Союзники

— Может, с ним что-то случилось? — взволнованно предположила Элени. — Он мог потерять сознание. А при потере сознания упасть. А при падении удариться и... — Элени. — резко оборвала её Фадиме, прерывая поток паники. — Он просто спит. У него обычно сон такой, что и выстрел под ухом не разбудит. Фадиме помнила, как из-за этой особенности Эюпхана в детстве настрадался дядя Амирун. Как-то зимой, после тяжёлого школьного дня, Эюпхан так крепко уснул, что его отец больше часа провёл под дверью, пытаясь достучаться до сына. А когда это не помогло, пришёл к ним домой за инструментами, чтобы снять оконную раму на веранде и забраться внутрь. Фадиме помнила, как в тот зимний вечер вышла на улицу, закутавшись в плед, и отправилась к ним в гости. Просто чтобы убедиться, что с Эюпханом всё в порядке. И, возможно, чтобы выпить её любимый фирменный травяной чай дяди Амируна. По крайней мере, именно так она сказала брату. Но на самом деле ей просто было весело. Весело сидеть у них дома, пить чай вприкуску с лукумом и смотреть на заспанное, ничего не понимающее лицо Эюпхана, которого дядя Амирун отчитывал с такой изобретательностью формулировок, что Фадиме тогда пожалела, что не взяла с собой ручку и блокнот, чтобы записывать. Раздались звуки шагов. Фадиме услышала, как облегчённо выдохнула Элени, и усмехнулась. Открылась дверь. Эюпхан не выглядел заспанным. Лицо у него было уставшим, но вполне бодрым. — Привет... — растерянно поздоровался он, оглядывая их. — Что такое? — Ничего. Пришли проверить, как ты. Дядя сказал, что тебе плохо. — А... да. Да, с утра как-то неважно себя чувствую. Он пригладил волосы и посмотрел на Фадиме. На его лице начала появляться улыбка, губы уже приоткрылись, собираясь что-то сказать. — Значит, я не зря привела к тебе доктора. Фадиме тут же шагнула в сторону, указывая на Элени. Взгляд Эюпхана неохотно последовал за её жестом. — Да. Если ты не против и у тебя нет планов, я могла бы осмотреть тебя. Это не полноценный осмотр, но если ты подробно расскажешь о своём состоянии и... Элени продолжала говорить, но с каждым предложением её речь становилась всё медленнее. Потому что она понимала: Эюпхан её не слушает. Всё его внимание было приковано к Фадиме. Фадиме же, в свою очередь, повернула голову к какому-то неизвестному Элени растению в горшке возле двери и с большим интересом его рассматривала. — Э-э... так... ты не против? — наконец закончила Элени после нескольких секунд тишины. Фадиме резко повернула голову. — Эй! — девушка щёлкнула пальцами перед лицом Эюпхана. — Она вообще-то с тобой разговаривает. Ты заснул? Эюпхан ещё несколько секунд смотрел на неё. По его губам гуляла ленивая расслабленная улыбка. Он глубоко вздохнул. — Да, заснул. И мне снится самый приятный... Фадиме шагнула вперёд, не дав ему договорить, оттеснила плечом от входа и уверенно прошла в дом. На ходу она скинула обувь и взяла пару тапочек. — Проходи, Элени. Его правда нужно осмотреть. Болтает всякую ерунду. Эюпхан наблюдал, как Фадиме уверенно уходит в глубь дома и сворачивает на кухню. Когда она скрылась из виду, он мечтательно вздохнул и наконец посмотрел на Элени. Та топталась у порога, изо всех сил стараясь выглядеть человеком, крайне заинтересованным ковриком для чистки обуви. Ситуация была неловкой, а Элени всегда терялась, когда становилось неловко. — Проходи, пожалуйста, — вежливо пригласил её Эюпхан. — А? Да. Хорошо, спасибо! Она сама не поняла, зачем его поблагодарила. Это же она пришла предлагать помощь. Хотя, с другой стороны, разве не нужно благодарить, когда тебя приглашают? «Ты слишком много думаешь, Элени», — мысленно одёрнула она себя. Элени быстро вошла в дом и направилась туда, куда несколькими минутами ранее ушла Фадиме. Эюпхан предложил ей тапочки. Элени кивнула и быстро переобулась. Тапочки оказались ей велики, поэтому по мягкому ковру она шла осторожно, стараясь не слишком высоко поднимать ноги. Дом был маленьким, но уютным. Почти все стены в комнатах, которые ей удалось увидеть, были заставлены мебелью. На полу комнат были разложены больше ковры, а между проходами лежали небольшие коврики. Как и особняк Кочари, дом был построен из брёвен, поэтому внутри ощущался уже знакомый запах дерева. Девушка также отметила, что окон здесь немного, из-за чего помещения казались слегка тёмными. В одной из комнат даже ещё горел свет. Эюпхан проводил их в комнату, похожую на гостиную. Очень маленькую. С двухместным диваном, большими шкафами по бокам и парой стульев. За диваном располагалось окно. Элени присела и осмотрелась. Прямо из этой комнаты открывался проход в небольшой коридор, ведущий на кухню. Поэтому из одной комнаты в другую просматривалось всё пространство. Она заметила, что дверей здесь почти не было. Из-за этого дом казался более просторным, чем был на самом деле. Фадиме по-хозяйски гремела чем-то на кухне. — Вам чай сделать? — крикнула она. Они отказались. — Итак. Что тебя беспокоит? Эюпхан опустился рядом с Элени на диван и начал перечислять симптомы, периодически поглядывая в сторону кухни. — В основном сильные головные боли и иногда тошнота. — Только утром или в другое время тоже? Эюпхан заметил, как Элени положила на колени телефон с Нико. На дисплее пульсировал голубоватый шар. Почему-то он напрягся. — Обычно утром. Но бывает и в другие часы. Вчера, например, вечером было. — Сколько это длится? — Около часа. Иногда меньше, иногда больше. Каждый раз по-разному. — Это состояние проходит само или ты его чем-то купируешь? — Само проходит. Элени нахмурилась. — Ты не принимаешь таблетки, которые я прописала? — Принимаю, — поспешил оправдаться Эюпхан. — Конечно принимаю. — Одни из них как раз нужно принимать при таких состояниях. — Да, я... я принимаю. Просто думал, ты имеешь в виду что-то ещё. Кроме того, что уже прописала. Пока продолжался опрос, Фадиме вернулась с кухни с подносом. На нём стояла большая кружка с дымящимся напитком и тарелка сладостей — понемногу каждого вида. Она почти не завтракала и теперь пыталась наверстать упущенное привычным способом. Следующие десять минут Эюпхан отвечал на вопросы Элени. Фадиме в их врачебный диалог не вмешивалась. Она тихо пила чай и смотрела в телефон. Элени заметила, что, отвечая на её вопросы, Эюпхан периодически косится на Нико. Она закусила внутреннюю сторону щеки, мысленно ругая себя. Не всем было комфортно обсуждать своё здоровье под наблюдением ИИ-ассистента. Их речь записывалась и анализировалась, и некоторых это тревожило. А ещё стоило попросить Фадиме попить чай на кухне. Потому что её присутствие очень сильно отвлекало Эюпхана. После очередного вопроса, на который парень ответил слишком пространно, Элени заметила, что он смотрит вовсе не на неё. Он смотрел на ногу Фадиме. Точнее, на её бедро. Фадиме была полностью погружена в телефон и неосознанно покачивала ногой, отчего мышцы бедра слегка перекатывались под тканью плотных синих джинсов. Это движение было почти незаметным. Но Эюпхан заметил. И зафиксировался на нём. Вообще, Элени славилась мягкостью и терпением. Особенно когда дело касалось пациентов. Но Эюпхан начинал её немного напрягать. Она понимала его чувства. Его влюблённость. Но ведь сейчас и правда было неподходящее время. Хотя, возможно, она просто никогда по-настоящему не влюблялась? И поэтому поведение Эюпхана казалось ей чрезмерным. Возможно, именно так и выглядит любовь? Когда все твои мысли и всё внимание постоянно возвращаются к её объекту. Настолько, что ты даже не можешь сосредоточиться на вопросах доктора. Возможно. Но было ещё кое-что. Чувства самой Фадиме. Элени никогда не говорила с ней об Эюпхане, поэтому не знала, испытывает ли девушка что-то в ответ. Но она точно знала другое — подобное пристальное внимание Фадиме не нравилось. Если Эюпхан ей нравился, то дело могло быть в смущении. Она нервничала, а когда нервничала — раздражалась и начинала говорить резко. Что уж греха таить, именно так она вела себя постоянно. Но если чувства Эюпхана были безответными, тогда такое внимание было бы... Элени поняла, что не может подобрать подходящее слово. Утомляющим? Да. Раздражающим? Тоже да. Но было что-то ещё. Девушка попыталась представить себя на месте Фадиме. Если бы рядом с ней постоянно находился неинтересный ей парень, который открыто демонстрировал свою заинтересованность не только ей, но и всем окружающим... Это было бы неприятно. И, возможно, даже тревожно. Особенно этот откровенный взгляд на бедро, когда Элени буквально сидела между ними. Это было неуважительно. К ней. И к Фадиме. — Вы закончили? — вдруг спросила Фадиме, заметив повисшую тишину. — Да-да. Закончили. — Элени зажала кнопку на боковой панели телефона, отключая Нико. — Такое состояние находится в пределах нормы, учитывая всё, через что прошёл твой организм. Но мы с Нико подумаем над корректировкой медикаментозной терапии. Чтобы она эффективнее снимала головные боли и тошноту. Возможно, полностью избавиться от них не получится, пока ты окончательно не восстановишься. — Понятно. — кивнул Эюпхан. — Большое спасибо за твою заботу. Элени улыбнулась ему. — Не за что! Она увидела, что взгляд Эюпхана вновь начал уплывать в сторону Фадиме. Элени резко поднялась, заслоняя девушку собой. — Всегда рада помочь! Ну, мы пойдём! Она услышала, как за её спиной Фадиме поставила кружку на поднос и тоже поднялась. — Может, останетесь ещё ненадолго? — Эюпхан поспешно встал и растерянно огляделся, словно пытаясь найти причину их задержать. — У меня ещё есть дела с Нико. Мы сейчас разрабатываем одно приложение... — А, ну ладно. Не буду тебя задерживать. — Он даже не дал ей договорить, быстро закивал. — Фадиме, а у тебя есть планы? — Да. Ответ прозвучал коротко и без каких-либо пояснений. Девушка сразу пресекла любые дальнейшие уговоры. Элени подумала, что ей стоило бы поучиться таким ответам. Фадиме прошла мимо неё, на ходу отряхивая бедро. Эюпхан что-то грустно пробормотал, провожая её взглядом до самой двери. Когда Элени снимала тапочки, она вдруг заметила, что тапочки Фадиме были ей точно по размеру. Она замерла. Отдельная пара тапочек Фадиме в доме Эюпхана. И сама Фадиме относилась к этому совершенно спокойно. Словно так и должно быть. Элени вспомнила, как по-хозяйски девушка вела себя на его кухне, и решила, что отношения между этими двумя, возможно, гораздо сложнее, чем ей кажется. Может, они действительно влюблены друг в друга, но скрывают это? Адиль очень дорожил сестрой. Возможно, молодые просто пока не решались на то, чтобы Эюпхан официально пришёл просить её руки. А может, они даже тайно встречались? Это многое объясняло бы. Эюпхан был человеком темпераментным и несдержанным, поэтому плохо скрывал свои чувства. В отличие от Фадиме, которая легко могла надеть маску безразличия. И, возможно, именно поэтому она так часто раздражалась на него. Он мог случайно выдать их обоих. Поток рассуждений Элени прервал жест Фадиме. Она снова провела рукой по своему бедру. Пару раз. Вверх-вниз. — Давай, не болей. — по-солдатски скомандовала она. — Ты нужен нам в строю. — Приложу все силы, — заверил её Эюпхан. Они попрощались. Эюпхан проводил их взглядом. Вернее, одну из них. А потом закрыл дверь. В доме снова стало тихо. Он вернулся в гостиную, поднял оставленный поднос со сладостями и недопитым чаем. Эюпхан недовольно цокнул языком из-за того, что Фадиме не убрала за собой. Но уже через секунду улыбнулся. Она ещё просто молода. У неё не было матери, которая привила бы ей хозяйственность. Но в этом нет ничего страшного. Он сам научит её всему, когда они поженятся. Парень прошёл на кухню и уже хотел вылить чай в раковину, но его рука замерла в воздухе. Он осторожно поднёс кружку к губам. Ровно с той стороны, откуда пила Фадиме. Прижался губами к стеклу. Сделал несколько глотков и прикрыл глаза. Перед внутренним взором сразу возник образ её стройной ноги, обтянутой джинсовой тканью. По коже пробежали мурашки.

