Иные

Веки Лазара дрожат, когда солнце начинает его медленно и ласково будить своими тёплыми поцелуями. Он улыбается, а затем медвежьей хваткой прижимает к себе Егиазара, который спал на его груди. Второй что-то промычал, а затем лениво уткнулся носом в его шею. Азар пахнет им — безликое мыло, химикаты, старые книги. Ега приподнимается на локте и смотрит на сонное лицо парня, закрывая своей головой лучи солнца. Лазар перестал щуриться и положил ладонь на его затылок, поглаживая. — Сегодня у нас много работы. — Шепчет белокурый, когда юноша притягивает его лицо к своему и прижимается своим лбом к чужому. Тишину в комнате обрывает ленивое мычание. — С добрым утром... Лазар улыбается, желая того же и переплетаясь с ним в объятиях под одеялом. Кудрявый кончиками пальцев скользит по острым лопаткам Еги, пересчитывает позвонки от шеи до позвоночника, и они ещё несколько минут так валяются, пока под одеялом не раздаётся урчание живота. Азар краснеет, а Ега лишь хитро улыбается. — Что будешь на завтрак? — Как будто случайно спрашивает Егиазар, вставая с постели и вытягиваясь в струнку, поднимая руки высоко над головой и вставая на носочки. Боксеры белого цвета на одной ягодице задрались, некультурно обнажив чужие веснушки на коже. Лазар засмотрелся на это, сел на кровати и за бедро притянул второго к себе. — Как насчёт каши? — Азар прижимается подбородком к его животу и улыбается, а Егиазар впутывает свои длинные пальцы в его чёрные кудри. — Ого, это точно Лазар? Как же яичница? — Он стоит между крепких бёдер, наклоняя белокурую голову набок. — Надоела. В одних пижамных штанах они спускаются на кухню, где Егиазар достаёт картонную упаковку каши и ставит ковшик с молоком на плиту. Чайник уже был поставлен, а посуда ожидала завтрака на столе. Кухня утопала в мягком утреннем свете — он золотил старые обои, наполнял теплом. Они стояли рядом — почти одного роста, поэтому их глаза были на одном уровне. Когда Ега открывал шкафчики, то по привычке уворачивался от их углов — в отличие от Лазара, который уже третий раз за утро принимает удары о мебель. Азар принимает решение вообще к шкафчикам не подходить, контролируя молоко, чтобы оно не убежало. — Какие у нас планы сегодня? — Лазар смотрит на спину второго, а потом на беспорядочные веснушки на плечах и сдерживает вздох. — Вчера я понял, что Тиква не будет ждать, когда шахта обрушится... Если одну нору затопляет, змея находит другую. — Ега выключает вскипевший чайник, который некультурным образом объявляет об этом своим свистом, а затем готовит им зелёный чай с лимоном. — Нужно найти новую карту города, а ещё схему канализации. Важно знать, где находятся люки в подземные лабиринты. — Он поворачивается к Лазарю и подходит ближе, смотря, как маленькие пузырьки тревожат поверхность молока. — Скоро принесу их. — Ега ставит рядом коробку с кашей. Юноша встаёт позади Лазара и дует ему на шею, оголяя бледную мягкую кожу. Ега утыкается в неё носом, захватывая чужую талию в капкан своих рук, и кладёт голову на плечо. — Я быстро, это дело не займёт много времени. Лазар в ответ вздыхает, накрывает почти готовую кашу крышкой, выключает плиту и поворачивается к Егиазару. Он смотрит своими щенячьими зелёными глазами, словно у него что-то забрали. — Ладно, буду ждать тебя в кабинете. Ты не против, если я изучу то, что на доске? — Не против.

