Часть 4. Рей
21 мая 2026 г., 14:53
Понедельник принёс всё те же серые небеса и моросящий дождь. Я шла в университет под чёрным куполом зонтика, сапоги хлюпали по лужам вдоль узкой дорожки к дороге. У почтовых ящиков я увидела миссис Кэти — та забирала почту. Когда-то, почти четырнадцать лет назад, её светлые волосы были тронуты сединой — теперь они стали совсем серебряными.
— Привет, миссис Кэти! — Я весело помахала ей из-под зонтика. Та прищурилась, несколько раз моргнула за стёклами больших очков в роговой оправе — и торопливо зашагала обратно к своему дому.
Ну и ладно. Понятно.
До кампуса было всего пятнадцать минут пешком, но холод делал путь длиннее. А потом из-за деревьев выросли готические башни и высокие окна Абелаумского университета — оплетённые вьющимися лозами, покрытые мхом. Он выглядел так, будто давно должен был опустеть и обратиться в руины — а не кишеть студентами с айфонами и стаканчиками «Старбакса». Зонтики здесь явно были не в моде: морось, судя по всему, никого не беспокоила, кроме меня. У всех остальных были непромокаемые куртки с капюшонами.
В Южной Калифорнии такие куртки были ни к чему — в моём шкафу не было ни одной. Придётся скоро идти по магазинам, если не хочу и дальше выделяться как замёрзшее белое пятно на общем фоне.
Я брела по широким каменным коридорам в поисках первой аудитории, щурясь на крошечные золотые цифры у каждой тёмной деревянной двери. Дождь усилился, медленные струйки стекали по узким окнам вдоль одной стороны коридора. Вид загораживали осины и ели, но сквозь ветки всё равно проглядывали высокие острые шпили университета. Каждые несколько шагов приходилось бороться с соблазном остановиться и вытащить камеру из сумки — и то, что я добралась до аудитории вовремя, я расценила как личный триумф.
Первые занятия прошли по стандартному сценарию: разбор программы курса, знакомство. Но с одним резким отличием: оба утренних преподавателя упомянули недавнюю «трагическую гибель студента». Заверения в безопасности, усиленная охрана, местная полиция «делает всё возможное». Я ничего не понимала, пока не заглянула в гугл.
Студент найден мёртвым на территории университета: расследование продолжается.
Незадолго до начала семестра тело студента было обнаружено в одном из университетских корпусов — жестокое убийство. Любитель криминальных хроник внутри меня продолжал искать подробности, но информации было ничтожно мало. Никаких подозреваемых. Никаких зацепок. Никаких заявлений от полиции. Я была искренне поражена тому, что убийство в таком тихом маленьком городке не вызвало взрыва публикаций и домыслов.
***
Утренний туман не рассеивался — просачивался между старыми зданиями, пропитывая камни до более тёмного оттенка серого. Мшистые корни вечнозелёных деревьев тонули в нём, как в медленно накатывающем приливе. Но несмотря на погоду, студенческий совет расставил стенды по всему двору, приветствуя новых студентов, — рядом устроились несколько десятков университетских клубов. Воодушевление нового семестра странно контрастировало с промозглым туманом, будто природа изо всех сил пыталась заглушить гомон студентов. До следующей пары оставалось время, и я сдалась — вытащила камеру. Всё, от колокольни над библиотекой до низких кривых каменных стен вокруг живых изгородей, смотрелось восхитительно в объективе. Сырость, зелень, готическая драматичность — я чувствовала себя героиней сказки братьев Гримм, вернувшейся в своё детское сказочное королевство. Но смерть пришла в это королевство — и объявила о себе резкой жёлтой лентой ограждения, перегородившей вход в один из северо-западных корпусов. Я подошла ближе. Над закрытыми двустворчатыми дверями ржавыми буквами значилось «КАЛГАРИ» — с Х и нелепо отстоящей Л следом. Деревья вплотную подступали к зданию, ветви обвивали крутую крышу, будто медленно заключая её в живой кокон. Это название я видела в утренних статьях: именно здесь нашли тело студента. Я щёлкнула ещё один снимок — режущая пластиковая лента на фоне старого щербатого камня. Красиво. Мрачно и красиво. — Ты что, блядь, заблудилась? Не осуждайте меня, но в злом голосе есть что-то такое, от чего у меня перехватывает дыхание — а голос за спиной был очень злым. Я обернулась. У подножия ступеней стоял мужчина — руки скрещены на груди, светло-зелёные глаза медленно скользили по мне. На вид немногим старше меня. Весь в чёрном: облегающая спортивная футболка с длинным