***

Тем временем Элени и Фадиме возвращались домой. Перед лестницей, ведущей к особняку, Фадиме остановилась и посмотрела на подругу. — Спрашивай. — Что? — Ты громко сопишь и не сводишь с меня взгляда. Либо хочешь что-то спросить, но не решаешься, либо собираешься меня за что-то отругать. Насколько я знаю, поводов для второго я тебе не давала. Поэтому спрашивай. Элени вздохнула. Отчасти из-за проницательности Фадиме. Отчасти из-за предстоящего подъёма. Эта лестница была её личным врагом. Они молча поднялись наверх. Фадиме — с раздражающей лёгкостью и совершенно ровным дыханием. Элени — почти без воздуха в лёгких и с твёрдой уверенностью, что если ещё раз покинет этот особняк, то обратно уже не вернётся. По крайней мере, пока здесь не установят подъёмник. Фадиме опустилась на скамью на террасе и похлопала ладонью рядом с собой. Элени практически рухнула на это место. — Доктор, тебе бы физическую нагрузку увеличить. Одышка от обычной лестницы, — подколола её Фадиме. — Это не обычная лестница! И я клянусь, что найду каждого, кто приложил руку к её проектированию, и заставлю ответить за это преступление. — Это был мой брат. — Я привлеку его к ответственности! Фадиме рассмеялась и удобнее устроилась на мягких подушках. Некоторое время они молчали, пока Элени переводила дыхание и собиралась с мыслями. — Это ничего серьёзного. Просто моё любопытство. Ты можешь не отвечать, если не хочешь. А ещё вопрос личный, поэтому можешь тоже спросить меня о чём-нибудь личном! — затараторила Элени со своей привычной поспешностью. — Хотя ты и без этого можешь спрашивать. Не только потому что я тебя спросила. И... — Элени. — Да? — Всё нормально. Спрашивай. Абсолютное неумение Элени скрывать своё волнение и вообще любые эмоции всегда умиляло Фадиме. И она не смогла сдержать улыбку. — Ты и Эюпхан. Ты… ты же знаешь, что нравишься ему? Фадиме округлила глаза и удивлённо произнесла: — С чего ты взяла, Элени? Быть такого не может. Элени растерянно захлопала глазами, не находя слов. — Прости, я... я думала, ты... Просто он же так говорит и так смотрит... Я думала, ты... Её перебил смех Фадиме. Элени нахмурилась. — Ты пошутила надо мной? Фадиме продолжала заливаться смехом. — Прости, Элени! Но ты бы видела своё лицо. Она попыталась изобразить её выражение, и Элени театрально насупилась. Фадиме смахнула выступившие в уголках глаз слёзы. — Да, Элени. Конечно, я знаю. Мне порой кажется, что даже козы в нашем стаде знают об этом и обсуждают в стойлах. Элени нервно улыбнулась и подождала, пока Фадиме продолжит, но та, похоже, этого делать не собиралась. Поэтому Элени спросила сама: — А что насчёт тебя? Ты что-нибудь к нему чувствуешь? Фадиме посмотрела на неё так, словно Элени спросила, какого цвета листья на деревьях. — Конечно, я люблю его. Сначала лицо Элени стало растерянным и смущённым, потом в нём появилось сомнение. Она скептически приподняла бровь. — Ты опять шутишь, да? — Нет. — Фадиме пожала плечами. — Элени, дом Эюпхана — мой второй дом. В детстве я проводила там больше времени, чем в собственном. Когда я ранилась, я бежала к ним, к Амируну и Эюпхану, а не к себе. Потому что мой дом был пуст. Она перевела дыхание. — Какое-то время у меня вообще никого, кроме них, не было, понимаешь? Даже когда брат вернулся из тюрьмы. Он старался... старался, чтобы я не чувствовала себя одинокой. Чтобы хоть немного было как раньше. Но он был совсем юным, примерно твоего возраста. А на его плечах оказалось управление крупным бизнесом, к которому он не был готов, партнёры, которые постоянно пытались воспользоваться его неопытностью, проклятые Фуртуна, вставлявшие палки в колёса. И я — сирота, которой нужно было дарить ощущение, что ничего не изменилось. Фадиме ненадолго замолчала. — Но ведь он тоже был сиротой, Элени. Он тоже потерял маму и папу. И, в отличие от меня, у него не было ни одного взрослого, который мог бы хотя бы попытаться подарить ему иллюзию, что всё нормально. Единственный человек, который мог это сделать, в день его заключения под стражу вышел замуж за убийцу его отца. На глаза Элени навернулись слёзы. Она знала эту историю, но всё равно не могла сдержать эмоций каждый раз, когда слышала о том, сколько пришлось пережить этой маленькой семье. Посмотрев на Фадиме, она увидела, что та тоже плачет. Элени удивило это. То, как от слёз не дрогнул голос Фадиме. Как тихо она научилась плакать. — У меня был брат, дядя Амирун и Эюпхан. Эюпхан был моим первым другом. Мы вместе сбегали от Амируна и строили укрытия в ущелье. Разговаривали с козами. Она усмехнулась и вытерла лицо рукавом куртки. — Мы даже придумали козий язык. У Эюпхана была тетрадь, в которую он записывал слова. Большинство блюд, которые я люблю, я люблю именно в исполнении Амируна или Эюпхана. У него от отца талант к готовке. Потому что эти вкусы — вкусы моего детства. На губах Фадиме появилась слабая улыбка. — Повзрослев, мы стали ещё ближе. Все школьные годы, кроме выпускного класса, сидели за одной партой. Я не могла не полюбить его и дядю. Она шмыгнула