Иные

Все четыре магазинчика ничем друг от друга не отличались — у каждого свои частые покупатели, свои милые продавщицы, которые в конце рабочего дня закрывали магазины. Их встречали молодые люди или мужья, а затем они уходили домой, растворяясь в вечерних сумерках. Они переглянулись, а затем нырнули глубже в переулок. Здесь пахло сыростью и старым кирпичом, и каждый звук — шаги, шорох одежды, дыхание — отражался от стен гулким эхом. — Возможно, они чередуют смены. Утром приходит член Маакаля, днём его сменяет обычный человек, скорее всего подкупленный... — Ега засовывает руки в карманы и прижимается плечом к стене. Его взгляд цепляется за круг, нарисованный баллончиком с красной краской. — Это объясняет, что грузчики ничего не подозревают, как и водители. Чем меньше свидетелей, тем безопаснее. — Лазар повторяет за ним, прижимаясь плечом к стене и стоя к нему лицом. — Мы не будем дожидаться груза — сразу пойдём. — Ега выходит из тёмного переулка, а его губы трогает тень улыбки. Он знает, что третья тень дёрнулась. Лазар идёт следом. Они выходят к магазину, обходят его, и Азар вскрывает замок отмычкой — быстро, почти беззвучно. Дверь с лёгкостью поддаётся, и они тихо входят внутрь. Изнутри магазин выглядел как самый обычный. Стеллажи с разной продукцией, касса, корзинки для продуктов, комната персонала сразу после стойки кассира. В воздухе витал запах сушёных трав и деревянных полок. Они заходят в комнату персонала, но люка не видят. Лишь склад с деревянными полками, забитый консервами и другими товарами. Ега щурится. Он убирает с пола мешки с картошкой под полками и стучит по нему костяшками, пока Лазар обстукивает стены. Когда белокурый не замечает ничего странного, Азар с лёгкостью отодвигает шкаф и видит очертания дверного проёма — едва заметные, замаскированные под стык досок. Он цепляется за него отмычкой, а затем открывает. Несколько ступеней вели к асфальтированному квадратику, в центре которого был люк. Ега улыбается, а затем открывает люк и смотрит на Лазара. Тот не заставляет себя ждать, и по ржавой лестнице они спускаются в канализацию, закрыв за собой люк. Металлический скрежет разносится по туннелю и затихает. В нос бьёт запах сырости, чего-то тухлого, и парни щёлкают фонариками. Лучи выхватывают из темноты влажные стены, покрытые слизью, и чёрную воду в канале. Где-то вдалеке гудела вода, и этот гул отражался от стен, усиливаясь и затихая, словно чьё-то дыхание. Капли срывались с потолка и разбивались о водную гладь с тихим, ритмичным звуком. — Ищи красное кольцо на стенах. — Егиазар идёт вперёд, осматривая стены на наличие символа. Второй опускает луч фонарика в сток и старается реже дышать. Вода была темно-зеленой. Казалось, что если случайным образом окажешься в ней, то бурые щупальца поймают тебя и утопят в смеси, в состав которой лучше не вникать. — Здесь невозможно жить... Шахта точно как-то уцелела. — Лазар идёт следом по узкому проходу, пока Ега внимательно смотрит на карту. — Слишком долгий путь до шахты... Думаю, они по водостоку используют какой-то транспорт. — Он шел медленно, внимательно осматривая стены и проверяя созданный Лазарем маршрут на наличие символов. Красные кольца вели точно по начерченной схеме. Лазар смотрит на затылок Егиазара, замечая, что его белокурые волосы отросли, закрывая шею. Канализационные пути были сложными, слишком запутанными. Их спасали едва заметные символы и заранее подготовленная карта. Туннели то сужались, то расширялись, уходя в темноту развилками и тупиками. Они вышли к одному из них, но тот отличался тем, что стена была не из камня, а из металла. Ега остался в метре от неё, пока Лазар проводил по ней рукой. Металл был ледяным на ощупь, и ржавчина осыпалась под пальцами мелкими хлопьями. В стене не было щелей, как у двери. Сплошная металлическая, с ржавыми полосами. — Явно что-то не так. — Азар подошёл к Егиазару, который смотрел на еле заметный красный огонёк под потолком. Он плавно развернулся и пошёл обратно под удивлённый взгляд второго. Лазар пошёл за