У жизни твой голос

      Чонгук всё рассматривал и рассматривал свои руки, хотя проснулся уже как четверть часа, а весь лагерь по обыкновению был наполнен тишиной. Раннее пробуждение странновато, если учесть тот факт, что юноша всегда спал до победного, игнорируя даже громкую музыку из колонок, которую вожатые изо дня в день включали в восемь часов для бодрого утра у всех ребят в лагере. Но куда страннее, по его мнению, вот что – на коже не осталось совершенно никаких царапин и ранок из-за вчерашней возни в кустах. Вот прям абсолютно никаких, и даже тёмных следов после схода корочек не оказалось, хотя они-то пропадают ещё очень и очень долго. И раз произошло эдакое исчезновение всего за одну ночь, Чонгук тем более не мог поверить в прямо-таки чудодейственное свойство мази собственного производства, которую ему дал Ким Тэхён.       Случилось это после ужина, а перед ним Чонгук всё-таки добрался до мероприятия. И если честно, он испытал вполне явную неловкость оттого, что за весь старший отряд отдувались два человека – негласный лидер, являющийся таковым из года в год, по имени Сухёк и, конечно же, Ким Тэхён. Ещё человек пять сымитировали бурную деятельность, вернее, бурный интерес к происходящему, чересчур уж воодушевлённо оглядев зрителей и покивав в ответ на слова, получается, теперь двух негласных лидеров, пока те представляли свой отряд. Ну а остальные… Остальные даже не имитировали – им просто было неинтересно. И на самом деле это очевидно, Чонгук знал, что ответственность за отряд на мероприятиях всегда брал один и тот же человек, да и почти совершеннолетним детям такие активности вряд ли нужны, но неловкость всё равно как-то даже бесцеремонно овладела юношей при виде чужого равнодушия.       Ну ладно Сухёк, который всегда старался для себя же и которому, в общем-то, было абсолютно фиолетово на безынициативность ребят в своём отряде, за него не переживалось, но вот Ким Тэхёна просто-напросто стало жаль. Чонгук не понимал, с чего вдруг, однако при взгляде на соседа к неловкости добавилось ещё и такое чувство. Хотя, может, природа его возникновения как раз-таки и ясна, ведь Тэхёну отнюдь не было всё равно. Он искал поддержки у соотрядовцев и в принципе сиял настолько ярко, насколько не мог ни один человек вокруг. Чонгуку показалось именно так. И как только юноша считал нотки опечаленности во взгляде из-за окружившего Тэхёна равнодушия, как только уловил едва сникшие нотки в его голосе из-за того же, так сразу сам и проникся жалостливым чувством к нему. Но мероприятие, несмотря на это, прошло нормально.       Перед ужином, который вдруг случился в одно время со всеми, Чонгук подошёл к Тэхёну и, склонившись поближе к уху, похвалил его выступление, а также участие в весёлых стартах. И лишь тогда, казалось, от души отлегло уже обозначенное чувство жалости, ведь Ким Тэхён вновь просиял. А когда следом Чонгук добавил, что нашёл бусину и положил её обратно в мешочек, то выдержать сияние юноши оказалось прямо-таки трудным делом. Чонгук поспешно отвернулся, как только Тэхён приготовился едва ли не лопнуть от радости, и пошёл к своему столу, за которым сидели недовольные Соджун и Чану. Их красноречивые лица и сбалансировали почти ослепительную яркость того, на кого то и дело косо посматривали. Чонгук даже захотел узнать, что на этот раз приключилось у них с Тэхёном, но ребята просто промолчали в ответ на заданный в этой связи вопрос. Они услышали, смотрели прямо на Чонгука в этот момент и не ответили. А потому юноша не стал дублировать его через заметки – без толку.       Ну а желание прогуляться с друзьями вечерком и вовсе исчезло, когда после ужина Чонгук перехватил компашку на крыльце столовой и когда Соджун в сердцах ответил на поступившее от него предложение, изобилуя выразительным недовольством чуть ли не всей жизнью, следующим образом: «Мы не будем нигде шляться, мы устали! Это ты у нас ничего не делал для мероприятия, так что иди и гуляй, раз тебе так хочется!». И он первым направился к их третьему корпусу, Чану просто пожал плечами и последовал за ним. Тогда Чонгук растерянно спросил у оставшихся Минхёка и Гахён, которые глядели в спины товарищей, на что же те разозлились, особенно Соджун. Девушка пискнула невнятные извинения и тоже сбежала с крыльца на тропинку, Минхёк же бросил что-то вроде рекомендаций не обращать внимания и аналогичным образом направился в свой корпус. Чонгук и так это знал, к слову. Он очень часто действительно не обращал внимания на закидоны Соджуна, но теперь ему стало слегка не по себе, ведь хотя бы Гахён да могла с ним прогуляться… И даже Минхёк, коль уж только они вдвоём и пребывали в стабильном настроении.       Может, и была в их словах правда, но прозвучала она грубо. И Чонгук не придумал ни единой внятной причины для демонстрации этой грубости, а оттого совершенно естественным образом надулся на товарищей и тоже пошёл в свой корпус, впервые в жизни задумавшись о том, как же хорошо жить в разных помещениях. Около него, на крыльце, Чонгука вдруг нагнал Тэхён, так что ребята вместе преодолели оставшееся расстояние до комнаты.       " – «У моих друзей и у тебя что-то произошло?»" – спросил тогда Чонгук, сделав это через телефон, чтобы скрыть от Тэхёна действительную озабоченность и взволнованность данным вопросом.       " – Не думаю… Я подходил к ним только перед обедом, а больше никак и не разговаривал, – честно ответил Тэхён, бесшумно присев на кровать. – Если честно и не в обиду, но я их боюсь…"       Чонгука прям ещё пуще жалость одолела, резво наскочив на него.       " – Всё-таки ещё что-то было?.." – а это Чонгук произнёс уже собственным шёпотом.       " – Нет, но на отрядном собрании, пока придумывали всё что нужно было, они то и дело напоминали о себе всякими смешками и прочим. Они это делали только тогда, когда я говорил, особенно Сод… Соджун его зовут? – увидев кивок Чонгука, Тэхён неловко скривил губы. – Только вот девочка Гахён никак на меня не реагирует, собственно, только её я пока и не боюсь…"       Тогда Чонгук лишь тяжело вздохнул и попытался заверить Тэхёна в том, что подобное поведение у Соджуна содержалось в базовых настройках, и ничего с ним нельзя было поделать. Просто, как посоветовал Минхёк, нужно не обращать на него внимание. И юноша сразу понял, что именно захотел сказать Тэхён следом в качестве возражения, когда уже открыл рот для ответа, которого, в конце концов, не случилось. Чонгук и сам понимал это, но пока где-то глубоко в душе, не решаясь вынести данное понимание на верхние слои своеобразного моря.       