Иные

Веки дёрнулись, и Ега открыл их. Первым делом он увидел белое худое одеяло, торчащие из-под него ступни Лазара, а затем руку прямо перед своим носом. Юноша прислушался, услышал чужое сердцебиение и щекой, словно кот, боднул чужую грудь и аккуратно поднялся. Наёмник потянулся и взял одежду из шкафа. Он был всегда тихим, даже слишком. Ничего его не могло выдать, кроме... — Восемь утра, завтра-ак! — Кто-то настойчиво кричал на весь коридор, и Егиазар закрыл глаза, сжимая челюсти. За дверью слышались шаги — размеренные, спокойные. Маакаль просыпался. Лазар промычал, левой рукой провёл по тёплой стороне постели, но то, что искал, не обнаружил, поэтому вскочил и открыл глаза. — Егиазар... Я уже хотел бежать за тобой. — Он улыбнулся, потянулся на кровати и подмял под себя подушку. Его подбородок лежал на мягкой перине, а глаза внимательно наблюдали за тем, как одежда скрывает голую кожу Еги. — Догнал бы? — Он ухмыльнулся и скрылся в ванной. Лазар тоже встал и начал одеваться. Серая одежда без каких-либо символик. На вешалке ещё была куртка, но Азар перевесил на неё отцовскую. На его руке зашелестели чётки, бусины прошлись друг по другу, создавая собственную мелодию. Он посмотрел на крест, а затем перевёл взгляд на Егиазара и так же тихо подошёл, держа руки в карманах кофты. — Я хоть и не верующий, но эти чётки мне нравятся. У отца был вкус. — Он улыбнулся и стал надевать ботинки на ноги, сидя на кровати. — Да, выглядят неплохо. — Кулак Еги в кармане сжался, а по шее прокатился кадык. — Знаешь, я думал перед сном о вчерашнем разговоре и... — Он оборвался. Зелёные глаза опустились на голое плечо, в которое медленно вводили какую-то жидкость из шприца. Лазар сжал чужой воротник, прижал к себе, и они столкнулись лбами. Ега смотрел в его глаза, держа за затылок и медленно опуская обратно на кровать. — Мудак... — прохрипел Лазар перед тем, как уснуть. Юноша навис над ним и боднулся о его лоб, закрывая на секунду глаза. Егиазар встал и спрятал шприц обратно в карман, снял обувь с юноши и поставил в шкаф. Тот не проснётся до вечера, и это к лучшему. Наёмник выходит в коридор, а в нём он сталкивается со взглядами. Любопытные, полные презрения. Ему это знакомо. Видеть в глазах мысли «ты чужой». Он вспоминает глаза матери и видит их в чужих. Те же мысли, тот же взгляд. Ега идёт к кабинету Тиквы и стучится — не дожидается ответа и входит. Она поднимает взгляд и смотрит с вопросом. — Лазар будет спать до вечера. Не выпускайте его. — Он смотрит на неё, а Тиква лишь поджимает губы. — Ты же знаешь, это будет тяжело. — Справитесь. — И уходит. В коридоре он встречается с голубоглазым, который смотрел не просто с презрением — с ненавистью. Она обжигала, но она знакома. Он усмехнулся и прошёл мимо члена Маакаля, который скривил губы. Егиазар вернулся тем же путём и через переулки добрался до своего жилища. Улицы встретили его холодом и тишиной. Он шагал быстро, не оглядываясь. Дом был наполнен привычной пустотой. Ега первым же делом направился в кабинет и посмотрел на доску, щурясь. Теперь, когда ситуация начала набирать обороты, ему стоило быть ещё осторожнее. Он снял доску, сложил в пустую коробку собранные газеты по делу об Уроборосе, в неё же кинул свои дневники, а потом спустился в подвал и оставил вещи там. Некоторую мебель он тоже перенёс туда — стул, стол, светильник. Затем поднялся в свою спальню, открыл шкаф и посмотрел на его дно — зацепился ногтем за край дощечки и потянул. Появилось второе дно, где хранились толстые пачки купюр, парочку из которых он взял и кинул на кровать, огнестрельное