О принятии себя

Около полуночи Чонгук вышел из магазина, в котором подрабатывал. Запах жареного теста и моющего средства въелся в куртку. Улица была почти пустой. Он поправил лямку рюкзака, проверил телефон — от Тэ "Спокойной ночи, до завтра" 20 минут назад. Его догнал водитель отца Тэхёна у выхода из магазина. Мужчина лет 50, в пуховике, без охраны. Просто протянул телефон. — Господин Ким просит подъехать. Это насчёт Тэхёна. Голос уставший, как у человека которому неловко выполнять поручение. Он выдохнул. Сел в машину сам. Бегать и строить из себя героя было глупо. Кабинет был не кабинет, а библиотека на верхнем этаже дома Кимов. Пахло бумагой и кожей. За окном — город без неона, спальные районы. Отец Тэхёна — Ким Чанук — не сидел за столом. Стоял у стеллажа, в руках держал не папку, а обычный планшет. — Три дня назад, — сказал он без приветствия. Голос сухой, без интонаций. — Мой старый партнёр по бизнесу. Пришёл на встречу с сыном, а увидел моего сына у подъезда с тобой. Слишком близко для "напарников". Он повернул планшет. На экране — фото с камеры домофона. Разрешение так себе. Они стоят у двери. Не целуются. Тэхён смеётся, Чонгук поправляет ему воротник. Но дистанция между лицами — 10 сантиметров, для отца этого хватило. Чонгук молчал. Смотрел на фото. Челюсть дёрнулась один раз. — Я не поверил сразу, — отец поставил планшет на полку. — Позвонил в универ. Спросил у куратора "с кем Тэхён чаще в паре". Ответили: "с Чон Чонгуком, всегда". Позвонил даже соседке снизу. Она сказала: " тот высокий мальчик часто у вашего сына остаётся ночевать, думала вы вместе квартиру снимаете". Отец наконец повернулся. В глазах не ярость. Усталость человека, который просчитывает убытки. — Сядь. Чонгук покачал головой. Стоял у двери, руки в карманах. Поза расслабленная, но плечи напряжены. — Стоя удобнее. — ответил спокойно, без вызова. Отец кивнул. Принял. — Упрямый. В него... Зачем я тебя позвал? Не для угроз. Угрозы — удел слабых. Мистер Ким подошёл ближе и становился в метре. Дистанция для делового разговора. — Это отвратительно. Противоестественно. Ты же понимаешь, что ему с этим жить в нашей семье? — Я понимаю, что ему жить с собой. — Чонгук ответил ровно. — Ты понимаешь, что ломаешь ему жизнь? — Я? — Чонгук впервые поднял глаза. Прямо. — Я ничего не ломаю. — Ломаешь. — Чанук поморщился. Слово "ломаешь" он будто выплюнул. — До тебя он был... нормальным сыном. Учился. Планы. Девушки на фото в телефоне. А теперь это. — Какие девушки? — Чонгук невесело усмехнулся. — Те, что вы ему подбирали на приёмах? Лицо отца потемнело. Он сделал шаг. — Не дерзи. Ты думаешь, я не навёл справки о твоей семье? Твой отец. — сказал медленно, будто пробовал слово на вкус. — Он ведь тоже... такой. Поэтому ты весь в него. По позвоночнику Чонгука прошёл холод. Не от страха. От ярости. Но он не сжал кулаки. Наоборот — разжал пальцы в карманах. Чтобы не сорваться. — Не трогайте моего отца. Вы его даже не знаете. Отец замер, оценил. — Хорошо. Допустим. Гены тут ни при чём. — Он отошёл к столу. Выдвинул ящик. Достал не чек, а тонкий конверт. Положил, не открывая. — Тогда решим как взрослые люди. Без драм. Толкнул конверт по столу. Он