Союзники

Элени достала телефон, открыла фронтальную камеру и, вытянув руку, начала придирчиво разглядывать себя. — Да уж… Недовольно пробормотала она. Никакой реакции. Только размеренный стук клавиш, прерываемый шелестом перебираемых бумаг. Она слегка повернула голову. Оруч, хмурясь, перепечатывал данные, периодически бросая взгляд на разложенные перед ним документы. За его плечом стояла Хиджран, внимательно все перепроверяя и время от времени меняя листы. Элени вытянула руку с телефоном еще выше и вздохнула уже совсем демонстративно. Снова никакой реакции. Она недовольно заблокировала экран и бросила телефон на диван, на котором сидела. Посмотрела на часы, тихонько тикавшие на стене напротив. Времени оставалось все меньше. Элени склонила голову набок и, откашлявшись, решила действовать более прямолинейно. — Хиджран, — капризно протянула девушка. — Как я выгляжу? — Как всегда прекрасно, доченька. На ответ женщине понадобилось меньше секунды. Она даже головы не подняла. — Мне не нравятся мои волосы. — Элени взъерошила их на затылке, и пряди растрепались еще сильнее. — Морской воздух делает их такими непослушными. Я никак не могу их нормально уложить. Хиджран мельком взглянула на нее и улыбнулась. — Твои волосы выглядят прекрасно. Слегка... диковато, но это только добавляет тебе очарования. Правда, Оруч? Она легко толкнула его локтем. Оруч нахмурился еще сильнее и буркнул: — Угу. Ну что за безразличие? — Я не хочу выглядеть очаровательно. Мне хотелось бы производить немного другой эффект. Хиджран с Оручем погрузились в работу, словно и не услышали ее. Элени снова посмотрела на часы. Ладони вспотели от волнения. Ей казалось, что минутная стрелка движется слишком быстро — будто назло. — Даже не знаю, что мне сделать с волосами за такое короткое время. Не домой же ехать, чтобы заново их укладывать. — Я могу заплести тебя, если хочешь, — задумчиво произнесла Хиджран, не отрывая взгляда от экрана компьютера. — Правда? Было бы здорово! Ты умеешь? Женщина кивнула. Ладно. Это уже хоть что-то. Какая-то зацепка. — А когда сможешь? Я вижу, ты занята, но мне нужно быть готовой к двум часам. — Успеем. Я уже почти закончила. Оруч впервые за все это время поднял на нее взгляд. Но ничего не спросил. Брови Элени едва заметно дернулись. Он явно хотел спросить. Но промолчал. Элени начала нетерпеливо покачивать ногой. Зачем она вообще согласилась? Потому что Исо оказался убедительным. Даже несмотря на то, что выглядел так, будто его совсем недавно пытались провернуть через мясорубку. Он совершенно бессовестно давил на жалость, используя собственный внешний вид и свое обаяние. Совершенно осознанно манипулировал, прекрасно понимая, на какие струны ее характера нужно нажать, чтобы сердце дрогнуло. А под конец попытался апеллировать к логике. А Элени, как человек науки, всегда инстинктивно прислушивалась именно к таким аргументам. — Исо, ты, видимо, считаешь меня слабым звеном, раз завел этот разговор. Но ты ошибаешься, я этого не сделаю. — Я считаю тебя сильнейшим из звеньев, Элени. Звеньем всех звеньев. Ты... — Исо, лесть тоже не сработает. Он устало откинулся на подушку и вдруг болезненно поморщился. Элени тут же сделала несколько шагов к нему. Это была ловушка. Очевидная. Она не поведется. Исо слегка пошевелил плечом. Гримаса боли стала только сильнее. Элени все же быстро подошла. Даже если он делает это специально, всегда оставался шанс, что ему действительно плохо. А проигнорировать такую вероятность она не могла. — Тебе нехорошо? Где болит? Исо открыл глаза, полные вселенской обреченности. Элени сердито свела брови и тут же попыталась отойти, но он резко протянул руку и вцепился пальцами в край ее халата. От этого движения он болезненно зашипел. — Ай... Вот сейчас действительно стало паршиво. — Это жестоко с твоей стороны, Исо, — строго сказала Элени, пытаясь освободить ткань из его пальцев. Но он только сжал ее крепче. — Я почти не ем и не сплю, переживая за твое здоровье, а ты разыгрываешь передо мной комедию. Он выглядел виноватым. Но халат так и не отпустил. В его глазах стыд смешивался с упрямством. — Ладно. Прости. Но я не знаю, как еще тебя остановить и убедить хотя бы выслушать меня. — Я присутствовала при двух твоих разговорах с Оручем. Вряд ли для меня ты придумаешь какие-то новые аргументы. Исо выглядел слишком уверенным. И это настораживало. — Для тебя мне не нужны новые аргументы. Достаточно тех, что я уже сказал. Мы говорим о свободе Адиля Кочари. И мне кажется, когда речь идет о нем, тебе требуется куда меньше доводов, чем моему брату. Элени поджала губы. — Но их все еще недостаточно, чтобы жертвовать тобой. — Элени, именно потому, что ты не мой брат, ты можешь эмоционально отстраниться от разных... нереалистичных сценариев. И ты ведь человек логики. Подумай. Взвесь все, что сделал мой дядя. Ты правда считаешь, что он способен прийти