Иные

Егиазар потрёпанной метлой подметал неровную плитку, собирая накопившийся за пару дней мусор, а потом сгребал в совок. Он всегда прибирался до идеала, доводил дело до конца. После того как весь мусор был собран, он начинал мыть полы. Они чуть ли не сверкали. Ему нравилось наводить чистоту. Если в подвале были заправлены все спальные места, а вещи аккуратно разложены — значит, Егиазар пробегал. Так шутили взрослые члены организации «Воля». Остальные — Циля и Лазар — не отставали в своих стараниях. Циля любила готовить — делала это с душой и всегда искренне беспокоилась, вкусно ли. Спрашивала с безразличным выражением лица — нахваталась у Егиазара, но по пальцам, сжимающим рукава её кофточки в цветочек, было ясно: это вовсе ей не безразлично. Она готовила на всех, даже учитывала личные предпочтения. Особенно ей нравилось готовить в компании других женщин — те учили её разным хитростям, которые девочка применяла на практике. Лазар разделял немного другие обязанности — он таскал тяжёлые ящики, помогая грузить грузовые машины, помогал обустраивать подвал, занимался физической работой и… стирал бельё. Никому не хватало выносливости так драить вещи, кроме него. Именно благодаря их стараниям «Воля» оставила мальчиков в подвале. Они приносили много пользы — к тому же, они приносили много богатства. Эта троица опутывала улицы так ловко, что взрослые удивлялись — как их ещё не поймали? За два года многое изменилось — «Воля» увеличилась, а вместе с этим и подвал. Троица за это время поняла суть этой организации: это не просто игры на слабости людей, это настоящее противостояние системе. Не в виде шулерства, а в настоящей войне с её методами — уродливыми, безрассудными. Егиазар видел, как «Воля» подталкивает людей, которые не состоят в организации, к безрассудным поступкам — а именно закладывать бомбы в дома обеспеченных людей. В этих жилых комплексах жили не просто богачи — чиновники, влиятельные люди и их семьи. Их фундамент подрывали, а вместе с ним рушилось и здание. Теракты проводились ночью — никто из жильцов даже не догадывался о том, что умрёт во сне. Мальчик задавался вопросом, почему именно ночью, но в голову пришла лишь единственная догадка — некая «жалость» над людьми. Хотя о какой жалости может идти речь, если погибают целые семьи? «Воля» не беспокоилась о тех, кого отправляла закладывать бомбы — их быстро находили власти и казнили. Прилюдно, на «сцене» позора. Эти люди не были выбраны случайным образом — «Воля» выбирала отчаянных. Они выделялись среди запылившейся массы особенной мрачностью. В их глазах было не просто отчаяние, в них была дикость. Сейчас он наблюдал как раз эту картину. Эдуард — член «Воли» — делал вид, что распивает спиртное с одним из таких «диких». Эд ловко забирался своими сладкими речами прямо в пьяную голову, закладывая нужное ему семя. Егиазара они не видели — он научился прятаться. Когда их разговор медленно подходил к концу, белокурый также тихо исчезал. Теперь у него была другая цель. За столом сидели две молодые девушки. Они вальяжно, с притворством смеялись, обсуждая очередную безрассудность их ухажёров. Но когда одна из них начинала переходить на шёпот, всё становилось куда интереснее. — Знаешь, есть такой доктор… ох, даже не знаю, ты, наверное, посчитаешь меня сумасшедшей… — Она прикрыла рот ладонью, на которой была белоснежная перчатка с кружевом на запястье. — Он предлагает свои услуги… пластического хирурга за… кхм, органы. — Девушка показала на свой живот. Вторая громко ахнула и закрыла рот ладонью. — Мой, представляешь… продал свою почку ради моего носика. Уже завтра иду делать. — Она улыбнулась, махая на себя ладошками. Её грудь дрожала от смущённого смеха, полного радости. Вторая от удивления чуть ли не выкатила язык и обхватила ладошки своей подруги. — Прошу тебя, дай мне адрес этого доктора! Заодно проверю, насколько муж меня любит. Если откажется — значит, он мне не нужен! — Она тут же нашла поддержку в своих словах и получила салфетку с заветным адресом. Егиазар вцепился в него взглядом жёлтых глаз. Девушки быстро ушли — но Егиазар был быстрее. Он ловко провернул «случайное» столкновение и убежал — с салфеткой в кармане. В переулке он сбавил шаг и тут же оказался зажатым в капкане из сильных рук — Лазар. За это время, а точнее за два года, они здорово подросли. Лазар стал выше и сильнее, как и Егиазар, но последнему не хватало пары сантиметров, чтобы сравняться с другом. — Ега, я тебя потерял. Почему ты не сказал, что ушёл? — Он наклонил голову, чтобы посмотреть в жёлтые радужки. Егиазар стоял, не убирая рук — привык быть зажатым между ними и красть их тепло, как уже что-то своё. — Услышал разговор двух женщин — думал, что-то интересное, но ошибся. — Егиазар сделал скучающий вид и закатил глаза. Циля подошла к ним, и её взгляд, полный колючек, прошёлся по рукам Лазара на плечах у белокурого. — Азар, если ты станешь снова шутить про то, что Ега никогда не ошибается, то клянусь, я тебя придушу. — Циля закатила глаза и шаркнула ножкой, демонстрируя ловкий разворот на сто восемьдесят градусов. Азар её так не обнимает. Ега, Азар и Ци — секретные имена, которыми пользовалась троица исключительно на улице. Азар улыбнулся и обнял друга за шею, шагая следом за девочкой. — Между прочим, Ега умнее нас двоих. — Лазар быстро нагнал девчонку, и она демонстративно фыркнула, но сравнялась с мальчиками и шла вплотную к Азару. — Сомневаюсь. Ты его переоцениваешь. — Они продолжили спорить об интеллектуальных способностях белокурого, пока последний чувствовал шуршание салфетки в кармане своих брюк. Егиазару быстро стало казаться обыденностью их споры, их постоянное присутствие рядом — они даже спали втроём. Уединение только в душевой комнате. Взрослые члены «Воли» считали, что они друг другу почти как родственники. Однако Циля не соглашалась с этим. Она не хотела, чтобы Лазар был ей братом. Егиазар знал об этом, видел её гневные взгляды, когда Азар делал с ним то, что не делал с ней, — но ничего не предпринимал. Не демонстрировал, что он ближе к Лазарю, не доказывал — ведь она сама видела. И её это ещё больше бесило. Егиазар солгал бы, если бы сказал, что не получал от этого удовольствия. Ведь как бы девочка ни капризничала, на какой бы короткий поводок ни сажала Лазара — он сорвётся и прибежит к нему. Они вернулись домой к вечеру — а значит, большей части членов организации не было. К троице тут же подбежали двое детей лет шести — девочка и мальчик, брат и сестра. Лазар поднял обоих на руки и широко улыбнулся, сияя. Егиазару нравилось смотреть на солнце. — Эй, а вы уже поужинали? — Азар начал щекотать их под боками, и дети заливались смехом. Циля тоже улыбнулась и ушла следом за ними, оставляя Егиазара позади. Он смотрел на них, не скрывая промелькнувшей на секунду искры в глазах — искреннего тепла, с которым смотрят на близких. Ужин прошёл в большой компании — шумной, перебивающей друг друга, но весёлой. Егиазар лишь слушал, иногда отвечая Лазарю. Циля не упускала возможности «случайно» коснуться Азара, а тот не был против. Не потому что она ему нравилась — потому что он трогал вообще всех. Даже сейчас, в приступе смеха, он хватался за плечо Егиазара и чуть не опрокидывал их обоих назад. Так проходил каждый вечер, каждый ужин — в смехе и тепле. Все засыпали в хорошем настроении, всегда с улыбкой на лице. В эту ночь Егиазар притворился спящим, лежа щекой на чужой груди. Он слушал размеренное сердцебиение Лазара, убеждаясь не только в его существовании, но и в крепком сне друга. Белокурый поднялся со своего места и выбрался из подвала наружу. Ночная паутина покрывалась мокрой грязью — отбросами, которые шарахались по ночным переулкам в поисках неизвестно чего. Возможно, дури, а может, мотыльков — так Егиазар называл девушек лёгкого поведения. Бабочки — красивые и дневные существа, в отличие от мотыльков. Направляясь по адресу, Егиазар заметил простой домик — до необычности обыкновенный среди серых ниточек паутины. Тихо обойдя его вокруг, он не заметил даже света в окнах. Зато обнаружил подвал, вход в который находился снаружи, на заднем дворе. Оттуда доносились знакомые до боли звуки — визг свиней.