остановился у края. — Здесь документы. Хватит до конца жизни. Условие одно — ты исчезаешь. Без объяснений Тэхёну. Через месяц он улетает на стажировку. Один. Чонгук посмотрел на конверт. Не притронулся. Внутри было гадко. Не от суммы, а от того, что этот человек искренне верит — он предлагает выход. — Вы правда думаете, что у меня есть цена? — спросил он. — У всего есть цена, — отец пожал плечами. Устал. — Назови свою. Чонгук сделал шаг к столу. Не к конверту. Просто ближе. Теперь между ними был только стол. — Моя цена, — он положил ладони на столешницу. Не кулаки. Ладони. Спокойно. — Это Тэхён. Живой. Смеющийся. Свободный. И я не торгуюсь тем, что люблю. Отец смотрел на его руки на столе. Потом поднял взгляд. — Тогда ты дурак, — сказал без злости. С сожалением. — Потому что я не отступлю. А он не выдержит, если мы пойдём на принцип. Чонгук кивнул. Принял информацию. — Может и дурак. — Он оттолкнулся от стола. Выпрямился. — Но я его не брошу. Не из-за денег. Не из-за угроз. А потому что он — это он. И мне плевать, что вы называете это противоестественным. Он развернулся к двери. — И да. Если вы думаете, что можете решить за него кем ему быть — вы его не знаете так, как думаю я. Рука легла на ручку. — Чонгук, ты совершаешь ошибку, — сказал он наконец. Без угрозы. Как факт. Чонгук обернулся на пол-оборота. — Если ты останешься — я сделаю всё, чтобы вам было больно, — сказал отец. Без пафоса. Как факт. — Подумай о нём, а не о себе. Чонгук ничего не ответил, и вышел. Дверь закрылась без звука. Отец Тэхёна остался стоять. Посмотрел на конверт на столе. Потом убрал его обратно в ящик. Впервые за много лет он не знал, какой ход сделать следующим. *** 2:24 ночи. Тэхён проснулся не от звонка. От вибрации. Чонгук не звонил — написал "открой". И всё. Тэхён открыл дверь и не успел ничего сказать. Чонгук стоял в коридоре. Без капюшона. Волосы просто влажные, не "льётся вода с кончиков". Толстовка расстёгнута, под ней обычная серая футболка с пятном от кофе на рукаве. Он не выглядел как герой из клипа. Выглядел как парень после ночной смены, которому лень было ждать автобус. — Ты... ты чего так поздно? — Тэхён потёр глаза. Чонгук пожал плечами. Прошёл внутрь, не разуваясь. Сел прямо на пол в прихожей, спиной к стене. Как делал в общаге когда уставал до чёртиков. — Автобусы не ходят. Пешком прошёлся. Тэхён нахмурился. Сел рядом на корточки. Не трогал. Просто был рядом. — Ты замёрз? — И сам потянулся к его руке, чтобы проверить. И вот тут зацепился. Руки у Чонгука были не ледяные. Комнатной температуры. Но пальцы... Он крутил в пальцах брелок от ключей. Без остановки. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Большой палец бил по металлическому кольцу снова и снова. Как будто отсчитывал секунды до взрыва. Тэхён перехватил его запястье. Нежно, но твёрдо. Прекратил это "щёлк-щёлк". — Эй. Ты так палец себе сотрёшь. Чонгук дёрнулся, попытался забрать руку. Тэхён не отпустил. Просто накрыл его ладонь своей сверху. Придавил к полу. Тепло к теплу. Чонгук замер. Посмотрел на их руки. Потом перевёл взгляд на Тэхёна. В глазах не буря и не слёзы. Усталость. И злость. На себя. На ситуацию. На то что не