носом, и слёзы быстрее покатились по её щекам. Элени придвинулась ближе, обняла её и положила голову ей на плечо. — Он мой первый и самый лучший друг. Я говорила с ним обо всём. У меня не было от него секретов. У меня даже от Адиля были секреты, а от Эюпхана — нет! И она снова рассмеялась. Тяжело, с горечью и болью. Элени гладила её по плечу, пока Фадиме не успокоилась. Девушка довольно быстро взяла себя в руки, перевела дыхание и вытерла остатки слёз. — Мы выросли как брат и сестра. И ими же остаёмся. Она произнесла это чётко, словно проводя черту. — Но Фадиме... ты же понимаешь... — Да. Я понимаю. Но это пройдёт. Не может не пройти. Он молод и просто путает любовь к сестре с любовью к женщине. Но я знаю, что однажды он встретит достойную девушку и тогда поймёт разницу. И после этого всё станет как прежде. Элени напряглась. Эюпхан был достаточно взрослым, чтобы видеть эту разницу. Достаточно зрелым, чтобы понимать, почему нельзя смотреть на бёдра девушки так, как он смотрел сегодня. А если всё-таки смотрел, значит, никакой сестрой он её не считал. Она не знала, как донести эту мысль до Фадиме. — Но... тебе самой комфортно? Из-за его внимания, намёков и всего остального? — Да. Я научилась полностью это игнорировать. Это как белый шум. Элени поджала губы, заметив, что после этих слов рука Фадиме снова потянулась к бедру. — Ты уже третий раз так делаешь. Она кивнула на её ногу. — Да? Не заметила. Фадиме отдёрнула руку и слегка нахмурилась. — Не нужно это терпеть, Фадиме. Такие реакции — это крик твоего подсознания, понимаешь? Ты настолько долго игнорируешь раздражитель, что эмоции находят выход в подобных... фиксациях. Тебе было неприятно, что он смотрит, но ты ничего не сказала и позволила ему смотреть. Это неправильно, Фадиме. — Я знаю! Я знаю, хорошо? Она раздражённо взмахнула рукой. — Но что мне ещё делать? Он ведь ничего не сказал. Если он говорит что-то такое или слишком переходит границу, я всегда его осаживаю. — Ты могла бы поговорить с Адилем. Они оба мужчины, и он смог бы подобрать правильные слова. — Я знаю, какие слова мой брат для него подберёт. Она поднялась со скамьи, давая понять, что разговор окончен. Её рука снова потянулась к бедру, и она раздражённо одёрнула себя. Увидев тревогу на лице Элени, Фадиме вздохнула. — Элени. Я взрослая и самостоятельная женщина, которая прекрасно контролирует ситуацию. Нет причин для беспокойства. И нет причин тревожить моего брата. Эюпхан только болтает. Она старалась говорить уверенно и спокойно. — Но он никогда не обидит меня. Никогда не перейдёт черту. А если я скажу брату, то знаю, что тогда точно потеряю Эюпхана. А у меня и так осталось слишком мало людей, чтобы терять кого-то ещё. — Ладно. Элени решила больше не давить. Но про себя твёрдо пообещала внимательнее следить за Эюпханом и его поведением. — Тогда пойдём... Её телефон зазвонил. Она посмотрела на экран и удивлённо прочитала имя. — Кто это? — сразу насторожилась Фадиме. Но Элени уже нажала кнопку ответа. — Да? Она выглядела удивлённой. — Хорошо. Всё хорошо. Ты как? Фадиме отошла в сторону. Из динамика всё равно нельзя было разобрать ничего, кроме шипения. Она подошла к перилам террасы, ожидая, когда разговор закончится или когда какой-нибудь вопрос Элени позволит понять, кто звонит. Элени внимательно слушала. Затем её брови слегка нахмурились. — Я могла бы. Это не проблема. Но... почему бы тебе не обратиться к Оручу? Фадиме напряглась. Элени поджала губы. Вид у неё был смущённый. — Что ж. Это можно устроить. Но я должна поговорить с тобой как доктор при личной встрече. Прибегать к таким методам... Она замолчала. Видимо, ее перебили. Напряженная морщинка между бровей вдруг разгладилась, а на губах появилась улыбка. — Ладно. Ладно. Ты хорош в лести, но это тебя не спасет от лекции, даже не надейся. Ей снова что-то ответили, и из нее вырвался смешок. — Хорошо, я буду на месте через полчаса. До встречи. Она сбросила звонок. На ее лице все еще играла веселая улыбка, словно ей только что рассказали очень удачную шутку. — Эй, девочка. Кто это так заставил нашу Элени улыбаться? — с насмешливой строгостью спросила Фадиме. — Расспрашиваешь меня о чувствах, а сама... Фадиме многозначительно поиграла бровями. Но, заметив, как сильно Элени покраснела и какая странная растерянность мелькнула в ее глазах, перестала шутить. — Я пошутила-пошутила. Чего ты так напряглась? — Я не напрягалась. Просто это... это не то, что ты подумала. Это просто... - Она подняла глаза на Фадиме и посмотрела почти виновато, прежде чем произнести имя. — Исо. На лице девушки ничего не отразилось. — Понятно, — спокойно сказала Фадиме. — Чего ему было нужно? — Нужна моя помощь. Профессиональная. Я... Элени почесала затылок, будто ей было неловко. — Я поеду в клинику. Помощь нужна срочно. Фадиме пристально смотрела на нее, словно что-то взвешивая в голове. — С ним все в порядке, не... Элени прикусила язык, чуть не произнеся: «Не переживай». — Кхм-кхм. Она очень ненатурально покашляла. — Просто нужна небольшая консультация. Ну, я поехала? Элени сама не знала, зачем спрашивает разрешения у Фадиме. Просто выражение лица у той было такое, будто разрешение действительно требовалось. — Я отвезу тебя. Фадиме кивнула, словно подтверждая собственное решение. — В этом нет необходимости. С Исо все в порядке. Фадиме странно на нее посмотрела. — Зачем ты это повторяешь? Мне и в первый раз была ни к чему эта информация. Я поеду с тобой, потому что не доверяю этому парню. — О! Ладно! Я не разделяю твое недоверие, но если ты хочешь — поехали. Фадиме уже спускалась по лестнице. — Не разделяешь, потому что совсем не разбираешься в людях. Элени засеменила следом, решив, что спорить сейчас будет себе дороже.