оружие, ножи... Взгляд случайно упал на другую полку, где вместе с собственными вещами лежала одежда Лазара. Эти вещи он сложил в рюкзак, но одну футболку оставил на кровати. Рюкзак убрал к другим «сокровищам», а потом переоделся в неё, накинул чёрную кофту и вернулся в подвал, где стал обустраивать новый кабинет. Доска висела на серой стене, которая была неровно заштукатурена. Рядом стоял светильник, горевший болезненным жёлтым светом, и прямоугольный стол с раскрытыми картами, а на них — отметины. На доске теперь была другая картина. С левой стороны — Тиква, рядом имена родителей Лазара, под ними мини-версия подземелья и маршрут к ним. С правой стороны — фото Ахана, примерное местоположение штаба Кав, а также заголовок про взрыв «Воли», подкуп полиции, бойцовские клубы и их цель — взрыв в правительственном доме. По центру он разместил фото действующего президента и его приближённых, местоположение правительственного здания, его схему изнутри, систему защиты, дополнительные входы и выходы. Он вышел из подвала и посмотрел на ручку двери, которая открывала путь к лестнице в его новый кабинет. Егиазар открутил винтики ручки с обеих сторон, оставил только отверстие, а затем подвинул шкаф прямо к этой двери, закрыв её. Затем он идёт в операционный кабинет и оглядывает его — ничего, что могло бы вызвать подозрения. В холодильнике хранились в вакуумных пакетах органы, которые ровно лежали и ждали момента, когда заказчики их заберут. А покупали их для самых разных целей — чтобы поменять какой-либо орган или приготовить ужин. По всему дому, в каждом углу он оставлял кусочек скотча, вставал на стул и смотрел с этого места, как будет выглядеть комната. На улице прилепил скотч под козырёк крыши, а затем накинул на голову капюшон и скрылся в ближайшем переулке. В одном из серых домов была дверь — как и во всех других, именно со стороны переулка. Каждая вела к лестнице наверх, по этажам, а также на крышу — но не эта. Ега постучал ровно четыре раза, а затем одним сильным ударом пнул дверь ногой. Кто-то зазвенел ключами, и дверь открылась. Перед ним оказался молодой юноша. Его очки сверкнули, и мальчишка осмотрел Бабу Егу с ног до головы и пропустил внутрь. Они спустились в подвал, где была сплошная электроника. В воздухе пахло озоном и пылью. Где-то тихо гудел сервер. — Нужны самые незаметные камеры наблюдения, экран к ним — компьютер и компактный вариант, также прослушка, жучок. Сейчас. — Егиазар плюхнулся на развалившийся диван и сложил ногу на ногу. Маленький гений посмотрел на него и заржал, чуть хрюкнув в начале. На его столе стояли яркие баночки из-под энергетических напитков, окурки сигарет, большие накладные наушники. — Эй, дядь, я те кто — скорострел? Неделю тебе ждать! — Он тут же затыкается, когда к нему в руки прилетела толстая пачка купюр. — Че сколько камер тебе, Баб Ега? — Все, которые найдёшь. Мальчуган присвистывает, водя пальчиком по купюрам. Те приятно шелестят. Компьютерщик был рыжеволосым, со светло-зелёными глазами, а также курносый. Один из заказов Еги. Почти воспитанник. Его зовут Зив, но наёмник называет его по-разному. Зив-зив, Зиви, «Эй ты», малявка или Зевака. — А зачем тебе, Еги? Заказ крупный? — Мальчишка открывает ещё одну дверь, где в идеальном порядке прятался его товар. Парень пошёл за ним, а Зиви указывал, что ему нужно, а наёмник брал это и выносил из комнаты. — Ввязался в дерьмо. Хочешь помочь? — Ега улыбается, а мальчик показывает язык и средний палец. — Че делать надо? — Зив помогает достать необходимые коробки и смотрит на наставника немного взволнованно. — Эм, я