ним, уже хотел остановить, но Ега резко повернул в другом направлении и исчез в тени. Послышался глухой удар, чьё-то болезненное мычание, а затем кудрявый увидел третьего человека. Его холодные голубые глаза с ненавистью смотрели на хирурга, который прижимал к чужому горлу скальпель. — Я ждал тебя... думал, ты раньше объявишься. — Ему в ответ молчание. Лазар бегло оглядел третьего и проверил карманы, пояс штанов, но оружия не увидел. Ега грубо повернул его к себе спиной, продолжая держать холодный инструмент у его шеи. В таком положении они пошли обратно к металлической стене. Азар молчал, будучи готовым к резкому появлению других шпионов. — Я по делу, Тиква. — Ега грубо прижимает его к своей груди и смотрит на красный огонёк, по-кошачьи улыбаясь. У пленника сбилось дыхание, но он стоит ровно. — Я не собираюсь убивать его, пока что. Лазар вздрагивает, когда металлическая стена на тросе медленно опускается перед ними. За ней стоит женщина лет сорока, кареглазая, с каштановым каре. По бокам стоят несколько надувных лодок с небольшими моторами, а также несколько людей, чьи напряжённые взгляды устремлены к Егиазару. — Баба Ега. — Ровным голосом проговаривает женщина, а наёмник отпускает пленника и толкает вперёд, оставляя на шее небольшую царапину от скальпеля. Тот спотыкается, но ему удаётся сохранить равновесие и оказаться позади женщины. Тиква оглядывает его и делает жест рукой. Парень ушёл, кинув на Егиазара яростный взгляд. Лазар, стоя в капюшоне, наконец его снимает и встаёт рядом с Егой, который уже спрятал скальпель в карман кофты. Но вдруг женщина вздрагивает и замирает, смотря на Азара как на привидение. Он поднимает одну бровь в немом вопросе. — Лазар? — Нервно выдыхает женщина и тут же пытается вернуть прежнее серьёзное выражение лица. Кудрявый напрягается, а Егиазар хмурится и не сводит взгляда с Тиквы. Он встаёт перед юношей и обращает таким образом внимание на себя, но Лазар кладёт на его плечо руку и подаётся вперёд. — Вы знаете моё имя. Откуда? — Он смотрит в карие глаза, которые снова теплеют и наполняются тоской. — Я... обсуждала его с Элишевой и Аароном. Они... хах, всё никак не могли выбрать для тебя имя. — Тиква улыбается, но её губы мелко дрожат. Из Лазара будто выбили весь воздух, и он сжимает чужое плечо. Егиазар лишь на секунду раскрывает глаза, но быстро возвращается к безразличному выражению лица. — Может, поговорим в другой обстановке? — Баба Ега делает шаг вперёд, и женщина кивает, делает приглашающий жест рукой, а за ними стена вновь поднимается. Механизм, прокручивающий шестерёнки, поднимал с помощью троса металлическую стену со скрипучим стоном, который гулко отражался от стен. Егиазар ловил на себе косые, ненавистные взгляды членов Маакаля и отвечал на них молчаливым безразличием. Он ожидал увидеть шахты, но увидел целый подземный город с несколькими этажами вниз. Тусклые лампы дневного света гудели под потолком, заливая ярусы мертвенно-бледным сиянием. Воздух здесь был суше, но пах железом. На самом верхнем ярусе подземелья была столовая, которая на данный момент пустовала. Они завернули в коридор, отражающий эхом их шаги, а затем вошли в небольшой, но уютный кабинет. Женщина указала на два кресла, и они сели. Ега сложил ногу на ногу и скрестил руки на груди, смотря на неё в упор. Тиква, в свою очередь, поджала губы и холодно его оглядела. — Не знаю, почему ты не выполнил свой заказ и сделал исключение именно для Лазара... Ведь тебя, кажется, даже дети не останавливали? — Она сложила руки на столе, а Ега улыбнулся. — Моя задача заключалась в том, чтобы они исчезли. Я им помог тем, чему научили меня — исчезать. — Белокурый посмотрел на Лазара, который глядел на него улыбающимися глазами. — Помог им сбежать. Тиква хмыкнула и достала из ящика стола потёртую фотографию. На углах она стала шершавой, где-то вовсе выцвела, но три счастливых лица были нетронуты временем. Она улыбнулась и протянула фото Лазарю. — Элишева в тот день обрадовала нас обоих, сказав, что беременна тобой. Я впервые видела Аарона