***

Исо сидел на скамейке возле клиники. До встречи с дядей оставалось чуть меньше получаса. После звонка Элени он поставил телефон на беззвучный режим, потому что какое-то время Эсме звонила ему почти без остановки. Потом ее звонки начали перемежаться звонками от Адиля. Их, конечно, было значительно меньше. Отключать телефон он не стал, боясь пропустить важный звонок от дяди или Гёкхана. Воздух был холодным, как это обычно бывает поздней осенью. Исо посмотрел на свои дрожащие руки и вздохнул. Изо рта вырвалось облачко пара. Он зажал ладони между коленями, пытаясь успокоиться. Горло периодически судорожно сжималось, и тогда он поднимал к нему руку, массируя шею и стараясь снять напряжение. Уши заполнял шум собственного учащенного сердцебиения. Он смотрел на телефон почти каждую минуту и удивлялся тому, как время может одновременно течь и быстро, и мучительно медленно. Он не хотел умирать. И этот страх смерти сейчас был совершенно некстати. Ему нужно было быть собранным и уверенным, чтобы отстоять себя перед дядей. Если же посреди разговора он начнет задыхаться от панической атаки, это будет выглядеть очень странно. И тогда его, скорее всего, точно убьют. Исо провел рукой по волосам. Нужно было прокрутить в голове разговор с дядей. Прикинуть возможные вопросы и свои ответы. Но стоило ему начать выстраивать этот воображаемый диалог, как паника резко усиливалась. Он тут же выдергивал себя из потока мыслей, словно из зыбучих песков, и начинал глубоко и размеренно дышать. Успокаивался. И снова пытался. Ему было страшно. Пугающе страшно. В те мгновения, когда тревога брала верх и мысли уносили его за собой, в голове всплывали тысячи вещей, которые он еще не успел сделать. И столько же слов, которые так и не успел сказать. Телефон завибрировал. Звонил Оруч. Наверное, Эсме уже поговорила с ним. Пальцы зудели от нестерпимого желания ответить. Он хотел услышать голос брата. Возможно, поговорить с ним в последний раз. Может быть, Оруч смог бы подсказать что-то полезное. Помочь выработать стратегию перед встречей с дядей. Но Исо слишком хорошо знал брата и его влияние на себя. Оруч не станет помогать искать аргументы. Он найдет слова. Точные, бьющие в цель. Такие, после которых Исо бросит свою затею и отступит. Этого Исо позволить не мог. Возможно, воспаленный тревогой разум сейчас искажал реальность и преуменьшал опасность. Но адреналин, бурлящий в крови, одновременно подпитывал какую-то запредельную уверенность. Исо верил, что сможет. Ему было до одури страшно. Но он верил, что справится. На лестнице послышались шаги. Исо сразу поднялся. Он прижал ладони к лицу и сильно надавил на него, словно пытаясь придать себе нужное выражение. Руки задрожали еще сильнее. Он отнял их от лица и несколько раз сжал и разжал кулаки. Когда Элени показалась из-за угла, он поднял руку в приветственном жесте и помахал ей с улыбкой — как он надеялся, достаточно расслабленной. Элени помахала в ответ и широко, искренне улыбнулась. Все получится. Она точно ему поверит и ничего не заподозрит. В конце концов, он почти не врал ей. Просто недоговаривал детали. А это всегда давалось ему легче, чем ложь. И тогда он увидел ее. Ох. Это был худший день, чтобы увидеть ее. Самый неподходящий день из всех дней его жизни. Она шла за Элени, отставая на несколько шагов. Смотрела на него и улыбалась как обычно: высокомерно, дерзко, многообещающе. Словно с ее губ вот-вот сорвется очередная колкость. И он не смог удержаться, чтобы не ответить такой же кривоватой усмешкой. Будто ожидал удара, который обязан будет отбить. Несмотря на то что Элени была ближе и заговорить первой полагалось именно ей, голос первой подала Фадиме. — Приболел, Фуртунчик? — Ничего серьезного. Он качнулся с пятки на носок. — Тебе не стоило переживать и приезжать. Она одновременно хмурилась и улыбалась, словно никак не могла выбрать одну эмоцию. — Как я могу не волноваться о тебе? — Вы продолжайте. Я пока открою кабинет и подготовлюсь. Элени уже рылась в сумке в поисках ключей. — Как не можешь волноваться за меня? — переспросил Исо, делая уверенный шаг к Фадиме и скользя взглядом по ее лицу с выжидающей улыбкой. Фадиме не отступила. Наоборот, шагнула к нему столь же уверенно. Теперь их лица были опасно близко друг к другу. Исо нависал над ней, не отводя взгляда. Он знал, что сейчас