слышал, что ты убил Фредерика. Это же типа рискованно, да? Он ведь близок с теми змеями. Наёмник смотрит в его зелёные глаза, а на губах расплылась кошачья улыбка. — Зив-зив, есть одно место... Там твои таланты раскроются на максимум. В этой дыре ты ничего не добьёшься. — Егиазар указывает большим пальцем на захламлённый стол, а потом на «прекрасные условия жизни». — Что за место? — Зив тут же оживился и встал перед парнем. В глазах, напоминающих мох на деревьях, загорелся интерес. — Оно далеко отсюда? — Да. Очень. — Ега улыбается и треплет его по волосам. Рыжие волосы напоминали ржавчину, но на ощупь были невероятно мягкими. Мальчик хохотнул и игриво убрал чужую руку. Они возвращаются в дом вдвоём. Мальчишка помогает установить камеры в отмеченных местах, компьютер — в подвал. Вскоре на экране появились изображения с видеокамер. Зив показывает, как работают жучки, прослушка, отдаёт сенсор, на котором тоже прекрасно показаны изображения с камер, идёт звук с прослушки, а также локатор с красной отметкой — жучки. Зив осматривает подвал и тыкает пальцем в доску. — Ты в детективы записался? — Мальчишка сел на крутящееся кресло и стал накручивать круги, пока проверял, работает ли наушник с прослушкой. — Видишь Кав? — Ну да. Плохие ребята? — Зив-зив останавливается и смотрит на изображение Ахана. — Да. А что мы делаем с плохими ребятами? — Убиваем. Но ведь Кав — большая команда, как ты собираешься незаметно их всех покрошить? Тебя рано или поздно засекут, и всё — гейм овер. — Я не буду по очереди их убивать. — Он подходит к креслу, кладёт руку на спинку и показывает пальцем прямо в центр доски. — Они умрут вместе с теми, кто сидит там. Ахана я оставлю на десерт. Зив присвистнул, задрал голову и посмотрел на перевёрнутое лицо наставника. — Да ты че... Круто! Хочешь, я взломаю камеры этого здания? Егиазар хмыкнул, а потом повернул мальчика к себе и сел перед ним на корточки. Зив поддался и упёрся ладонями в колени, внимательно смотря в жёлтые глаза. — Мы пойдём в штаб Маакаля, это хорошие ребята. Но ты всё равно должен быть осторожен, я дам тебе пушку и нож, но не свети ими. Твоя задача — взломать камеры, а также пункт управления, которым контролируют двери, ведущие к самому зданию. — Маакаль... Они че, не умерли, ты хочешь сказать? — Зив сделал удивлённое лицо и раскрыл рот. — Вау, а как они прятались? — Увидишь. Крутые ребята. — В ответ Зив-зив улыбнулся и сделал ещё один круг на стуле.

***

Ега положил уснувшего в кресле мальчишку на свою кровать, укрыл одеялом и вернулся на кухню. Часы на стене показывали десять вечера. За окном было темно — только редкие фонари заливали улицу тусклым желтым светом. Он сидел за столом, обхватив ладонями кружку с остывшим чаем. Лимон в ней давно перестал кружиться. В дверь постучали — не сильно, но уверенно. Егиазар неторопливо подошёл к выходу из дома и потянул за ручку. Тот же самый аноним. Он улыбнулся, а наёмник пропустил его на кухню. — Добрый вечер, Баба Ега. Наслышаны о Фредерике. Ахан передавал вам благодарность — Фред был редкостным куском говна, а по Отто заметно, что он будет жопу рвать для того, чтобы сохранить то, что приобрёл. — Член Кав сел за стол, а Ега сел перед ним и сложил руки на груди. — Рад служить. — Ну так вот... — Мужчина протягивает новое досье — мужчина лет сорока, чёрные волосы, коротко пострижены. Описание ничем не отличалось от предыдущих заказов. Такое же сухое и до необыкновенности простое. — Очередной из наших. Ахан хочет, чтобы он исчез. За три дня управитесь? Наёмник хмыкнул, а для члена Кав это означало согласие.