***

Лазар провожает его в том же виде, что и утром. А Ега уходит этим ранним утром — сначала в библиотеку, а затем... Улицы были ещё полупусты — редкие торговцы открывали свои лавки, холодный воздух пах выпечкой и сыростью. Егиазар шагал быстро, не привлекая внимания, тенью скользя вдоль домов. Гробовая тишина библиотеки ударила в уши, когда он вошёл. В воздухе висел запах старой бумаги и пыли, свет из высоких окон падал на стеллажи косыми полосами. Он подошёл к стойке, за которой стояла женщина лет тридцати. Она неторопливо читала книгу, бесшумно перелистывая страницы. — Добрый день, не могли бы вы мне помочь? — Егиазар улыбается, а женщина от неожиданности вздрагивает и хватается за сердце. — Молодой человек, вы так тихо подошли... Кхм, здравствуйте, чем могу помочь? — Она поправляет чёлку своих каштановых волос и складывает руки на столе. — Мне нужны справочники по анатомии. Я медбрат. — Он улыбается, а женщина отвечает тем же. Видимо, эта профессия ей кажется благородной. Она исчезает на складе, а парень скользит взглядом по стеллажам и натыкается на полку с картографическими материалами. Берёт оттуда карту города, а затем схему канализации. Сворачивая их, он прячет карты во внутренние карманы пиджака и возвращается к стойке. Через пару минут подходит женщина и огорчённо пожимает плечами. — Прошу прощения, видимо, все разобрали. — Какая жалость. До свидания. Он покидает библиотеку и направляется через город — теперь к клубу Отто. По дороге замечает несколько подземных люков, которые стоят в хаотичном порядке. Вдоль бордюра были канализационные решётки, через которые протекала вся грязь города. Переулки пахли сыростью и отбросами, в них звучало эхо от писка крыс, от падения капель со старых кондиционеров. Егиазар смотрел на люки чуть больше обычного — карты уже грели грудь изнутри. Клуб Отто был маленьким — гораздо меньше «Бабочек». Но посадка была почти полной, только не из среднего класса — представителей торговцев, работников фирм и прочего, а из самого низшего. В воздухе дышала бедность, кислый запах пота и немытых конечностей, дешёвого алкоголя. Гул пьяных голосов смешивался со звоном стаканов и скрипом половиц под ногами официанток. За барной стойкой стоял мужчина лет сорока с неухоженной бородой уже седого цвета, как и его волосы. Столы были липкими, в чьём-то приёме еды, и ещё в чём-то, чем не особо интересовался Егиазар. Ему стоило только засветить лицо перед официантками, как некоторые из них тут же помчались к начальнику со словами: «Баба Ега здесь!» Вскоре девушки приглашают его в кабинет, похожий на каморку. Комната была настолько тесной, что Егиазар и хозяин сидели почти вплотную — колени едва не соприкасались. За столом сидит мужчина, чьё лицо было плохо выбрито, рубашка мятая, а по центру головы виднелась возрастная лысина. Тот поспешно встал, подошёл к Еге и выставил руку для рукопожатия. Второй протянул ладонь в кожаной перчатке, по-деловому улыбаясь. — Добрый день, Отто. — Р-рад вас видеть, сэр... — Его голос на секунду дрогнул, и хозяин заведения поспешил усадить гостя на потрёпанное кресло и сесть перед ним за стол. — Смотрю, со временем дела становятся хуже, даже с полной посадкой? — Юноша смотрит на него в упор, а второй нервно сглатывает слюну и сжимает дрожащие пальцы в замочек. — Не думал расширяться? — Хах, конечно, сэр... Только вот средств-то, средств совсем не хватает... — Он замялся, а потом взял платочек из кармана и неловким жестом промокнул пот со лба. — Ох, да, деньги... — Егиазар стучит пальцем по губе, растягивая их в чеширской улыбке. — Я тоже планирую расширять свой бизнес, но мне нужны партнёры... — Ега сложил ногу на ногу, замечая, как Отто подался вперёд. — Старательные, готовые на риск... — Он слышит, как слюна прокатывается по чужому горлу, а затем делает невинное лицо и смотрит на хозяина клуба. — В последнее время Фредерик стал совсем безынициативным... Только и делает, что трахает молодых девушек и опустошает бар. С такими бесполезно иметь дело, а вот ты, Отто... Мужчина широко раскрывает глаза и чуть ли не дрожит всем телом, то ли от восторга, то ли от страха. Он медленно поднимает больной взгляд на жёлтые радужки. — Ты бы не подвёл меня, так? — Ега ухмыляется, смотря, как Отто начинает осторожно кивать. — Услуга за услугу... Ты заказываешь у меня Фредерика и берёшь его клуб, а я использую твой район для продажи... сам знаешь чего. Отто замирает на секунду, а затем поджимает губы и ещё раз кивает. В этот раз решительнее. Во взгляде проскальзывает хищный блеск, а Ега скрывает оскал за пальцами руки. Он достаёт пустой бланк, и Отто берёт его дрожащими руками, начинает заполнять, а затем они снова жмут руки. — Приятно с тобой сотрудничать, Отто. Увидимся в «Бабочках»!