Во время возникшей паузы Ким Тэхён и переменил тему, поблагодарив за найденную бусину и заодно, следовательно, сместив фокус внимания на свою якобы чудодейственную мазь. Сказал, что она поможет ранкам на руках Чонгука зажить значительно быстрее, чем какое-либо другое средство, ведь эту мазь они приготовили вместе с дядей, который увлекался в том числе и знахарством. Разумеется, Чонгук воспринял данную информацию скептически и не хотел воспользоваться возможностью испытать совершенно новый опыт посредством нанесения какой-то сомнительной жижи, но из уважения к чужому желанию отблагодарить за найденную бусину всё-таки согласился. Приготовился к едкому запашку, но, к удивлению, его и вовсе не было! Чонгук не видел, как Тэхён доставал тюбик или банку, пока рылся в сумке, поэтому и не увидел саму мазь, однако она абсолютно не ощущалась на руках! По всей видимости, впиталась быстрее мгновения, когда Ким Тэхён сам принялся втирать её в кожу, чему Чонгук, конечно, противился, но, видимо, недостаточно настойчиво. Тэхён именно бережно прошёлся по всем-всем ранкам и царапинкам, а после наказал ложиться спать.       И словно по щелчку пальцев Чонгука сморило, сил в нём осталось лишь на то, чтобы разобрать постель и переодеться в пижаму, а включить облачко на ночь он и вовсе позабыл. Единственное же, что он успел сонно пролепетать, накрывшись пододеяльником: «Я больше не буду трогать твои вещи, извини меня за бусину, пожалуйста». И на грани сна и бодрствования услышал только тихий смех Тэхёна, который разрешил брать абсолютно всё, но затем обязательно класть на место.              В общем-то, сегодняшним утром в восьмом его часу Чонгук непосредственно столкнулся с действием этой самой мази. Его кожа оказалась настолько чистой, что и предположить нельзя было вчерашние поползновения по кустам боярышника. Однако всё равно странно, что всяких ранок и след простыл… И Тэхён странный – разве бы Чонгук сам не смог помазать свои руки? Неужто побоялся, что секретный рецепт чудо-мази окажется познанным лишь при взгляде на неё? Или при прикосновении, как вариант? Неизвестно. Тэхён просто чудаковатый.       А вот Чонгук сейчас недовольно закатил глаза, как только по всему лагерю грянула стандартная мелодия. Прям громыхнула, в юношеской фантазии даже птицы взметнулись с деревьев в небесную высь, ведомые испугом от исключительно позитивной утренней музыки. Её звучание означало наступление восьми часов. И Чонгук слегка обернулся через плечо, когда услышал возню позади. Такого доброго утра с Ким Тэхёном наверняка ещё не приключалось.              – Ты тоже проснулся? – пролепетал он, чуть похрипывая ото сна. Даже хрипел чёрт красиво! Вот уж повезло с голосом ему, промелькнуло в мыслях Чонгука, ничего не сказать…              – Пора на зарядку, – шепнул он в полной уверенности, что Тэхён его не услышал, и оттого хотел было взять телефон, но!              – Прямо сейчас?              Ким Тэхён умел удивлять.              – Да как ты меня слышишь? – Чонгук аж на спину перевернулся и непонимающим, любопытным взглядом пронзил Тэхёна. Но это оказалось бестолковым делом, ведь тот сидел на кровати, свесив ноги, и лишь потирал отказывающиеся нормально открываться глаза. Его полосатая пижама была явно больше, чем должна, отчего придавала парню куда менее бодрый вид, особенно вкупе с растрёпанными волосами и припухшими щеками.              – Дядя говорит, что у меня острый слух, – пробубнил Тэхён и, наконец, отнял руки от лица, от глаз в частности. Но будто бы его прежние мероприятия не особо помогли, ведь облик так и оставался исключительно заспанным. – И совсем чуточку по губам иногда читаю… Но мне редко это удаётся.       Чонгук напряг уголки губ так, чтобы безмолвно сообщить отстранённое «ясно». Однако причина эдакой неудовлетворённости крылась не в как таковом ответе Ким Тэхёна, а будто бы в целом утре. Чонгук очень давно не просыпался под, если честно, раздражающую и приторно-позитивную мелодию, а уж говорить о пробуждении значительно раньше обычного и привычного совсем не стоило…              Но Тэхён всё равно странный, этого не отнять. Всё равно чудаковатый, правда, не в плохом смысле.              – Мне действительно нужно прямо сейчас идти на зарядку? – как-то обречённо прозвучал Тэхён, отчего Чонгук внезапно хохотнул. У себя в мыслях. В целом, ему нравилось нытьё тех, кто не хотел ничего делать по утрам.              – Тебе действительно нужно это сделать, – насыпал соль на рану юноша с исключительно серьёзным выражением лица. – А то Пак Богом придёт прямо за тобой.              – Почему?.. – глаза Тэхёна расстроенно блеснули.              – Ты новенький тут, а он, как я вижу, взялся за ваш отряд, – продолжил Чонгук всё ещё серьёзно. – Думаю, с тобой у него меньше всех проблем.              – Да?              – Ты новенький, и тебе всё интересно, так что вот… – Чонгук вздёрнул плечами так, будто пожал ими. В условиях лежания данное движение далось не очень-то и просто.              – А это… Это плохо?              Чонгук помотал головой в отрицании.              – Какую бы реакцию со стороны ты ни получал, интерес к чему-то новому никогда не бывает плохим.              Казалось, это ободрило Тэхёна, хотя Чонгук, по собственному мнению, ничего удивительного и не сказал.              – А ты пойдёшь на зарядку? – с маленькой улыбкой спросил Ким. Сонливость как-то незаметно покинула его, пусть и щёки после сна до сих пор выглядели припухшими. Самую малость.              – Я не хожу.              – Ну вот… – Тэхёна это как будто действительно расстроило. – Тогда пойдём потом вместе на завтрак?              – Я после всех завтракаю, – как бы там ни было, Чонгук быстро утомился от разговора. И морально, и физически. Он и так не больно-то с кем беседовал ранее, а уж с самого утра особенно. И поэтому юноша сразу же повернулся обратно на левый бок, тем самым намекнув, что разговор окончен.              – А почему?              Чонгук, не расслышав Тэхёна из-за громкой музыки, снова повернулся к нему с вопросительным взглядом.              – Почему не ходишь на завтрак со всеми? – допытывался тот абсолютно невинно. – На обеде и ужине же вчера ты был…              – Вместе со всеми на обед я хожу только в день приезда друзей, а на ужин… – и Чонгук снова отвернулся, подумав о том, что готов не обращать внимание на чужие взгляды на себе, дефектном, всего раз-два за всю смену, в остальное же время он ощущал их слишком явно, становилось некомфортно. – А на ужин случайно попал, потому что перед этим был на вашем мероприятии.              – А почему ты тоже в нём не участвовал?              – Не захотел.       – А в каких-нибудь других поучаствуешь?       Тэхён точно странный, потому что настолько ярко удивляться отсутствию желания могли только чудаки.       – Не буду.       – А почему ты не кушаешь вместе со всеми? – ну никак не унимался юноша.       – Мне комфортнее одному, – уже полушёпотом ответил Чонгук и укрылся пододеяльником чуть ли не с головой, чтобы Тэхён точно понял его нежелание продолжать разговор.       – Почему?..       «Кошмар какой, ё-маё!» – непроизвольно вылетело у Чонгука в мыслях.       – Попробуй предположить, Ким Тэхён, – отмахнулся он и закрыл веки. Быть может, если ещё и вот так не видеть Тэхёна, он наконец уйдёт? Не насовсем, разумеется, а просто даст Чонгуку время, чтобы прийти в себя после сна.       Но неужели придётся каждое утро начинать подобным образом? Если да, то юноша прямо сейчас взвоет.       Ким Тэхён на сей раз будто бы действительно понял демонстративные действия Чонгука и умолк. Юноша слышал только, как тот обул тапочки, смачно хрустнул какими-то из суставов, от неожиданности чего брови Чонгука резво приподнялись, а затем услышал, как Тэхён поплёлся к шкафу.       – А чего ты только одну полку занял? – невольно заговорил Чонгук, когда одним глазком подглядел за соседом и увидел, что все его вещи, пусть и немногочисленные, теснились на узкой и маленькой полке. Видимо, Тэхён слишком благоговел перед правилом быть в тесноте да не в обиде.       – Ну… – он отчего-то стушевался и даже перестал вытягивать что-то из маленькой стопки одежды. – Тут много твоих вещей, я не знал, какие полочки ещё можно занять.       Чонгук без стеснения цыкнул и закатил глаза, тем самым спровоцировав у Тэхёна расширение ауры смущения.       – Очевидно, что ты можешь занять все свободные.       – Мне все не нужны…       – Очевидно же, что я сказал так для доходчивости! – Чонгук не так уж и утомился от разговоров, видимо.       Тэхён всё-таки достал нужную вещь – нелогичную для лагеря белую футболку – и развернулся к юноше. Шкаф стоял достаточно близко к кровати для того, чтобы Чонгук без проблем дотянулся до соседа.       – Ещё немного, и я начну бояться и тебя тоже… – пролепетал тот, несчастно держа футболку перед собой в обеих руках.       Чонгук ответил снова доходчиво, какое качество присуще ему будто бы с рождения – резко протянул руку и щипнул чересчур искреннего Тэхёна где-то возле колена, чем вызвал у него сокрушённый возглас и мелкий прыжок в сторону.       – Ходи оглядывайся, – расплылся в довольной улыбке Чонгук и теперь окончательно прикрыл глаза в надежде подремать ещё немного. Но трепет от доставленной пакости никак не позволял успокоиться, ведь слух совершенно чудесно улавливал недоумённое пыхтенье Тэхёна совсем рядом.       И Чонгук абсолютно внезапно рассмеялся, когда сосед в высшей степени неумело и даже как-то разозлённо-добренько ухватился за его прядку волос и как дёрнул! Правда, Тэхёну до причинения боли как до Луны, а сам он в другой галактике.       – Н-нет, ты! – звонко возразил он и, как вновь подглядел тихо хохочущий Чонгук, обиженно направился обратно к своей кровати.       – Обязательно. Ты был бы самым безобидным маньяком, – резонно подметил юноша.       – А ты самым опасным!       «Чудо какое, ё-маё…» – вновь промелькнуло в мыслях Чонгука, и от таковой внезапности он ещё единожды усмехнулся.       Чудо, как же... Надо будет научить Тэхёна всему самому подлому за эти две недели, а то он даже угрожать в шутку не умел… Этот «почемучка» абсолютно не выдержит чего-нибудь поистине обидного, как, например, слов и действий от Соджуна, раз Тэхён уже забоялся его.       Чонгук решил, что, может, тогда и имело смысл позавтракать вместе со всеми, ведь всё-таки странная озлобленность промелькнула вчера у Соджуна… И лучше пусть Тэхён оглядывается, испуганный щипком, нежели чем-то реально угрожающим. Кто ж знал, что Соджун мог сотворить из неприязни к человеку? Про него, своего друга, Чонгук, если честно, никогда не думал в таком русле всерьёз, но и Соджун на пустом месте особенно не «уделял» внимание кому-то конкретному. Вдруг что-нибудь удумает сгоряча? Лучше, думал юноша, перестраховаться и не допустить этого.       Следовательно, как только Тэхён молчаливо отправился на зарядку, сменив пижамную рубашку на футболку, Чонгук и сам поднялся с постели, чтобы немедленно подготовиться к завтраку. В первую очередь морально.

* * * * *

      – Ну и короче, я нашёл просто туеву кучу любовных записок этой дурёхи в моём шкафчике, прикол? – в голосе Соджуна так и плескалось самодовольство. Да что там в голосе – и во взгляде, и в позе, ведь он вальяжно раскинулся на качелях, и во всём облике целиком.       – Что-то ты поздно об этом рассказываешь, – заметил Минхёк, сидящий на соседних качелях. Минут десять назад сюда прибежали беззаботные дети, но парни просто их шуганули, не разрешив покататься.       – Да, колись, только что ведь придумал! – Чану же блистал насмешливостью во всех аспектах образа, прозвучав громче остальных для того, чтобы его, болтавшегося на турнике, точно расслышали. Болтавшегося, к слову, варёной сосиской, и оттого тщетно пытавшегося подтянуться рекордное количество раз – два.       – Да я вас всех сейчас! – взъелся Соджун, задрав нос, а после погрозил друзьям кулаком. – Просто забыл рассказать сразу, и всё!       – Да-да, как же!       – Ты этого совершенно не заслуживаешь от неё! – со знанием дела включилась в разговор Гахён, локтем опёршись на ножку качелей, где сидел Соджун. – Ты искренне нравишься девчонке, зачем же смеяться?       – Много ли ты понимаешь, девчонка? – передразнил её Соджун, а следом рассмеялся из-за её хмурого лица. – Пусть старается лучше, если хочет внимание от меня.       – Например, пусть положит в два раза больше записок, чтобы ты точно не забыл рассказать нам про них? – с напускной серьёзностью выказал предположение Минхёк.       – А эти записки с нами в одной комнате? Может, и девчонки этой не существует? – Чану якобы пытливо приподнял брови и расплылся в улыбке.       – Ты придурок? – Соджун задал этот вопрос интонацией, подразумевающей его риторичность. – По-твоему, мы сейчас в комнате?       – Это прикол такой, сам ты придурок! – в унисон прозвучали Чану с Гахён, но на последнюю Соджун не обратил и крупицы внимания.       И если честно, Чонгук бы тоже не хотел его получать, причём в принципе, совершенно ни от кого. По данной, по всей видимости, животрепещущей для друзей теме слов у него не нашлось, однако в параллель их разговору он не мог перестать гонять в голове собственное глупое решение пойти на завтрак вместе со всеми.       У него больше не имелось ни единой причины повторять данный опыт.       Смотрели на Чонгука, по личным ощущениям, абсолютно все, кто мало-мальски знал мальчика-затворника, который странным образом общался через телефон и его механическую озвучку. Все взгляды устремились на него, а собственные ноги не слушались и не хотели скорее подойти к нужному столу, место за которым практически всегда, за исключением первого дня первой августовской смены, пустовало. Даже вожатые смотрели. Сканировали с головы до ног, наверняка думая о чём-то вроде: «Ха, а вот и чудак этот пришёл!». Или, например: «Ну какой же убогий, даже разговаривать нормально не может, а припёрся сюда со всеми». Чонгук это, казалось, буквально слышал, и пусть мыслей на самом деле он читать не умел, те будто бы естественным образом стали ему доступны.       