сюда, чтобы убить меня? И если бы у него действительно был такой мотив, разве он не сделал бы этого раньше? — Исо поморщился. Он говорил слишком эмоционально. Грудь снова начало жечь и сдавливать. — Мой дядя просто прислал бы сюда несколько своих людей. И они бы меня добили. Оруч ничего не смог бы сделать. Последние слова он произнес уже с закрытыми глазами. Усталость накатывала тяжелой волной. Ему больше не хотелось говорить. Не хотелось убеждать. Не хотелось даже открывать глаза. Хотелось только спать. Элени шевельнулась, и ткань халата, все еще зажатая в его кулаке, натянулась. Исо стиснул зубы и, буквально продираясь сквозь чудовищную слабость, снова открыл глаза. — Элени... мне сильно досталось по голове. А ты наш маленький гений. У меня не было шансов спорить с тобой даже в моем лучшем состоянии. Не то что сейчас. Поэтому, если после всего, что я сказал, ты все еще будешь считать, что я неправ и встреча с дядей действительно представляет для меня угрозу... я соглашусь. Клянусь. Соглашусь. Он посмотрел на нее. Сонные глаза затягивала усталость. Элени медленно опустилась на стул рядом с кроватью. Посмотрела на его руку, покрытую ссадинами и синяками, которая из последних сил сжимала белую ткань ее халата. — Я понимаю опасения Оруча, — тихо сказала она. — Хорошо... — Исо прикрыл глаза и наконец выпустил халат из пальцев, смирившись. — Но... — сразу добавила Элени. — Думаю, в одном ты прав. В том, что именно сейчас у Шерифа нет мотива причинять тебе вред. Она прикусила внутреннюю сторону щеки. Это действительно была борьба эмоций с логикой. Оруч боялся за Исо сильнее, чем опасался того, что Адиль Кочари окажется в тюрьме. А Элени... Элени хотела видеть Адиля на свободе. Но это вовсе не означало, что она готова обменять свободу одного человека на жизнь другого. Просто в этом случае логика действительно была на стороне Исо. А логика, подкрепленная фактами, всегда была для Элени самым убедительным аргументом. — Так... ты дашь мне позвонить? — с надеждой спросил Исо. Элени с сожалением покачала головой. — Ты слышал, что сказал Оруч. Если Шериф сюда заявится, он убьет его. Не похоже, что он лгал. Исо кивнул. — Если тебя останавливает только это, у меня есть решение. Он провел языком по пересохшим губам. Мысленно молил Аллаха, чтобы Элени согласилась как можно быстрее. Боль в висках и шум в ушах становились невыносимее с каждой минутой. Его начинало мутить от переутомления. — Ты могла бы увести моего брата ненадолго из больницы, пока Шериф будет здесь. Элени фыркнула. — Оруч не выходит дальше скамейки под твоими окнами. Даже поесть. Мы с Хиджран сами приносим ему еду. Спит он вообще на диване в своем кабинете. Исо это знал. Он догадывался, что не случайно каждый раз, просыпаясь, независимо от времени суток видел брата рядом. — Думаю, ты сможешь убедить его выйти прогуляться. Он говорил раздражающе спокойно, с какой-то странной понимающей улыбкой. — Почему именно я? — Потому что, когда мой дядя сюда придет, я не хочу, чтобы ты находилась в зоне его досягаемости, — строго сказал он. — Кроме того... ты очень умная. Сможешь подобрать правильные слова, чтобы убедить моего брата. И очень упрямая. Сумеешь продраться через его собственное упрямство. Он многозначительно посмотрел на нее. — И это все? Или ты чего-то недоговариваешь? Исо некоторое время молчал, словно решая, стоит ли озвучивать свои мысли. Потом тихо произнес: — Думаю... ты и сама догадываешься. Элени отвернулась к окну. Она поняла его намек, но не хотела принимать. Твой брат, скорее всего, любит другую женщину. Или думает, что любит меня. И при этом лжет о самом сокровенном в ее жизни. А это точно не любовь. — Я могу дать тебе телефон. Но Оруча выводить не буду. Попроси маму или бабушку. Думаю, они имеют на него куда больше влияния. Такие рычаги влияния, которые, возможно, и заставляют его лгать ей. Предавать ее. Исо едва не простонал. Он совершенно не был готов к этому разговору. Но понимал: если сейчас промолчит, то встреча с дядей будет далеко не самым большим, что он потеряет. Речь уже шла о брате. О том, как глубоко тот собственными руками закапывал себя в глазах любимой женщины ради своей семьи. Исо не был уверен, что способен изменить отношение Элени. И уж тем более — оправдать Оруча в ее глазах. Но чувствовал, что обязан хотя бы попытаться. — Элени... я не буду говорить за своего брата. Уверен, придет время, и он сам тебе все расскажет. Тогда ты сама решишь, заслуживал ли этот идиот все это время твоего внимания. Он улыбнулся. И уже тише добавил: — Если хочешь знать мое мнение... нет. Этот деревенщина тебя совершенно не заслуживает. Тебе стоит повысить свои стандарты, Элени. Он увидел, как она поджала губы, стараясь не улыбнуться. — Но я скажу за себя. Исо сделал короткую паузу. — Мой брат... он всегда был таким. Ему просто не повезло родиться как Фуртуна. Иногда я думаю, каким