Лето, которое нас изменило

Утро в деревне наступало не по будильнику. Оно врывалось в комнату вместе с оглушительным петушиным криком, который, казалось, раздавался прямо над ухом. Хонджун застонал, перевернулся на другой бок и накрыл голову подушкой. Бесполезно. Петух, похоже, задался целью разбудить не только всю округу, но и его лично. — Хонджун-а! — голос бабушки прозвучал откуда-то со двора. — Завтрак стынет! Субин уже корову подоила! Он сел на кровати, пытаясь осознать реальность. Корова. Подоила. Субин. Его тринадцатилетняя сестра с аниме-волосами. Он, девятнадцатилетний парень, который в городе с трудом заставлял себя дойти до кофейни, проспал все на свете, пока какая-то малявка доила корову. Чувство стыда смешалось с остатками сна и диким голодом. На кухне пахло свежим хлебом и топленым молоком. Бабушка уже суетилась у печи, а Субин сидела за столом, с самым невинным видом уплетая рисовую кашу. — Как спалось, городской братец? — спросила она, не поднимая глаз, но уголки ее губ предательски дергались. — Замечательно, — буркнул Хонджун, падая на стул. — Особенно вторая половина ночи, когда я наконец понял, что птицы за окном не часть моего кошмара. Бабушка поставила перед ним тарелку с кашей и пару румяных пирожков. — Ешь давай. А потом поможешь мне сена переворошить. День сегодня погожий, надо успеть, пока роса не сошла. Сено. Переворошить. Хонджун кивнул, хотя его представление о физическом труде ограничивалось поднятием чашки с американо и, в крайнем случае, сумкой с покупками из супермаркета. Но отступать было некуда. Он — городской парень, попавший в параллельную вселенную, и законы этой вселенной требовали работы вилами. Через час, облаченный в старые джинсы и выцветшую футболку, которые нашлись в шкафу (его собственный гардероб категорически не подходил для сельхозработ), он уже стоял посреди луга за домом. Солнце еще не пекло в полную силу, но воздух уже прогрелся. Пахло скошенной травой, клевером и землей. — Да не так! — Субин, вооруженная маленькими граблями, командовала, как заправский бригадир. — Ты пластами бери, пластами! А не как салат перемешиваешь! Хонджун, пыхтя, пытался подцепить вилами охапку сена. Оно рассыпалось, кололось и норовило залезть за шиворот. Субин заливалась смехом, а бабушка, наблюдавшая за ними с края поля, только качала головой и улыбалась. — Ну и кто из нас младший? — проворчал Хонджун, вытирая пот со лба. Мышцы ныли, на ладонях уже намечались мозоли, но странное дело — он чувствовал себя живым. По-настоящему живым. Не от кофеина, не от дедлайна, а от движения, солнца и запаха травы. — Я младшая, — хихикнула Субин. — Но я здесь уже два года живу, так что я старше тебя по деревенскому стажу! Их перепалку прервал звук приближающихся голосов. К полю, весело переговариваясь, шли вчерашние знакомые. Впереди, как всегда, Сан, размахивающий руками и что-то громко доказывающий Чонхо. За ними, немного поодаль, шли Юнхо, Ёсан и маленький Юджун. Уён и Минги тащили за собой огромную сумку, из которой торчало горлышко термоса. — Привет честной компании! — заорал Сан, завидев Хонджуна с вилами наперевес. — Слышь, Чонхо-я, гляди, наш сеульский гость уже в люди выбивается! Сено ворошит! Чонхо улыбнулся и кивнул, а Сан тут же подскочил к Хонджуну и, выхватив у него вилы, начал ловко и быстро перекидывать траву. — Учись, студент! — хохотал он. — Тут главное — ритм! — Сан, не пугай человека, — спокойно произнес Юнхо, подходя ближе. Он выглядел свежим и отдохнувшим, его волосы слегка вились от утренней влажности. Ёсан, как тень, следовал за ним, и Хонджун заметил, что их руки почти соприкасались. — Мы тут решили устроить пикник у реки после обеда, — сказал Уён, плюхаясь прямо на копну сена. Минги устроился рядом, доставая из сумки яблоко и начиная с хрустом его грызть. — Пойдешь с нами? Купаться будем! — И низкорослых будем кидать в воду, — мрачно добавила Хичоль, подходя вместе с Момо. Обе они были в легких сарафанах, и букетик ромашек, который Хичоль вчера так отчаянно теребила, теперь был аккуратно вплетен в волосы Момо. Правда, сама Хичоль шла красная как рак и старалась не смотреть на свою спутницу. Момо же, наоборот, сияла и постоянно поправляла цветы в волосах. — Это они про тебя, между прочим, — шепнула Субин, толкая брата локтем. — Ты смотри, Хичоль и Дахён — они тут самые низкие, всего 158 сантиметров. Их вечно дразнят и в воду кидают. Но они не обижаются. Ну, почти. — Я все слышу! — возмутилась Дахён, появляясь из-за кустов вместе с Цзыюй. — Рост — это не главное! Главное — характер! — Характер у тебя точно не короткий, — усмехнулся Минхо, который вместе с Хёнджином замыкал процессию. Его камера снова висела на шее, и он уже успел сделать пару кадров — Хонджуна с вилами, Субин, командующую парадом, Сана, дурачащегося на сене. — Минхо-я, прекрати! — Хёнджин попытался прикрыться рукой, но было поздно. Щелчок — и его недовольное лицо осталось на