Юноша слышал насмешки, ощущал на себе косые взгляды, и он едва ли не уткнулся носом в тарелку со свежим омлетом, когда Соджун рядом пихнул его в плечо, усмехнувшись громче прочих. Он усмехнулся злобно, морально уколов Чонгука, а затем отвесил пятерню подставившему ладонь Чану. Минхёк с Гахён непонимающе обернулись, едва не нахмурившись, и Чонгук поспешил «спрятаться» в еде прежде, чем заметил одну-единственную улыбку, адресованную ему.       Чонгук никогда не хотел привлекать к себе лишнего внимания, он вообще не хотел существовать ни для кого. Особенно в такие моменты. Но как таковое отсутствие голоса, из-за чего он вынужден общаться с людьми через телефон, само по себе и привлекало внимание из раза в раз… Чонгук ненавидел это. Многие в лагере знали о его дефекте, и вот теперь они и глядели на него как раз как на дефектного. Это очевидная правда, но разве обязательно её демонстрировать? Чонгук и так в курсе, что он дефектный, но зачем? Зачем напоминать об этом? И именно из-за этого дискомфорта юноша никогда не ел вместе со всеми. В день же приезда ему давали послабление – в суматохе и восторженности от смены обстановки никому не было дела до Чонгука. Но вот в другие дни ситуация представала противоположной. И юноша решил для себя, что больше никогда не поступит таким образом. Даже из благородных побуждений. Пусть Ким Тэхён справляется самостоятельно с возможными подлостями от недолюбливающего его Соджуна.              – Да и раз я ей так сильно нравлюсь, уж сто раз бы подошла ко мне наедине и намекнула бы на это очевиднее и приятнее, – продолжив, Соджун толкнул язык за щёку, на что получил громкое и протяжное фуканье от Гахён. От других ребят просто раздался гогот.              – И слава богу, что она до сих пор не подошла!              – А чего у нас Чонгука не слышно сегодня? – намеренно ехидно заговорил Чану, бросив взгляд через плечо на названного юношу, который просто сидел на скамейке недалеко от турников.              Минхёк скромно хохотнул, Соджун, как и его главный товарищ, растянул уголки губ в такой же ехидной ухмылке, а вот Гахён просто неярко взглянула на Чонгука. Их лица он увидел, когда и сам оглядел ребят, если честно, растерявшись. Он слушал их разговор в пол уха.              – Ты хотел сказать, не видно, чтоб он что-то писал? – крикнул Соджун Чану. – Мы, конечно, читать не любим, но…              – Пока Чонгук напишет, тема уж сто раз изменится, – предавшись размышлениям, добавил Минхёк, а затем с напускным сожалением во взгляде посмотрел на Чонгука. – Без обид, друг.              А друг-то их не имел ни малейшего понятия о том, как бы сформулировать ответ.              – Неинтересно ему с нами, ребят, никто из нас ведь не Ким Тэхён, – деловито заключил Соджун и, показательно вздохнув, оттолкнулся ногами от земли, отчего качели пришли в действие. – С кем поведёшься, того и наберёшься, да ведь? Чудаки всегда на дно тянут!              – Зачем ты так?.. – голос Гахён слышно поник, а вот Чонгуку определённо стало неприятно.              По всей видимости, дело в Тэхёне. И Чонгук не глуп для простых вычислений и предположений о том, что изменившееся поведение друзей в его сторону связаны именно с новичком.              – Ты для чего это говоришь сейчас? – брови невольно сдвинулись друг с другом.              – Я не слышу тебя, – с вызовом во взгляде бросил Соджун и принялся раскачиваться всё сильнее.              – «Для чего ты так говоришь?» – Чонгук наскоро напечатал это в заметках, которые рядом с товарищами даже не закрывал, и громкость динамиков поднял до максимальной.              – Не слышу!              – Соджун! – растерянно вскрикнула Гахён.       – Я просто презираю чудаков! – громко выплюнул Соджун, глядя в небо. – Но куда больше я презираю тех, кто с ними общается!              «Презирает меня?» – подумалось Чонгуку.              – Всё в точку говоришь, бро! – крикнул Чану с турников.              – А Чонгук всё время общался только с нами, зачем ему кто-то вроде этого Кима? Он же чудак!              И Соджун оттолкнулся ногами так сильно, что качели вместе с ним взлетели выше параллели с землёй. Солнышко скрылось за небольшим облаком, на которое Чонгук обратил внимание, когда сейчас, сникнув, отвлёкся от товарищей и тоже посмотрел ввысь.              – Ну они ведь буквально живут вместе! – вздумала препираться Гахён, воткнув кулаки в бока.              – И что, это меняет дело? – Соджун пронзил девушку недовольным взглядом. – Чонгук с нами учится, он с нами гуляет, он с нами общается, на кой чёрт ему этот чудак?              – «Мы с Тэхёном живём вместе, я не могу не разговаривать с ним, и не называйте его чудаком!»              Однако механический голос никто не услышал или просто-напросто сделал такой вид. В любом случае, Чонгук не сидел настолько далеко, чтобы оказалось логичным проигнорировать его.              – А ну прекрати! – рявкнула Гахён на Соджуна да так ухватилась за его качели, что тот резко замедлился, чуть ли не клюнув носом. Иногда силищи в девушке даже больше, чем в остальных ребятах. – Хватит приставать к Чонгуку!              – Да кто пристаёт-то? Это же правда, в которой есть доля шутки! – встрял Чану.              Чонгуку никогда не приходились приятными такие шутки.              – Это вообще не смешно!              – Да ты просто шуток не понимаешь! – добавил Соджун.              – Женщины всегда всё воспринимают близко к сердцу, – с важным видом прокомментировал Минхёк.       И пока ребята словесно препирались с взорвавшейся возмущением Гахён, пока Соджун упорно доказывал ей, что он всего лишь шутил, Чонгук почти буквально увидел, как что-то оттянуло его от них. Его не слышали, его игнорировали. Его, как оказалось, начали презирать из-за общения с Тэхёном. И пусть на самом деле юноша не сдвинулся ни на миллиметр, друзья оказались так далеко, будто до них никогда в жизни не докричаться даже если к телефону подключить здоровую колонку.              В груди и горле засвербело, и Чонгук, поднявшись на ноги, тихонечко отошёл в сторону. Сначала сделал пару шагов, затем же круто развернулся и, вдавливая ступни в мягкую траву, направился к нити лавочек на границе с лесистой частью лагеря. Неторопливо, так, что ещё мог некоторое время слышать препирания товарищей, а когда Чонгук медленно опустился на первую попавшуюся лавку, позади себя услышал шорох. Тот становился всё ближе и ближе, пока мимо, обогнув юношу, не прошли все четверо. Соджун громко оповестил: «Пойдёмте все в беседку», что, может, распространялось и на Чонгука тоже, однако единственным человеком, хотя бы обернувшимся на юношу, стала Гахён. Она поджала губы в сожалении, но Чонгук быстро отвёл от неё взгляд.              