мужчиной он мог бы стать, если бы Аллах пожелал отправить его в другую семью. Он добрый и храбрый. И он борется с этой бесконечной ненавистью в нашей семье с шести лет. С тех пор, как умер папа. — Исо прикрыл глаза. Лицо отца он помнил только по старым фотографиям. В собственных воспоминаниях оно давно стало размытым. Четкими оставались лишь часы на его руке и голос. Это было так странно. Забыть лицо, но так отчетливо помнить голос. — С тех пор ноша на его плечах становится тяжелее с каждым днем. Он не умеет выбирать, Элени. Он постоянно ищет компромиссы. Хочет спасти всех. — Он устало улыбнулся. — Но, спасая всех, однажды он поймет, что не спас никого. И когда этот день наступит он сломается. Когда тайна откроется, они все сгорят. Оруч уже сейчас не мог смотреть Элени в глаза без чувства вины. А когда она узнает все... Она разобьет сердце его брату. И Исо не сможет ее за это винить. А сам Исо... Что ж. Это была еще одна причина, по которой между ним и Фадиме Кочари ничего не могло быть. Их столько раз притягивало друг к другу, что он давно сбился со счета. Каждое такое притяжение делало их ближе. Делало иллюзию, которую он строил в собственной голове, все реальнее. Каждый раз он верил все сильнее. Все отчаяннее. И каждый раз после очередного крушения клялся себе, что больше никогда не позволит этому случиться. Что убьет в себе эту глупую надежду. Но стоило Фадиме Кочари снова появиться на горизонте, подарить ему хотя бы один короткий, обещающий взгляд из-под ресниц и все его клятвы превращались в пепел. Он устал сопротивляться. Теперь он просто ждал. Она призналась ему. Хорошо. Скоро они, очевидно, снова сблизятся. Сильнее, чем когда-либо раньше. Исо опять поверит. Но теперь рядом с этой верой всегда будет ожидание. Ожидание того, насколько сильно они разобьют друг друга в этот раз. И, учитывая, насколько близко они подошли друг к другу сейчас...возможно в этот раз слом будет окончательным. Таким, чтобы больше уже нечему было притягиваться. Исо прочистил горло. Нужно было возвращаться к разговору. — Но пока этот день не наступил... может быть, стоит попробовать? Элени посмотрела на него скептически. — Начинать что-то, заранее обреченное на провал? — Да. — Он тихо усмехнулся. — Сейчас я дам тебе, наверное, худший совет о любви, который только можно услышать. Прости, я в этом полный профан. Любовь каждый раз приносила мне только боль. И каждый раз он с самого начала знал, чем все закончится. Но сейчас... Он ни о чем не жалел. Он бы повторил все снова. Даже зная, что в конце каждой попытки разобьют сердце. Плевать. Это того стоило. Надежда того стоила. Сердце помнило, как оно чувствовало себя до того, как его разбивали. И это... ...стоило всего. Он улыбнулся. Перед глазами, словно в калейдоскопе, закружились воспоминания. Теплые. Сокровенные. Навсегда отпечатавшиеся в душе. — Я говорю тебе это не для того, чтобы ты дала шанс моему брату. Хотя... возможно, если только самую малость.— Он усмехнулся. — Я говорю это из-за тебя. Потому что вижу, что ты тоже страдаешь и тебе тоже этого хочется. По щеке Элени скатилась слеза. — Говоришь... позволить твоему брату разбить мне сердце? Исо кивнул. — И обязательно разбить его в ответ. Потому что иногда это действительно того стоит. Пальцы Хиджран двигались быстро, но аккуратно. В них чувствовалась какая-то врачебная отточенность. Четкие, уверенные движения. С нежностью — но только в допустимых пределах. — Где ты научилась плести косы? — В детстве. Тренировалась на соседских девочках. — Она тепло улыбнулась. — Я выросла в районе, где было много детей младше меня. Они были... — Хиджран ненадолго задумалась. — Скажем мягче... беспризорными. Впрочем, как и большинство тех, кто там жил. Когда у меня появлялось свободное время, я собирала им волосы перед школой, чтобы они выглядели... поопрятнее. Элени понимала, что на языке Хиджран вертелись куда более грубые и прямые слова. Но при ней женщина старательно их обходить. — Я не знала, что ты выросла в таком районе. — Да, я тебе не говорила, — коротко ответила она. Элени и не спрашивала. Она вообще почти ни о чем ее не спрашивала. Как Хиджран росла? Какой была в детстве? Какой предмет любила в школе? Что мама готовила ей, когда она болела? — Готово, — раздалось за ее спиной. Элени нетерпеливо заерзала, открыла фронтальную камеру телефона и изумленно приоткрыла рот. Получилось великолепно. Хиджран заплела ее волосы в широкую косу, создав объем у висков, аккуратно перекрутив боковые пряди. Несколько локонов она оставила свободными — они мягко обрамляли лицо. Хиджран ласково провела рукой по косе и переложила ее на плечо Элени. Та тоже осторожно коснулась плетения. Оно было необычным. Словно коса состояла из нескольких уже заранее сплетенных между собой тонких косичек. — Как интересно... — завороженно пробормотала Элени, поворачивая голову и пытаясь разгадать