она обязательно скажет что-нибудь едкое. Уколет его. Он ждал этого почти с предвкушением и даже не заметил, как слегка кивнул, словно подначивая ее. — Да, я ведь не смогу пережить, если с тобой что-нибудь случится. Она медленно окинула его взглядом снизу вверх и захлопала своими преступно длинными ресницами. Исо сглотнул. Почувствовал, как напряглась челюсть. Он наклонился к ней еще ниже, словно хотел лучше расслышать. — Твоя жизнь обещана моим козам. Им будет нестерпимо грустно, если тебя погубят не их копыта. Она резко отступила и с довольной победной улыбкой направилась к скамейке за его спиной. Исо на несколько секунд завис, продолжая смотреть в пустое место, где она только что стояла. Где-то на периферии сознания он понял, что она полностью отвлекла его. Паника не исчезла. Но свернулась где-то в дальнем углу сознания и ненадолго притихла. Он развернулся к ней. Она вопросительно приподняла бровь, ожидая, что он попытается возразить. Но Исо ничего не сказал. Вместо этого уверенно направился прямо к ней. Фадиме растерянно моргнула и неосознанно прижалась спиной к деревянной спинке скамьи, словно пытаясь отдалиться. Взгляд Исо был уверенным и серьезным. Она заморгала чаще и почему-то начала оглядываться по сторонам, словно ища поддержки. Или свидетелей. Вдруг Исо сделал шаг в сторону, остановившись почти прямо перед ней. До носков ее ботинок оставалось меньше половины его размашистого шага. И сел на скамью рядом. Слишком близко. Между ними могло поместиться не больше двух ладоней. Они одновременно посмотрели на разделявшее их пространство. Исо поднял голову и, словно что-то прочитав в ее растерянных глазах, тут же отодвинулся, увеличивая расстояние. — Как у тебя дела? — спросил он будничным тоном. Фадиме фыркнула. — Ты серьезно? Может, еще о погоде меня спросишь? — Почему бы и нет? Сегодня жутко холодно. В горах, наверное, еще хуже? Фадиме посмотрела на него как на раздражающее насекомое, которое больше не заслуживало ее внимания. Она достала телефон и начала активно искать в нем хоть что-то, способное отвлечь ее. Но не нашла ничего лучше, чем нервно открывать и закрывать приложения одно за другим. Украдкой она покосилась на него. Он смотрел на свои ботинки и постукивал ногой в ритм мелодии, которая, казалось, звучала только в его голове. Он не смотрел на нее. По крайней мере до тех пор, пока не почувствовал ее взгляд. Тогда он повернул голову. И именно в этот момент Фадиме поняла, что сидит, закинув ногу на ногу. Она быстро опустила ее. Слишком резко. За что тут же мысленно себя отругала. Движение привлекло его внимание, и взгляд Исо опустился вниз. Фадиме сразу положила руку на скамью, словно неосознанно пытаясь создать преграду между своим бедром и его глазами. Взгляд Исо скользнул по ее ноге, затем по руке и тут же поднялся обратно к лицу. Словно он пытался найти связь между ее действиями. Не найдя, посмотрел ей в глаза. Фадиме показалось, что в его взгляде мелькнуло понимание. И что-то еще. Что-то виноватое. Он тут же отвел глаза и резко поднялся со скамьи. Сделал несколько шагов в сторону и прислонился спиной к деревянному ограждению. Фадиме нахмурилась. В первую очередь из-за собственной реакции. Почему она вообще так отреагировала? Он же ничего не сделал. Он даже не смотрел на нее, пока она сама не посмотрела на него. В голове всплыло сегодняшнее утро. Встреча с Эюпханом. Она не хотела проходить через подобные взгляды дважды за один день. И, возможно, слова Элени повлияли на нее сильнее, чем она предполагала. Возможно, она действительно слишком сильно обесценивала подобные мелочи. Возможно, это и правда размывает границы. Возможно, своим молчанием она позволяет делать неправильные выводы. Словно дает повод. Словно дает разрешение смотреть на себя так. Провоцирует. От этих мыслей ей стало тяжело. Нет ли части ее вины в том, как начал вести себя Эюпхан? Да, она отвергала его словами. Да, не позволяла никаких прикосновений, которые можно было бы трактовать неоднозначно. Но в то же время игнорировала его взгляды. Игнорировала намеки в словах. Он мог воспринимать это двояко. Мысли увлекли ее. Одна острее другой. Она вспоминала все эти мелкие и незначительные жесты и фразы с его стороны. Незначительные для нее. Но, возможно, очень важные для него. И с каждым воспоминанием все сильнее убеждала себя в выводе, что это действительно может быть ее вина. Она не замечала, как выглядит со стороны. Не замечала, как опустились плечи. Как она словно начала сжиматься. Будто хотела исчезнуть. Исчезнуть из этого места. Из этого открытого пространства, где на нее могли смотреть и принимать ее молчание за согласие. Она услышала вздох Исо, резко посмотрела на него и поняла, что он уходит. Уходит внутрь клиники. Странно. Элени его ещё не звала. Возможно, он замёрз. Или устал стоять. Если устал стоять, то почему не сел рядом с ней? И зачем вообще вставал? Фадиме отмела эти вопросы. Какой бы ни была причина, ей стало немного легче в свежем открытом пространстве, без чужих взглядов, и она расслабилась.