Наверное, он тоже женщина, раз воспринял всё близко к сердцу. Украдкой взглянув на спины друзей, которые практически спрятались среди густо растущих деревьев, Чонгук уловил собственную мысль о том, что, может, нужно действительно пойти вместе с ними. В конце концов, а когда не было подобного? Обида в данном случае глупа, ведь в той же школе Чонгуку существовалось проще именно благодаря друзьям. Да, частенько юноша мог ни слова не произнести за целый день в их компании или даже в обратном случае остаться не услышанным, но он был с ними. Чонгук дружил с ребятами и виделся с ними каждый день.              Чон Чонгук был не один, и, лишённый голоса, мог хотя бы просто находиться рядом с кем-то ещё, кто принимал его в компанию.              Однако к чему вообще произошёл этот стёб? Ребята нередко подшучивали на тем, что Чонгука не слышно, но зачем же делать это уже второй день подряд? Юноша ждал их приезда все прошедшие летние месяцы, а они, помимо шуток, и времени не желали с ним проводить, и ещё Тэхёна зачем-то приплели… Почему-то невзлюбили его и явно намекнули на это же чувство в отношении Чонгука, но разве лично он был виноват в том, что в комнатах больше не осталось мест для новичка? Разве Чонгук был виноват в том, что, невзирая на отсутствие голоса, ему всё равно хотелось общаться? Причём не только с друзьями, раз уж на то пошло. Между прочим, тот же Соджун помимо этой компании имел ещё две таких же – дворовую и с секции тхэквондо. Гахён дружилась с множеством девочек, Минхёк и Чану пребывали в аналогичной Соджуну ситуации, а оттого разве прям уж так плохо, что Чонгук элементарно разговаривал с Тэхёном? И в чём вообще глобальное дело? В том, что Ким чудак? А чудак он по такой причине, что ему интересно всё новое?       Этот самый интерес, это любопытство в действительности никогда не могли быть плохими, какую бы реакцию со стороны они ни вызывали, и юноша сего мнения отнюдь не изменил за прошедшие несколько часов. Наоборот же здорово что-нибудь познавать! Чонгук вот пусть и проводил много времени за мобильными играми, но интернет тоже шерстил в поисках новых знаний. Разумеется, эрудиция его не возросла как-то особенно круто, играть он всё-таки любил больше, но! По ощущениям, никто из его друзей не делал даже этого.              Так что Ким Тэхён – последний человек, кого можно было бы считать чудаком, вкладывая в это слово именно тот обидный смысл, который вкладывали ребята. Выходило, мысленно заключил Чонгук, и расстроиться из-за их слов вполне можно и даже логично, как и не пойти с ними в беседку по причине этого самого расстройства.       Глубоко вздохнув, он развернулся боком к лесу и подтянул ноги на скамейку, подогнув их в отдалённое подобие позы лотоса. Открыл любимую игру с гонками, правда, не успел как следует начать заезд, как из-за облака снова показалось солнце и будто бы прямой наводкой упало прямо на экран. Пришлось повысить его яркость и изо всех сил напрячь зрение для того, чтобы хорошенько разглядеть происходящее, и только после Чонгук выбрал излюбленный красный спорткар и начал гонку.              Наверное, впервые во время игры он отвлекался на посторонние звуки настолько беспрепятственно, насколько невольно получилось теперь. Имей Чонгук кошачьи ушки, то они со стопроцентной вероятностью поворачивались бы туда-сюда, как улавливая каждый шорох птиц и насекомых, каждое движение занятых на детской площадке малышей, так и слушая порывы ветерка, который шнырял тут и там словно юркий уж, а ещё неторопливые разговоры вожатых и старших детей, когда те вышли из пятого корпуса – после завтрака и до обеда у каждого была возможность послушать познавательный материал. А-ля лекцию на одну из заранее заготовленных вожатыми тем. Чонгук сейчас слышал абсолютно всё, пусть и сомневался, что такое всамделишно возможно. Но слышал, и кошачьи уши ему для этого не понадобились. Отчётливо уловил он даже радостные возгласы малышей, ведь вожатая осчастливила их тем, что они сейчас всем отрядом пойдут на танцплощадку петь песенки. Если же всё перечисленное просто почудилось, то Чонгуку не составит никакого труда списать это на игру воображения.              Но это терпело, ведь следом до слуха донёсся голос Пак Богома, который точно звучал вполне себе реалистично и по обыкновению монотонно. Чонгук невольно обратил на него внимание, подняв голову, когда к этому моменту завершил по меньшей мере уже три гонки, в каждой из которых пришёл к финишу вторым. Вожатый самого старшего отряда вынырнул из-за столовой, как удалось разглядеть, и тогда Чонгук услышал что-то вроде фразы: «Пойдём, покажу, где спортинвентарь лежит». А затем увидел и того, кому Богом это говорил – увидел Тэхёна, который с выражением абсолютной ответственности на лице шагал следом за молодым человеком. Солнечные лучи переливчато прыгали по его волосам, и Чонгуку честно захотелось сощуриться от такой яркости.              Правда, Тэхён сделал это первым, когда по пути повернул голову и невольно зацепился взглядом за Чонгука, – солнце ударило прямо ему в лицо. То забавно исказилось не только в прищуре, но и в неширокой улыбке, а сам юноша быстро помахал своему соседу. И тот едва успел ответить тем же прежде, чем Пак Богом и Ким Тэхён повернулись к нему уже спинами, видимо, направляясь в корпус, где проживал персонал, путь в который следовал через детскую и спортивную площадки. У Чонгука невольно промелькнуло в мыслях одно – если бы друзья так махали ему рукой всякий раз проходя мимо, он был бы на пару процентов счастливее. Удивительно, насколько участие в мероприятии и Ким Тэхён их в принципе разозлили… Особенно Соджуна. Будто даже не столько мероприятие пришлось ему не по душе, сколько сам Тэхён.              Солнце вздумало сильно припекать, и Чонгуку стало прямо невыносимо жарко в чёрных футболке и шортах. Вещи в иных цветах лежали в шкафу, и он бы рад надеть их хоть разок, однако все они казались чересчур яркими. Особенно белый. Тэхёну вот он подходил, парень становился ещё более светлым и сияющим, в том числе сегодня, пусть присутствие белых вещей в лагерном гардеробе было всё ещё не вполне логичным. В частности, из-за этой его футболки Чонгуку тоже хотелось сощуриться, ведь лучи отражались от неё так, что мама не горюй.              Подёргав воротник футболки, чтобы хоть как-то освежиться, Чонгук в конце концов заметил движущееся к себе белое пятно. Казалось, прошло всего пару минут.       – Привет! – лицо Тэхёна преобразила теперь лучезарная улыбка. Чонгук впервые заметил, что её форма несколько походила на квадрат. Совсем чуть-чуть, ведь уголки губ в ней не имели никакой остроты.              С танцплощадки донеслись звонкие детские голоса, слившись в образ доброй лагерной песни, в сопровождении гитарных струн, с которыми умело управлялась маленькая вожатая, вчера спасшая Чонгука от мук совести из-за утери бусины.              Он же в ответ улыбнулся Тэхёну, который щурился из-за яркости солнца, преимущественно одним уголком губ и следом кивнул, когда тот спросил разрешения присесть.              – «Слышал, Пак Богом хотел показать тебе, где лежит спортинвентарь», – по привычке напечатал в телефоне, что тут же получило механическую озвучку.              – Да, я попросил.              – «А зачем?»              – Я тебя слышу, Чонгук. И услышу сейчас.              И непонятно, из-за чего сердце будто бы звучно стукнуло – то ли из-за фразы, противоположностью которой недавно дразнили Чонгука, то ли из-за собственного имени, впервые услышанным от Ким Тэхёна. И произнёс он его, как отметил юноша, очень даже по-доброму. Как и всю фразу в целом.              – Так зачем тебе спортинвентарь? – Чонгук, смутившись, засунул телефон в карман шорт и взглядом устремился в траву. Ведомый этим же чувством, спустил ноги со скамейки и чуть притоптал зелень носком чёрно-белого кеда.              – А я невольно подслушал, что каждому отряду предстоит придумать эстафеты, будем соревноваться за самую оригинальную и интересную идею! – воодушевлённо поведал Тэхён. – Ну и я подошёл к нашему вожатому, спросил подробности. Ему, конечно, не очень понравилось, что я развесил уши, но он всё-таки всё рассказал и показал! Как встречусь с Сухёком, сразу передам ему информацию. Быть может, вместе и подумаем, как лучше всё сделать.       Чонгук несколько раз покивал, продемонстрировав понимание, и всё-таки взглянул на Тэхёна. Солнце тотчас снова спряталось за облаком, отчего юноша мгновенно перестал щуриться. И так, расслабенно, ему значительно лучше и красивее, а вдобавок и вовсе удалось разглядеть не просто каждую черту его лица, но и обнаружить пламенный интерес во взгляде ко всему вокруг. Тэхён даже на Чонгука глядел именно так – с интересом. Глазами он бегал по лицу и волосам, словно изучая в ответ.              – Мне всегда нравились вьющиеся волосы, они выглядят очень мило! Особенно у тебя!              Чонгук едва заметно вздёрнул брови.              – Ничего милого, только торчат в разные стороны.              – Это тебе так просто кажется.              – Я это знаю, а вот ты видишь меня только второй день, и этого мало, чтобы делать какие-то выводы.              – Я верю своим глазам, – и Тэхён, ненавязчиво пожав плечами, улыбнулся опять-таки по-доброму, а затем перевёл взгляд вперёд себя. Оба юноши сидели лицом к площадкам и корпусам.              Чонгук, усмехнувшись без мимического проявления веселья, вытянул ноги, аккуратно опёрся на ладони позади себя и посмотрел на небо. Рядом с Тэхёном то незамедлительно напомнило бусину.              – Когда будешь плести браслет? – спросил он ввысь.              – Завтра, наверное, – легко ответил Тэхён и, как услышал Чонгук, тоже произвёл манипуляции с ногами, вытянув их. – Всё-таки я из новых бусин сделаю ещё рядок, расширю браслетик, иначе уж слишком длинным получится. Моё запястье недостаточно широкое.              Чонгук медленно вернул голову на место и взглянул на чужую руку.              – У меня и то шире, – заключил он и удостоверился в этом, поместив своё запястье рядом с запястьем Тэхёна, одетым в наручные часы, которые вчера лежали на книге. Очень старые с заметно потрёпанным ремешком и поцарапанным стеклом.              – О, я могу и тебе сделать браслет! – тут же предложил Тэхён, казалось, с извечным воодушевлением, проявляющимся всякий раз при первой возможности. – Но только без бусин…              – Не стоит, – просто ответил Чонгук и окончил сравнение рук. Сел просто прямо, и Тэхён повторил это за ним.              – У меня есть разноцветные ленты, с ними получится очень хорошо!              Чонгук неуверенно оглядел Тэхёна. У него создалось впечатление, что если дать согласие на рукоделие, то юноша наштампует экземпляров так десять.              – К коричневому шнурку подойдут нежные цвета, светлые оттенки голубого, зелёного, розового… – Тэхён умолк на миг, но затем просиял. – Белый тоже подойдёт, а ещё у меня есть красивые кремовые ленточки и золотистые!              Чонгук растерянно посмотрел в его воодушевлённые глаза.              – То есть ты взял с собой минимум одежды и вещей, но лент вон сколько привёз?              И это ожидаемо сбило Тэхёна с толку.              – Я люблю всякие такие штучки… – тише признался он.              «Он же не расстроился из-за моих слов?» – с опаской промелькнуло в мыслях Чонгука.              – Тогда… – поспешил вырулить из вот-вот норовящей сложиться ситуации. – Тогда как свой доделаешь, сплети и мне, хорошо…              Замешательство Тэхёна длилось ровно две секунды.              – Это замечательно! – весь он лучился ярче солнца. – Спасибо тебе большое, Чонгук!              – Да не за что, – усмехнулся в ответ да вновь отвёл взгляд, переместив его на траву внизу. Снова примял её носком кеда.              Стоило ли поблагодарить в ответ?       – Сейчас, кстати, была очень интересная лекция, – голос Тэхёна был полон довольства, когда мизерная по времени передышка в виде молчания вдруг окончилась.              – О чём?              – А вот присутствовал бы – знал бы! – ещё пуще довольно и с налётом интриги добавил Тэхён.              Правда, всё его веселье мигом угасло, когда Чонгук с напускной суровостью пошевелил губами в угрозе ущипнуть вот прямо сейчас. На деле же он не собирался этого делать, но ему ведь тоже можно веселиться, разве нет? Тем более что Тэхён спровоцировал на это самое веселье, ещё и подкрепив его своим красноречивым выражением лица, поскольку на угрозу-то взял и повёлся.              – Шутка, – легко пожал плечами Чонгук, чтобы уж сильно не пугать Тэхёна, и теперь сам довольно усмехнулся, сведя носки друг с другом. – Рассказывай.       На самом деле, содержание лекции не вызывало в нём интереса и даже секундного любопытства. Но когда собеседнику необходимо чем-то поделиться, то его не менее необходимо выслушать. Чонгук всегда применял это в общении с людьми, хотя порой сам с себя посмеивался оттого, что такой подход скорее вынужденный, нежели вежливый и тактичный. Юноша действительно привык больше слушать, чем проявляться самостоятельно, однако истинно не мог разграничить то, где привычка, а где необходимость. Вынужденная. Но даже при этом Чонгук старался держаться молодцом и демонстрировал интерес к обсуждаемой теме, даже если со временем уставал слушать будто бы бесконечные изречения.       Сейчас с Тэхёном он сидел как никогда пассивно. Изредка кивал, эти акты можно было пересчитать по пальцам. Возможно, подустал разговаривать, всё-таки горло не привыкло к такой нагрузке… А возможно и то, что Чонгуку просто захотелось побыть тихим, каким был наедине с собой, и не напрягаться. Каким валялся в своей комнате каждое лето в лагере. Каким жил, когда не то что с уст не слетало ни единой мысли, а когда их не имелось даже в своеобразном рассаднике – голове.              Но Чонгук выслушал всё, что сказал ему Тэхён. Лекция была по астрономии.              – На самом деле, единственное, что я не знал о Сатурне, так это про Шестиугольник на его северном полюсе.              Чонгук честно состроил удивлённое выражение лица.       – А кто ещё слушал это, кроме тебя? – целевая аудитория была ему совершенно не ясна.       – Ребята чуть младше, в основном. И ещё парочка человек из моего отряда.       – Как будто слишком сложные вещи вам рассказывали…       – Не думаю, в основном звучали просто интересные факты о планетах и нашей галактике, их и так все знают, – легко пожал плечами Тэхён и пригладил волосы на затылке, когда вдруг явившийся ветерок растрепал их.       Видимо, Тэхён однажды проштудировал все энциклопедии по астрономии, чтобы так говорить. Чонгук вот в детстве читал про динозавров, но сейчас ничего особенного не вспомнил бы.       – А что это вообще за Шестиугольник?       – Атмосферное явление, – с действительным знанием дела выговорил Тэхён. Для полноты картины ему стоило только указательный палец поднять, чтобы выглядеть самым настоящим учёным. – Устойчивый шестиугольный вихрь на северном полюсе Сатурна. Его стороны по километражу больше нашего земного диаметра, а оборот он совершает чуть больше, чем за десять с половиной часов.       Чонгук намеренно сложил собственное лицо таким образом, чтобы напомнить Багза Банни из мема с ним.       – Интересно, – лаконично добавил он.       – Ага!       – Я о таком тоже не слышал никогда.       – А вот пришёл бы на лекцию, узнал бы одновременно со мной! – задорно пристыдил Тэхён. По крайней мере, попытался, пусть и результата это не возымело. – Давай в следующий раз вместе пойдём, а?       Чонгук страдальчески вздохнул и с напускной плаксивостью прикрыл глаза.       – Ты и так вынудил меня пойти на завтрак… В столовую со всеми я больше ни ногой! Всё остальное уже слишком!       И когда Чонгук, неосторожно сболтнув это, вновь взглянул на Тэхёна, то обнаружил, как его энтузиазм маленько притих.       – Почему больше ни ногой? – нельзя было сказать, что голос наполнился беспокойством, однако «почемучка» интересовался совершенно искренне. Чонгук умел определять такое по голосу людей. У него тоже имелся, своего рода, острый слух.       – Не пойду просто и всё… – и он поднялся на ноги, а затем раскинул руки в стороны и потянулся. – Мне не нужны все эти презрительные взгляды, которые я на себе ощутил сегодня.       – Но ведь-       – Ну всё, Ким Тэхён, – Чонгук обернулся на юношу через плечо, и пусть парой слов он пресёк обсуждение данной темы, сделал это без грубости. Надо бы, решил он, поменьше распространяться о подобном. Если не будет поводов, то и бесконечное количество вопросов можно миновать...       На лице Тэхёна мигом возникло всё то, на высказывание чего не было получено разрешения, правда, Чонгук не мог прочитать ничего из изображённого. Таких букв он не знал, чтобы прочесть их лишь взглядом.       – А на мастер-классы вечером пойдёшь?       Чонгук помотал головой в отрицании. На самом деле, идея неплохая, но ему куда привычнее валяться в комнате на кровати. Да и причина нежелания идти на лагерные активности объединялась с причиной нежелания делить приёмы пищи со всеми. Чонгук не то что не хотел внимания в свою сторону, он всякий раз страстно желал его вовсе никогда больше не получать.       От Ким Тэхёна он терпел это самое внимание, потому что непосредственно его голоса оно коснулось лишь раз. И пока парень воспринимал отказы на десяток своих «почему», Чонгук мог с этим жить. Но главным образом уживаться с чужим любопытством и вниманием, пусть и направленным в другие русла, ещё проще по причине абсолютного отсутствия шуточек про «не слышно». Невзирая на объяснения Тэхёна, Чонгук всё ещё не имел ни малейшего понятия о том, как новый знакомый слышал его слова и в помещении, и на улице. Прямо загадка какая-то, а не острый слух… Однако пока Тэхён добросовестно уважал отказы Чонгука, пока ни разу не сказал обидного слова в сторону его дефекта, с ним вполне можно было иметь дело. Наверное, чудаки – в позитивном понимании этого слова – самые вежливые люди на планете.       Как только Чонгук направился обратно на спортплощадку, то услышал шаги позади. Тэхён пошёл следом.       – Кстати, а где твои ребята? – негромко спросил тот, однако юноша слишком явно услышал, как тот заискрился врождённым любопытством. – Если честно, меня удивило, что ты сидел один.       Чонгук на мгновение поджал губы. Вроде как и позабыл он о случившемся, но Тэхён невольно напомнил. Неприятно стало, сердце обиженно застучало.       – Мы были вместе, потом они ушли в беседку, – быстро ответил он.       – А ты почему не пошёл?       – Не расскажу.       Тэхён разочарованно вздохнул, и это, как ни странно, малость позабавило Чонгука. Он усмехнулся, пусть и без яркости этой самой забавы.       И чтобы окончательно перевести тему, юноша, как только они с Тэхёном дошли до спортплощадки, полюбопытствовал, а умел ли тот подтягиваться. Тэхён, судя по сомневающемуся выражению лица, не был уверен в Чонгуке целиком, будто бы всамделишно огорчившись от пресечения обсуждения практически на корню. И тем не менее через четверть минуты он ответил: «Да, я умею».       – В последний раз я насчитал порядка двадцати повторений, – добавил следом.       Чонгуку никогда не потягаться с таким количеством. Но разве он мог в этом признаться, если в нём совершенно искренне вспыхнуло желание посоревноваться с «почемучкой»?       Чонгук, понятливо кивнув, подошёл ближе к турнику, ухватился за него, подпрыгнув, и взялся за дело. Тэхёну, тихонько охнув, пришлось отойти в сторонку и просто пронаблюдать за старательными повторениями – Чонгук всякий раз добросовестно дотягивался подбородком до перекладины. И хватило юношу ровно на десять повторений, а после их завершения он спрыгнул на резиновое покрытие и хорошенько встряхнул руками.       – Ты молодец! – Тэхён сложил «класс» обеими руками и, чуть улыбнувшись, покивал в знак подтверждения похвалы. – Отлично подтянулся!       Чонгук резво дунул вверх, отчего чёлка его взлетела. Он воспримет эту похвалу только в том случае, если сам Тэхён подтянется максимум девять раз. И то с натягом.       – Теперь ты.       – Я?       – Вперёд, – и Чонгук указал пальцем в сторону перекладины.       Вздохнув для настроя, Тэхён приготовился демонстрировать собственные способности. Чонгук в какой-то момент почти поверил в личный успех и превосходство, потому что соперник начал совсем не за здравие. К девятому разу Чонгук уже почти возликовал, но внезапно в Тэхёне словно прибавилось сил, отчего он методично, вдумчиво, до ужаса технично доделал остальные повторения, дойдя таким образом до обещанных двадцати штук. Хорош чёрт!       – Двадцать один! – радостно воскликнул Тэхён, закончив внеплановое и тяжелее прочих повторение, которое, видимо, удивило его самого. – Это же новый рекорд!       Спрыгнув, он, полный сияния, тут же повернулся к Чонгуку. Тот тоже сложил «класс» из пальцев, пусть и куда более сдержанно, чем Тэхён. Завидно ему просто-напросто стало, да и всё.       – Через две недели я тебя сделаю, – заявил Чонгук с гордо поднятым носом. – К концу смены посоревнуемся снова!       – О, а почему через две недели? Я думал остаться на обе смены.       – О… – неподдельно удивился Чонгук, даже округлив глаза.       – И если я тебя стесняю, то я попрошу у госпожи Чон переселить меня в другую комнату, какое-нибудь место ведь должно освободиться после этой смены?       Неловкость, которой наполнился весь Тэхён, удивила ещё пуще.       – Настолько боишься моих щипков? – попытался отшутиться Чонгук, но сделал это с настолько серьёзным выражением лица, что Тэхёна наполнил смех лишь вполовину от возможного.       – Я имею в виду, ты был не особо в восторге от подселения к тебе, – с робкой улыбкой пояснил Тэхён, а затем на секунду поджал губы. – Поэтому когда настанет новая смена, я могу подойти к госпоже Чон и попросить другую комнату.       – Зачем? Вроде ж живём пока…       Чонгук сожительство с Тэхёном, конечно, полностью не распробовал, но вот уже второй день всё шло неплохо. Конкретно между ними, разумеется, Ким Тэхён вроде как был нормальным соседом... Чего б не прожить ещё одну смену вместе, если дело и дальше пойдёт так же неплохо?       – Ну да, мне, честно говоря, не настолько уж и страшно после твоего щипка… – пролепетал Тэхён, отведя взгляд с по-прежнему робкой улыбкой.       – Тем более, – усмехнулся Чонгук, а следом опёрся спиной о столб турника.       Перед взором красовался подальше стоящий пятый корпус и деревья с кустами вокруг него. Иногда создавалось ощущение, что однажды растительность закроет собою абсолютно все постройки и доползёт даже до центральной столовой – настолько густыми были насаждения. И неосознанно Чонгук проверял это каждое своё пребывание тут. Никак пока не дождался. В целом, и не дождётся, ведь следующим летом юноши здесь уже не окажется.              – Кстати, а что за беседка, в которую ушли твои друзья? – донёсся сбоку голос Тэхёна. Тот отзеркалил позу Чонгука, подложив под поясницу кисти, только у другого столба. – Та, которая у ворот?              – Нет, эта новая, в ней мы никогда не сидим, – ответил Чонгук, не повернувшись к Тэхёну, раз уж тот якобы действительно обладал острым слухом. – А та, в которую они ушли, стоит в самом углу территории лагеря. Она давно полузаброшена, детям не разрешают доходить до неё. И в целом забираться поглубже в лес тоже нежелательно.              – А лес, он?..              Чонгук всё-таки взглянул на незнающего Тэхёна с озадаченностью в выражении лица.              – Вон там, за тобой, – именно туда и кивнул юноша, а Тэхён незамедлительно обернулся. – Нить лавочек – своеобразная его граница. Но по факту территория всё равно огорожена забором, просто значительно дальше.              – Как интересно… – шепнул Тэхён, а Чонгук на мгновение нахмурился, как и всегда, стоило кому-то заговорить шёпотом. Голоса всегда должны звучать так, чтобы их было отлично слышно.       – Не разговаривай шёпотом, пожалуйста, – с внезапной строгостью выдал Чонгук. – Не для этого тебе голос дан, Ким Тэхён.              Названный исключительно удивлённо повернулся обратно к Чонгуку.       – Х-хорошо!       Ответ принёс удовлетворение, и именно с ним юноша вернулся, на самом деле, к бессмысленному наблюдению за пятым корпусом.       – А может, если тебя не затруднит, покажешь мне территорию? – в голосе Тэхёна Чонгук уловил скромную улыбку. – Интересно, как тут…       – А сам? – юноша покосился на Тэхёна с приподнятой бровью. Разумеется, он состроил такой важный вид исключительно по приколу.       – Я…       – Покажу, – моментально ответил Чонгук, а затем оттолкнулся от столба и выпрямился. – Только завтра, ладно?       Боковым зрением он заметил активные кивки.       – Ты сейчас в комнату?       – Да, полежать хочу.       – О! – воскликнул Тэхён, а затем последовал за Чонгуком, как только он, сунув руки в карманы шорт, направился к их второму корпусу. – А можно попросить тебя разбудить меня, когда настанет время обеда?       – Можно.       Чонгук подумал о себе совершенно незаносчиво, что он прямо олицетворение благости и доброты.       – Вздремнуть хочется… – вздохнул Тэхён и следом поравнялся с юношей плечом к плечу. Чонгук украдкой взглянул на него, в частности на ореол подсвеченных солнцем волос. Одуванчик, подумал он.       – Не выспался?       – Я не думал, что «свечка» будет настолько поздно! – в голосе скользнул намёк на возмущение. Но на деле это сложно охарактеризовать именно таким словом, поскольку Чонгук тотчас и абсолютно невольно пришёл к выводу о том, что возмущаться Ким Тэхён точно не умел.       А отрядная «свечка» и правда начиналась поздновато, прямо перед отбоем в половину одиннадцатого. Оттого и ясна причина недосыпа, на самом деле, всех её участников.       – В следующий раз она только в конце смены, в последнюю ночь перед отъездом, – Чонгук поспешил обрадовать Тэхёна. И он даже улыбнулся, когда от юноши донеслось громкое восклицание, полное облегчения и наивного счастья.              Пока ребята шли до своего корпуса, Чонгук успел узнать у Тэхёна, что тот говорил о своих впечатлениях после первого дня дольше всех, и это отнюдь не стало открытием. Также юноша выяснил, что друзья его сидели исключительно с кислыми минами, что тоже неудивительно. Но смеяться над этим Чонгуку не захотелось. Быть может, не случись сегодня выпадов от ребят под главенством Соджуна, то и похихикал бы юноша над их «бедой». В противном случае, как теперь, этого не захотелось.              – Получается, у меня впереди ещё три свечки! – задорно подсчитал Тэхён. – Надеюсь, к четвёртой привыкну.       Чонгук единожды кивнул. Он глядел себе под ноги, глядел на то, как ступни почти утопали в зелени, травинки будто бы насквозь проходили через кожу, мышцы, кости. И не иначе как от таковой игры воображения Чонгуку вдруг стало щекотно.       – Может, и ты пойдёшь как-нибудь, да?       – Нет.       – Ну вот…       Зато посмеяться захотелось прямо сейчас. И Чонгук это сделал – Тэхён спровоцировал его своими расстроенными вздохами. Он сто процентов придуривался и гипертрофировал собственные эмоции в данном контексте, но для Чонгука это приходилось забавным. Наверное, ещё никто не пытался настолько старательно убедить юношу в печали из-за его отказов.       – А вообще, время покажет, Чон Чонгук! – в конце концов громко заявил Тэхён, когда ребята всё-таки подошли к крыльцу своего корпуса. – На все мероприятия будешь ходить, иначе оглядывайся!       Чонгук тоже не пальцем деланный, а потому, лишь кротко ухмыльнувшись из-за угрозы Тэхёна, щипнул его в бок и унёсся по лестнице в их комнату.       Время действительно покажет, да и Гахён, может быть, права была насчёт того, что смена должна стать самой классной. Если так старательно рекламируемые Тэхёном мероприятия помогут это сделать, то Чонгук не менее старательно подумает о том, чтобы принять в чём-нибудь участие вместе с ним. Один он этим точно не будет заниматься – нафиг надо, подумал юноша.