секрет плетения. — Хочешь, как-нибудь потом научу тебя? — Нет! — резко выпалила Элени. — Увидев в отражении камеры, как растерянно моргнула Хиджран, она тут же поспешила объяснить: — Нет, в смысле... можешь научить, я не против. Но сначала я хочу сама понять, как ты это сделала. Это же настоящая головоломка. И после этих слов повернула голову в другую сторону, словно уже приступила к ее решению. От размышлений ее отвлек Оруч. Точнее, его пристальный взгляд. Элени повернулась к нему. Он ничего не говорил. Молча скользил взглядом по ее волосам, словно даже не заметил, что теперь она смотрит прямо на него. — Ну? Что думаешь? Она приложила ладонь к щеке, слегка наклонила голову и улыбнулась, стараясь вложить в этот жест максимум очарования, на которое была способна. Оруч встретился с ней взглядом. Несколько раз растерянно моргнул, словно у него в голове что-то сломалось. Потом его глаза стремительно метнулись к бумагам, будто именно там внезапно обнаружилось нечто чрезвычайно важное. Голову он опустил с такой поспешностью, словно пытался спрятаться. Возможно, искал там свою способность делать комплименты! — Очень... — Он кашлянул. — Очень... да. Что ж. Иногда ему действительно лучше было молчать. По крайней мере тогда у нее оставался шанс самой придумать комплимент от его лица. Что-нибудь явно лучше, чем «очень» и «да». Это вообще не комплименты. — Ты слышала, Хиджран? Получилось «очень» и «да». Спасибо тебе. Я бы сама не нашла таких точных слов, чтобы описать... — Я имел в виду, что тебе очень идет. — Он агрессивно потер покрасневшую шею. — Но тебе и с распущенными нормально... И с косой тоже нормально. Элени понимающе кивнула. — Очень. Да. И нормально. — Она тяжело вздохнула. — Твои ораторские способности просто на высоте. Подмигнув Хиджран, она увидела, как та, едва сдерживая улыбку, наклонилась к ней. — Не мучай мальчика. Нет. Она как раз собиралась его мучить. Поэтому поспешно спрятала улыбку и придала лицу растерянное выражение. — Надеюсь... Мике тоже понравится. Хиджран посмотрела на нее с хитрым прищуром. — А при чем здесь Мика? — тут же спросил Оруч. Надо же. Когда речь заходила о Мике, он неожиданно начинал складывать слова в полноценные предложения. — Ну... я же иду встретиться с ним. Элени с удовольствием заметила, как напряглось его лицо. Наконец. Первая настоящая эмоция за последние несколько дней. — То есть ради этой встречи ты так переживаешь из-за своих волос? — Разумеется. Она равнодушно пожала плечами и снова отвернулась к телефону, продолжая внимательно изучать плетение. Оруч возмущенно сопел. — Этот парень... он все никак не отцепится от тебя? — Что ты имеешь в виду? — искренне удивилась Элени. — Мы же друзья. А друзья иногда проводят время вместе. Оруч стиснул челюсть и долго смотрел на нее. Элени выдержала взгляд. Что бы он ни пытался найти в ее глазах, этого короткого зрительного контакта ему оказалось достаточно. Потому что Оруч Фуртуна вдруг опустил голову. И больше ничего не возразил. Элени решила разыграть еще одну карту. Очень осторожно. Ненавязчиво. — Не хочешь пойти со мной? — Она улыбнулась. — Могли бы втроем выпить кофе. Ты бы хоть немного отвлекся. Он посмотрел на нее таким взглядом, который ясно говорил: "Ты сейчас серьезно?" — Что? Исо выглядит бодрее, чем ты. А он полчаса назад уснул, не договорив половину предложения. Оруч, казалось, действительно обдумывал ее слова. Что-то взвешивал. Но затем неуверенно покачал головой. — Нет. У меня много работы. И я не могу оставить Исо. — За Исо можешь не переживать, — подала голос Хиджран. — Я побуду с ним. — Нет. Я должен быть рядом. Вдруг что-нибудь... — Он стабилен уже несколько дней, — уверенно сказала Элени. — Ничего не случится. — Она улыбнулась. — Брось, Оруч. Не убежит же он без твоего присмотра. Оруч ответил совершенно серьезно: — Может. Элени посмотрела на часы. Времени почти не оставалось. Нужно было вывести этого упрямого мужчину из больницы даже если придется применить силу. Но, к счастью, прежде чем прибегать к насилию, Элени всегда предпочитала манипуляции. Все-таки она была обладательницей доброй души. — Ну... если ты не можешь, то ладно, — грустно произнесла она. — Просто, если честно... я рассчитывала, что ты пойдешь со мной. — Она замялась. — В последнее время у нас с Микой появились некоторые... трудности в общении. — Что ты имеешь в виду? — резко спросил Оруч. — Элени неопределенно пожала плечами, будто сама не была уверена, стоит ли говорить. — Аллах, девочка... ты испытываешь мое терпение. — Он раздраженно выдохнул. — Говори уже. Какие у тебя трудности с этим парнем? Элени посмотрела на него. — Наверное... я все это себе напридумывала. — Она отвела взгляд. — Ничего серьезного. — Пауза. — Просто иногда мне кажется... что Мика... — Она будто смутилась. — Что я ему... немного нравлюсь. — Она тихо выдохнула. — И из-за этого мне в последнее