***

Элени старалась быстро подготовить процедурный кабинет, но это всё равно заняло больше времени, чем она планировала. Обычно это делала Хиджран. А когда её не было, рядом был Оруч, который мог помочь сориентироваться. Когда она закончила, то поспешила позвать Исо и к своему удивлению обнаружила его в коридоре. — Ой, я думала, ты будешь на улице, — «потому что там Фадиме», мысленно добавила она. — Проходи, у меня всё готово. — Отлично. Он попытался ей улыбнуться, но она увидела, что улыбка вышла скованной. В процедурном кабинете пахло спиртом и медицинским пластиком сильнее, чем в остальных частях клиники. Исо присел на застеленную одноразовой простынёй кушетку. — Такая стерильность была не обязательна. Исо не хотелось отнимать много времени у Элени, и он удивился, что она отнеслась к этому так серьёзно и профессионально. Ему просто нужен был укол. — Вообще-то обязательна. И Элени завела небольшую ознакомительную лекцию о важности стерильности в медицинских учреждениях. Это заставило Исо улыбнуться. Эта девушка всё делала исключительно правильно. Внимательно её слушая, он стянул с себя куртку и снял свитер через голову, оставшись в тёмной футболке. Элени в это время, не останавливаясь, говорила и набирала препарат в шприц. Её рассказ рисовал различные картины смерти от сепсиса, если врачи будут пренебрегать правилами стерильности. Исо очень активно её поддерживал. Элени открыла спиртовую салфетку и попросила его закатать рукав футболки. — Может, лучше сразу в вену? — предложил Исо. — Так быстрее подействует. — Подействует быстрее, но и эффект пройдёт быстрее. Исо не стал спорить и закатал рукав. Элени протёрла небольшой участок кожи спиртом. — Кстати, я ожидала, что ты будешь выглядеть более тревожным. Раз тебе аж успокоительное понадобилось. Исо неопределённо пожал плечами. Элени посмотрела на него и поняла, что его взгляд прикован к окну, вид из которого открывался на Фадиме. Элени ввела иглу, пробивая кожу и слой мышцы. Исо даже не пошевелился. Она медленно ввела успокоительное, вынула шприц и приложила к его плечу ещё одну салфетку. Он сам придержал её, пока она закрепляла салфетку пластырем. — Всё готово. Посиди немного. Я понаблюдаю за реакцией. Пока она убирала инструменты по местам, то периодически поглядывала на Исо. Он всё ещё смотрел в окно и выглядел поникшим. — Отругала тебя? — весело спросила Элени. — Мм? — он посмотрел на неё непонимающе. — Фадиме. Я оставила вас на пару минут, а ты выглядишь как школьник, которого лишили карманных денег за плохую отметку. Исо улыбнулся ей, но ничего не ответил. Словно у него не было сил что-нибудь придумать в ответ. Поэтому он просто пожал плечами. Элени стало немного его жаль. Иногда Фадиме могла быть грубой. На самом деле довольно часто. Особенно когда дело касалось Исо. Довольно неоднозначная реакция, наводящая на некоторые вопросы. — Она иногда может сказать что-то очень обидное, особенно когда не в настроении. Не принимай близко к сердцу, что бы она тебе ни сказала. Исо выглядел странно. Он посмотрел на Элени так, будто она очень несмешно пошутила. Потом его взгляд снова вернулся к Фадиме. — Это я её обидел, а не она меня. — А... ладно. Это... это нехорошо, Исо. В пылу ссоры мы можем сказать что-то обидное, я понимаю. Но нужно контролировать... — Не сегодня, — перебил её Исо. — Эй! — она легонько ткнула его в плечо. — Довольно грубо так отвечать, знаешь ли! Воспользовался моей помощью и теперь дерзишь? — Нет, я не это имел в виду. «Не сегодня» не в смысле, что я не готов с тобой об этом говорить сегодня, хотя это правда, если честно. А в смысле, что я... я обидел её не сегодня. — А когда? Исо выразительно на неё посмотрел. — А. Ну да, понимаю, о чём ты. Разговор принял какой-то неловкий оборот. Но Элени не знала, как бы его аккуратно свернуть. Особенно сейчас, когда Исо позвонил ей, чтобы попросить успокоительное, потому что нервничал так сильно, что боялся сорвать какую-то важную встречу, на которой должен был присутствовать. — Ты поступил... — она попыталась найти самое нейтральное прилагательное. — Ужасно. — И не нашла его. — Но я думаю, со временем, когда вы оба сможете принять и обдумать случившееся, вы сможете поговорить. Возможно, это поможет разрешить какую-то... напряжённость между вами. Исо вздохнул. — Она ненавидит меня, — уверенно заключил он. — Нет такого разговора, который бы что-то прояснил и она бы перестала это делать. Потому что её ненависть не вызвана недопониманием. Она права, что ненавидит меня. — Я бы не сказала, что она тебя ненавидит. Ты её раздражаешь, не буду спорить, но ненависть... — Элени, — Исо нетерпеливо перебил её. — Ей трудно, когда я просто стою в метре от неё. — Он зло провёл рукой по шее и закрыл глаза. — Я ушёл десять минут назад, чтобы ей стало легче. Но даже после моего ухода она продолжает там сидеть с таким лицом. — Он кивнул на окно. — Она ненавидит и боится меня. Она... раньше она никогда... никогда