За стенами рая

      Три дня Эрен не приходил в сознание.       Три долгих, бесконечных дня, которые растянулись для тех, кто ждал, в вечность.       Леви не отходил от его койки.       Он сидел на том же месте, на полу, прислонившись спиной к стене, и смотрел. Просто смотрел на бледное лицо, на золотые крылья, которые иногда слабо мерцали во сне, на грудь, мерно вздымающуюся от дыхания.       Микаса сменяла его иногда, но ненадолго — ей приходилось участвовать в обороне, враг ещё не отступил. Армин приносил еду и воду, уговаривал поесть, но Леви только отмахивался.       — Капитан, вы себя угробите, — сказала Петра на второй день, пытаясь всучить ему тарелку с похлёбкой.       — Я сказал, не надо, — отрезал Леви, даже не повернув головы.       — Но...       — ПЕТРА.       Она вздохнула и оставила тарелку на тумбочке. Леви к ней не притронулся.       Ханджи заходила каждые несколько часов, проверяла показатели, что-то записывала, качала головой.       — Тело восстанавливается, — говорила она. — Медленно, но верно. Сила возвращается. Но почему он не просыпается — неясно. Возможно, просто слишком глубокий сон. Защитная реакция организма.       — Сколько ещё? — спрашивал Леви.       — Не знаю. Может, день. Может, неделю. Может...       — Не смей говорить "может, никогда", — обрывал Леви.       Ханджи замолкала и уходила.

******

      На третий день, когда солнце клонилось к закату и лазарет наполнился оранжевым светом, Эрен пошевелился.       Леви, дремавший вполглаза, мгновенно встрепенулся.       — Эрен?       Веки юноши дрогнули. Медленно, с неимоверным трудом, они приоткрылись.       Золотые глаза — тусклые, усталые, но живые — встретились с серыми.       — Ле...ви... — выдохнул Эрен.       — Я здесь. — Леви наклонился ближе, взял его за руку. — Я здесь, дурак. Как ты?       — Как будто... по мне... титаны прошлись... — прошептал Эрен, пытаясь улыбнуться. — А ты... цел?       — Цел. — Леви сжал его пальцы. — Ты меня вылечил. И сам чуть не отдал концы.       — Зато... красиво... — Эрен слабо усмехнулся. — Крылья... не отвалились?       — На месте. — Леви посмотрел на золотые перья, слабо мерцавшие в закатном свете. — Только потускнели. Восстанавливаются.       — Хорошо... — Эрен прикрыл глаза. — Я посплю... ещё немного... ладно?       — Спи. — Леви погладил его по руке. — Я рядом.       — Всегда? — едва слышно спросил Эрен.       — Всегда.       Эрен улыбнулся во сне и провалился обратно в темноту.       Леви сидел, глядя на него, и впервые за три дня позволил себе выдохнуть.       В дверях показалась Ханджи. Увидела проснувшегося (пусть и ненадолго) Эрена, посмотрела на приборы, перевела взгляд на Леви.       — Очнулся?       — На минуту. — Леви не обернулся. — Сказал, что ещё поспит.       — Это хорошо. — Ханджи подошла, глянула на показатели. — Пик кризиса пройден. Теперь осталось ждать полного восстановления.       — Сколько?       — Неделя. Может, две. — Ханджи помолчала. — Леви, вам бы тоже отдохнуть. Вы три дня не ели толком.       — Не голоден.       — Упрямый, как... — Ханджи вздохнула. — Ладно. Я принесу поесть. Хотя бы это съешьте.       Она ушла, а Леви остался.       Сжимал руку Эрена и смотрел, как медленно, но верно возвращается цвет на его щёки.

*****

      Война тем временем продолжалась.       Эрвин Смит развернул контрнаступление, используя каждую крупицу информации, добытую за эти месяцы. Армин блистал тактическим гением, Микаса была смертоноснее любого оружия, Энни сражалась с яростью искупления.       Титаны падали один за другим. Вражеские солдаты отступали, неся огромные потери. Победа была близка — но цена за неё уже была заплачена огромная.       Сотни погибших. Раненые, которых не хватало рук лечить. Разрушенные дома, сожжённые поля, осиротевшие дети.       Но они держались. Потому что знали: за их спинами — свобода. Настоящая, выстраданная, завоёванная.       И потому что верили: Эрен Йегер вернётся.

