Когда Гарри обижается...

Платформа 9¾ гудела на сотни голосов. Ученики, родители, совы в клетках, чемоданы на тележках, смех, крики, чьи-то вопли «Мам, где мой котел?!». Гарри стоял с одним чемоданом в руке и смотрел на все это с предчувствием расставания. Впереди был его последний год в Хогвартсе. Прощальное первое сентября. Мама обнимала его, поправляла воротник мантии, что-то говорила про пироги в багаже Лиама – Гарри кивал, но слушал вполуха. Лили вздохнула и посмотрела туда, где стояло семейство Малфоев. Люциус с ледяным бесстрастным лицом, высокомерно смотрящий сквозь всех людей вокруг, еле заметно кивающий на разговор жены и сына. Нарцисса такая красивая в модной мантии, говорящая что-то Драко, такая маленькая по сравнению с ним. Он был выше обоих родителей, но больше похожий на мать. Драко держался неестественно прямо, рот его кривился в ухмылке, когда отец отворачивался. Когда он поймал взгляд Гарри, то лукаво подмигнул ему, улыбнулся открытее, но тут же принял надменный вид, и снова притворился, что внимательно слушает наставления. Лили задержалась взглядом на Драко. Ничего не сказала. Она знала об их отношениях, Гарри сам рассказал все честно перед днем рождения, чтобы спокойно пригласить Драко в гости. Десять дней Драко Малфой ночевал в их доме в Годриковой впадине, завтракал за их столом, играл с Лиамом в шахматы и говорил Джеймсу, что тот «сносно летает для любителя». Люциусу Драко сказал, что едет с Панси к морю, а сам рванул к Поттерам. Джеймс до сих пор думал, что Драко просто друг. Странный выбор, неожиданный, но друг. Он хмурился, переспрашивал: «Малфой? Тот самый Малфой? Сын Люциуса?» – но Лили что-то шепнула ему на ухо, и Джеймс замолчал, больше не спрашивал ничего. Тем более, что Рон и Гермиона тоже гостили в это время у Гарри. Рон так вообще жил почти все лето, потому что в Норе было слишком многолюдно. Сегодня отец приехать не смог – срочный вызов на работу, график невыразимца всегда непредсказуем. Гарри был почти рад тому, что тот не увидит представления, о котором они с Драко сговорились, хоть по идее отцу нужно бы уже и сообщить о некоторых нюансах их взаимоотношений. Ладно, еще успеется. – Гарри! Гарри! Лиам дернул его за рукав. Гарри опустил взгляд. Младший брат сиял в предвкушении второго года учебы. – Мне на день рождения пришлют новую метлу! Самую быструю! Я тоже хочу играть в квиддич с тобой! Мне сказали, что мне можно будет попробоваться на ловца в этом году! Представляешь? Будем летать вместе? – Конечно, мелкий. Куда я денусь, будем тренироваться, но на матчах от меня пощады не жди. Я даже Драко спуску не даю, ты же знаешь! Летом Лиам не подружился с Малфоем, но и вражды не случилось. Они присматривались друг к другу – один с любопытством, второй с настороженной вежливостью, – и к концу визита обменивались короткими фразами. Уже неплохо. Для Драко и вовсе почти дипломатическая победа. – Гарри! Гарри обернулся. Рон и Гермиона подошли со стороны поезда, оба уже сдали багаж. Рядом с ними топали Фред и Джордж – близнецы приехали проводить Джинни, так как родители оказались заняты, и явно не собирались упускать шанс пошуметь на всех окружающих. Джинни уже успела сесть на поезд, она очень спешила к своим друзьям. – Ну что, последний год, – Джордж хлопнул Рона по плечу, – Не опозорь фамилию! – Я уже опозорил, – буркнул Рон. – Забыл сову дома. – Мы ее покормим, – пообещал Фред. – И, может быть, вернем с утренней почтой. – Может быть, – эхом отозвался Джордж, но по его улыбке было видно, что