Когда Гарри обижается...

Выручай-комната в тот вечер как всегда вычудила им уже до боли знакомую кровать. Они переглянулись, заржали, скинули мантии и ботинки и с удовольствием завалились в объятия этого монстра под балдахином. Гарри пристроил голову на плече Драко и смотрел, как тени от огня многочисленных свечей пляшут на стене, явно с романтическим подтекстом. Драко перебирал его волосы автоматически, будто даже не замечал, что делает. Через пару дней начнутся каникулы. Это означало разлуку как минимум на лето. Поэтому сейчас то, что между ними, казалось особенно важным и хрупким: тишина, тепло, чужие пальцы в волосах и ощущение, что магия спит. – Я решил, – сказал вдруг Драко, прерывая уютное молчание. Гарри не пошевелился, убаюканный поглаживанием и изо всех сил сдерживающий желание наброситься с поцелуями. А может и с чем поразвратнее. В штанах с этим полностью уже было согласно все. – По поводу чего ты решил, дорогуша? – В следующем году я не хочу больше прятаться. Гарри поднял голову. Драко рассеяно разглядывал потолок несколько секунд, но перевел взгляд, и уставился Гарри в лицо. Отблески свечей отражались в его серых глазах, делая их цвет мягким и еще более манящим. Драко был слишком соблазнителен сегодня. – Первого сентября мы зайдем в Большой зал, и я возьму тебя за руку при всех. Я хочу, чтобы они видели. Снейп, Макгонагалл, Реддл, Хагрид… все курсы, прихлебатели и враги – плевать. Я устал от этого всего. Я устал врать, прятаться, вздрагивать от каждого шороха. Я не хочу больше делать вид, что ты для меня никто. Я не хочу драться ни с тобой, ни с твоими друзьями, хоть это и весело. Но видеть твое лицо разбитым слишком больно, и разбивать тебя самого дальше я не хочу. И себя тоже… Гарри моргнул. Сердце трепыхнулось горячо, сладко и страшно, с предчувствием чего-то слишком огромного впереди. – А как же твой отец? Нотт? Ты говорил... – Тео уже не проблема. А отец... – Драко замолчал, судорожно провел ладонью по собственным волосам, взлохмачивая их, делая непривычно расстрепанными. – Летом нам исполнится семнадцать. Я буду по закону совершеннолетний, как и ты. Отец больше не сможет указывать мне, где жить и с кем, не сможет держать меня под замком, как провинившегося ребенка. Я наследник, да, но наследник не значит раб. Я имею право на свою жизнь. В крайнем случае он отлучит меня от рода, и… тогда я перееду к тебе. Ты ж не против? У вас вон семейка та еще, если Джеймса Поттера каким-то чудом не отлучили от рода при связи с грязнокровкой, то Сириуса Блэка погнали ссаными тряпками за этого его… Как зовут мужика твоего крестного? – Римус. Римус Люпин… – Ах, точно. Тебя же не смутит парень, который все еще красавчик, но уже не наследник великих Малфоев? Нищий как Уизли, зато ботаник, как Грейнджер. – Ты серьезно? – тихо спросил Гарри, с трудом сдерживая желание стукнуть Драко по затылку за тупые сравнения. Язва Малфой, как всегда, даже в такой момент. – За все эти годы я никогда не был уверен ни в чем, что касается тебя и моих дурацких чувств, – отрезал Драко. – Но я знаю, что больше так не могу. Я хочу, чтобы ты был моим. И не в темноте под одеялом, не тайно в Выручай-комнате. Всегда и везде, раз уж все у нас взаимно. Взаимно же, милый мой? Гарри улыбнулся широко и глупо. Но на провокацию не повелся, промолчал упрямо. – Ты улыбаешься как долбоеб, – закатил глаза Драко, возмущенный тем, что его проигнорировали. – Знаю. – Это не похвала, если ты не понял. – А я думаю, что похвала. Я и есть самый настоящий долбоеб! Драко фыркнул. Его пальцы скользнули с волос на скулу, провели по линии шеи нежно, вызывая волну возбуждения во всем теле Гарри. Он вздрогнул, отреагировав резко и сразу. Он соскучился по этой нежности до каждого уголочка души. – Знаешь, – сказал Гарри, снова опуская голову на его плечо, прижимаясь, счастливо выдыхая, ощущая как покалывает губы, – я думал о своей магии и о том, как ты ее успокаиваешь. – У тебя есть новая информация? Диагностика что-то показала? – Нет, я думал о том, что было раньше, до того как заметил, что ты действуешь. Драко молчал. Его сердце глухо билось под ухом Гарри все быстрее и быстрее. Драко тоже реагировал на их близость. Тоже предвкушал. – Я, наверное, сначала влип в тебя, – сказал Гарри. – А потом