Иные

Егиазар выдыхает горячий пар на прозрачную линзу своих очков, а затем тщательно протирает стёклышки. Болезненный свет белых прожекторов в кабинете выпускает в потолок и стены игривых солнечных зайчиков, а затем хирург надевает на переносицу очки и цепляется взглядом за паутинку на доске. Красными нитями были соединены различные фотографии, документы, справки и прочее, что относится к делу. Они были прижаты к деревянной доске серыми кнопками, на насадки которых Ега навязывает красные нити. Перед ним висели фотографии обрушившегося здания, лица семерых казнённых на площади, имена которых он уже не помнит, газетные отрывки с громкими заголовками, а также слова свидетелей, записанные от руки. Их Егиазар выучил наизусть: — «Это было неожиданно, никто не знал о том, что в подвале какая-то группировка...» — слова официантки, которая работала недалеко от того дома. — «Разве полиция борется с организациями таким способом? Их отлавливают и судят! А тут — жестокое убийство... Я думаю, благодаря нему полиции удалось найти тех семерых и провести над ними суд» — говорил продавец, который часто ставил свой ларёк неподалёку. Ега знал этих семерых — все из них совершали такие же террористические акты, которым подверглись. Еще тогда, в подвале, он не понимал сути этих операций. Кабинет представлял собой небольшую комнату — стол с катающимся креслом, потёртым на спинке. Он был завален бумажками. Где то стояла кружка с остывшим чаем. А на нём лежал эскиз змеи, пожирающей себя. Такой же рисунок был в углу доски, висящей на стене, а рядом с ним — знак вопроса. Егиазар ещё не проводил к нему красную нить. Этот символ преследовал его в последних четырёх заказах подряд. В досье на них — базовая информация, как и на остальных. Только они — другие. На официальном месте работы Егиазар узнал, что никто даже не слышал о имени и фамилии его заказа. Но между ними было кое-что общее — татуировка змеи. А ещё у них не было родственников. Аноним, который совершал заказы, со временем стал меняться в голосе, манере речи, а потом к его дому стали приезжать и другие. Анонимы смотрели, как Ега вываливал заказанных в яму со свиньями. В бочке он сжигал чужую рваную одежду. Уже год как белокурый стал новым «доктором». С ним связываются, как и с прошлым, — через пластические услуги. Заказ оформляется на жертву в виде досье. Оно заключается из нескольких банальных вопросов — имя, фамилия, где часто бывает, фото или описание внешности в подробностях. В тех четырёх досье были указаны змеи. Потом он нашёл в старых досье, ещё при докторе, похожие описания. Места, где часто бывали его заказы, были недалеко друг от друга. Но это всегда было окраиной. Егиазар посмотрел в другой угол доски, где были заголовки о полной ликвидации демократической партии «Уроборос», которая была полностью расстреляна в ходе репрессий. Также говорилось про установление нового режима в стране. Дальше отрывки стали меняться — появилась пропаганда, новости об изменении основного строя жизни обычного населения. К этому углу он также прикрепил фотографию действующего президента, а также его приближённых — тех, кто занимался проведением национальной безопасности, а также министра экономики. В центре всей картины висели фотографии двух людей — членов «Уробороса». Один из них — руководитель, а второй — его помощник. Во главе была женщина по имени Тиква, а её правой рукой был Ахан. Рядом с ними висели знаки вопроса, а также постановления о случайной смерти во время обрушения зания. Но нигде, ни в каких заголовках нет ничего про смерть, что уж говорить про свидетелей. Егиазар отошёл на пару шагов, и его жёлтые глаза стали медленно, цепляясь за мелкие детали, высматривать следующие шаги. Взгляд зацепился за слова одного из свидетелей про полицию. Их давно подозревают в прикрытии незаконной деятельности. Например, в барах открываются бойцовские клубы со ставками. Там происходили не просто зверские поединки за крупную сумму денег. Иногда бой заканчивался для кого-то смертью. Подушечки пальцев плывут по шероховатой красной линии, а затем проводится красная паутинка между организацией «Уроборос», символом, а затем в паутину влезает полиция и бойцовские клубы. Его взгляд поднимается на лица бывших руководителей партии. — Вы умерли, но куда бы вы спрятались, будучи змеями? — Он смотрит на них пару секунд, а затем плавно поворачивается спиной к доске и разворачивает карту города. Её углы были потёрты — со временем они совсем рассыплются. В самом центре карты, где было правительственное здание, виднелось колечко от чёрного кофе. Жёлтые глаза хищно блуждают по схематичным зданиям, а затем натыкаются на еле заметные серые квадратики в нескольких километрах от города. Под некоторыми уже были стёрты названия, а на одном из них стоял восклицательный знак красного цвета. Видимо, аварийное состояние. Над ними был изображён символ шахты, которая была заброшена ещё лет пятьдесят назад. На губах сама по себе расплылась улыбка. Он повесил карту ниже доски, прикрепил кнопку прямо на один из серых квадратиков и продолжил красную паутину к схематичному изображению шахты.