он уже задумал шалость. Гермиона закатила глаза и повернулась к Гарри. – Ты как? – Нормально. Мам, я пойду. Там... Он не договорил. Драко уже отделился от родителей. Нарцисса отпустила его плечо нехотя. Люциус стоял, не двигаясь, и смотрел на сына взглядом, который Гарри разгадал даже издалека. Холод. Ожидание. Недоверие. Он не сделал ни шага вперед. Просто стоял и смотрел, как его единственный сын уходит. Драко пересек платформу. Панси и Блейз двинулись за ним как тени. Прикрывали. Драко остановился в шаге. Его лицо было спокойным, но в серых глазах плясало что-то дикое – азарт пополам с нежностью. Он кивнул приветственно Рону и Гермионе, а потом просто взял руку Гарри, поднес к губам и поцеловал запястье. Легко и коротко, но так, что у Гарри перехватило дыхание. Он невольно покраснел. – Готов к фурору, милый мой? – Все хорошо, дорогуша? – шепнул Гарри, косясь на семейство Малфоев за его спиной. – Я вчера отцу все рассказал про нас. – И как? – Он не поверил, но маман его предупредила, что если он от меня отречется, то она его проклянет на месте. Отцу придется терпеть. Да и он слишком ненавидит двоюродную родню, чтобы им передавать наше состояние и целый род в принципе. Так что ему и хочется, и колется, и загадка на целый мой учебный год, что со мной делать. Пусть думает, ему полезно. Гарри продолжал смотреть на родителей Драко. Люциус заметил его взгляд, но не двинулся с места. Но его лицо побелело еще больше, а губы сжались плотнее. Нарцисса что-то сказала ему, и он отдернул плечо от ее руки. Но не ушел. Стоял. Смотрел, как его сын держит за руку Поттера. Смотрел, и на его лице была холодная ярость. И, Гарри мог поклясться, что растерянность. Непонимание. Так бывает, когда мир, построенный на чистоте крови и семейной гордости, трещит по швам. – Вот это номер, – выдохнул Джордж, глядя на их сплетенные пальцы. – Чтоб я помер! – добавил Фред. – Поттер и Малфой. Мерлин, я ставлю десять галеонов, что Снейп уволится к Рождеству. – Принимаю ставку, – негромко отозвался Блейз. – Снейп слишком любит страдать, чтобы увольняться. Его, конечно, порвет просто от того, что его любимчик Малфой связался с ненавистным Поттером. Будем держать оборону по всем фронтам – достанется многим. – О, – Джордж повернулся к нему, – слизеринцы с чувством юмора. Мне нравится этот парень. – Не обольщайся, – отрезала Панси. – Он не для тебя. – Пусть он сам за себя отвечает, красотка! Гарри вдруг засмеялся. Откинул голову назад, чувствуя, как солнце греет лицо, как крепко его пальцы переплетены с пальцами Драко, и произнес: – Еще немного, ребят, и мы эпично опоздаем в свой самый дебильный год в Хоге. Панси и Гермиона встретились взглядами, обменялись синхронно ехидными улыбками. Ни одна не сказала ни слова, но между возникло явное понимание. Они обе готовы были отвечать за всех этих глупых мальчиков и по возможности защищать. Их процессия двинулась на посадку. Рон прочистил горло. – Значит, теперь ты будешь у нас ночевать? – спросил он, глядя на Драко. – Прости? – Ну, остальные слизеринцы тебя живьем сожрут, – Рон пожал плечами с таким видом, будто говорил что-то само собой разумеющееся. – После такого-то представления. Придется гриффиндорцам тебя приютить. Найдем тебе местечко, но только не рядом с Гарри – я знаю, что вы слишком громко целуетесь и вечно забываете заглушиться. Драко возмущенно фыркнул. Ну да, пару раз на каникулах они слишком увлеклись и забыли, что Рон жил с ними в одной комнате. С кем не бывает? – Уизли, ты серьезно предлагаешь мне