ты уже начал действовать успокаивающе. Не наоборот. Это было... не знаю, может пару лет назад. Может, больше. Я думал, что это ненависть и соперничество, это было вовсе не оно... – Я приручил тебя, – перебил Драко, не давая ему шанса произнести ничего вслух. Гарри поднял голову, встретил его взгляд, и хихикнул. – Да, именно, ты меня приручил, как гиппогрифа. Я хожу за тобой хвостом, успокаиваюсь рядом с тобой и взрываюсь, когда тебя нет. – Ты не гиппогриф. – Нет, конечно, я – хуже. Я тупой Поттер-катастрофа, – Гарри развеселился еще больше, приподнялся на локтях, навис над Драко. Драко тихо рассмеялся тем самым мелодичным смехом, от которого у Гарри всегда перехватывало дыхание. И сердце пускалось вскачь от осознания, что этот смех слышит только он один. Это его звук, только его. Как и многое в Драко. Как и весь Драко. – И я рад, что приручил тебя, милый мой. Что так вышло между нами, хоть и не без лишних мелодрам. Я не жалею ни о чем. Драко перестал смеяться. Провел ладонью по скуле вниз, прошелся по линии челюсти и подбородка, коснулся большим пальцем нижней губы… – А ты когда влип в меня, дорогуша? – спросил Гарри, не давая надавить себе на подбородок, чтобы открыть рот. Он понял, что Драко сейчас пустится в поцелуй и момент будет упущен. – Давай, откровение на откровение! Драко отвел взгляд. Его пальцы соскользнули с губ, легли на шею. Ближайшая свеча недовольно треснула огоньком, высыпая пару искр. – Не надо говорить, – вдруг сказал Гарри, резко передумав. – Если ты не хочешь, то не надо. Я не хочу давить, хоть и сгораю от любопытства. Драко мотнул головой. Резко, почти зло. – Нет. Я... – он вдохнул длинно и прерывисто. – Просто мне сложно выразить словами, потому что это было всегда. Гарри замер. Он не верил в то, что слышал. Неужели? Сладко отозвалось внутри, слишком сладко и слишком волнительно. – С первой встречи, наверное. Помнишь, в магазине с мантиями? Ты со мной поздоровался, а я нахамил, когда услышал, что ты Гарри Поттер. – Я тогда так расстроился. Меня не воспитывали на ваших дебильных традициях, я вообще был наивным цветочком. И тут такой смешной белобрысый мальчик, как моль бесцветная, явно одногодка… Фу, Малфой, ты даже тогда был занозой! – Прости, я никогда не общался ни с кем, кроме семьи. А тут имя того, кого я знал как предателя рода! Я не сдержался! Все отвали, Поттер, я серьезные вещи говорю. – Ладно, ладно, продолжай. – Ты мне весь настрой сбил. О чем я? В общем, я не помню момента, когда это началось. Просто однажды я понял, что смотрю на тебя чаще, чем на других. Что жду встреч. Что злюсь, когда ты не обращаешь внимания. Что вызываю тебя на дуэли, потому что... – Драко осекся и сглотнул. – Потому что это был единственный способ быть рядом. – Зачем? – голос Гарри прозвучал хрипло. – Зачем ты дрался со мной, если... – Я просто хотел быть рядом, – перебил Драко. – И я не знал другого способа. Я не умел говорить, я не умел подходить, я умел только нарываться и оскорблять. Ты ненавидел меня. Я думал, что ненавидел. И единственное, что я мог – это драться, потому что в драке ты смотрел на меня. Видел меня. Был со мной. Это было лучше, чем ничего. И так меньше болело в груди. В комнате стало тихо. Гарри заглянул Драко в лицо, приблизился вплотную, не давая шанса больше смотреть мимо себя. Драко был бледный и напряженный, плотно сжимал губы, кривящиеся в усмешке. – Мы два придурка, – сказал Гарри. – Ты это знаешь? – Ты повторяешь это слишком часто. – Потому что это правда. Он наклонился и поцеловал Драко. Медленно, нежно, без спешки, не вторгаясь сразу, а давая прочувствовать это касание полностью. Ладонь легла на щеку, большой палец погладил скулу. Драко выдохнул в поцелуй и расслабился – его плечи опустились, руки обхватили Гарри за шею, притягивая ближе. Тела вжались друг в друга, и это было так желанно и до боли знакомо, что хотелось разреветься от переполнения ощущениями. Внутри все заныло, в животе стало горячо. – Это было всегда, – прошептал Гарри, оторвавшись на секунду, вызвав у Драко разочарованный стон. – Удивительно. Ты такой честный с собой, а я долго просто не знал, что со мной происходит. Не мог признаться даже себе вплоть до того нашего столкновения. Так глупо. Драко посмотрел на Гарри снизу вверх. Улыбнулся