время неловко оставаться с ним наедине. — Если тебе неловко, дочка, то зачем ты вообще с ним встречаешься? — вмешалась Хиджран. Элени продолжала смотреть только на Оруча. Он выглядел напряженным и злым. — Он давит на тебя? — процедил он сквозь зубы. Элени растерянно моргнула. — Нет! Конечно нет! Ох... Ей потом обязательно придется извиниться перед Микой за то, что втянула его в эту авантюру. — Просто... — Она опустила глаза. — У меня здесь больше совсем нет друзей. — Она тихо улыбнулась. — Мне ведь тоже иногда хочется хоть немного отвлечься... от всего этого. Неожиданная даже для самой себя правда кольнула сердце. Она машинально провела рукой по косе на своем плече. По этому удивительному, запутанному плетению. И вдруг задумалась... Откуда в ней эта постоянная тяга все разбирать? Исследовать. Разгадывать. В какой момент она перестала воспринимать вещи просто такими, какие они есть? Когда начала мысленно разбирать их на части, словно препарируя? Наверное она была такой всегда. Еще с детства. Потому что ей было скучно. Невыносимо скучно среди вещей. Вещи не могли с ней разговаривать. Не могли отвечать. Но однажды маленькая Элени поняла, что они все-таки способны многое рассказать. Что находится внутри пластмассового тела куклы? Полое ли оно? Или заполнено платиком целиком? Как волосы держатся на кукольной голове? Как работает калейдоскоп? Действительно ли внутри лежат разноцветные стеклышки, или это всего лишь хитрая иллюзия? Почему грани кубика Рубика могут одновременно вращаться сразу в нескольких направлениях? У каждой вещи была своя загадка. Своя хитрость или подвох. Как и у людей. Но только вещи позволяли изучать себя. А люди вокруг были слишком заняты изучением самой Элени. Для ее любопытства у них никогда не находилось времени. — Я пойду. Голос Оруча вырвал ее из размышлений. — М? — Я пойду с тобой. — Он отвел взгляд. — Мне... мне и правда нужна небольшая передышка. Потом посмотрел на женщину за спиной Элени. — Исо доверяю тебе, Хиджран.

***

Зарифе и Ширин приехали без Шерифа. У Исо едва не вырвался полный разочарования стон, когда он это понял. Он потратил столько сил. Столько разговоров. И все впустую. Небольшим утешением было хотя бы то, что никто из женщин не плакал. Зарифе уже видела Исо раньше и теперь выглядела вполне собранной. Лишь временами, когда он что-то говорил, ее взгляд терял сосредоточенность. Она словно не успевала взять себя под контроль, и глаза сами начинали блуждать по его лицу и открытым участкам тела, будто отмечая каждое повреждение. Бабушка была непривычно тихой. Она сидела чуть поодаль и почти ничего не говорила. Стоило им встретиться взглядами, как она тут же опускала глаза — на пол или на собственную руку, крепко сжимавшую трость. Ей было стыдно. И у Исо не осталось сил что-либо с этим делать. Он рассчитывал поговорить с ними не больше получаса, а потом начать усиленно изображать сонливость. Но этим планам не суждено было сбыться. Зарифе с жаром жаловалась на Оруча и на то, в какое неловкое положение он ставит ее каждый день, затягивая со свадьбой. Когда разговор снова свернул к традициям и тому, почему свадьбу необходимо сыграть как можно скорее и как можно пышнее, она обернулась к Ширин, словно ища подтверждения своим словам. Исо машинально проследил за взглядом матери. И вдруг заметил двух людей, проходивших мимо окна. Пульс мгновенно подскочил. Все тело болезненно напряглось. Он пришел. Он пришел к нему. Во рту мгновенно пересохло, хотя Зарифе поила его водой всего несколько минут назад. Жажда словно стала связующим звеном между настоящим и прошлым. Перед глазами вспыхнул сырой склад. Боль. Металлический привкус крови во рту. Невыносимое желание пить. Исо попытался глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться, но горло будто стянуло железным обручем. Аллах... только не сейчас. Пожалуйста. В любой другой день. Только не сегодня. — Сынок... что с тобой? Ты дрожишь. Он не мог ответить. Если заговорит, воздуха станет еще меньше. Исо приложил ладонь к горлу, пытаясь размять напряженные мышцы, словно это могло хоть немного помочь. Зарифе нахмурилась, увидев этот жест, и положила руку ему на плечо. Ее ладонь была теплой. Пальцы едва заметно поглаживали его, успокаивая. Но это не помогало. Исо поднял взгляд к потолку и зажмурился. Внутри разливалась жгучая ненависть к самому себе и к собственному телу. К своей глупой голове, которая подводила его именно тогда, когда была нужна больше всего. — Хидж... Хиджран... — едва слышно прошептал он, глядя на мать. — По... позови ее... Зарифе тут же вскочила. Мысленно ругая себя за то, что сама сразу не догадалась позвать врача. — Сейчас, Исо. Сейчас. Он проводил ее взглядом до двери. Когда она открыла ее, вдруг замерла. Ее встревоженный взгляд наткнулся на кого-то снаружи. Пальцы крепче сжали дверную ручку. Она медленно обернулась к сыну. В ее глазах