может сказать вслух "сегодня твой отец предложил мне деньги за тебя". — Всё нормально. Просто устал. — Ага. — Тэхён кивнул. Поверил наполовину. — Поэтому крутишь ключи как будто хочешь их сломать. Пауза. В квартире тикали часы на кухне. Где-то капала вода. Чонгук выдохнул через нос. Разозлился. Не на Тэхёна. На то что тот видит его насквозь. — Не могу сейчас говорить об этом, — сказал он глухо. Чонгук смотрел на их сцепленные руки. Большой палец Тэхёна гладил его костяшки. Медленно. Отвлекающе. — И не надо. — Тэхён подвинулся ближе. — Просто сиди. Я тоже молчать умею. Они сидели так минут пять. Без разговоров. Чонгук постепенно переставал крутить брелок. Пальцы расслабились в ладони Тэхёна. Но напряжение никуда не делось. Оно сидело у него в челюсти. В линии плеч. В том как он смотрел в одну точку на стене. Тэхён это чувствовал. И понял — словами сейчас не помочь. Не "всё будет хорошо", не "расскажи мне". Ему нужно было что-то простое. Физичное. Чтобы выключить голову. Поэтому он не стал спрашивать "что случилось". Он просто отпустил его руку. Положил свою ладонь Чонгуку на щеку. Пальцы попали в колючую щетину — тот не брился два дня. Чонгук вздрогнул от неожиданности. Повернул голову. И Тэхён поцеловал его. Не страстно. Не как в кино "разорвать на части". Спокойно. Прижимаясь губами к его губам так, будто проверял — дышит ли он. Будто пытался своим теплом растопить лёд у него в груди. Один поцелуй. Короткий. Второй. Длиннее. Третий — уже когда Чонгук сам подался вперёд. И вот тогда всё изменилось. Чонгук выдохнул ему в рот. Рука, которая минуту назад мёртвой хваткой держала ключи, поднялась и зарылась в волосы Тэхёна у затылка. Не грубо. Притянул. Углубил поцелуй. Губы стали жёстче, напористее. Он целовал так, будто хотел стереть из памяти сегодняшний разговор, голос отца Тэхёна, слово "противоестественно". Будто если целовать достаточно долго и жадно, то всё остальное перестанет существовать. Тэхён охнул ему в губы и ответил. Обнял за шею, прижался ближе. Целовал так же — с напором, с дрожащими пальцами на его шее. Когда они оторвались, оба дышали рвано. Лбы упёрлись друг в друга. Чонгук смотрел на его губы. Потом в глаза. И впервые за вечер мышцы на челюсти расслабились. — Ты невыносимый. — прошептал он, с хрипотцой. — Знаю, — Тэхён усмехнулся в его губы. — Но ты всё равно пришёл. Чонгук не ответил. Только снова потянулся к нему. Уже мягче. Медленнее. Как будто говорил "спасибо что не давишь" без слов. За окном всё так же капало. А в прихожей стало тихо и жарко. Тэхён вёл Чонгука в спальню, не отпуская его руки. Мокрая толстовка осталась на полу в прихожей — Тэхён стянул её сам, не спрашивая разрешения. Чонгук позволил. Стоял, пока Тэхён стаскивал с него влажную ткань, и смотрел куда-то в стену, но когда Тэхён взял его за руку и потянул за собой — пошёл. Как за ниточку. Как будто без неё он бы рассыпался. В спальне горел только ночник. Тусклый жёлтый свет падал на кровать, на разбросанные подушки. Чонгук остановился у кровати. Смотрел на сбитые простыни — ещё помнил, как они лежали здесь пару дней назад. Как он ставил засосы. Как они кончали друг другу в рот. Теперь всё было