***

Лазар с трудом разлепил веки, и когда он смотрел по сторонам, каждое движение отзывалось тупой болью в висках. Азар поднялся на локтях, умылся в ванной и посмотрел на плечо — еле заметный след от шприца. Он до хруста сжал кулаки и надел обувь, а затем вышел из комнаты. Не обращая внимания на других членов Маакаля, ходивших по коридору, он держал путь прямо к Тикве. Она сидела в своём кабинете и перебирала какие-то карты, а потом в помещение ворвался Лазар. — Ушёл, да? Мне нужно идти за ним. — Парень упёрся руками в стол и посмотрел на женщину. Та тяжело вздохнула, встала и обошла стол, чтобы оказаться рядом. — Нет. Лазар развернулся и уже подошёл к двери, как вдруг она произносит: — Ты такой же, как и Эли. Она всегда действовала раньше всех, была... импульсивной, часто дралась... — Тиква улыбнулась, а Азар остановился прямо перед дверью. — Аарон единственный, кто хоть как-то мог на неё повлиять. Как и она на него. Твой отец с железной бронёй, но невероятно мягким сердцем. А ты... собрал в себе абсолютно все их качества, которые восхищали людей вокруг. — Женщина подходит к нему и смотрит на куртку — потрёпанную, старую, с торчащими нитками. — Не знаю, какие отношения тебя связывают с Бабой Егой, но если он решил, что тебе здесь лучше — даже если он нам не доверяет, то рядом с ним и правда опасно. Не как до этого — сейчас сильнее всего. — Лидер Маакаля кладёт руку на сильное, напряжённое плечо. — Он работает на два фронта, Лазар. Ради чего — я не знаю. — Он... моя семья, Тиква. Я не могу снова потерять его. Либо мы оба живы, либо оба мертвы, понимаете? — Его голос тихий, хриплый. Кулаки плотно сжаты, до белых костяшек. — Это тяжело объяснить, но я чувствую, что ради него... я готов на всё. — Если ты готов на всё — доверься ему. Баба Ега не просто наёмник... Он... страшный человек. Кав держит его при себе и пользуется, следит, держит близко... — Тиква сжимает чужое плечо, а он поворачивается к ней. — Когда вернётся, убью его нахрен... Тиква ухмыляется, а затем открывает дверь и выходит в коридор. — Пойдём, ужин скоро будет готов. Ты не ел весь день. За ужином они обсуждали Элишеву и Аарона. Самые пустяковые и далёкие моменты. То, что Эли считала своего будущего мужа просто другом на протяжении долгих лет, Аарон угрожал её ухажёрам и всегда — абсолютно всегда — держался рядом. Но они никогда не забывали про Тикву — она была незаменима для них с самого раннего детства. Она рассказывала, как Эли дралась с мальчишками за то, что они назвали Тикву дурным словом — одному сломала нос, а Аарон им ещё добавил. Брюнетка никогда не считала себя лишней рядом с ними, но всегда замечала их связь вселенского масштаба. Их невероятная, вечная любовь — сидит перед ней и уничтожает ужин. Его кудряшки забавно подпрыгивают, а глаза светятся, как листва при солнечном свете. — Твой отец любил готовить. Знаешь, мы всегда спорили на «камень-ножницы-бумага», кто будет готовить еду, когда мы жили при часовне. Наверное, из-за того, что Аарон постоянно проигрывал, он привык и полюбил это дело. — Она подвинула ему свой салат и улыбнулась. — Ему нравилось выводить Эли на эмоции, когда она ухаживала за садом перед часовней. Прятался за ангелами и звал её. А Элишева, хах, так боялась и тут же звала Аарона, потому что думала, что её вот-вот заберут плачущие ангелы. — Они оба рассмеялись, а Лазар прикрыл лицо от смеха. Чётки переплели его кисть, запястье. Крест болтался, сверкал при искусственном свете. — После их казни я... увидел его. Егиазара. Именно он помог мне попрощаться с родителями и сжечь наш дом. — Лазар смотрел в пустую тарелку и теребил бусины. — Я не хотел отдавать его торговцу и... позволить воронам трогать тела. Поэтому мы сожгли их. А потом меня приютил пекарь Йонас. — Он поморщился, а затем поднял взгляд на лидера. — Он... если так можно сказать, домогался до меня. В один день это заметили соседи, и тогда я убежал. Так удачно сложилось, что на повозке мы сбежали с Егиазаром вместе... Женщина смотрела на него тяжёлым взглядом. Её рука легла на ту, что с чётками, и по-матерински сжала. — Жили в часовне, на окраине, пока не увидели «Волю». Присоединились к ним, а потом... взрыв. Я четыре года думал, что он умер тогда. Но... недавно Баба Ега убил меня и... — На его губах расплылась улыбка. — Был ещё один человек, Циля... Она умерла, но мы... встречались. — Между вами такая же неразрывная связь, как между Эли и Аароном. — Тиква хитро прищурилась, а Лазар залился краской. — Это... не совсем, то есть, да, но... — Лазар, тебе нужно быть честным. Перед самим собой в первую очередь. — Её рука сжимает мужскую, пока Азар молчит. Слова застряли в горле, но они предназначены не для неё — для него. — А теперь тебе надо попробовать уснуть, завтра устрою тебе экскурсию. Лазар возвращается к себе, переодевается и сразу же падает на сторону, где спал Егиазар. Подушка слабо пахнет им, поэтому он утыкается в неё носом и рычит: — Мудак.