***

Ега вернулся в свою комнату и взял с полки пятый дневник. Корешки каждого дневника были измучены не только временем, но и руками парня. Страницы в некоторых местах порвались, надписи стерлись, а на корешках появились вмятины. Он взял ручку с письменного стола, за который сел, и начал писать: «Запись 823. Здравствуй, Лазар. Кажется, я нашёл ещё одну деталь. Как я понял, Уроборос каким-то образом выжил и прячется в шахте. Под его влиянием, я уверен, находится полиция. Они как-то связаны с бойцовскими клубами. Это всё, конечно, нуждается в доказательствах, но я уверен в своих догадках на девяносто девять процентов. Ты снишься мне каждую ночь. Благодарен каждому сну за то, что ты не раслываешься в воспоминаних, как дым. Но также я проклинаю каждый за то, что ты недосягаем. Даже там нельзя прикоснуться к тебе. Так ты показываешь свою обиду? За то, что никогда не обнимал в ответ? Когда мы встретимся, я исправлюсь. Дождись. Я помню, что обещал тебе всё это закончить, но не успокоюсь, пока не найду тех, кто стоит за взрывом „Воли“. На том месте, кстати, убрали обломки и построили эшафот, а подвал забетонировали. А они умеют злить, да? Впервые я почувствовал это разрушающее чувство. Не беспокойся, каждый умрёт той смертью, которую заслужил.

Твой»

Он медленно встаёт со стула, закрывает дневник и аккуратно просовывает его между четвёртой книгой и стеной. Торцы почернели, с них сползло покрытие. А все остальные полки были забиты учебниками про медицину, которые Ега прочитал несколько раз. Егиазар краем глаза замечает полосы фар и прислоняется к стене, словно тень и наблюдает, как машина приближается к его двору. Уже знакомая. Парень покидает спальню тихими шагами, подходит к двери и ждёт стука — тот не заставляет себя ждать. Егиазар ждёт минуту и открывает дверь с безразличным лицом. Перед ним стоит аноним лет тридцати пяти с кривым носом и лысиной. — Добрый день, Ега. Или вам больше нравится прозвище Баба Ега? — Мужчина снял капюшон и хохотнул, держа подмышкой серую папку. — Баба Ега звучит интереснее, — незаинтересованно бросает Егиазар и ведёт мужчину на кухню. Он не спрашивает, хочет ли гость чая или кофе, — вместо этого просто делает себе чёрный чай с лимоном и садится напротив клиента, сложив ногу на ногу под столом. — За этого мальца вам предлагают... — Мужчина протягивает салфетку с крупной цифрой, на что Ега лишь делает тихий глоток. Его желтые глаза даже не посморели на сумму, а наблюдали за плавными движениями лимона в горячем напитке. — Срок... желательно в ближайшие сутки. В досье указано всё известное про этого человека. — Клиент смотрит на безучастное лицо хирурга. — Ещё что-нибудь? — Егиазар ставит на стол кружку, а мужчина встаёт и отряхивается, словно от пыли. В случайно задёрнутом рукаве юноша замечает тату змеи. Черная, пожирающая себя. Белокурый провожает его до двери и тихо её закрывает. Он медленно садится за стол, делает глоток чая и разрывает конверт ловким рывком скальпеля. Егиазар всегда первым делом смотрел на места жительства, вид деятельности и прочие детали биографии, а потом уже имена и внешность. В описании была отмечена борьба в клубе "Бабочки", жильё почти в самом центре, наличие девушки, которая работает официанткой в том же клубе. А затем он смотрит на имя. Азар. Сердце пропустило удар. Рука, держащая досье, затряслась мелкой рябью. От чая перестал исходить пар, пока он сидел неподвижно. Жёлтые глаза медленно, с дрожью, ползут по буквам к фотографии. Кудрявые волосы сильно отросли, зелёные глаза больше не горели той детской наивностью. Нос был тот же — с горбинкой, губы средней толщины, родинка на переносице и подбородке. Егиазар прижал досье к своему лбу, выдохнул, согнулся и затрясся. По кухне раздался громкий, истеричный смех. На краешках глаз появились слезки. Вскоре смех сменился на яростный крик, а затем по кухне разнесся треск дерева и звон битого стекла. - Убью, блядей! - он задыхался и смеялся, смотря на Лазара. Егиазар стоял рядом с деревянными зубьями стола, лужей чая и желтым кислым диском. Осколки кружки долетели до стены, рассыпались по полу. На паркете лежало досье, а капли чая попали на фото. Он быстро поднял документ, стер рукавом капли с фотографии и сорвал ее с бумажки. Теперь она согревала нагрудный карман его белого халата. На лицо Егиазара быстро вернулось привычное выражение - безразличие, но уголки губ образовали легкие морщинки.