иначе. Тяжелее. Глубже. Тэхён повернулся к нему. Взял его лицо в ладони. Большие пальцы провёл по скулам, по линии челюсти. Чонгук прикрыл глаза. Выдохнул. В этом прикосновении было столько нежности, что у него защипало в носу. — Ты дрожишь. — прошептал Тэхён. — Не от холода. — ответил Чонгук. Он дрожал от напряжения. От того, что держал в себе целый океан слов, которые не мог сказать. Тэхён потянулся к его губам. Поцеловал медленно. Нежно. Чонгук ответил — сначала осторожно, будто боялся сломать. Но Тэхён приоткрыл рот, углубляя поцелуй, и Чонгук сорвался. Руки легли на талию Тэхёна. Сжали. Потянули на себя. Тэхён ахнул в поцелуй — и Чонгук воспользовался моментом, проник языком глубже. Вкус чая. Свой собственный пот. И Тэхён. Только Тэхён. Он целовал его так, будто хотел запомнить каждый миллиметр его губ. Он толкнул его на кровать. Тэхён упал на спину, глядя снизу вверх. Глаза блестели. Губы припухли. Футболка задралась, открывая живот — и там, на коже, ещё алели засосы, которые Чонгук три дня назад. Чонгук навис сверху. Стянул с него футболку через голову. Отбросил. Провёл ладонью по груди, по соску — Тэхён выдохнул, выгибаясь навстречу. Чонгук смотрел на него. На то, как его тело отзывается на каждое прикосновение. Как кожа покрывается мурашками. — Гуки, — прошептал Тэхён. — Я хочу тебя. Весь. Чонгук зарычал. Наклонился. Впился поцелуем в шею, туда, где уже был засос. Снова втянул кожу. Тэхён застонал, запрокидывая голову. Чонгук сосал долго, старательно, пока под губами не расцвело тёмное пятно. — Ещё. Чонгук спустился ниже. Ключица. Он обвёл её языком, чувствуя, как бьётся пульс под тонкой кожей. Прикусил. Тэхён вздрогнул. Чонгук зализал место укуса, успокаивая. — Больно? — Хорошо, — выдохнул Тэхён. — Делай ещё. Чонгук спускался ниже. Целовал живот. Каждый дюйм. Лизал кожу, пробовал на вкус. Тэхён пах солью и чем-то сладким — своим, тёплым. Чонгук вдыхал этот запах, как наркотик. Потом остановился у резинки спортивных штанов, в которых Тэхён спал. Глянул вверх. Спросил взглядом. Тэхён кивнул. Приподнял бёдра. Чонгук стянул штаны вместе с трусами. Медленно. Тэхён остался голым. Лежал, смущаясь, но не закрываясь. Чонгук смотрел на него. Долго. Жадно. Его взгляд скользил по телу — от лица до пальцев ног. — Ты красивый, — сказал он хрипло. — Самый красивый, что я видел. Тэхён покраснел до ушей. Потянул Чонгука за ремень. — Ты слишком одет. Чонгук усмехнулся. Расстегнул джинсы. Скинул их вместе с боксерами. Лёг сверху. Кожа к коже. Горячо. Влажно. Тэхён обхватил его ногами за талию. Притянул ближе. Их члены соприкоснулись. Оба вздрогнули. Чонгук наклонился. Поцеловал его. Долго. Мягко. Рука скользнула вниз, к бедру Тэхёна. Пальцы погладили внутреннюю сторону. Тэхён развёл ноги шире. Приглашая. — Мне нужно... — Чонгук оторвался от губ. Голос сел. — Мне нужно подготовить тебя. Если мы будем... до конца. Тэхён сглотнул. Кивнул. — В тумбочке есть смазка. Я купил. На всякий случай. Чонгук усмехнулся. Потянулся к ящику. Нашёл тюбик. Смазка была новая, ещё запечатанная. Он открыл её дрожащими пальцами. Выдавил на ладонь. — Ляг удобно, и расслабься. Тэхён лёг на спину. Ноги согнул в коленях. Развёл. Сердце