Листая воспоминания

2013 год. На фото подвальный танцевальный зал. Семь парней в потных футболках с любопытством смотрят в камеру. На заднем плане — девушка с планшетом, которая явно не ожидала попасть в кадр. Ким Аин не планировала работать в индустрии развлечений. Она планировала закончить университет, найти скучную стабильную работу в отделе логистики крупной компании, выйти замуж за мужчину, который не будет поднимать голос, и забыть о том, что её детство прошло в чужих домах. Но жизнь, как известно, любит смеяться над планами. — Ты спятила, — сказала её соседка Хёджон, когда Аин показала ей письмо с приглашением на собеседование. — Big Hit Entertainment? Это та контора, у которой долгов больше, чем квадратных метров в их офисе? — Они ищут младшего менеджера по логистике туров, — пожала плечами Аин. — Платят немного, но это опыт. — Им нужен человек, который будет таскать аппаратуру и уговаривать охранников пустить артистов в зал. — Значит, я будет таскать аппаратуру. Хёджон закатила глаза, но спорить не стала. Аин к тому времени уже привыкла, что её жизнь состоит из «значит, я буду». Значит, я буду готовить ужин на десятерых, потому что приёмная мама устала. Значит, я буду учиться без репетиторов, потому что денег нет. Значит, я буду сама пробивать себе дорогу, потому что никто другой этого не сделает. Собеседование проходило в крошечном офисе в районе Каннам-гу, где пахло пылью, старой бумагой и отчаянием. Напротив неё сидел мужчина с уставшими глазами — Пак Чивон, старший менеджер отдела артистов. Он просмотрел её резюме за тридцать секунд и спросил: — Почему вы? — Я организована, не боюсь физической работы и умею молчать, когда нужно. Чивон усмехнулся. — Последнее качество — самое важное. Вы знаете, с кем предстоит работать? — С новой мужской группой. BTS, кажется. — С группой, которая пока не заработала ни копейки, — поправил он. — У нас маленький бюджет, длинные часы и никаких гарантий, что всё это не развалится через полгода. Вы всё ещё хотите? Аин подумала о своей комнате в общежитии, о пустом холодильнике и о том, что «стабильная работа в крупной компании» почему-то не звонила ей уже три месяца. — Когда приступать?

***

Тренировочный период длился две недели, и Аин быстро поняла, что Хёджон была права насчёт аппаратуры. Она училась считать бюджет на квитанциях из магазина шаговой доступности, договариваться о скидках на пошив сценических костюмов и успокаивать охранников концертных залов, которые смотрели на неё как на нашкодившего котёнка. Но главное — она училась работать с ними. С группой, которая тогда даже не называлась BTS громко, потому что боялись, что кто-то услышит и спросит: «А кто это?» Первая встреча произошла в подвальном танцевальном зале. Аин должна была передать расписание на неделю и забрать подписанные документы. Она открыла дверь и замерла. Семь пар глаз уставились на неё. Потные, уставшие, но живые. — О, а это кто? — спросил парень с широкой улыбкой и ушами, которые торчали в разные стороны. Позже она узнала — Ким Сокджин, самый старший. — Новый менеджер по логистике, — представилась Аин, стараясь говорить ровно. — Ким Аин. — Девушка? — удивился другой, с квадратной челюстью и хмурым взглядом. — В смысле, мы не против, просто... обычно мужчины. — Значит, я буду девушкой-менеджером, — ответила Аин. Повисла тишина. А потом один из них — невысокий, с острыми глазами и пухлыми губами — прыснул со смеху. — Мне нравится, — сказал он, и его улыбка оказалась такой искренней, что Аин невольно улыбнулась в ответ. Это был Пак Чимин. На тот момент она ещё не знала, что эта улыбка станет для неё чем-то вроде домашнего адреса.

***

Первые полгода были адом. Настоящим, изматывающим адом, который не показывают в мотивационных фильмах о звёздах. Они репетировали по шестнадцать часов. Спали по очереди на матах в зале. Ели доширак три раза в день, потому что денег на нормальную еду не хватало. Аин бегала между общежитием и студией, считая каждый вон, уговаривая водителей такси взять их с доплатой «после зарплаты». Иногда ей казалось, что она работает нянькой в детском саду. Сокджин вечно забывал, куда положил наушники. Намджун терял контактные линзы. Чонгук, самый младший, однажды заснул лицом в тарелке с рисом — они тогда испугались, что он задохнулся, но он просто очень устал. Тэхён терял носки с такой скоростью, будто собирал из них коллекцию, а Юнги не выходил из студии по трое суток, и Аин приходилось силой отбирать у него наушники, и впихивать в руки тарелку с едой, чтобы поел. И Чимин. Чимин, который улыбался на сцене так ярко, что слепило глаза, а за кулисами падал на стул и молчал, покачиваясь от усталости. Чимин, который никогда не жаловался, но однажды она застала его в подсобке в четыре утра — он сидел, обхватив колени, и смотрел в стену. — Ты в порядке? — спросила она тогда. Он не ответил. Просто покачал головой. И она села рядом, не задавая больше вопросов. Просто сидела, пока он не заснул, привалившись к её плечу. Утром он не сказал ни слова, но оставил на её рабочем столе шоколадный батончик с надписью «Спасибо» на обёртке. И это стало их странным ритуалом. Она молча присутствовала рядом, когда у него были плохие дни. Он молча оставлял ей сладости, которые иногда тайком просил у других менеджеров, потому что денег не было.