******

      Через неделю Эрен смог сидеть.       Это было маленькое событие, которое отпраздновали всем лазаретом. Микаса принесла его любимую еду, Армин — книгу с картинками далёких земель, Ханджи — очередные приборы для измерений.       Леви просто сидел рядом и молчал. Но в его молчании было больше, чем в любых словах.       — Ты как? — спросил он, когда все разошлись.       — Живой, — ответил Эрен, глядя на свои руки. — Сила возвращается. Медленно, но чувствую.       — Не форсируй.       — Знаю. — Эрен посмотрел на него. — Леви... я испугался. Тогда. Когда ты упал.       — Я тоже, — тихо ответил Леви. — Когда ты отключился.       — Больше никогда, — сказал Эрен. — Я не дам тебе умереть.       — Я тоже не дам. — Леви взял его за руку. — Мы ещё поживём. Вместе. В мире.       — Обещаешь?       — Обещаю.

*****

      Ещё через две недели Эрен впервые вышел на плац.       Крылья его сияли — не так ярко, как раньше, но золото вернулось, пульсировало в такт сердцу. Он сделал несколько кругов над штабом, проверяя, слушается ли тело, и приземлился в центре, где его ждали.       Леви. Микаса. Армин. Энни. Ханджи. Эрвин. Все, кто стал ему семьёй.       — Ну что, — сказал Леви, глядя на него с той особенной улыбкой, которую видел только Эрен. — Готов вернуться в строй?       — Готов, — ответил Эрен. — Но сначала...       Он подошёл к Леви, обнял его при всех — не скрываясь, не прячась. Просто обнял, прижал к себе, уткнувшись носом в волосы.       — Спасибо, что ждал, — прошептал он.       — Дурак, — выдохнул Леви в его плечо. — Куда б я делся.       Вокруг одобрительно загудели. Ханджи захлопала в ладоши. Оруо присвистнул. Петра утирала слезы.       Микаса подошла и обняла их обоих.       — Вы моя семья, — сказала она тихо. — Оба.       Армин присоединился. Потом Энни, неуверенно, но твёрдо. Потом, о чудо, даже Леви не отстранился, когда Ханджи попыталась влезть в общую кучу.       — Ладно, хорош нежностей, — проворчал он, но руку с плеча Эрена не убрал. — Война ещё не кончена.       — Но мы победим, — сказал Эрен. — Теперь точно.       Он посмотрел на небо, чистое, голубое, бесконечное.       Где-то там, за облаками, возможно, наблюдал Люцифер. А возможно, и нет. Теперь это было неважно.       Важно было то, что здесь, на земле, у него были те, за кого стоит сражаться. И те, кто будет сражаться рядом.       — За свободу, — сказал Эрен, поднимая руку к небу.       — За свободу, — эхом ответили все.       И золотые крылья за его спиной вспыхнули ярче солнца.

******

      Три месяца спустя.       Война закончилась.       Враг был разбит. Верховный совет стен пал, его лидеры предстали перед судом. Титанью силу удалось если не уничтожить, то взять под контроль. Мир, настоящий мир, впервые за сотни лет наступил на этой земле.       Эрен Йегер стоял на обрыве за штабом — том самом, где когда-то впервые призвал клинки. Рядом был Леви.       — Красиво, — сказал Эрен, глядя на закат.       — Ага, — согласился Леви.       — Знаешь, о чём я думаю?       — О чём?       — Что всё было не зря. — Эрен повернулся к нему. — Вся боль. Все потери. Вся борьба. — Он улыбнулся. — Мы дошли.       — До чего?       — До свободы. Настоящей.       Леви помолчал, потом взял его за руку.       — И что теперь?       — Теперь? — Эрен посмотрел на горизонт. — Теперь будем жить. Просто жить. Радоваться каждому дню. Любить друг друга. — Он сжал его пальцы. — Ты со мной?       — С тобой, — ответил Леви. — Всегда.       Они стояли на краю обрыва, два солдата, прошедших ад и вернувшихся обратно. За их спинами был штаб, где их ждали друзья. Впереди — новая жизнь, без войны, без страха, без крови.       — Полетели? — предложил Эрен, расправляя крылья.       — Я не умею летать, — напомнил Леви.       — Держись за меня. — Эрен обнял его, прижимая к себе. — Я поймаю. Всегда поймаю.       Золотые крылья взметнулись, и они взлетели.       В закатное небо, в свободу, в новую жизнь.       А внизу, на плацу, Микаса, Армин, Энни и все остальные махали им руками, провожая взглядами две фигуры, исчезающие в золотом свете уходящего солнца.       Счастье было возможным.       Они это заслужили.