колотилось где-то в горле. Чонгук сел между его ног. Смотрел на него. Такого открытого. Уязвимого. Доверчивого. — Я люблю тебя, — сказал он. Просто. Без подготовки. Тэхён закусил губу. Глаза защипало. — И я тебя. Давай. Чонгук наклонился. Поцеловал внутреннюю сторону бедра. Мягко. Потом ещё раз. Чуть выше. Тэхён вздрагивал под его губами. Чонгук раздвинул его ягодицы. Посмотрел на отверстие, и сглотнул. — Я хочу попробовать кое-что, — сказал он. Голос дрогнул. — Если ты позволишь. — Что? — Тэхён приподнял голову. Чонгук посмотрел ему в глаза. В них была неуверенность. И желание. — Я хочу вылизать тебя. Там. Тэхён замер. Сердце пропустило удар. Потом забилось чаще. — Ты... серьёзно? — Я хочу попробовать тебя на вкус, — Чонгук провёл пальцем по его бедру. — Всего. Каждый дюйм. Тэхён выдохнул. Лёг обратно. Развёл ноги шире. — Делай. Чонгук наклонился. Коснулся языком ануса. Легко. Пробуя. Тэхён дёрнулся. Ахнул. — Блять... — Всё нормально? — Чонгук поднял голову. — Да, — выдохнул Тэхён. — Просто... непривычно. Чонгук кивнул. Снова наклонился. На этот раз он обвёл языком вход. Медленно. Круговыми движениями. Тэхён застонал, пальцы вцепились в простыню. Чонгук вылизывал его. Долго, тщательно. Он водил языком по складочкам, нажимал на вход, проникал внутрь кончиком. Тэхён извивался под ним. Стонал, всхлипывал. — Гук... — выдохнул он. — Это... боже... Чонгук не останавливался. Он втянул кожу, посасывая. Тэхён закричал. Чонгук снова проник языком внутрь — глубже на этот раз. Тэхён кончил. Просто от языка, неожиданно. Резко. Он выгнулся дугой, закричал — и горячая струя ударила ему на живот. Чонгук оторвался. Облизнул губы. Улыбнулся. — Ты кончил от моего языка. — Заткнись, — выдохнул Тэхён. Дышал тяжело. — Я просто... чувствительный. — Мне нравится, — Чонгук поцеловал его бедро. — Я хочу, чтобы ты кончал от меня. Снова и снова. Он вытер рот. Выдавил смазку на пальцы. — Теперь я подготовлю тебя по-настоящему. Он ввёл палец. Медленно. Тэхён был расслаблен после оргазма. Палец вошёл легко. Чонгук двигал им, массируя, и добавил второй. Тэхён застонал. — Ещё. — попросил он. Чонгук добавил третий. Растягивал. Искал простату. Когда нашёл — и Тэхён выгнулся, застонав громко. — Там? — Да, — выдохнул Тэхён. — Не останавливайся. Чонгук массировал простату. Долго. Тэхён уже не контролировал себя. Стонал. Всхлипывал. Член снова встал, хотя только что кончил. — Я хочу войти в тебя, — сказал Чонгук. Голос хриплый. — Можно? — Да, — выдохнул Тэхён. — Войди в меня. Чонгук вытащил пальцы. Выдавил ещё смазки. Намазал свой член. Тот стоял твёрдый, пульсирующий. Тэхён смотрел на него. Сглотнул. — Ты большой. — нервно сказал Тэ. — Я буду осторожен, — пообещал Чонгук. Он навис сверху. Член упёрся во вход. — Если будет больно — скажи. — Скажу. Чонгук вошёл. Медленно. Только головка. Тэхён зажмурился. Дышал часто. Чонгук ждал. Гладил его бедро. Целовал ключицу. — Всё хорошо, тигрёнок? — Да, — выдохнул Тэхён. — Дальше. Чонгук вошёл глубже. Дюйм за дюймом. Тэхён чувствовал, как наполняется. Как член Чонгука растягивает его изнутри. Было тесно, горячо. Чуть больно — но хорошей болью. Когда Чонгук вошёл до конца, оба замерли. Дышали