***

— Помнишь, ко мне подходил Фредерик в зале? — Она мягко проводила кисточкой по своим скулам, делая лицо более румяным. Лазар прижимался поясницей к перилам на балконе, выдыхая дым в сторону. Между средним и указательным пальцами была зажата сигарета, медленно рассыпающаяся вниз — в пропасть с балкона. Боец стоял с оголенным торсом и в черных брюках со стрелками. — Помню. Опять сверхурочные предлагал? — Он затянулся и нахмурил брови. Кудрявые волосы падали на глаза, пока с ними баловался лёгкий ветерок. — Ха-ха, не-ет. После твоего «доходчивого» объяснения Фред долгое время на меня даже боялся посмотреть! — Циля хохотнула, а затем приподнялась с пуфика и плавно начала подбираться к Лазарю. На ней было белое кружево, такого же цвета чулки. Ее маленькие ступни ступали на пол исключительно на носочках. После того случайного пьяного случая девушка сияла. Ведь это был их первый полноценный половой акт. Но Лазар не был счастлив. Ему было мерзко перед самим собой. Делать это с одной, а представлять другого? Азар выдохнул клубок дыма в сторону, потушил сигарету и бросил её куда-то в сторону паутины. Он вошёл в помещение, поймав девушку за талию. Циля довольно мурлыкнула и стала вырисовывать безобразные узоры на груди Лазара. Обвела бледно-розовый сосок и задрала подбородок. — Насколько мне известно, это было неделю назад. После этого ты стала часто куда-то пропадать. Просветишь меня? — Лазар наклонил голову набок, изображая невероятный интерес. — Он мне рассказал про Уроборос. Знаешь, это организация, она... действительно способна всех нас спасти! Мне удалось с ними поработать, и... — Девушка уже хотела обнять его за шею, но не успела. Парень отшатнулся и посмотрел на неё скорее испуганно, чем раздражённо. — Циля, ты с ума сошла? Ты забыла про «Волю»? Мы чудом спаслись! — Он запустил руку в свои кудри, оттягивая их вниз. — И как ты с ними работала? — Надо было просто поделиться информацией... — Она накинула на себя халат и посмотрела на юношу, изгибая накрашенные брови. Ее розовые губы скривились. — Ты же сам видишь, что в стране происходит! Тогда, будучи детьми, мы не могли ничего сделать, но сейчас... — Она попыталась обнять ладонями его лицо, но столкнулась с сопротивлением. Ци нахмурилась и сложила руки на груди, поджимая пухлые губы в одну полоску розового цвета. — Нет, Ци, ты не будешь в этом участвовать, это слишком опасно, слышишь?! — Лазар надевает на своё тело футболку и ходит по комнате, пытаясь найти отцовскую куртку. — Я уже в этом, Лазар! Ты не можешь мне запретить. Лучше бы поддержал! Разве мы не в одной лодке? — Она смотрит на его лицо, полное той боли, которую ощутил ещё тот мальчишка, ставящий подножки случайным прохожим. — Ты уже успела сесть на чужой борт, Циля. — Лазар накидывает на себя куртку и выходит из дома. Девушка кричит ему вслед, швыряя гипсовую статуэтку в дверь. — Ну и вали! - она начинает грызть кожу вокруг ногтей и падает на пуфик, сгорбвшись и складывая ногу на ногу. Вскоре на языке появляется железный привкус и Циля чувствует, как щеки начинают согревать слезы.

***

Солнце просачивалось через паутину города, окрашивало стены в жёлтый, оранжевый оттенки. Вот один из лучей приласкал лицо Лазара, и он посмотрел на исчезающий светящийся диск. По его мозолистым рукам стёк солнечный луч, а затем исчез вовсе. Он даже не успел насладиться его теплом. Где-то в далеке бурчал торговец, слышался оттдаленный лай собаки. Зелёные глаза провожают его в тень до того момента, пока одна из теней не двинулась в переулке. Парень медленно идёт следом, натыкаясь взглядом на брошенный мусор, чей-то приём пищи, на дохлых крыс. Перед ним оказалась стена, разукрашенная граффити. Хмыкнув и осмотревшись, он решает идти обратно. Но как только Лазар оборачивается, то видит белокурые волосы. Болезненно жёлтые глаза. Они стали острее, жёстче. Метр между ними стремительно сократился, и Лазар вцепился в кофту на рукавах Егиазара, пока тот вводил снотворное ему в плечо. Азар успел лишь поднять брови домиком и открыть рот. Зелёные глаза полыхали. Радость, злость, непонимание. Он уткнулся подбородком в чужую грудь и улышал запах - незнакомый. Химикаты, спирт, лимон...Его звериная хватка стала ослабевать, а Ега прижал его безвольное тело к себе и уткнулся носом в шею. Хирург жадно втянул запах, крепко вжимая того в свое тело. Запах хвои. Позади послышался удаляющийся шорох. Он осознавал, что теперь осталась завершающая часть представления. И она будет самой интересной.