Часть 19. Рей
22 мая 2026 г., 17:04
В тот же миг, когда исчез Чизкейк, исчез и Леон. Секунду назад его руки были крепко обёрнуты вокруг меня — надёжные, тёплые, собственнические, заслон против ночи. Заслон против того, что таилось снаружи, от чего волосы вставали дыбом и скручивало живот.
Потом, в мгновение ока, его не стало.
Дверь захлопнулась. Я была одна, и ночь была абсолютно, мертвенно тихой — только рыдания, застрявшие в горле.
Только не Чизкейк. Только не мой милый пухлый котик. Нет. Нет, нет, нет.
Леон сказал оставаться внутри, но никакая угроза за этой дверью не удержала бы меня от того, чтобы броситься за котом. Материнский инстинкт взял своё — и плевать на инстинкт самосохранения, плевать на здравый смысл. Я не собиралась просто стоять там. Не собиралась бросать Чизкейка этим тварям. Ни за что.
У входной двери стояла бита — единственное, что я схватила, прежде чем распахнуть дверь и броситься с крыльца. Мысли неслись вихрем — растерянность, злость, кровь кипела от адреналина, и при этом мир вокруг казался замедленным. Я всё ждала ужасного крика кота, борющегося за жизнь — но ночь была такой тихой. Такой холодной. Слёзы на щеках казались ледяными.
Я пошла к деревьям у края крыльца — там, где Чизкейка схватили. Подняла биту наготове. Я видела, как Леон раздавил череп этой твари. Я знала — их можно убить. Если врезать достаточно сильно по голове, я верну кота.
Я шагнула в деревья. Потом ещё. Ещё. Подошвы хрустели на сосновых иголках и упавших ветках. Двигаться бесшумно было невозможно. Я была лёгкой мишенью. Больше нескольких шагов я не видела — и то лишь тёмные силуэты на ещё более тёмном фоне. Омерзительный запах смерти был густым, щипал нос и скручивал желудок.
— Чизкейк? — шепнула я. — Кис-кис... котик, котик... — Голос дрожал. Ужас нарастал. Казалось, я иду сквозь кошмар.
Хруст. Я резко повернулась влево. Этот шаг был не мой. Я крепче сжала биту вспотевшими ладонями, руки тряслись, готовые ударить. Вдруг я почувствовала себя такой слабой — будто, сколько ни старайся, сила уйдёт из рук в тот самый момент, когда я замахнусь. Но я должна была попробовать. Должна была.
Мяу?
На мгновение мне показалось, что сердце разорвётся. Услышать неуверенное мяуканье Чизкейка в темноте — живой, не в боли — я побежала на звук. Но резко остановилась, увидев тёмную фигуру, опирающуюся о дерево, с котом на руках.
Леон.
Было почти темно, но пока он протягивал мне моего широко распахнутого, взъерошенного котика, я была почти уверена, что вижу что-то тёмное на его плече — стекающее ручейками по руке.
Я схватила Чизкейка, задыхаясь от облегчения. Леон дышал прерывисто. В воздухе отчётливо пахло железом.
— Чёрт возьми, женщина, — прошипел он. — Я же сказал — сказал тебе — оставаться внутри.
Я сглотнула и начала пятиться к дому. В темноте за Леоном раздался ещё один звук — что-то вроде низкого рычащего урчания.
— Иди домой. Не смей выходить до рассвета. — Леон оттолкнулся от дерева, золотые глаза ярко светились даже в темноте. — Корица, розмарин и шалфей, если есть. Сожги у двери. Закрой окна, оставь свет — они его ненавидят. Не делай из себя лёгкую мишень.
Я быстро закивала. Прижав кота покрепче одной рукой и держа биту в другой, я бросилась к дому. Перерыла шкаф со специями, разбрасывая банки по столешнице — пока не нашла розмарин и молотую корицу. Дрожащими руками высыпала обе в каменную ступку и поднесла зажигалку. Они тлели, но не горели. Придётся так. Я понятия не имела, что делаю.
Я поставила ступку с тлеющими травами у входной двери. Закрыла каждое окно, включила каждый свет. Взяла самый большой нож из подставки на кухне и села на диван — сердце колотилось, я пыталась восстановить дыхание, пока Чизкейк нервно таращился на дверь.
Постепенно сверчки снова завели свою песню. Напряжение, стискивавшее лёгкие, ушло. Чизкейк свернулся на диване рядом и принялся умываться, вытаскивая веточки из шерсти. Голова кружилась от усталости, на душе было тревожно — но если кот больше не чуял опасности, значит, Леон наконец прогнал монстров.
Всё это было опасно реальным. Все эти годы поисков паранормального — и вдруг я оказалась в самой гуще. Вдруг появились демоны, монстры, магические книги — и я наблюдала это своими глазами.
Не просто наблюдала. Я стала частью этого.
Закрыв глаза, я снова чувствовала язык Леона. Было так неправильно — и так правильно. Я переспала с нечеловеческим существом, с монстром. Видела его когти и острые зубы, видела кровь на его теле — и хотела его. Сама умоляла об этом.
Свернувшись на диване с ножом под рукой, я всё ловила себя на том, что жду его голоса снаружи. Он был мерзавцем — но рядом с ним мне было спокойнее. Несмотря на то что он говорил о цене защиты, он уже защищал меня — бесплатно. Даже кота спас. Мне было трудно поверить, что кто-то, готовый рисковать собой ради животного, может быть по-настоящему злым.
Но принять его сделку я не могла. Истории на протяжении всей человеческой истории предупреждали об опасности поддаться демонскому соблазну — и продажа души за защиту наверняка обернётся катастрофой. Я, может, и подмочила репутацию параисследователя — но хватило же ума не продавать душу.
Сколько из того, что говорил мне Леон, стоило принимать на веру? Он утверждал, что есть Боги, что Кент Хэдли — маг, стоящий во главе какого-то культа человеческих жертвоприношений. Магия, убийства, монстры — и всё это скрыто в тихом, уютном Абелауме?
Абелаум моего детства казался сказочным королевством. Но Абелаум, в который я вернулась, был похож на сказочное королевство, захваченное Малефисентой — заросшее шипами и тьмой.
Я легла на диван, прижав подушку к груди. Вряд ли удастся нормально поспать — но глаза ныли, а тело налилось тяжестью. Нужно было хоть немного отдохнуть. Какими бы кошмарами ни обернулся сон — они не могли быть страннее реальности.