в унисон. Чонгук уткнулся лбом в лоб Тэхёна. — Ты внутри меня, — прошептал Тэхён. Голос дрожал. — Ты реально внутри меня. — Знаю, — Чонгук поцеловал его. Нежно. — Чувствуешь? — Да. Чонгук начал двигаться. Медленно и плавно. Тэхён обхватил его ногами. Пальцы вцепились в спину. Каждый толчок отдавался в теле. Чонгук целовал его — шею, грудь, губы. Не останавливаясь. — Быстрее, — попросил Тэхён. — Пожалуйста. Чонгук ускорился. Толчки стали глубже. Резче. Тэхён стонал громко, не сдерживаясь. Комната наполнилась звуками — шлепки кожи, дыхание, стоны. Чонгук наклонился. Впился в шею, снова засос. Тэхён вскрикнул. Чонгук оставлял метки — на шее, на плечах, на груди. Кусал. Лизал. Тэхён извивался под ним. Кончил второй раз — на живот, на грудь Чонгука. Чонгук не остановился. Двигался быстрее. Жёстче. Тэхён уже не мог стонать — только всхлипывал. Чонгук кончил через минуту — с рыком, глубоко внутри. Толчки стали судорожными. Он замер. Выдохнул. Оба лежали, тяжело дыша. Чонгук вышел и лёг рядом, притянув Тэхёна к себе. Тишина. Только дыхание. Тэхён уткнулся носом ему в грудь. Провёл пальцем по линии ключицы. — Это лучшее, что было в моей жизни, — сказал он тихо. — Честно. Чонгук замер. Потом прижал его крепче. Поцеловал в макушку. — Для меня тоже. Тэхён поднял голову. Посмотрел ему в глаза. Улыбнулся. Они лежали в тишине. За окном дождь стихал. Чонгук гладил Тэхёна по спине. Тот уже почти засыпал, уткнувшись в его плечо. — Гук. — М? — Останься до утра. Чонгук улыбнулся. Поцеловал его в висок. — Я никуда не уйду. Никогда. Они лежали в тишине, пока дыхание не выровнялось, а пот не начал остывать на коже. Тэхён первым пошевелился — провёл ладонью по груди Чонгука, чувствуя, как ровно бьётся сердце под горячей кожей. — Нам нужно в душ, — прошептал он. Голос охрип от стонов. — Мы всё липкие. Чонгук приоткрыл глаза. Усмехнулся уголком губ. — Ты предлагаешь мне помыться? — Я предлагаю тебе помыться со мной, — поправил Тэхён и чмокнул его в подбородок. — Экономия воды. Чонгук фыркнул, но поднялся. Тэхён последовал за ним, чувствуя, как ноют мышцы — приятно, глубоко. На простынях остались влажные пятна, и он решил, что постельное бельё придётся менять завтра. А может, и не завтра. Может, они ещё испачкают его сегодня. В ванной было тепло. Чонгук включил воду, отрегулировал температуру. Пар начал заполнять помещение, оседая на зеркале. Тэхён вошёл первым — шагнул под струи, зажмурился от удовольствия, когда горячая вода потекла по спине. Чонгук вошёл следом. Встал сзади. Тэхён почувствовал его руки на своих бёдрах — сначала просто лежали, грелись. Потом Чонгук прижался грудью к его спине. Член упёрся в ягодицы. — Ты уже снова твёрдый? — Тэхён усмехнулся, не оборачиваясь. — Ты виноват, — Чонгук уткнулся носом ему в мокрый затылок. — Стоишь под водой такой голый. Провокация. — Я просто моюсь. — Врёшь. Чонгук провёл ладонями по его бокам вверх. Сжал плечи. Потом опустился ниже — на ягодицы. Сжал их. Сильно. Тэхён ахнул, когда пальцы впились в плоть. — Гуки... — Молчи, — шепнул тот ему в ухо. Голос низкий, хриплый от пара. — Дай посмотреть. Он отстранился на шаг. Вода стекала по телу Тэхёна — по спине, по ягодицам, по