рукавом, карго-штаны, высокие шнурованные ботинки. Чёрт. Именно мой тип — слишком красивый для своего же блага придурок. — Не заблудилась, — сказала я, приклеив на лицо лучшую из своих улыбок в стиле пожалуйста-отвали. — Но сложно пройти мимо ярко-желтой ленты. Он ответил своей улыбкой — но если моя была колкой, то его была из тех, что мерещатся за тёмным окном ночью, с клыками достаточно острыми, чтобы разорвать на части. — О, значит, ленту ты заметила. Видимо, просто не умеешь читать, если всё ещё здесь торчишь. Мне пришлось усилием воли удержать ноги на месте. Что-то в его лице было не так. Высокие скулы могли бы порезать острее лезвия — если бы пронзительные зелёные глаза не делали это раньше. Полные губы придавали ему почти мальчишеский, невинный вид — но невинность заканчивалась на глазах. Глубоко посаженные, под густыми бровями того же медово-пшеничного цвета, что и волосы — выбритые над ушами и длинные, растрёпанные сверху. Возмутительно привлекательный. У меня уже всё сжалось внутри, а значит, голос стал только острее: — Насколько я помню, на ленте написано «Осторожно», а не «Держаться в двадцати метрах». Никаких табличек, запрещающих мне здесь стоять, я не вижу. Улыбка сползла с его лица — как сосульки, с грохотом обрушивающиеся с крыши зимой. Он поднялся по ступеням ко мне. Я скрестила руки, уже жалея, что не ушла раньше, — и заметила логотип на его футболке: Служба Охраны. Чёрт. Я нагрубила охраннику. Он навис надо мной. Пришлось наклониться, чтобы заглянуть мне в лицо. — Как тебя зовут? — Голос тихий, слова обматывались вокруг горла с такой же угрозой, с какой могли бы это сделать его большие руки. Я нервно прикусила нижнюю губу и поправила очки. — Алекс, — сказала я. Если он собирался докладывать начальству, я не собиралась рисковать пятном в личном деле в первый же день. Но он покачал головой — с медленным, терпеливым миганием. — Нет. Не Алекс. Ощущение пальцев на горле усилилось. Я едва удержалась от желания поднять руку — проверить, не сжимает ли там что-то на самом деле. Что за проблемы у этого типа? Может, веди я себя поприличнее с самого начала, он бы не злился — но поезд ушёл. Спиной я упиралась в закрытые двери «Калгари», а он полностью загораживал путь вниз по ступеням. Пока я медлила с ответом, он выпрямился и опёрся рукой о дверь над моей головой. И теперь это было уже не просто ощущение руки на горле — это была тяжесть ботинка, вдавливающего в бетон, и неразборчивый шёпот угроз прямо в ухо… — Рейлин, — торопливо пробормотала я. Ощущение мгновенно пропало. Что за чертовщина? Сахар упал или этот тип и правда настолько подавляющий? Я покрепче перехватила лямку сумки. — Раз уж ты такой грубиян — я просто уйду. Он резко выдохнул через нос — то ли усмешка, то ли презрение, не разберёшь. Каменное лицо не давало ничего прочитать, но такая концентрированная интенсивность, направленная на меня, была невыносима. Он оттолкнулся от стены и отступил в сторону, освобождая путь к моему поспешному бегству. — Не шляйся где попало, — бросил он, так и не удосужившись назвать меня по имени, хотя уже его узнал. — Любопытство до добра не доводит. Часть меня отчаянно хотела уточнить, какого именно рода неприятности он имеет в виду — потому что такой мужчина мог бы доставить очень много неприятностей. Стыдно признавать, что пара ярких глаз и низкий голос так легко выбросили в окно мой зарок не западать на придурков. Я зашагала прочь от здания на газон, чувствуя, как светло-зелёные глаза буравят мне затылок. Тряхнула волосами, пытаясь добавить шагу решимости и скрыть, как он меня выбил из колеи. Но тут случилось кое-что странное. Ощущение, будто верёвка обвивается вокруг лодыжки — всё выше и выше, всё туже и туже… Мои токсичные отношения с гравитацией? Да, они вернулись, чтобы меня добить. Я споткнулась о собственные ноги, и именно в этот момент моя старая сумка, увешанная значками, наконец сдалась. Потрёпанная лямка лопнула, сумка распахнулась. Учебники разлетелись по мокрой траве, листки бумаги спланировали в лужи, а стакан с айс-кофе, который я — по глупости — засунула в угол сумки, лопнул и окатил мои ботинки разбавленным кофе. Мне понадобилась минута тишины, прежде чем я опустилась на колени и начала собирать вещи. Я чувствовала взгляды проходящих студентов: разрывались между угрызениями совести помочь и неловкостью, достаточной чтобы просто ускорить шаг. Щёки горели. Я оглянулась — и