вспыхнуло понимание. — Как там мой племянник, невестка? Голос Шерифа. Расслабленный. Даже веселый. Было слышно, что он улыбается. Голос. Точно такой же, как тогда. Палата поплыла перед глазами. От нехватки воздуха заслезились глаза. Его тошнило. Трясло. Боль почти перестала ощущаться. Он чувствовал только панику, разрывающую грудную клетку и страх. Неправильный. Нерациональный. Он ведь не должен был его бояться. Он сам позвал его. Все эти дни он думал о встрече с дядей, десятки раз представлял этот разговор и ни разу не испугался. Но сейчас... Сейчас Шериф просто стоял за дверью палаты и говорил. И этого оказалось достаточно, чтобы все рациональные мысли исчезли. Перед глазами снова был старый склад. Удары. Такие сильные, что невозможно ни увернуться, ни защититься. Голос дяди, вытаскивающий его из агонии и ввергающей его в нее обратно. — Исо. — Он вздрогнул. Бабушка стояла рядом. На ее лице больше не было ни растерянности, ни стыда. Только холодная решимость женщины, перед которой стояла важная задача. — Возьми себя в руки. Голос был строгим. Совсем как в детстве. Исо в панике посмотрел на дверь. Зарифе уже не было. Шерифа тоже. Аллах... Она могла прогнать его, увидев его состояние. Исо попытался подняться. Из горла вырывались судорожные хрипы. — Исо! Ширин крепко схватила его за плечо. От неожиданного прикосновения его передернуло. Он резко повернул голову. Поняв, что сумела завладеть его вниманием, Ширин сжала пальцы еще сильнее. Грубо. Намеренно. Из его горла вырвался приглушенный стон. Но боль неожиданно отрезвила. Хотя бы ненадолго. Мысли, метавшиеся по старому складу, начали возвращаться обратно. В палату. В собственное тело. В безопасность. — Бабушка... дядя... — Ты поговоришь с ним. Ее голос оставался твердым. А пальцы продолжали больно впиваться в огромный синяк на его плече. Он уже хотел попросить ее отпустить, но вдруг понял, что это действительно помогает. Он никогда раньше не пробовал возвращать себя таким способом. Никогда не использовал боль как якорь. Это оказалось открытием. Полезным и одновременно пугающим. Когда пришла Хиджран, Исо уже смог полноценно дышать, но тело все еще непроизвольно дергалось под костлявыми пальцами бабушки, которые до побелевших костяшек вжимались в темный синяк на его плече. К счастью, объяснять ничего не пришлось. Хиджран одного взгляда хватило, чтобы понять его состояние. Она быстро достала успокоительное и уже набирала его в шприц, когда Зарифе вернулась. Поймав полный ожидания взгляд сына, тихо сказала: — Он подождет. Его накрыло такое сильное облегчение, что на мгновение он даже подумал отказаться от укола. Но решил не рисковать. Хиджран еще несколько минут наблюдала за ним. Убедившись, что дыхание окончательно выровнялось, она вышла. Исо снова остался наедине с Зарифе и Ширин. Никто больше не пытался заговорить. Женщины сидели молча, в тревожном ожидании. — Мне нужно будет поговорить с ним... наедине, — негромко напомнил Исо, когда понял, что уходить они не собираются. Ширин сразу кивнула. Зарифе же лишь отвернулась. — Мама... — Хватит пить мне кровь, Исо. Я сделаю так, как нужно. Он прикрыл глаза, надеясь, что представление Зарифе Фуртуны о том, как нужно, совпадет с тем, что нужно ему самому. Постепенно он почувствовал, как тревога почти полностью отступила. Где-то глубоко в груди ее голодные щупальца все еще цеплялись за внутренности, но теперь это ощущение было терпимым. Контролируемым. Исо открыл глаза. — Я готов. Ширин несколько раз сжала и разжала рукоять трости, кивнула ему и поднялась. — Пойдем, Зарифе. Женщина посмотрела на Исо с таким предупреждением, словно именно от него зависело, выйдет ли Шериф из этой палаты живым. Исо лишь подмигнул ей. К этому моменту Ширин уже открывала дверь. — Проходи, Шериф. Исо сглотнул. Все нормально. Нужно быть спокойным. Уверенным. Шериф просунул голову в палату, заглядывая внутрь так, словно мог перепутать двери. Хотя палата здесь была всего одна. Их взгляды встретились и Шериф улыбнулся. — Мой дорогой племянник! Он вошел, не сводя с него глаз. Исо вдруг отметил, что за все эти дни Шериф был единственным человеком, который смотрел на него открыто, не отводя взгляда и без малейшей жалости. Словно Исо выглядел так же, как прежде. — Дядя. Голос не дрогнул. Исо был доволен собой. Шериф прошел вглубь палаты и остановился у его ног. Следом вошел Гекхан. Исо вздрогнул, хотя мужчина двигался почти бесшумно. Всё чувство удовлетворения собой мгновенно исчезло. Гекхан отошел к окну, сложил руки за спиной и застыл в привычной выжидающей позе. Как всегда рядом с Шерифом. Как всегда в его тень. Его присутствие здесь не должно было удивлять. Исо понимал это головой, но не мог объяснить этого собственному телу. Зарифе успокаивающе провела ладонью по его волосам. Он посмотрел на нее с благодарностью и с безмолвной просьбой. Спасибо. Но теперь уходи. Женщина