ногам. Чонгук смотрел. Жадно. Медленно провёл пальцем по ягодице, раздвигая. — Ты такой красивый, — сказал он. — Особенно здесь. Он шлёпнул его по правой ягодице. Звонко. Вода брызнула в стороны. Тэхён вскрикнул — не от боли, от неожиданности. Дёрнулся, но не отстранился. — Ещё, — выдохнул он. Чонгук усмехнулся. Шлёпнул снова. Сильнее. Кожа покраснела. Тэхён застонал, упёршись руками в кафельную стену. — Нравится? — Да, — выдохнул Тэхён. — Ещё. Чонгук шлёпал его. Раз за разом. Ладонь оставляла красные следы на мокрой коже. Тэхён стонал, прикусывая губу. Член стоял твёрдо, ударяясь о живот. — Повернись. — приказал Чонгук. Тэхён повернулся. Лицо раскраснелось. Глаза блестели. Он опустился на колени прямо на кафельный пол. Вода била по спине, стекала по лицу. Он поднял глаза на Чонгука. — Я хочу сделать тебе приятно, — сказал он. — Позволишь? Чонгук смотрел на него сверху вниз. Член стоял перед лицом Тэхёна — твёрдый, влажный от воды. Он провёл большим пальцем по губам Тэхёна. — Открой рот. Тэхён послушался. Чонгук ввёл палец ему в рот. Тэхён сосал, глядя на него снизу вверх. Чонгук зарычал. — Ты сводишь меня с ума. Он вытащил палец. Взял член в руку. Поднёс к губам Тэхёна. — Давай. Тэхён открыл рот шире. Взял головку. Медленно. Чонгук выдохнул сквозь зубы. Тэхён опускался ниже. Вода текла по его лицу, смешиваясь со слюной. Он брал глубоко. Насколько мог. — Блять, Тээ... — Чонгук откинул голову назад. Рука легла на мокрый затылок Тэхёна. Не давя. Просто направляя. Тэхён сосал. Двигался ритмично. Рукой сжимал основание. Чонгук стонал, не сдерживаясь. Звуки разносились по ванной, отражаясь от кафеля. — Быстрее. — попросил Чонгук. Голос сел до хрипоты. Тэхён ускорился. Брал глубже. Член упирался в горло — он давился, но не останавливался. Слёзы смешивались с водой. Чонгук кончил резко — с рыком, выгнувшись. Тёплая струя ударила в горло Тэхёну. Он сглотнул, и отпустил. Чонгук тяжело дышал. Оперся рукой о стену. Посмотрел вниз — Тэхён сидел на коленях, мокрый, с красными глазами, и улыбался. — Ты... — Чонгук выдохнул. — Ты невероятный. Тэхён встал. Пошатнулся — ноги затекли. Чонгук поймал его, притянул к себе. Поцеловал. Солёный вкус — его собственный, смешанный с водой. — Я люблю тебя, тигрёнок. — сказал Чонгук в губы. — И я тебя, Гук, — ответил Тэхён. — А теперь помоги мне помыть голову. Шампунь закончится, пока мы тут друг друга лапаем. Чонгук рассмеялся. Взял шампунь. Намылил волосы Тэхёна, массируя кожу головы. Тэхён зажмурился от удовольствия. — Хорошо... — Расслабься, — Чонгук поцеловал его в висок. — Я обо всём позабочусь. Они мылись долго. Смеялись. Целовались под водой. Чонгук снова тёрся о него, но Тэхён шутливо шлёпнул его по руке. — Хватит. У меня всё болит. — Прости, — Чонгук улыбнулся. — Я не могу удержаться. — Знаю, — Тэхён чмокнул его в нос. — И мне это нравится. Когда они вышли из душа, замотанные в одно полотенце на двоих, на улице уже светало. Чонгук уложил Тэхёна на кровать, лёг рядом. Обнял. — Спи, — прошептал он. — Я буду здесь. Тэхён уже проваливался в сон, уткнувшись носом ему в грудь. Последнее, что он услышал перед тем, как уснуть — тихое, почти неслышное: — Ты моё всё.