***

Уже дома Егиазар выкидывает перчатки в мусорку и идёт к Лазару с двумя чашками чая, а также сочными ломтиками персиков, купленных на рынке — самый сезон, почему бы не полакомиться? Он входит в кабинет и видит готовую карту с маршрутом. Лазар прямо на зданиях отметил, где стоят канализационные люки, а Ега приподнимает бровь. — Люки... внутри магазина? — Я тоже сначала не поверил, но да, они внутри магазина. Причём в хорошем районе города, а сами магазины принадлежат обычным семьям... — Лазар замечает кружки и тарелку с дольками персика, и на лице расплывается улыбка. — Хах... Их осторожность восхищает. — Он протягивает кружку с чаем, а затем они оба садятся на пол и рассматривают начерченную схему Лазара. — Это их точки снабжения. Лазар смотрит на него, замечая удовлетворённое лицо, и улыбается, когда Ега скальпелем протыкает дольку фрукта и обхватывает губами. Те тут же впитывают в себя сладкий сок, угрожают сбежать по подбородку и сделать манёвр на шее, но юноша вовремя облизывает их и указывает инструментом на магазины по очереди. — Все четыре магазина имеют разные траектории, но в итоге соединяются в один путь и ведут прямо в тупик, между которым неопределённое расстояние и в конце — шахта. — Ега кивает и делает глоток из своей кружки, поворачиваясь лицом к Лазару. — Отто знаешь? Из «Золотой бочки». Предложил ему сделку — он заказал у меня Фредерика и забирает «Бабочек», а я использую его район для продвижения продаж. — Ега отправляет вторую дольку в рот, а затем запивает сладость чаем. — А, бочка эта... Отвратительное место. И Отто не лучше. Это... чтобы Кав думал, что ты не из личных побуждений убил его, а по заказу? — Лазар кладёт дольку в рот, а Ега кивает. — Всё верно. А вопрос с официанткой сам по себе рассосался... Теперь она будет думать, что с её помощью я смог раздобыть информацию о Фредерике и убить его. — Егиазар по-кошачьи улыбается, когда Азар поджимает губы и пытается это скрыть за глотком чая. — Знаешь, я просто напомню, что теперь необязательно кого-то соблазнять, чтобы что-то получить... — Он понижает голос, а Егиазар ставит кружку подальше от карты и подаётся вперёд — к Лазарю. Последний ставит кружку туда же и упирается руками о паркет за своей спиной, тут же заливаясь краской. Ега нависает над ним, обжигая своими жёлтыми глазами, и скользит холодным пальцем по пылающей шее второго. — Да, я помню твои слова о том, что ты умеешь взламывать замки. — Он наклоняется к губам, но не целует. — Это скоро пригодится, когда ты будешь вскрывать замки на дверях магазина. Дыхание Лазара сбилось, и тот смотрит исподлобья на белокурого, губы которого блестят в фруктовом соке. Они не были похожи на губы Цили, когда она их красила помадой и пользовалась ароматным маслом. Егиазар кусает губы, сдерживая кошачью улыбку, а затем встаёт и помогает подняться с пола второму. Они подбирают кружки и тарелку, а потом возвращают взгляд на карты. — Магазин пополняют рано утром. Сейчас, пока день ещё не закончился, мы могли бы проследить за одним из магазинов. Их сотрудники точно связаны с Маакалем, но являются ли его членами? — Я видел тату на плече и запястье своих родителей. Думаю, это не самые скрытные места... — Лазар кидает взгляд на эскиз змеи и возвращает внимание на Егиазара. — У заказов были на тех же местах. Это их код. Значит, сотрудники их не делали, но являются частью Маакаля или подкуплены — иначе бы их быстро раскрыли. — Ега плавно кружил вокруг карт, не сводя внимательного взгляда. — Задумка ставить магазины прямо на месте люков... пх... Лазар смотрит на него и сворачивает карты, кладёт на стол и кладёт руку на чужой затылок. Их глаза сталкиваются. — Тогда выдвигаемся.