меня не боялась. Мы были врагами всю свою жизнь. Мы столько раз ругались. Бывало, что мы ругались, когда никого вокруг не было. Она оскорбляла меня так, что, если бы ты услышала, то, наверное, не поверила бы. Она толкала меня, била. И никогда при этом не боялась моей реакции. Он говорил сбивчиво, ему словно не хватало дыхания. Элени подошла к нему и положила руку на плечо. — Успокойся, Исо. Он положил сжатые в кулаки руки на колени и глубоко задышал. — Я просто сел рядом с ней и посмотрел на неё. Я ничего не сделал, Элени. — Теперь речь его была более спокойной. Словно смиренной. — А она посмотрела на меня так, будто я на неё сейчас наброшусь. Это... это никогда уже не исправить. Мне не вернуть её доверие. — Исо. Он резко встал. — Я чувствую себя отлично. Ты достаточно понаблюдала? — Исо... — Элени. Я правда очень спешу, и этот разговор... он не к месту, не находишь? Элени хотела что-нибудь добавить, но не нашла слов. Она кивнула. — Да, реакция нормальная. Ты можешь идти. — Спасибо тебе ещё раз. Он торопливо натянул на себя свитер и, взяв куртку в руки, начал что-то искать в карманах. — Это тебе. Элени улыбнулась. — Как банально и приятно. — Вообще-то это была взятка, но спасибо за такую характеристику. — Если это подкуп, то ты продешевил, я беру дороже, — возмутилась девушка. — Доктор, это попахивает вымогательством. Я могу сообщить куда нужно. — Да, обязательно сообщи. Но тогда будь готов, что в следующий раз, когда тебе понадобится моя помощь, я могу вколоть тебе что-нибудь более интересное. — Ладно. — Исо поднял руки в оборонительном жесте. — Я рассмотрю увеличение бюджета на взяточничество на следующий месяц. — Да. Будь добр. Они обменялись улыбками, словно благодаря друг друга за прерывание неприятного диалога, который вели раньше. Они покинули клинику. Фадиме поднялась, заметив их. Исо рассеянно попрощался. Не персонифицированно, как отметила Фадиме. И ещё он не посмотрел на неё — это она тоже заметила. Он стремительно направился к лестнице, но вдруг остановился. Возможно, они больше никогда не встретятся. Возможно, последний взгляд на неё — это будет взгляд через оконное стекло на её поникшую, сжавшуюся фигуру. Возможно, последнее чувство, которое она к нему испытает, — страх и тревога. И поэтому он обернулся и посмотрел на неё. — Фадиме… Мне очень жаль. Я тоже себя ненавижу за то, что сделал тебе. Пожалуйста, не смотри на меня так. Пожалуйста, не бойся меня. Я больше никогда к тебе не прикоснусь, клянусь тебе. Пожалуйста, будь в порядке. Береги себя. Я… — Не болей. Он подмигнул ей. Она задрала подбородок и усмехнулась. — И ты не болей, Фурунчик. И она тоже ему подмигнула. Когда он развернулся и ушёл, у неё на душе осталось непонятное чувство. — Он какой-то странный. Что ему было нужно? — Прости, я не могу делиться таким. Я ведь врач, а он… — Ладно, не оправдывайся. Что бы там ни было — это ведь ничего серьёзного, да? Элени поджала губы, сдерживая улыбку. — Нет. Ничего такого. — Ну и славно. Пока Элени закрывала дверь клиники, у Фадиме зазвонил телефон. — Да, брат? — Фадиме, где ты? — она давно не слышала, чтобы его голос звучал так взволнованно. — В клинике с Элени. Сейчас поедем в особняк. Что случилось? — Ты нужна мне. Нужно взять часть наших людей и проверить несколько заброшенных складов Фуртуна. Фадиме нахмурилась. — Хорошо, брат. Я оставлю Элени и поеду. Что будем делать? У меня с собой только два пистолета. Мы что-то ищем? — Да, этого идиота Исо. Фадиме замерла. — Я видела его минуту назад. Она услышала резкий звук тормозов и то, как её брат выругался. — Срочно найди его, Фадиме! Найди и задержи! Если нужно — выстрели ему в ногу, но не дай уйти! Я буду через пятнадцать минут. Он… Фадиме уже не слышала. Она бросилась к лестнице, ничего не сказав Элени, на ходу вытаскивая из-за спины пистолет. Она так и знала. Так и знала, что он что-то проворачивает за их спиной. Нельзя было ему верить. Она перепрыгнула последние четыре ступени и огляделась по сторонам. Он уже садился в машину. — Фуртуна! Она закричала и направила на него пистолет. Он замер у открытой двери машины. — Отойди от машины и подойди сюда. Между ними было большое расстояние. Ей пришлось кричать, и она боялась промахнуться и не попасть в него. Или попасть туда, куда не следовало бы. Он посмотрел на неё несколько секунд, и ей показалось, что он извиняюще улыбнулся. Возможно, ей это просто почудилось с такого расстояния. А потом он резко сел в машину. Она выстрелила. Пуля отскочила от асфальта рядом с тем местом, где он только что стоял. Машина пришла в движение, и Фадиме побежала. Сократив расстояние, она снова прицелилась и открыла огонь, целясь в колёса. Она жала на курок, пока не раздался глухой щелчок пустой обоймы. Она выругалась, достала второй пистолет и поняла, что он уже уехал достаточно далеко за пределы её досягаемости. Она увидела, как он издевательски посигналил ей задними фарами и скрылся за поворотом.