таким счастливым. Он никогда не позволял видеть своих слёз, но в тот день... счастье вырвалось из него, и мы час успокаивали твоего отца. Хах, Аарон носился за Эли, как параноик, разговаривал с её животом и смущал этим других. — Она смотрела на кудрявого как на родного — в её глазах блестело счастье и тепло, а также невероятная благодарность. Лазар мягко провёл пальцами по их улыбающимся лицам. Эли обнимала обоих за плечи и широко улыбалась, когда Аарон крепко целовал её в кудрявую макушку, а Тиква, смеясь, держала лицо подруги в ладонях. — Нам здесь по двадцать пять, но уже тогда мы... влезли в это. Точнее, Эли и Аарон стали основателями Уробороса вместе с Джонни и Кларой, но те перешли в другую партию. Так продлилось недолго... Мы узнали о готовящемся государственном перевороте и начали готовить убежища. Знали, что именно от Уробороса избавятся первым, поэтому стали строить здесь. Наше место такое большое, потому что рассчитывалось на всех членов Уробороса с учётом дальнейшего проживания... Но большую часть репрессировали, а после произошёл раскол. Кав забыл о прежних ориентирах Уробороса. — Женщина смотрела на внимательных слушателей, а затем опустила взгляд. — Не передать словами их любовь к тебе. И страх за тебя. Я помогла им сбежать из города в глухую деревню, а сама осталась здесь. Ахан искал их, знал, что они опасны и могут помешать его планам... И нашёл. Я узнала об этом слишком поздно. — Она подняла взгляд на Лазара. В его голове прозвучал до боли знакомый мокрый звук, и он поджал губы. — Спасибо. — Он посмотрел на неё, а потом женщина достала чётки из чёрных бусин. Они были украшены позолотой, а крест сиял при искусственном свете. Женщина отдала их Лазарю. — Аарон оставил их мне перед побегом, верил, что Бог способен спасти меня.— Её губы тронула горькая улыбка. На большой кисти запели чётки, и парень сжал их. — А вы им...? — Лазар посмотрел на неё и увидел, как в её глазах, в уголках которых собрались глубокие морщинки, заблестело прошлое. — Из одного детдома. Мы стали семьёй друг для друга... Когда меня хотели забрать, то мы сбежали из приюта и долгое время пытались выжить на улице. Воровали, разыгрывали спектакли на улицах... Чем только не занимались. Но нас подобрал святой отец и приютил... — Тиква тепло улыбнулась и дотронулась дрожащими пальцами до своего крестика на груди. — Аба принял нас как родных, и мы не заметили, как стали близки к вере. Мы жили при часовне... Она была на самой окраине. Маленькая, с небольшим садом. Эли её обожала. Это стало её... исповедью. Егиазар и Лазар тут же распахнули глаза и переглянулись. Было сомнение, что эта часовня та же самая... Но какова вероятность? — Мы там прожили двенадцать лет, а потом вышел закон о ликвидации духовенства как сословия. Многие часовни стали разрушать, на их места ставили мелкие предприятия. К тому моменту Эли и Аарон имели популярность среди других верующих и неравнодушных. Так появился Уроборос, который стал партией, борющейся за права граждан, но... нашим программам не было суждено сбыться. — Она сжала руки в замок. Лицо стало серьёзным. — Я узнала о тебе, когда ты был знаменит как Азар. Наверное, это чудо, что Ахан не убил тебя раньше... Фредерик тесно был связан с ним, а сейчас пропал. Уже прошёл слух, что его заказал Отто из «Бочки». Теперь он руководит «Бабочками». — Женщина посмотрела на Бабу Егу, и тот коротко кивнул. — Благодаря нему мы узнали о планах Кав. — На губах белокурого проскользнула тень улыбки. — И получили наводку на вас. Тиква смотрела на него напряжённо. Воздух стал тяжелее, гуще. А лицо юноши было расслабленным, почти игривым. — Мы не союзники Кав. Я лишь выполняю свою работу. Но это не значит, что не могу помогать вам. — Слова юноши вырвали из женской груди вздох, и она хохотнула. — И за какую же цену ты готов помогать нам? — Тиква изогнула бровь, а Баба Ега посмотрел в её глаза. — Безопасность Лазара. Тиква на секунду удивилась, посмотрела на Лазара, который развернулся к наёмнику, пока второй не сводил взгляда с