еще раз коснулась его головы и направилась к двери. Но, не доходя до нее, остановилась рядом с Шерифом. Тот слегка наклонил голову. — Что такое, невестка? Зарифе даже не попыталась ответить на его улыбку. Ее взгляд был холодным. Таким, будто в любую секунду был готов полоснуть по нему лезвием. — Хорошенько посмотри на моего сына, Шериф. — Он попытался сохранить невозмутимый вид, но вышло не слишком убедительно. Зарифе сделала еще полшага вперед. — На сына своего брата. Все-таки метнула лезвие. И с удовлетворением заметила, как оно достигло цели. Лицо Шерифа на мгновение застыло. Похолодело. — Если что-нибудь понадобится, позови меня, сынок. Исо проводил ее взглядом до двери. И нахмурился, заметив короткий обмен взглядами между матерью и Гекханом. Слишком быстрый и осмысленный, чтобы быть случайностью. — Как ты себя чувствуешь, мой Исо? — заботливо спросил Шериф. Он все еще стоял на прежнем месте и не подходил ближе. Исо был благодарен ему за это. Неважно, делал ли дядя это намеренно или нет. Расстояние позволяло постепенно привыкнуть к его присутствию. Он не был уверен, что справился бы, окажись Шериф сейчас слишком близко. — Так, будто меня несколько часов подряд избивала толпа. На любезности времени не было. Силы постоянно предавали его. Тело подводило в самые неподходящие моменты. Оруч мог вернуться в любую секунду. Слишком много риска, чтобы тратить драгоценные минуты на пустые игры. — Ты ждешь от меня извинений? — предположил Шериф. — Нет. — Исо покачал головой. — Нет, не жду. Он вообще не был уверен, что за подобное стоит извиняться. Ему не нужны были ни сожаления, ни раскаяние дяди. Когда-нибудь они обязательно поговорят об этом. О раскаянии. И о том, что ИСО действительно думает. Но только тогда, когда пистолет окажется у Адиля Кочари, а сам Шериф — за решеткой. — Я позвал тебя, чтобы понять... что теперь. Шериф улыбнулся. Его взгляд медленно скользнул по плечам Исо, опустился к груди, которая тяжело поднималась под бинтами, затем — к ноге в гипсе. Под этим взглядом все раны снова начали ныть, будто открывались заново. — Не знаю, Исо. — Он пожал плечами. — А ты сам как думаешь? — Я стараюсь больше не думать, дядя. — Исо невесело усмехнулся. — Как выяснилось, получается у меня это плохо. Несколько дней назад я думал, что я твой человек. Что, даже если ты не до конца мне доверяешь, мое слово все равно будет весить больше, чем слова какой-то крысы из Кочари. — Он опустил взгляд на собственную грудь. — Как видишь... — Пальцы коснулись бинтов. — Я ошибался. Шериф долго смотрел на него. Изучающе. Под этим взглядом Исо было не по себе. Хотелось отвернуться. Сжаться. Накрыться одеялом с головой и исчезнуть. Но он продолжал смотреть прямо на дядю. Не мигая. Лишь едва заметная дрожь тела выдавала его настоящее состояние. — Я ошибся, — спокойно признал Шериф. — Ошибся, Исо, признаю. Но, думаю, ты сможешь меня понять. — Он смотрел так, будто действительно нуждался в его понимании. Исо не понимал, для кого разыгрывается этот спектакль. Никто в этой комнате в него не верил. — После предательства твоего брата я больше не могу доверять никому, даже собственной семье. Я был напуган, мой Исо. — На этот раз его улыбка показалась почти искренней. — Тебе ведь знаком этот страх? И он сделал шаг вперед. Не резкий. Не осторожный. Самый обычный. Раньше Исо даже не заметил бы такого движения. Но сейчас все было иначе. Он вздрогнул в ту же секунду, как Шериф начал приближаться. Он знает. Знает, какой эффект производит. Как он успел понять это так быстро? Исо чувствовал себя загнанным. Пойманным. Но продолжал смотреть ему в глаза. Он ничего не сделает. Он специально давит. Чтобы... Чтобы... Исо не понимал зачем. Но что бы это ни было, он этого не получит. — Бояться собственной семьи очень горько, Исо. — Шериф сделал еще несколько шагов. За это время дыхание Исо стало глубже. Пальцы все сильнее сжимали край одеяла. — Теперь мы оба знаем, каково это. — Я не боюсь тебя, дядя. Шериф вопросительно поднял бровь. — Тогда почему ты так дрожишь, мой мальчик? Потому что ненавижу тебя. И то, что ты сделал с моим телом. Потому что мне страшно. Но это не тот страх, о котором ты думаешь. Это память моего тела. Та, которую я пока не умею контролировать. — Я дрожу и от стука бабушкиной трости, и перед ложкой тарханы... и перед тобой. Он провел языком по пересохшим губам. — Из всего этого списка, прости, дядя, но тархана была страшнее. Шериф усмехнулся. Исо улыбнулся ему в ответ. Шериф сел на стул рядом с кроватью. Боковым зрением Исо уловил движение. Он перевел взгляд к окну, за спину Гекхана. Перед больницей ходили люди. — Помимо Гекхана я взял с собой еще несколько человек, — проследив за его взглядом, пояснил Шериф. Исо нахмурился. — Зачем? — В последнее время обстановка... неспокойная. Уклончиво. Что-то уже произошло? Или только готовилось? — Кочари проявляет ко