обнаружила, что охранник смотрит на меня. На лице у него играла маленькая кривая улыбка, взгляд скользнул по моим промокшим вещам в траве — будто говорил: я же предупреждал. Улыбка была бы обаятельной, не будь он таким мерзавцем. Кого я обманываю? Его улыбка всё равно была обаятельной, и моё предательское тело трепетало от того, что он на меня смотрел. — Рей, что случилось? Я подняла голову — в руках полунабитая бесполезная сумка. Иная бежала через газон ко мне, её ярко-жёлтый дождевик резко выбивался из общей серости. Она сочувственно охнула, оценив картину: я пытаюсь присесть на траву, не дав всем заглянуть под юбку, колени чёрных леггинсов в грязи и сырости, очки съехали на нос. — Это Проклятие Первого Дня, клянусь, — сказала она. — Всегда что-то идёт не так. — Она присела рядом, быстро собирая книги, пока я подхватывала испорченные листки. Помогла мне подняться, я кое-как связала лямку сумки узлом. — Дальше будет только лучше, не переживай. Я надула губы, но долго держаться не смогла и расхохоталась, когда она притянула меня к себе. Я взяла её под руку, и мы пошли через двор. — Смотрю, ты уже успела познакомиться с нашим замечательным новым охранником, Леоном, — сказала она, чуть обернувшись. — Тот ещё тип, — проворчала я, хотя мысли уже занимало кое-что поважнее пугающе привлекательного придурка. Я шутливо шлёпнула её по руке. — Почему ты не сказала мне, что на кампусе было убийство, Иная? Та застонала, закатив глаза. — Потому что большинство людей испугались бы, а я не хотела усложнять тебе переезд, странная ты моя! — Она покачала головой. — Это было жутко, подруга. Никогда не слышала, чтобы здесь такое происходило. Мы направились к каменным скамейкам под высокими красными ольхами. Там уже сидело несколько студентов, и Иная радостно замахала им рукой. — Наконец-то познакомлю тебя со всеми! — прошептала она взволнованно, когда высокий мужчина в сером пальто поднялся со скамейки и раскинул руки. — Мисс Рейлин Лоусон! — прогремел его голос, и он стиснул меня в объятиях, пока Иная смеялась. — Сколько лет, ты явно выросла. — Ха-ха, очень смешно! — улыбнулась я, когда он поставил меня на землю. Трент, жених Инаи, окончил Абелаумский университет два года назад и, судя по её словам, уже неплохо устроился в инвестиционной фирме в Сиэтле. — Это всё сапоги, я специально надела их, чтобы дотянуться до твоей талии. Трент усмехнулся и чмокнул Инаю в лоб. Та указала на мужчину и женщину, всё ещё сидевших рядом. — Рей, это Джереми и Виктория Хэдли. — Они явно были близнецами. Светло-каштановые волосы, тёмно-синие глаза, бледная кожа в веснушках. Из тех, кто был бы в центре внимания в старшей школе. Волосы Виктории были идеально прямыми, чёрные ногти длинными и заострёнными, губы — в бежевом глянце. Брат выглядел как типичный спортсмен: мускулистый, высокий, с квадратной челюстью и самодовольной улыбкой, которая почему-то не раздражала. — Их папа фактически владеет этим университетом, так что все жалобы — сразу к ним, — сказала Иная, что вызвало стон у Виктории и покачивание головой у Джереми. — Нет, нет, нет, — сказал Джереми. — Мы не владеем университетом. — Технически папе принадлежат только три здания, — сказала Виктория, затянувшись из тонкого серебристого вейпа, извлечённого из чёрного дождевика. — И единственное, что по-настоящему важно — это библиотека Хэдли. — Она кивнула за спину, на большое здание, занимавшее весь восточный край двора, и подмигнула мне. — Если понадобятся какие-то книги — обращайся к нам. — Здорово, спасибо! — Я взяла это на заметку: библиотека под рукой была бы огромным подспорьем для расследований. Не всё можно найти в интернете, особенно когда дело касается старых или редких текстов. Здание было обрамлено деревьями, а над входом нависал огромный витражный арочный свод. — Красота. — Ага. — Виктория пожала плечами, будто слышала комплименты в адрес отцовской библиотеки каждый день. — Но довольно о нас. Расскажи о себе, мисс Калифорния. Знак зодиака, увлечения, чем занимаешься? — Ну, э-э, Стрелец, — откашлялась я, теребя узел на лямке сумки. — Учусь на факультете радио, телевидения и кино. Люблю фотографию, э-э… — Кино? — оживился Джереми. — Нужны актёры для проектов? Я нервно засмеялась, но Иная пришла мне на выручку: — Расскажи им про свой канал на Ютубе! Про расследования! — Расследования? — Виктория подпёрла подбородок ладонью. — Ты что, детектив? Я натянуто