Глава 1: Знакомство с ассортиментом
21 мая 2026 г., 21:22
В которой Гермиона Грейнджер подписывает договор, не читая, и узнаёт, что у бездны — семь лиц и проблемы с коммунальными платежами.
Риелтор ждал её на пороге таунхауса, который выглядел как пожилой аристократ, проигравший состояние в карты, но не манеры. Внутри, впрочем, магия развернула пространство до размеров небольшого поместья: лестница, уходящая в полумрак, семь дверей на втором этаже, гостиная с камином, в котором что-то потрескивало — возможно, огонь, возможно, чьи-то надежды. — Десять галеонов в месяц, — повторил риелтор, улыбаясь так, словно у него было восемь зубов, но все — лишние. — Семь спален, семь соседей. Помогут с бытом. У каждого свой стиль жизни. Документы в порядке. Подписывайте. Гермиона пробежала договор глазами. Пункт седьмой гласил: «Квартиросъёмщик имеет право на абсолютное ничегонеделание без осуждения». Пункт четырнадцатый — что-то мелким шрифтом про душу, но она уже не смотрела. Она подписала. Риелтор исчез, как исчезает зарплата после похода в «Сладкое королевство». Остался запах серы, к которому примешивалась — вот странность — свежая выпечка. Гермиона поднялась на второй этаж, выбрала самую тёмную спальню, легла поверх покрывала и закрыла глаза. В стенах что-то завозилось, вздохнуло и, кажется, прочистило горло. Она не стала разбирать слов. Ей было всё равно. Ей было впервые за месяцы хорошо — а именно, никак. Проснулась она от того, что в комнате кто-то ел суп. Не «показалось», не «образно». Прямо у её кровати стоял мужчина в заляпанном фартуке, с поварёшкой в одной руке и миской в другой, и с аппетитом хлебал что-то, пахнущее тайскими специями. За ним, в дверном проёме, толпились ещё шестеро — с таким видом, словно Гермиона была новой мебелью, которую доставили без инструкции. — Проснулась, — констатировал мужчина с супом. — Я Вельзевул. Это моя кухня внизу. Ты не ела три дня. Я слышал, как твой желудок проклинает весь органический мир. Будешь есть. Потом. — Она не обязана, — лениво протянул второй, растекаясь по креслу, которого Гермиона не заметила раньше. Он был одет в пижаму, хотя за окном едва перевалило за полдень. — Я Бельфегор. Отвечаю за горизонтальное положение. Ты лежишь неправильно. Подушку под шею — и расслабь челюсть. — А можно я тоже в пижаме? — перебил третий, нервный, с постоянно меняющимся цветом волос. — Я Левиафан. Я уже пять минут смотрю на её мантию и завидую. Она такая... мятая. Искренне мятая. Я хочу так же. — Ты хочешь всего, — отрезал четвёртый — высокий, с идеальной осанкой, в костюме, который стоил больше, чем весь этот дом с потрохами. — Я Люцифер. Ответственный за эстетику. То, что на тебе надето, Грейнджер, — не одежда. Это оскорбление, завёрнутое в шерсть. Мы это исправим. Не благодари. Гермиона села на кровати. Ей полагалось испугаться, но страх требовал гормонов, а гормоны у неё были в отпуске. — Вы демоны, — сказала она ровным голосом. — Семь штук, — подтвердил коренастый мужчина у стены. — Я Сатана. Гнев. Если захочешь что-нибудь разбить, я покажу, где лежит бита. — А бита — это инвестиция, — вставил шестой, сухопарый, с цепким взглядом. — Маммон. Алчность. Кстати, о бите: если разобьёшь что-то ценное, оформим как порчу имущества. У тебя сейчас три кната в кошельке, я проверял. — О круассанах позже, — мягко произнёс седьмой, и Гермиона заметила, что он стоит ближе всех. У него были руки пианиста или хирурга. — Асмодей. Похоть, но ты не пугайся: я сейчас исключительно про мышечные зажимы. У тебя шея как бетонная балка. Если не дашь поработать, к тридцати станешь горгульей. В комнате повисла пауза. Семь существ смотрели на Гермиону Грейнджер, которая не выказывала ни единого признака паники. — Она не боится, — сказал Левиафан разочарованно. — Это вообще нормально? — Ненормально, — отозвался Люцифер. — Но в этом есть стиль. — Мне всё равно, — сказала Гермиона тихо. — Вы демоны. Я в депрессии. Кажется, мы друг другу подходим. Бельфегор издал звук, похожий на одобрительный храп. — Ладно, — сказал Сатана. — У нас тут дом. Правила простые: не пытайся нас изгнать. Во-первых, не получится. Во-вторых, мы только что заплатили за газ. — Мы будем тебе помогать, — сказал Вельзевул. — У каждого свой метод. Ты не обязана соглашаться. Но мы всё равно будем. — Почему? Демоны переглянулись. Ответил Маммон: — Потому что ты подписала договор. А в договоре, мелким шрифтом... — Пункт четырнадцать, — закончила Гермиона. — Именно. Но не переживай. Мы не забираем души. Это устаревшая бизнес-модель. Мы просто заинтересованы в том, чтобы ты функционировала. Нам скучно. Ты первый новый человек за пятьдесят лет. Гермиона почти улыбнулась. — Я буду лежать, — предупредила она. — Я одобряю, — сказал Бельфегор. — Я приготовлю ужин, — сказал Вельзевул. — Я займусь её осанкой, — сказал Люцифер. — А я просто постою тут и позавидую её способности ничего не чувствовать, — добавил Левиафан. Демоны начали выходить. Последним задержался Асмодей. Он наклонился и поправил ей подушку. — Ты не пустое место, Грейнджер, — сказал он негромко. — Ты просто место, которое пока не хочет быть заполненным. Это нормально. И вышел. Гермиона снова легла. В желудке урчало. В доме пахло супом, серой и почему-то апельсинами. Где-то этажом ниже Сатана орал на кого-то за то, что перепутали его кружку, а Люцифер ледяным тоном отчитывал Левиафана за вульгарную цветовую гамму волос. Гермиона Грейнджер, героиня войны, самый блестящий ум поколения, закрыла глаза. Впервые за много месяцев ей было не всё равно. Ей было любопытно. И это было началом.