женщины. — Пока я на поверхности, то не смогу его защитить. — За толстым слоем колючего льда промелькнул силуэт мольбы и надежды. Женщина кивнула, а затем протянула руку Бабе Еге. Лазар встал следом и сжал чужое плечо, разворачивая парня к себе лицом. Ега лишь посмотрел в его глаза и слегка поднял брови домиком. — Егиазар, нет, я пойду с тобой. Ты не оставишь меня. — Азар сжал его плечи и нахмурился. Брови от напряжения слегка подрагивали. — Со мной опасно, Лазар. Если я снова... — Ега не закончил, но второй его понял. Кудрявый отпустил чужие плечи и сжал губы в линию. — Знаешь, я тоже, поэтому и пойду с тобой. — В ответ ему молчание и вздох. Женщина тяжело смотрит на них и кладёт руки обоим на плечи. — Пойдёмте... Покажу вашу спальню. Они спускаются по лестнице на два этажа ниже и идут вдоль металлических стен. В них были врезаны самораздвигающиеся двери — к ним стоило лишь приложить ключ-карту. Она протянула им по одной и улыбнулась. — Добро пожаловать. Выспитесь хорошенько, завтра насыщенный день. — Тиква ушла, а они открыли дверь и оказались сразу в спальне. Стены здесь были выкрашены в спокойный серый, а постельное бельё — чистое, белое, пахнущее стиральным порошком. Единственным украшением служила маленькая лампа на прикроватной тумбе, отбрасывающая тёплый жёлтый круг. Рядом была дверь, ведущая в ванную комнату, и ещё шкаф внутри стены, закрывающийся передвижными дверцами. Внутри шкафа была одежда чёрного и серого цветов. Снабдили их всем необходимым, даже кулером с водой. Ега бегло оглядел комнату и стал раздеваться. Зелёные глаза на секунду задержались на чужой груди, а затем он отвернулся. — У меня ощущение, что сегодня я не смогу уснуть. — Лазар сказал это, не смотря на второго. Ега скинул одежду в мешок для грязного белья около стиральной машинки. Дверь в ванную была открыта для того, чтобы слышать друг друга. — У меня есть снотворное. Сильное. — Ега зашёл за стеклянную стену и открыл воду. Та сначала обожгла холодом, а затем стала теплее. Лазар фыркнул и покачал головой. Силуэт за запотевшим стеклом плавно двигался, переступал с ноги на ногу. Вот потянулся за мылом, и сильные руки стали блуждать по телу, плечи которого так полюбило солнце. Азар приподнялся с кровати и стал тихо подходить к двери. — Закрой, если стесняешься. — Ега улыбнулся незаметно от второго, а он покраснел и отвёл взгляд. — Мне до сих пор кажется это всё... наваждением. — Лазар не закрыл дверь. Он просто стоял в дверном проёме. — Будто я сейчас проснусь, а рядом нет тебя. Уснул после очередного боя, от алкоголя, под боком Циля... — У вас всё было серьёзно? — Белобрысый стоял спиной к юноше и массировал голову мыльными руками. — Мы... пытались строить из этого что-то серьёзное. — Честно ответил Лазар, продолжая стоять в проёме. — Это казалось правильным. Из душевой кабинки послышался смешок. А затем вода перестала шуметь и, не стесняясь своей наготы, вышел Егиазар и встал перед юношей. Его лицо стало напоминать красное яблоко, а глаза были прикованы к жёлтым игривым радужкам. — Правильно? Откуда ты знаешь, как правильно? — Чужие губы были в нескольких сантиметрах. Лазар мог поклясться, что чувствовал даже через одежду жар чужого тела. — Циля сказала? — Я... — Он не смог ничего сказать и просто смотрел на Егиазара, который потянулся к нему. Азар закрыл глаза, но ничего не произошло. Ега просто взял полотенце, висящее за спиной у кудрявого, и обмотал им бёдра. — Завтра насыщенный день. — Баба Ега подходит к шкафу и открывает его. Надевает на себя бельё и разворачивается лицом к односпальной кровати, которых в комнате было две. Лазар исчез в душе, а белокурый лежал в своей постели с закрытыми глазами. Когда вода стихла, в комнату тихо вошёл Азар и тоже оделся. Он долго просто сидел на кровати и смотрел на расслабленное лицо юноши. Но в итоге сматерился, обошёл свою кровать и соединил их в одну. Вентиляция гудела где-то за стенами, но здесь, в спальне, было почти тихо. Егиазару удалось уснуть только тогда, когда под ухом зазвучала мелодия чужого сердца.