улыбнулась, внутренне готовясь к странным взглядам. — Ну, что-то вроде. Я веду влог, рассказываю о местных легендах, жутких историях… занимаюсь паранормальными расследованиями. — Она охотник за привидениями, — уточнила Иная. Я с облегчением заметила, что оба — и Джереми, и Виктория — выглядели заинтригованными, а не отталкивающимися. — Серьёзно? — Джереми наклонился вперёд. — Тебе удавалось что-то снять на камеру? Призраков? — Ну, голоса странные попадались. Орбы, тени. — Я пожала плечами и плюхнулась на скамейку рядом с Инаей. — Всё жду чего-нибудь по-настоящему крупного: силуэта в полный рост или хотя бы чего-то отдалённо человекообразного в тумане. — Что ж, ты попала в правильное место для всякой жути. — Виктория прищурилась, постукивая ногтями по вейпу. — Ты же здесь родилась, да? Семья отсюда? Я кивнула. — Да. Папина сторона, Лоусоны. Жили здесь, наверное, лет сто. — Как и наша семья. — Виктория улыбнулась, но улыбка вышла чуть натянутой. Странно. — Тогда ты, наверное, уже имеешь представление, насколько интересным бывает это место. Призраки, полтергейсты, демоны, криптиды… — она покосилась назад, в сторону корпуса «Калгари», — …и убийства теперь, судя по всему. Все пятеро невольно оглянулись. Корпус «Калгари» выглядел бы совершенно обычно — если бы не жёлтая лента и не до боли привлекательный тип, стоявший у ступеней. Я торопливо отвернулась. — По слухам, здание держат закрытым, потому что не могут вывести пятна крови с камня, — сказала Виктория. — Тело нашли первокурсники и вызвали полицию. Он был на втором курсе… — На третьем, — поправил Джереми. — Маркус был третьекурсником. — Ладно, третьем, неважно, — отмахнулась Виктория. — Парень по имени Маркус Кайнс. Его ударили ножом восемь раз… — Девять, — встрял Джереми. — Господи, Джер, дай мне договорить. Девять раз. Крови было — море, тело просто изуродовано. Кто-то даже заснял это на видео. — Убийство?! — ахнула я. — Нет, нет. Кто это сделал — до сих пор неизвестно… или по крайней мере имена пока не называют. — Она усмехнулась. — Сняли тело, когда его нашли, до приезда полиции. Жуть жуткая. — У меня сохранено на телефоне, хочешь посмотреть? — Джереми потянулся за телефоном. — Поражаешься, сколько крови в людях. — Господи, вы оба невыносимы! — Иная оттолкнула телефон Джереми, когда тот потянулся ко мне с экраном. — Слишком рано, ладно? Слишком рано. Бедный парень едва в земле лежит. Джереми откинулся назад, уставившись в телефон так, что моё болезненное любопытство только усилилось. — Он здорово кого-то разозлил, — пробормотал он. — Прямо посреди коридора. Я снова рискнула оглянуться. Вот там, в этом неприметном старом здании, чья-то жизнь оборвалась самым жестоким образом. За что? Что должно было произойти, чтобы ударить человека ножом девять раз? Я нахмурилась. Охранник, Леон, всё ещё стоял у ступеней — и я заметила, что проходящие студенты обходили его стороной. Даже с другого конца двора, поправив очки, я готова была поклясться, что он смотрит на меня. На таком расстоянии его бледно-зелёные глаза поймали луч, пробившийся сквозь тучи, и вспыхнули — как сусальное золото на солнце. По-французски есть выражение для этого странного порыва — прыгнуть с высоты, необъяснимого желания вывернуть руль навстречу катастрофе: l'appel du vide — зов пустоты. Эти внезапные дикие импульсы люди обычно гасят немедленно — и всё же они случаются. А что, если прыгнуть? А что, если коснуться огня? А что, если? Когда я смотрела на него, а он смотрел на меня — пустота звала. А что, если? — О чёрт, мне на пары. — Иная вскочила, глядя на время в телефоне. Быстро обняла меня, Трент помог ей собрать вещи и взял за руку, провожая до аудитории. — Увидимся! Рэй, напиши мне, надо скоро куда-нибудь выбраться! — На расследование! — крикнула я ей вслед. — Надо найти какое-нибудь нечистое место, мне нужен контент! — Рэй, какой у тебя номер? — Виктория достала телефон в искристом голубом чехле с болтающейся серебряной короной. — Буду сообщать, если что интересное намечается. — Она тепло улыбнулась. — Знаю, что заводить новых друзей бывает непросто. Я продиктовала ей номер, радуясь её дружелюбию. Краем глаза заметила, что Джереми тоже что-то набирал на телефоне, пока я называла цифры. Могла ошибаться — но похоже, он тоже записал мой номер. Когда я повернулась, чтобы идти на следующую пару, взгляд машинально скользнул вдоль тротуара перед корпусом «Калгари». Леона уже не было.
