Часть 12. Леон
22 мая 2026 г., 06:27
Я всегда любил эффектные появления.
Я знал, что это произойдёт. Даже уходя от Кента той поздней ночью — показывая ему средний палец, растворяясь в эфире — я понимал: рано или поздно меня снова притащат перед каким-нибудь призывателем. Я всё равно пока не мог покинуть Абелаум — мог ли? Где-то там у кого-то был гримуар, а значит, чьи-то маленькие смертные пальчики уже чесались попробовать магию, которую он содержал. Мне нужна была эта чёртова книга, мне нужно было уничтожить в ней мою метку. Я был не единственным демоном, чьё имя хранилось внутри — но с моей удачей выбор падёт именно на меня.
Везёт мне.
Они называли меня Убийцей как предупреждение — но почему-то это только делало меня привлекательнее, не правда ли? Любопытные смертные умы не могут устоять перед опасностью.
Я выслал вперёд дым. Поднял ветер, усилил дождь, наполнил пространство запахом горения. Кто бы ни осмелился призвать меня — должен был понять, что откусил больше, чем может прожевать. Если повезёт, совершит ошибку, бросится бежать, выйдет за пределы защитного круга — и тогда, о, тогда я заставлю их кричать. Большинство смертных не так удачливы, чтобы иметь защитный амулет, как у Кента. Только поэтому я не убил его за все годы плена — и отца его до него, и деда.
Комната обрела очертания — высокий стрельчатый потолок, старые доски. Запах пыли и плесени, плоти и крови… мяты и шалфея? Мой взгляд пронзил темноту, прошил дым — и остановился на фигуре, стоявшей там, широко распахнутые карие глаза смотрели на меня из-за очков.
Нет… только не она…
Она что-то делала — металась — но когда я обрёл форму, подняла что-то над головой. В ярости я разогнал дым одним выдохом — но позволил ему клубиться у ног. Для эффекта, разумеется. Передо мной стояла Рейлинн Лоусон, держа палку как бейсбольную биту.
— Назад! — закричала она, голос дрожал от страха, но был не менее яростным. — Убирайся — от — меня! — Каждое слово сопровождалось взмахом палки, каждый взмах всё ближе.
Из всех людей, кто мог бы меня призвать. Из всех чёртовых людей в этом чёртовом городе — именно она.
Я начал смеяться над абсурдностью происходящего. Смех был тёмным и громким, он заполнил комнату как раскат грома. Она стояла твёрдо, палка наготове, не убегала — смотрела мне в глаза вместо того, чтобы спасать свою жизнь. Но когда смех стих, её лицо дёрнулось и в глазах мелькнуло узнавание.
— Что за… — Она опустила палку, торопливо нашаривая телефон. Включила фонарик и направила мне в лицо — я быстро поправил маскировку. Золотые глаза стали зелёными, когти убрались. Желание скрыться было автоматической реакцией на человеческий взгляд — но в данном случае мне также не нужно было, чтобы она окончательно потеряла рассудок и бросилась бежать.
Я не знал как — но у неё был гримуар.
И она отдаст его. Так или иначе.
— Леон? — Она задохнулась — в голосе полное неверие. Я перестал смеяться, позволив тишине обволочь нас. Я немного приглушил звуки, чтобы тишина давила, прижимала к земле. Я хотел, чтобы она поняла: это была ошибка. Хотел, чтобы она почувствовала страх. Ровно столько, чтобы подчиниться — но не убежать.
По крайней мере, на это я надеялся.
Я чувствовал, как адреналин несётся по её венам — пряный аромат крови, пота и соли. Вместо того чтобы отступить, она снова подняла палку одной рукой и продолжала держать телефон другой. Что она вообще себе думала?
— Какого чёрта? — крикнула она. — Это твоя идея розыгрыша, придурок?
Розыгрыш… она думала, что это розыгрыш. Я усмехнулся — без малейшей веселья.
— О, это было бы хорошим розыгрышем, не правда ли? — Я огляделся, узнавая знакомые скамьи, алтарь за спиной, вонь старых сожжённых трав — и ниже, куда ниже — тревожный запах морской воды. Мы были в церкви Святого Фаддея. Она пришла сюда вопреки моим предупреждениям — и призвала меня.
Упрямая, непослушная, безрассудная маленькая стерва.
Я снова уставился на неё — взгляд холодный — и палка задрожала в её руке, готовая ударить: — Что ты здесь делаешь, Рейлинн? Зачем пришла?
— Не твоё дело, — огрызнулась она, оскалившись.
— Ты сделала это моим делом, — прошипел я, шагая к ней. Она дико взмахнула палкой — готовая и желающая разбить мне лицо, если я подойду слишком близко. Смелая, если ничего больше. Безрассудно, слепо смелая.