жить в львятнике? – Ну, если ты предпочитаешь спать со змеями, где тебя будут травить, то вперед, – вклинился Фред, – Я бы на это посмотрел. – Я бы тоже, – добавил Джордж. – Но ставлю пять галеонов, что ты не продержишься и недели. – Не дождетесь, – отрезал Драко. – Я староста, у меня отдельная спальня. Так что можете оставить свои фантазии при себе, тем более в Хог вас теперь и на порог не пустят. – Жаль, – вздохнул Фред. – А я уже хотел попросить у МакКошки про свободные вакансии преподавателей, чтобы наблюдать за этим цирком. Она бы не отказала. Поезд дал гудок. Длинный, протяжный, раскатившийся по всей платформе. Ученики засуетились – последние объятия, последние сумки, последние напутствия. Гарри обернулся к матери. Она ничего не сказала, только кивнула и подтолкнула Лиама в сторону поезда. Гарри кивнул в ответ, дожидаясь брата. Лиам врезался в него со всего размаху и обнял, Гарри потрепал его по голове свободной рукой. – Идем, – Драко потянул их к поезду, шутливо щипая Лиама за щеку, на что тот начал отмахиваться. Драко засмеялся. – Мелочь, ты не допрыгнешь до моего лица, угомонись! – Это ты дылда просто, белобрысый! – Ого, Гарри, у тебя растет достойная замена, такая же лохматая и дерзкая! – Драко, твой отец все еще смотрит на нас. Мне кажется, что он вот-вот лопнет от злости. – Да пусть смотрит. Я больше не его собственность. Гарри бросил последний взгляд на Люциуса. Тот стоял, прямой, как штырь, вбитый в камень. Нарцисса держала его под локоть. Поезд дал второй гудок. Они пошли все вместе. Гарри и Драко, плечом к плечу, не пряча сцепленных рук и счастливых улыбок. Лиам уже бежал к своим однокурсникам, которых приметил издалека. Панси и Блейз шли рядом с Роном и Гермионой. Фред и Джордж махали синхронно платочками им вслед, делали вид, что утирают слезы и причитали какие-то мамские фразы из арсенала Молли Уизли. – Кстати, о спальне, – спросил Гарри, понизив голос. – Ты был серьезен, когда выпендривался, что у тебя отдельная? С каких пор? – Я староста, милый мой. У меня есть не только обязанности, но и привилегии. Спальня одна из них. – И ты не пускал меня к себе в прошлом году? – Я не был совершеннолетним. И, будем честными, не доверял тебе. Да и Блейз у меня там жил вроде как временно, но я его весь год не мог выгнать. Но нынче мы договорились. – А теперь ты меня пустишь? – Посмотрим на твое поведение. – Мое поведение будет безупречным, любимый! Драко фыркнул. – Ты в прошлом году разъебал половину львятника и часть Большого зала. Твое поведение – это определение слова «катастрофа». – Зато с тобой я спокоен, ты не можешь этого отрицать. Драко промолчал, но его пальцы сжали руку Гарри чуть крепче. И Гарри понял: да, Драко его пустит куда угодно. В сердце пустил, в личное пространство тоже, так что спальня лишь вопрос времени. И от предвкушения сладко ныло в груди. Они не знали, чего ждать в будущем. Не знали, как встретит их школа, как посмотрят однокурсники, что скажут профессора. Но сейчас это не имело значения. Они шли к поезду, не расцепляя рук – два идиота, которые шесть лет дрались до гематом и переломов. Которые первые полгода отношений не могли признаться в чувствах. Только теперь мир вокруг был абсолютно спокоен. Навсегда. Платформа осталась за спиной. Впереди был седьмой курс – последний год в Хогвартсе, самый трудный и конфликтный. А после они будут жить, как сами того захотят, без оглядок на род, чистокровность и прочие ебанутые условности. Они сильные, они справятся. И у них самые охуенные друзья.