***

К концу первого года совместной работы они стали не просто коллегами. С группой — да, они стали командой, сплочённой общим страхом провала и общей надеждой на успех. Аин знала, кому из парней нужно больше сна, кто не переносит морепродукты, а кто плачет от переутомления, но никогда не показывает. Она стала для них кем-то вроде старшей сестры, строгой, но заботливой. Но с Чимином вышло иначе. Он не стал её «очередным подопечным». Он стал другом. Настоящим, редким, какими обычно становятся люди, которые видели тебя на дне и не отвернулись. Их дружба окрепла во время первого тура в США, когда всё пошло не так. Отменили два концерта, потеряли багаж с костюмами, и Намджун заболел, а голос сорвался за день до выступления. Аин носилась по городу в поисках замены, договаривалась с местными костюмерами на ломаном английском, чуть не поссорилась с организаторами и ночевала на вокзале, чтобы ребята поспали в гостинице, потому что денег не хватало. Когда она вернулась в мотель, где жила группа, было уже за полночь. В холле её ждал Чимин. Сидел на полу, привалившись к стене, с телефоном в руке, но явно не спал. — Ты чего не в номере? — спросила она хрипло. — Ждал тебя, — ответил он просто. — Тэхён сказал, что ты ушла одна. В Америке опасно одной. Она хотела усмехнуться, сказать, что она взрослый человек и менеджер группы, но почему-то вместо этого у неё защипало в глазах. — Я в порядке, — сказала она. — Врёшь, — Чимин встал, отряхнул джинсы и открыл перед ней дверь в номер. — Пойдём, я оставил тебе ужин. Ну, как ужин — сэндвич из круглосуточного магазина. — Ты король романтики, Пак. — Ты первая, кто это заметил. Они сидели на кровати в его с Хосоком и Тэ номере — единственном свободном сейчас, потому что парни делили две комнаты на семерых. Чимин болтал о всякой ерунде, о том, что американские чипсы слишком солёные, что на айдолов здесь никто не обращает внимание, что он скучает по маминому кимчи. А она ела сэндвич и думала о том, что этот странный парень, который танцует так, будто в нём живёт океан, только что сидел в пустом холле чужой страны, потому что боялся, что она не вернётся. — Чимин, — сказала она. — М? — Спасибо, что ждал. Он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у неё всякий раз теплело в груди, и пожал плечами. — Ты же всегда ждёшь нас за кулисами. Думаю, иногда кто-то должен ждать тебя. Именно в тот момент Аин поняла, что Пак Чимин стал для ней чем-то большим, чем просто артист, за которым она следит. Он стал человеком, о котором она начинает думать в первую очередь, когда просыпается, и в последнюю — когда засыпает. Она не дала этому чувству имени. Потому что менеджер не влюбляется в своего подопечного. Менеджер не замечает, какие у него длинные ресницы, когда он спит в машине. Менеджер не запоминает, как пахнет его шампунь. Так что она спрятала это чувство глубоко внутрь и продолжила делать свою работу. Считать вон, договариваться о трансферах, находить потерянные носки Тэхёна. И быть другом Чимину. Потому что друг — это безопасно. Друг — это то, что можно позволить себе, не разрушая всё вокруг. Они стали лучшими друзьями задолго до того, как BTS стали теми BTS, которых знает весь мир. Он делился с ней страхами, которые не решался показать участникам. Она делилась с ним историями о приёмных семьях — короткими, обрывочными, без слёз. Он не лез с советами, просто слушал. — Ты не обязана быть сильной всё время, — сказал он однажды, когда они сидели на крыше общежития после очередной изнурительной недели. — Если не я, то кто? — ответила она. — Я, — сказал Чимин. — Я могу быть сильным за двоих. Иногда. Она посмотрела на него. В его глазах не было привычной игривости. Было что-то серьёзное, глубокое, что напугало её больше, чем любые признания. — Ты мой лучший друг, Чимин, — сказала она осторожно. — Ты это знаешь? Он кивнул. — Знаю. И поэтому говорю тебе — ты не одна. Даже если кажется, что все забыли о тебе за кулисами. Она не ответила. Просто подвинулась ближе, так, что их плечи соприкоснулись. И они сидели так, глядя на огни Сеула, которые казались такими близкими и такими недосягаемыми одновременно. Аин тогда ещё не знала, что этот «лучший друг» однажды скажет ей: «Я хочу быть не просто другом». И не знала, что ей придется через многое пройти, чтобы стать счастливой. Но это будет потом. А тогда, в 2013 году, на холодной крыше сеульского общежития, у неё был лучший друг. И этого было достаточно. — Знаешь, — сказал Чимин, нарушая тишину. — Из всех менеджеров, которые у нас могли быть, я рад, что это ты. — Потому что я няньчусь с вами? — Потому что ты видишь нас. Не «группу BTS». А нас. Семь дураков, которые иногда забывают поесть. Аин улыбнулась. — Восемь дураков, — поправила она. — Ты считаешь себя частью? — удивился он. — Нет. — Она покачала головой. — Но вы сделали меня частью. Это большая разница. Чимин посмотрел на неё долгим взглядом, потом отвернулся и тихо сказал: — Ты уже давно часть, Аин. Ты просто не замечаешь.