Господи, как же я хотел перекинуть её через колено и преподать урок. Она даже не позаботилась о защите: никаких трав, никаких знаков вокруг ног — ничего. Ни один здравомыслящий человек не стал бы делать что-то настолько безрассудно опасное — и ради чего? Она, похоже, даже не понимала, что сделала, считала это розыгрышем — но тут я заметил камеру на штативе.
Она всё это записала.
Она сделала это ради видео.
— Маленькая дурочка, — сказал я тихо. — Упрямая, наглая, безрассудная женщина.
— Заткнись, — яростно бросила она. — Какого чёрта ты здесь делаешь, псих? Что с тобой не так? Ты следил за мной?
Она действительно не понимала. Думала, что я оказался здесь случайно. Это открытие буквально лишило меня слов. За все мои века существования меня ни разу не призывали случайно.
Эта женщина была ходячей катастрофой — потрясающей опасностью для самой себя, даже не подозревающей об этом.
Она бросила палку и прошагала мимо меня, опустилась на колени, чтобы подобрать с пола открытую книгу. Сердце ёкнуло, когда я понял, что это гримуар — пальцы сами собой дёрнулись вырвать его у неё. Эта книга была моим билетом на свободу. Мне нужно было только, чтобы она отдала её.
Отдала добровольно. Защитные заклинания на этой чёртовой вещи не позволяли мне взять её силой.
— Псих чёртов, — пробурчала она, бросив через плечо злой взгляд, пока собирала камеру и штатив. — Кто вообще так делает? Тебе повезло, что я не вызываю полицию!
О, многое бы я отдал в тот момент, чтобы увидеть её лицо, если бы принял истинный облик. Я хотел смотреть, как праведное негодование стекает с него — хотел видеть, как она падает на колени от ужаса.
— Почему не вызываешь? — поддразнил я. — Вызывай полицию, Рейлинн, если телефон вообще ловит сеть. Мне было бы очень интересно послушать, как ты объяснишь, почему взломала частную собственность и проникла в закрытое здание. — Я усмехнулся, легко шагнув за пределы остатков моего криво нарисованного призывного круга. Она торопливо отступила, запихнула камеру в рюкзак и подняла телефон. Снимала меня — в других обстоятельствах это было бы умным ходом.
Умным ходом — если бы я был человеком.
— Это то внимание, которого ты хотел? — Она уставилась на меня, слепя вспышкой телефона прямо в лицо. — Что ж, теперь у меня на видео есть доказательства, что ты псих, который следит за женщинами в лесу. Удачи с работой после этого! — Сердце её колотилось с бешеной скоростью. Я чувствовал запах пота на коже.
Взгляд скользнул к двери — прикидывала пути отхода. Потом вниз — на тёмное пятно на полу, где были её меловые знаки. Она смотрела в растерянности: версия о розыгрыше не вязалась с тем, что она видела.
— Как… как, чёрт возьми…
Прежде чем она успела шевельнуться, я схватил её за запястье и рывком опустил телефон, убирая этот раздражающий свет с лица. Прижал её к кафедре — среди всех свечей и мерзких амулетов паствы Бездне. Слишком легко забыть, как быстро люди рассыпаются под моей силой; сдерживать её, особенно когда я злился, требовало немалой воли. Я почти наверняка почувствовал, как маскировка на секунду соскользнула, когда я схватил её — хотя при опущенном фонарике она вряд ли заметила вспышку в моих глазах.
Глаза у неё стали как блюдца, дыхание участилось. Я наклонился, лицо в нескольких сантиметрах от её лица, её запах захлестнул меня. Чёрт, земные тела слишком остро реагируют на раздражители. Сердце забилось быстрее, во рту прибавилось слюны, и кое-что ещё отозвалось заинтересованным подёргиванием на её чарующий аромат.
— Я предупреждал тебя, куколка, — прорычал я. Ей нужно было усвоить урок — и если для этого нужно было напугать её, так тому и быть. — Разве я не говорил тебе вести себя хорошо? Говорил не приходить сюда, не совать нос куда не следует. Теперь ты и правда доигралась. — Одной рукой удерживая её запястье, другой сжал подбородок. Ладонь полностью обхватила её челюсть и прижалась к горлу — я чувствовал, как колотится её сердце, частое, как у кролика.
— Ты… ты не можешь мне приказывать, — сказала она — весь напор куда-то испарился. Я торжествующе ухмыльнулся, видя, как она съёживается. Это была уже не просто игра ради интернет-славы.
Это была жизнь и смерть. На кону стояла моя свобода.
— Ты играешь с тем, в чём ничего не понимаешь. — Я рывком притянул её за подбородок, вынуждая смотреть на меня снизу вверх этими упрямыми глазами. — Любопытство может тебя убить, Рейлинн. То, что ты начала, не так просто остановить.
