Поместье Уитшифт, или Семь способов исцеления грехом

….В которой Левиафан наконец-то получает шанс помочь, а Гермиона и Драко выгуливают брошенных животных.

Левиафан ждал своей очереди с нетерпением, которое само по себе было формой зависти: все остальные уже помогли, а он ещё нет.       — Это несправедливо! — заявил он в четверг утром. — Все уже помогли. А я нет. Я хочу помочь. Я завидую их успеху.       — Ты завидуешь зависти других? — уточнил Драко.       — Да! И это замкнутый круг! Разорвите его!       — Хорошо, — сказала Гермиона. — Что ты предлагаешь? Левиафан просиял. — Я буду тебе завидовать. Вслух. Всему, что в тебе есть. И ты поймёшь, чего тебе на самом деле хочется. Зависть — это компас. Она показывает, куда душа хочет пойти, но боится. Он начал немедленно: завидовал её умению заваривать чай, её почерку, её способности не реагировать на провокации. К середине дня Гермиона почти привыкла. К вечеру заметила странную вещь: когда Левиафан завидовал чему-то особенно сильно, она сама начинала обращать на это внимание.       — Ты сейчас читала газету. Там была статья про маггловский приют для собак. У них нет финансирования. Ты нахмурилась по-особенному. Я завидую. Я хочу, чтобы мне было не всё равно. Гермиона опустила газету. С фотографии смотрели собаки с глазами, полными надежды и блох. Что-то в груди дёрнулось.       — Я хочу туда поехать.       — Да! Я завидую твоему желанию! Поехали! Драко отложил книгу.       — Я поеду с вами. Кроме того, я никогда не выгуливал собак. У Малфоев были павлины. Павлинов не выгуливают. Павлины выгуливают тебя. Приют оказался облезлым и переполненным. Управляла им женщина по имени Мардж — крупная, громогласная, с руками, которые явно могли справиться и с собакой, и с Министерством магии.       — Волонтёры? Идите в вольер номер три. Там Барни. Он ждёт. Барни оказался старым лабрадором с седой мордой и глазами, которые видели слишком много плохого и всё ещё надеялись на хорошее. Когда Гермиона взяла поводок, он завилял хвостом так, словно она была лучшим событием его собачьей жизни.       — Он радуется, — сказала Гермиона. — Просто так. Без причины.       — Собаки так умеют, — сказал Драко, который получил в напарники мелкого рыжего терьера с характером диктатора. Терьер немедленно потащил его к кусту. — Это унизительно. Я Малфой. Меня тащит за собой килограмм шерсти. Через час прогулки они сидели на скамейке. Барни положил голову Гермионе на колени.       — Я поняла, — сказала она. — Зависть Левиафана подсветила то, что я похоронила. Я хотела помогать. Не Министерству. Просто помогать. Тем, кто не может попросить. Я хотела этого с детства, но потом война, и всё превратилось в «ты должна». А это — просто хорошо. Левиафан, сидевший на корточках, прошептал:       — Я завидую. Ты поняла себя. Это самое трудное.       — Ты — тот, кто помогает узнать себя другим. Это не так уж мало. Левиафан замер. Его волосы перестали менять цвет — впервые за всё время. Они стали спокойного, тёмно-русого оттенка. Его собственного.       — Я не копировал это ни у кого. Это моё. Это я.       — Поздравляю, — сказал Драко. — Ты только что позавидовал сам себе. Высший пилотаж. Когда они вернулись, демоны ждали в гостиной. Левиафан вошёл первым.       — Я помог. Я правда помог.              — Мы знали, — ответил Бельфегор, не открывая глаз. — Ты последний, кто это понял. Сатана встал и хрустнул костяшками.       — Значит, теперь моя очередь. Гнев. Завтра. Приготовьте что-нибудь бьющееся.       — У меня есть старый сервиз Блэков, — предложил Драко. — Тётя Беллатриса из него пила чай. Сатана улыбнулся — медленно, как вулкан.       — Малфой, ты мне нравишься. Не говори никому.