду. А я проберусь в библиотеку. Через полчаса откланивайтесь, и я буду ждать вас на углу улицы. — Хорошо. Холмс, будьте осторожнее, этот человек опасен. Шерлок, сам того не замечая, поправил лацкан пиджака Ватсона. — Ничего не могу обещать. Детектив выждал пять минут после ухода друга и начал действовать. Дорога к библиотеке лежала через кабинет. В нём, как и во всём доме, был идеальный порядок. Высокие напольные часы мерно отсчитывали секунды. На столе аккуратно лежали карты железных дорог, схемы поставок и расписания поездов. Кабинет был пропитан запахом дорогого табака и полированного дерева. Убедившись, что здесь ничего интересного нет, Шерлок направился в библиотеку. Войдя в просторное помещение, сплошь уставленное шкафами с дорогими книгами, детектив подошёл к большому дубовому столу. Ящики в нём, как и ожидалось, были заперты, и Холмсу пришлось использовать набор отмычек. Порывшись в документах, Шерлок извлёк тёмную кожаную папку. Это оказался маршрут поставки оружия. Огромная карта Европы, сплошь помеченная карандашом. В этих ящиках было всё: дипломатические письма, расписания поездов, грузовые документы и целая коробка с железнодорожными бирками. Вдруг чуткий слух Холмса уловил тихие шаги, а затем — едва различимый запах крепкого мужского одеколона. Времени было мало. Ещё раз взглянув на карту и убрав её обратно в ящик стола, Шерлок спрятался за одним из шкафов и стал слушать. Он злился на доктора. Джону всего лишь нужно было привлекать внимание и не дать Фридриху сюда попасть… Но раздражение быстро сменилось облегчением: это оказался всего лишь один из слуг, пришедший протереть пыль со старинных шкафов. Но рисковать было нельзя. Нужно выбираться. Дождавшись, пока слуга отвернётся, Холмс бесшумно выскользнул из-за шкафа, пересёк кабинет и через чёрный ход вышел на улицу. Холодный ветер резко ударил в лицо. Шерлок поднял воротник пальто и быстрым шагом направился к месту встречи. Через полчаса Холмс и Ватсон уже ехали в кэбе Майкрофта, обсуждая прошедший вечер. За окнами экипажа медленно проплывал ночной Лондон. — Шерлок, ничего нового про Альтенберга я сказать не могу, — устало произнёс Ватсон, после пересказа недавних событий — Лучше расскажите, что нашли вы. — О, много всего. Я будто попал в мозг системы. Схемы, маршруты поставок, грузовые документы, железнодорожные накладные, коды, расписания, имена посредников, точки встреч. — И что вас смущает? Холмс ненадолго замолчал. — Маршрут. Он достал из кармана сложенный лист бумаги и развернул его на коленях. — Официально поставляют промышленное оборудование и сельскохозяйственные детали. Грузы идут через Швейцарию, затем в Южную Германию, потом в Австро-Венгрию. А часть поставок mysteriously исчезает где-то на Балканах. — Контрабанда? — Нет. — Холмс покачал головой. — Контрабанда ради денег выглядит иначе. Здесь слишком хорошая организация. Слишком точная логистика. Это подготовка. Ватсон нахмурился. — К чему? — Это нам и предстоит выяснить. Кто цель. Когда именно будет нанесён удар. И кто должен его совершить. Несколько секунд в экипаже было слышно только мерное цоканье копыт. — То есть мы едем в Европу? Вместо ответа Холмс достал из внутреннего кармана пальто два билета на пароход и протянул один Ватсону. — Каюта первого класса на двоих уже забронирована. Джон невольно усмехнулся. — Холмс… иногда мне кажется, что вы решаете всё это ещё до того, как рассказываете мне. — Разумеется. Иначе вы бы начали спорить. Ватсон покачал головой, но всё же улыбнулся. Остаток дороги они провели молча. За окнами экипажа медленно исчезал ночной Лондон. А впереди их уже ждала Европа, которая ещё не знала, что стоит на пороге войны.