открыто, слишком радостно, но с чувством явного превосходства. Сжал обе руки в волосах Гарри, вызывая волну легкой боли, словно издеваясь. Гарри замер, предчувствуя подвох. – Я люблю тебя! – сказал Драко так, будто это было самым легким, что он когда-либо говорил. Сердце пропустило удар. Потом еще один. Потом забилось быстро и горячо, словно пыталось вырваться на волю из плена ребер. На глаза навернулись слезы, Гарри сморгнул их слишком быстро, пока Драко не успел заметить. Вот еще, он же не первокурсница. Но голос его все равно дрожал. – Ты сказал это. Ты, блядь, сказал это. – Я сказал, да. Признался первым! – Я думал, что ты никогда не скажешь. – Я тоже так думал, но ты утомляешь. Я почти шесть лет ждал, когда это пройдет, даже не надеясь на ответные чувства. Столько лет драк, ссор и твоих вечных взрывов. Я устал. Я больше не хочу ждать ни одной лишней минуты. Гарри не ответил. Просто поцеловал его снова, и в этом поцелуе было все, что он не мог сказать словами. Проклятая, неконтролируемая магия внутри него на этот раз не просто затихла – она запела. Тихо, как струна, которую наконец настроили правильно. Подкрутили в нужный диапазон и невесомо коснулись подходящим смычком. – Я тоже тебя люблю, – сказал Гарри, оторвавшись от его губ, решившись окончательно. – Не так долго, но тоже наверное сильно. Не знаю, как ты это сделал, но я от тебя без ума. – Я тебя приручил. И магию твою тоже, – ухмыльнулся Драко, возвращая себе роль мерзкого Малфоя, пока еще наследника великого рода. – Иди к черту. – Уже там. Вместе с тобой. Гарри засмеялся. Уткнулся лбом в его лоб, потом отстранился. – Эй, мой любимый парень, – позвал он через минуту, наблюдая, как Драко начинает улыбаться от этой фразы. Голос Гарри стал решительным, почти требовательным. – Приезжай ко мне летом. Драко прищурился, все еще не в состоянии перестать ухмыляться, скрывая слишком радостное выражение лица. Но фраза Гарри заставила его возмутиться. – Что ты предложил? – У меня день рождения в июле. Все мои друзья приедут, и ты тоже можешь погостить без палева. – Любимый, – Драко выгнул бровь, наблюдая за тем, как краснеет Гарри от его обращения. – Ты зовешь меня в гости к Поттерам? К Джеймсу Поттеру? К Лили Поттер? Ты вообще думал, прежде чем... – Я думал, – перебил Гарри. – Я думал про все лето, когда ты будешь где-то там в своем пафосном Малфой-меноре или во Франции. Я не хочу ждать сентября, чтобы снова увидеться. У тебя будет совершеннолетие – используй его. Приедь. Придумай предлог, ты же Малфой, ты сумеешь. – Ты серьезно? – Я серьезно. Мой день рождения. Ты, я, Рон и Гермиона. Предупрежу маму, она точно не будет против и уболтает папу. Мама поймет, даже если я скажу про нас, если ты не против, конечно. – Она поймет? – Драко приподнялся на локте. – Ты собираешься сказать взрослой женщине что-то типа: «Дорогая мама, я тут встречаюсь с Драко Малфоем, который из этих чистоплюев, можно он погостит у нас?» – Примерно так, – Гарри усмехнулся. – Только без «погостит». Я скажу «поживет», вдруг тебя к этому моменту уже выгонят. – Ты ебанулся? – Я в курсе. Так ты попытаешься вырваться? Драко рухнул обратно на кровать, обхватил лицо ладонями, закрывая глаза. – Ты понимаешь, что мой отец будет в ярости? Что твой отец охуеет от такого расклада? Что твой мелкий брат, скорее всего, испугается меня до полусмерти? – Лиам не испугается, – отмахнулся Гарри. – Он видел фестралов. После фестралов ты не страшный. Драко посмотрел на него долгим взглядом сквозь пальцы. Потом его губы дрогнули в сумасшедшей улыбке. – Ладно, – сказал он. – Ладно. Я приеду, но только погостить, раньше времени отцу ничего знать не стоит. Но если ты уверен в своей матери, то скажи, я своей тоже скажу. Гарри улыбнулся так широко, что заболели щеки. – И не смотри на меня так, – добавил Драко. – Как побитый пес, которому дали кость. – Я не так смотрю. – Именно так. Прекрати. – Не прекращу. Драко вздохнул тяжело и демонстративно страдальчески. Взял Гарри за руку, переплел пальцы, сжал. – Ты все равно ебанутый, Поттер, – сказал он тихо. – С тобой я только такой, и мне это нравится. Назовешь меня еще раз «любимым»? Драко лишь фыркнул. Но когда Гарри снова полез целоваться, то ответил со всей доступной страстью. Слова были лишними.