пленке. — Это для истории, — невозмутимо ответил Минхо. — Через десять лет будем смотреть и вспоминать, какой ты был вредный. Бабушка, увидев такую ораву, только всплеснула руками и отправила Субин в погреб за квасом. Вся компания расселась прямо на сене, и поле наполнилось смехом и разговорами. Хонджун сидел, прислонившись спиной к теплому стогу, и слушал. Он узнал, что Сан уже год безнадежно влюблен в Чонхо, но тот упорно считает их «лучшими друзьями». Что Ёсан и Юнхо с детства неразлучны, но между ними словно натянута струна — слишком много взглядов, слишком много недосказанности. Что Минхо фотографирует все подряд, потому что «красота — в моменте». Что Хёнджин мечтает уехать в город и стать моделью, но боится оставлять друзей. Что Цзыюй и Дахён спорят из-за каждого пустяка, но не могут друг без друга и дня. Что Хичоль уже неделю собирается подарить Момо цветы, но каждый раз от смущения убегает в самый неподходящий момент. — Она вчера опять убежала, — хихикнула Момо, поправляя ромашки. — Я даже спасибо не успела сказать. Пришлось догонять. Хичоль залилась краской и спрятала лицо в ладонях, а вся компания грохнула от смеха. Юджун, сидевший рядом с Субин, вдруг набрался смелости и протянул ей сорванный колосок. — Это тебе, — пробормотал он, не поднимая глаз. — Красивый. Как ты. Субин удивленно моргнула, потом улыбнулась и взяла колосок. — Спасибо, Юджун-а. Буду хранить. Юнхо, наблюдавший за этой сценой, улыбнулся и переглянулся с Ёсаном. В этом взгляде было что-то такое теплое и понимающее, что Хонджуну вдруг стало немного завидно. У него никогда не было такой дружбы. Такой связи. — Ну что, идем на реку? — спросил Уён, вскакивая и отряхиваясь от сена. — Жара невыносимая! — Идем! — загалдели все разом. Сборы были быстрыми и хаотичными. Кто-то побежал за полотенцами, кто-то — за надувным кругом. Минги и Уён, как самые ответственные, проверили сумку с едой. Бабушка, узнав про реку, строго-настрого запретила заплывать далеко и велела вернуться к ужину. — И чтобы низкорослых далеко не кидали! — добавила она, подмигивая Хичоль и Дахён. Дорога к реке шла через поле, потом через березовую рощу. Воздух звенел от стрекота кузнечиков. Хонджун шел в середине толпы, чувствуя себя частью чего-то большого и веселого. Впереди Сан нес на плечах упирающегося Чонхо (и где только силы брал?), Уён снова пускал мыльные пузыри, которые ветер уносил в высокое голубое небо, а Минхо, отстав на пару шагов, фотографировал эту картину. Река открылась внезапно — широкая, спокойная, с пологим песчаным берегом. Вода блестела на солнце, как расплавленное серебро. И началось. — Сначала низкорослые! — закричал Сан, хватая визжащую Дахён на руки. Цзыюй, вместо того чтобы защищать подругу, только смеялась, прикрывая рот ладошкой. Момо пыталась удержать Хичоль, но та, поняв, что ее сейчас тоже кинут, с криком «Я сама!» бросилась в воду, подняв тучу брызг. Дахён полетела следом с воинственным воплем. — Юнхо! Ёсан! Вы следующие! — объявил Сан. — У нас тут еще один представитель низкорослого племени, 168 сантиметров! Юнхо, смеясь, отбивался, но Ёсан неожиданно мягко взял его за руку. — Пойдем вместе? — спросил он тихо, так, что услышал, наверное, только Юнхо и Хонджун, случайно оказавшийся рядом. Юнхо замер, глядя на их сцепленные руки, потом кивнул, и они, не разжимая ладоней, вместе шагнули в прохладную воду. И в этом простом жесте было столько интимности и обещания, что Хонджун отвернулся, чувствуя себя лишним. Он отошел к дереву, где уже устроились Минхо и Хёнджин. Они сидели на толстой низкой ветке, почти касаясь друг друга плечами. Хёнджин положил голову Минхо на плечо и что-то тихо рассказывал, а Минхо слушал, машинально поглаживая его по руке. Его камера лежала рядом, на время забытая. Хонджун сел прямо на песок, глядя на реку. Вода манила прохладой. Он стянул футболку и уже собрался войти, как услышал шаги за спиной. — Привет, — это был Пак Сонхва. Тот самый парень, которого Хонджун вчера не заметил в общей суете. Или, вернее, заметил, но не смог подойти. Сонхва стоял, засунув руки в карманы легких шорт, и смотрел на него сверху вниз с мягкой, чуть застенчивой улыбкой. Солнце просвечивало сквозь его волосы, делая их похожими на мед. В его глазах отражалась река и все летнее небо разом. — Я не смог вчера прийти, помогал деду с лодкой, — сказал он просто. — Ты, наверное, Хонджун? Я Сонхва. — Да, — ответил Хонджун, чувствуя, как сердце пропускает удар. — Я Хонджун. И в этот момент он понял, что это лето будет очень, очень долгим. И, возможно, самым важным в его жизни. С реки доносился смех, плеск воды и возмущенные крики Хичоль, которую Сан все-таки поймал и теперь с размаху запускал в воду. Уён пускал свои бесконечные пузыри, и они летели над рекой, переливаясь радугой. А Хонджун стоял на берегу, не в силах отвести взгляд от парня с медовыми волосами, и чувствовал, как внутри что-то медленно, неотвратимо меняется.