мне повышенный интерес, — добавил Шериф, слегка приоткрывая завесу. — Он к тебе случайно не заходил? Он произнес это небрежно, будто между делом. Тело Исо напряглось. Ложь лучше всего прятать в правде. — Заходил. На следующую ночь после того... как меня привезли. Шериф выглядел искренне удивленным. — Что ему было нужно? Он знает. Исо был почти уверен, что знает. Он чувствовал себя на самой грани. Сейчас нужно соврать. Он предупредил Адиля о предателе. Просил никому не рассказывать об их разговоре. Но, возможно, Адиль рассказал кому-нибудь до того, как Исо успел его предупредить. А возможно, он проигнорировал его и все разболтал. Если это так, то крыса уже давно донесла все Шерифу. И если сейчас он соврет... Исо не дал себе закончить эту мысль. — Спрашивал, не жалею ли я, что тогда в больнице прикрыл тебя собой. — И что ты ответил? Исо слегка дернул бровью. — Что это не его дело. Шериф улыбнулся. И продолжал смотреть на него. Ждал. Исо глубоко вдохнул и ненадолго прикрыл глаза, выигрывая несколько секунд. — Если тебе интересно, дядя... нет. Я не жалею. — Он снова встретился с ним взглядом. — И никогда не пожалею. — Даже после того, как я едва не убил тебя? Исо кивнул. — Даже после этого. — Даже после того, как я поверил какой-то кочарийской мрази больше, чем тебе? — Это очень огорчило меня, дядя. — Он говорил спокойно. — Но моего огорчения все еще недостаточно, чтобы пожелать тебе смерти. Под окнами по-прежнему прохаживались люди Шерифа. Гекхан не двигался. Казалось, он даже ни разу не моргнул. — Ты заслужил мое доверие, Исо, — наконец сказал Шериф. — Исо почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. — Когда сможешь снова встать на ноги... ты мне очень понадобишься, племянник. Он потратил весь остаток самообладания, чтобы не выдохнуть с облегчением. — Через пару дней я лечу в Стамбул на обследование. После него станет понятно, сколько времени займет восстановление... — Ты нужен мне до конца Рамадана. Исо поджал губы. Оруч и Элени убьют его за такое обещание. — Хорошо, дядя. — Он кивнул. — До конца Рамадана я буду в строю. Шериф удовлетворенно улыбнулся. — Надеюсь, помогать ты начнешь раньше. Ничего чрезвычайного я тебе поручать не собираюсь. — Он сделал небольшую паузу. — До конца Рамадана я хочу, чтобы ты занялся нашими новыми людьми. Я нанял много новых работников. Мне нужен человек, которому я могу доверять и который будет ими руководить. Контроль над наемниками. Звучало неплохо. И, что важнее, звучало максимально далеко от пистолета и дел с Кочари. — А после Рамадана? Будет что-то другое? Шериф кивнул. И неожиданно протянул к нему руку. Исо вздрогнул. Челюсти непроизвольно сжались. Ладонь Шерифа мягко опустилась ему на плечо. — А в конце Рамадана я отправлю тебя к своему человеку за пистолетом. — Он слегка сжал его плечо. — Я хочу, чтобы именно ты привез его мне, племянник. Исо замер. Этого не может быть. Он говорит так специально. Хочет проверить его. Спровоцировать. Увидеть реакцию. Волнение рвалось наружу. Он буквально продирался сквозь него. — Почему именно в конце Рамадана? — До этого мне нужно закончить несколько дел. — Шериф говорил спокойно. — Пока они не закончены, Адиль Кочари нужен мне на свободе. Ладно. Об этом он подумает позже. — Я хочу, чтобы пистолет привез именно ты, Исо. — Шериф посмотрел ему прямо в глаза. — Я доверяю тебе. И хочу вернуть твое доверие ко мне, мой дорогой племянник. — Я... — Он заставил себя говорить спокойно. — Благодарен тебе, дядя. Он не верил ни единому слову. Все выглядело слишком просто. Слишком легко. А с Шерифом никогда ничего не бывало легко. Но сейчас спорить не было смысла. Дядя начинал новую игру и приглашал его за стол. Что бы Шериф ни задумал, если в конце существовала хотя бы призрачная возможность получить этот проклятый пистолет Исо был готов играть. — Я рад, что ты наконец начал мне верить. Шериф задумался. Он мельком посмотрел на Гекхана, словно собирался что-то сказать. Но из коридора вдруг донесся шум. Гекхан мгновенно отошел от окна. Шериф поднялся. Из-за двери раздался возмущенный голос Зарифе: — Ты с ума сошла, Эсме?! Нет. Нет. Нет. Исо рывком приподнялся на кровати, преодолевая боль. В следующую секунду дверь с грохотом распахнулась от сильного удара ногой. Гекхан молниеносно шагнул вперед, одновременно вытаскивая пистолет. Эсме Фуртуна вошла в палату уверенной походкой, полностью игнорируя крики за своей спиной. В руках она держала ружье. Она сразу нашла взглядом Шерифа. Дуло было направлено прямо ему в грудь. — Жена моя… Щелк. Эсме передернула затвор. На мгновение она перевела взгляд на Исо. Увидела его. Ее глаза мгновенно наполнились болью. Она тяжело выдохнула, а затем снова посмотрела на Шерифа. Теперь в ее взгляде не осталось ничего, кроме ненависти. Ружье по-прежнему было направлено ему в грудь. — Как ты посмел прийти сюда? — процедила она сквозь зубы.