Её взгляд в растерянности скользнул по моему лицу. — Ты мне угрожаешь?
— Я тебя предупреждаю, Рэй. — Она была прижата прямо ко мне, её ноги между моими — опасно соблазнительное положение. Дикое желание завладеть ею — всей, телом и душой — взревело во мне. Я хотел видеть, как она падает на колени, умоляя о прощении за свою ошибку. Хотел чувствовать, как её душа сливается с моей в жертвенном порыве. Хотел попробовать на вкус, как она рассыпается у меня на языке.
Что-то, должно быть, отразилось на моём лице — потому что она начала вырываться. Движение её тела между моих бёдер инстинктивно заставило хватку сжаться, из горла поднялся рык — и её глаза расширились, когда она почувствовала, как я удерживаю её.
Но не от страха — от возбуждения.
О. Значит, вот как оно будет, да?
Я взял оба её запястья — такие хрупкие косточки — и прижал их над головой к резному деревянному кресту на кафедре, превратив её дёргающиеся пальцы в богохульного Христа. Провёл пальцем вдоль её упрямого подбородка, задержавшись там, где чувствовал нетерпеливое тук-тук, тук-тук её сердца.
— Тебе очень повезло, Рейлинн, — сказал я тихо, удерживая её взгляд, — что я не перегибаю тебя через эту кафедру и не преподаю настоящий урок.
Из неё вырвался тихий стон. Где-то между неверием и желанием она стиснула зубы и зарычала в ответ: — Посмотрю, как у тебя это получится, придурок. — И наступила каблуком мне на ногу — будто могла причинить боль. Я засмеялся, а мой палец добрался до её подбородка и крошечной нежной ямочки прямо под надутой нижней губой. Она замерла, пока я касался её рта, обводя контуры губ — её дыхание задрожало на моей коже.
— Не искушай меня, — прорычал я. — Просто будь умницей, отдай мне книгу — и уходи.
Гримуар она спрятала в рюкзак, висевший на плече и зажатый между её спиной и кафедрой. Она перестала сопротивляться, и я медленно отпустил её. Мгновение она не двигалась — только глаза. Взгляд медленно скользил по мне, оценивая, просчитывая риск.
Потом она метнулась в сторону.
Поймать её было бы слишком легко. Я смотрел на неё, пока она пятилась к выходу, костяшки белели на сжатом телефоне. Если она хотела игры — как я мог отказать?
— Рейлинн. — Я улыбнулся, не спеша двигаясь к ней. — Отдай мне книгу. Так будет лучше. Честно.
Она покачала головой. — Нет. Книга моя.
— Этой книги не должно существовать! — В её голосе появился капризный, собственнический тон — отчаянное желание держаться за этот проклятый гримуар — и злость снова вспыхнула во мне.
— Убирайся! — Она торопливо отступала, пока я надвигался. Маленькая дура предпочитала бежать, а не договариваться. Она хотела погони? Охоты?
Что ж. Она её получит.
Я остановился. Наблюдал за её отступлением, и улыбка становилась шире.
— Отдай мне книгу. — Голос был тихим — предупредительным. — Иначе ты очень, очень пожалеешь, девочка.
Челюсть у неё сжалась. — И что ты сделаешь? — Она усмехнулась — смелее теперь, когда между нами было расстояние. — Ещё поугрожаешь?
— Я не бросаю слов на ветер. Если ты выбежишь отсюда — а ты выбежишь — я буду охотиться за тобой. Поймаю тебя. И когда поймаю… — Тысяча возможностей пронеслась в голове. Тысяча сладких мук. Тысяча способов разжечь в ней это возбуждение, пока она не вспыхнет. — …когда поймаю, заставлю тебя кричать.
Маленькая нахалка усмехнулась мне в лицо. — Угу. Очередные угрозы. — Она покрепче перехватила рюкзак. Была уже почти у двери. — Не следи за мной. Просто… просто держись подальше.
Она развернулась и побежала — а я даже не потрудился броситься следом. Неспешно двинулся за ней и остановился в дверях. Ветер завывал, дождь барабанил по земле, солнце скрылось за плотными тучами.
В воздухе стоял запах крови и магии — опьяняющая смесь, верная приманка для Элд. Я был не единственным, кто почует её след. Я смотрел, как её фигура уходила всё глубже и глубже в деревья — слепо, упрямо, наивность подгоняла её вперёд.
Я говорил серьёзно. Я не бросаю слов на ветер. Но за этой гнаться не придётся.
Она сама придёт ко мне. Не сможет устоять. А пока моей единственной заботой было убедиться, что она выберется из этого леса, не став чьим-то ужином.