***

Утром он проснулся на груди Лазара. На его плечах была горячая, тяжёлая рука — Азар обнимал их обоих, пока спал. Циля не изменяла своим привычкам — закидывала свои конечности на мальчика и так спала. Обычно именно Лазар вставал раньше этих двоих, но сегодня было иначе. Егиазар огляделся по сторонам — всё как обычно. Он не торопился будить их — ходил по подвалу и осматривался, так и ничего не найдя. Решил сходить по тому адресу — до окраины идти недалеко, а значит, Лазар и Циля не успеют заметить его отсутствие. Днём домик не отличался от ночного. Разве что видно было, кто куда заходил, а потом надолго там пропадал и выходил с бинтами то на лице, то на других частях тела. Но доктора не было видно. Егиазар вернулся в подвал, пока его мысли занимал доктор. Как только он вернулся, на него тут же накинулся Лазар. — Егиазар! Ты испугал меня, куда ты так рано ходил? — Он держал его за плечи, захватив в капкан не только руками, но и ярко-зелёными глазами в крапинку. — За этим. — Егиазар достал украденные по пути творожные ватрушки. Глаза Лазара распахнулись в восторге. Конечно, Ега поосторожничал, не думал, что доктор так и не выйдет из дома утром. — Как здорово, они ещё и тёплые! За завтраком Лазар поделился ватрушками с двумя младшими, а Егиазар — с ним. Циля оставила ватрушку, аргументируя диетой. — Тебе не нужна диета. Ты как палка. — Неаккуратно бросил Егиазар, и Циля надула губы. — Ешь, пока не остыло. — Егиазар прав! Ты такая худая, тебе надо есть. — Лазар подвинул ватрушку ближе к ней, и только после его слов она начала смущённо есть. Её щёки заметно покраснели. Лазар лишь доедал приготовленную Цилей кашу, то и дело продолжая рассказывать Егиазару свой сон. Последний лишь редко вставлял свои реакции на бурную фантазию чужого мозга. Иногда белокуроему казалось, что эти двое кудрявые, потому что их извилины просто вышли наружу. В их сегодняшние планы входила прогулка до заброшенной высотки — чтобы выбрать цель, нужно посмотреть на неё сверху. Она почти не была разрушена, только выбитые окна и дверные проёмы. Троица поднялась на двенадцатый этаж, и Егиазар подошёл к самому краю, опуская взгляд на город. Грязная, никем не тронутая паутина. Паук забыл про свою ловушку, позволяя более мелким хищникам жрать мелкую добычу. — Не подходи так близко. — Лазар предупредил его и хватил за талию, оттягивая назад. Егиазар покорно пятился, упираясь спиной в чужую грудь. — Мы не были у той башни с часами. — Егиазар показал на неё пальцем. Девочка пригляделась, отмечая на нарисованной карте города эту башню. — И пра-авда… Вечером все будут с работы возвращаться, тогда и начнём. — Мальчики кивнули на слова Цили. Ега бросил мимолётный взгляд на дом доктора. — Знаете, а тут на самом деле красиво, если вниз не смотреть. — Она улыбнулась и перевела взгляд на Лазара. Последний смотрел на небо, которое высоко над ними держало солнце. - знаете, я видела фильм, где мужчина целовал женщину прямо на таком же месте. - она бросила невинный взгляд на Лазара, щеки и уши которого покраснели. егиазар посмотрел на него и подошел ближе - он не знал, не контролировал своих действий. А Азар и не сопротивлялся - лишь смотрел на него распахнутыми глазами, подняв брови домиком. - вот так? - егиазар подходит вплотную - Лазар до сих пор стоит, его дыхание сбивается. Циля даже не успевает ничего сказать, как вдруг Ега плотно прижимается к мягким губам второго. Желтые глаза смотрят на реакцию, но Азар лишь прикрывает веки и позволяет прижаться чужим губам к своим. - БОЖЕ, СРАМОТА!! - и она убегает,постепенно превращаясь в помидор.

***

Они, словно акулы, обтекали толпу, ныряя пальцами в чужие сумки и карманы. Иногда делали вид, что сталкивались с прохожими, или создавали аварию, от которой люди падали. Но что-то не давало покоя Еге. Это «что-то» подсказывало — случится что-то страшное. Вскоре Егиазар исчез, предупредив только Лазара, что уходит в подвал, чтобы положить вещи и взять сумку. Но вместо подвала он выбрал дом доктора. Там наконец-то, словно приглашающий огонёк, горел свет — очевидная ловушка. Ега заглянул в окно и увидел мужчину лет тридцати. На переносице — прямоугольные очки, волосы напоминали зрелые колосья пшена. Он стоял боком к окну и мелодично посвистывал. Егиазар не видел, что тот делал на столе, но на чужом фартуке были крупные разводы крови. Мальчик успел исчезнуть из окна прямо перед тем, как оказаться обнаруженным. Он тихими шагами подобрался к двери в подвал и увидел еле заметную маленькую каплю крови. Егиазар наклонился и сел на корточки, приоткрыл обе дверцы и увидел там, в темноте — кривые зубы, грязные пятачки, и тут же закрыл. На их рожах была кровь. Ега не успел встать, как в его шею вонзился шприц. Мальчик стремительно обмяк и повис на руках доктора.

***

Лазар и Циля шли в сторону дома. Они были уверены — Егиазар там, и сейчас они встретятся. Но как только они подошли к нужному переулку, то почувствовали сначала оглушительный взрыв, а затем — земля затряслась. Он смотрел на взорванное здание, фундамент которого превратился в серые обломки. Под ними был подвал, который заполнял пустоту в его груди, дарил воспоминания, которые чётко врезались в память. Там, внизу, он не раз возвращался к воспоминаниям — поле и лошади, улыбки родителей, на шее которых туго затягивались петли, поджог, жёлтые глаза в горящем доме, часовня. Подвал оставил ему ощущение семьи, которую он потерял снова — от неё осталась лишь Циля. Тепло с губ исчезло, и Лазар ощутил, будто из его груди вырвали огромный кусок, который оставил невосполнимую пустоту. Циля трясла его, кричала, умоляла посмотреть на неё — потому что им надо было бежать. Лазар сорвался и побежал к обломкам. Циля еле успела огреть его щеку ударом ладони, возвращая к реальности. — Умоляю тебя, бежим! Нам нельзя здесь быть! — Она плакала, держала его за руки и утягивала в сторону. Лазар бежал за ней, постоянно оглядываясь. Егиазар был там, а он бежал от него.