***

Они скрывались в тени зданий, а солнце стало союзником — начало стремительно исчезать за горизонт, затемняя их укрытие. Воздух остывал, и от кирпичных стен тянуло вечерней сыростью. Со стороны один из четырёх магазинов и правда выглядел как самый обыкновенный. Вывеска над входом — выцветшая, но аккуратная, витрина с парой ящиков овощей. Продавцом выступала молодая девушка с русыми волосами и карими глазами. Её лицо всегда было приветливым, но в окне нельзя было разглядеть её рук — они всё время оставались под прилавком. Заходить тоже было опасно — в этом районе они чужаки, и любое неосторожное движение могло привлечь внимание. Облокотившись о холодную стену, Егиазар сложил руки на груди. Его лицо на мгновение озарилось вспышкой зажигалки, а потом послышалось, как глубоко затягивается Лазар. Дым заклубился в воздухе, смешиваясь с вечерней прохладой. — Когда ты начал курить? — Ега слышит запах дорогого табака и наблюдает, как дым обнимает верхнюю губу Азара. — Год назад, примерно... — Азар протягивает ему сигарету, но второй мотает головой. — От них портятся лёгкие. На них будто появляется чёрная плесень, которая заражает человека чудовищным кашлем. А ещё лёгкие курильщиков копейки стоят. — Егиазар говорит это со скучающим выражением лица, а Лазар давится дымом. — Ты же не хочешь, чтобы я тебе делал пересадку лёгких? — Ега смотрит на него в упор, а второй неуверенно хмурит брови. — Насколько мне известно, это невозможно. — Лазар замечает улыбку юноши, а затем бросает сигарету на асфальт. — Понял... — Пачку давай сюда. — Белокурый протягивает ладонь, а Азар делает наигранное измученное лицо, доставая из кармана пачку сигарет и отдавая её юноше. Егиазар кладёт её в свой карман и хватает того за капюшон, притягивая к себе и приближает свое лицок чужому. Второй пятится и прижимается к стене. Лазар ошарашенно на него смотрит, густо краснея, затем Ега достаёт из второго кармана чужой куртки ещё одну пачку. — Ты жесток. — Бурчит Лазар и смотрит щенячьим взглядом на парня. — Заботлив. В кабинете как раз лежат пара здоровых лёгких, может, они ждут именно тебя? — Егиазар улыбается, а Азар ёжится и поджимает губы. Белокурый кидает последний взгляд на магазин, а затем кивает в сторону выхода из переулка. Они идут подальше от витрины, а Лазар суёт руки в карманы и наклоняется к юноше. — Ты же пошутил? Про органы. — Он получает молчание. За ними остаётся тёмный переулок, на асфальте которого лежит окурок. Тот медленно тлеет, пока чей-то ботинок не тушит его, а пара голубых глаз провожает парочку за угол. Ещё одна тень, уже третья, скрылась в сумерках.