ɥᥱρⲏыύ ᥒ𐔖᥈ⲇᥱⲏь (~_~)

Почти любовь...

После той ссоры всё стало странным. Не хуже. Именно странным. Будто между Женей и Лёхой появилась невидимая трещина. Они всё ещё были рядом. Репетировали. Ездили на концерты. Смеялись над шутками Артёма. Но теперь в каждом разговоре чувствовалось напряжение. Слишком много недосказанного. Слишком много вещей, которые оба боялись произнести вслух. Женя всё чаще ловила себя на том, что смотрит на Лёху украдкой. На сцене он всегда менялся. В обычной жизни — спокойный, немного закрытый. Но стоило взять бас-гитару в руки, как внутри него будто просыпалось что‑то другое. Уверенное. Живое. Во время концертов он часто смотрел именно на неё. И Женя ненавидела то, как сильно это на неё действовало. В тот вечер они выступали в маленьком клубе возле Китай‑города. Помещение было тесным. Низкий потолок. Красный свет. Чёрные стены, исписанные маркерами. Пахло алкоголем, сигаретами и мокрой одеждой. На улице шёл снег с дождём. Людей собралось неожиданно много. Фанаты стояли почти вплотную к сцене. Кто‑то выкрикивал имя Жени. Это всё ещё казалось ей сюрреалистичным. Когда они только начинали играть в подвале, она не могла представить, что однажды незнакомые люди будут знать тексты их песен. Концерт прошёл почти идеально. Настолько идеально, насколько вообще может быть идеальным живое выступление. Женя сорвала голос на последней песне. Артём разбил палочку. Вика промахнулась мимо клавиши. Но именно такие моменты делали музыку настоящей. После выступления клуб гудел от шума. Кто‑то просил автографы. Кто‑то фотографировался. Кто‑то просто пытался поговорить. Женя чувствовала усталость. Тяжёлую. Приятную. Она вышла в узкий коридор возле служебного входа. Там было прохладно. Старые лампы мигали. Музыка из зала звучала глухо, будто из другого мира. Женя прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. — Ты сейчас упадёшь. Она открыла глаза. Лёха. В чёрной футболке. С мокрыми после сцены волосами. Он протянул ей бутылку воды. — Спасибо. Женя сделала несколько глотков. Горло всё ещё горело после выступления. Некоторое время они молчали. Как всегда в последние дни. Но это молчание уже не казалось уютным. — Ты сегодня была невероятной, — тихо сказал Лёха. — Я половину песни мимо нот пела. — Никто не заметил. Женя усмехнулась. — Ты врёшь очень убедительно. Он тоже улыбнулся. И на секунду всё стало как раньше. Легко. Но потом тишина снова вернулась. Женя медленно опустилась на старый диван у стены. Ноги дрожали от усталости. Лёха сел рядом. Слишком близко. Она чувствовала тепло его плеча. И почему‑то сердце начало биться быстрее. — Помнишь первый концерт? — спросил он. — Где Артём уронил палочку в толпу? — Ага. — А ты забыл половину партии. — Не было такого. — Было. Он тихо рассмеялся. Женя смотрела на него и вдруг поняла, как сильно скучала по этому. По простоте. По моментам, когда они ещё не успели всё усложнить. — Лёх… — М? — Мы странно себя ведём. — Есть такое. — Я не хочу постоянно ссориться. Он долго молчал. Потом устало провёл ладонью по лицу. — Я просто не понимаю, что между нами происходит. Женя опустила взгляд. Старый линолеум. Тени от ламп. Шум музыки за стеной. — Я тоже. — В этом и проблема. Он сказал это спокойно. Без обвинений. И от этого стало ещё тяжелее. Лёха повернулся к ней. — Иногда мне кажется, что ты боишься подпускать людей слишком близко. Женя нервно усмехнулась. — Звучит как дешёвая психология. — Может быть. — А может, я просто не хочу потом собирать себя по кускам. Он смотрел на неё очень внимательно. Так внимательно, что хотелось отвернуться. — Кто тебя так сломал? Женя молчала. Потому что не знала ответа. Наверное, никто. И одновременно — все понемногу. Родители, которые вечно были заняты. Постоянные переезды. Ощущение, что ты вечно лишний. Слишком громкий для одних. Слишком странный для других. Музыка была единственным местом, где она чувствовала себя настоящей. Но даже там теперь становилось страшно. Потому что чувства — это всегда риск. — Я не умею нормально, — тихо сказала Женя. Лёха неожиданно улыбнулся. Грустно. — Отлично. Я тоже. Она рассмеялась. Негромко. И напряжение между ними немного ослабло. За стеной кто‑то громко включил музыку. Старый рок. Кажется, «Агата Кристи». — Очень атмосферно, — пробормотала Женя. — Ты сама ходячая атмосфера. — Это комплимент? — Пока не решил. Она толкнула его плечом. Лёха поймал её руку. И не отпустил. Сердце предательски дрогнуло. Женя подняла глаза. Он был слишком близко. Она чувствовала запах табака, холода и его парфюма. Тяжёлого. Терпкого. — Ты даже не представляешь, как я устал делать вид, что мне всё равно, — тихо сказал он. Воздух будто стал плотнее. Женя замерла. Лёха осторожно провёл большим пальцем по её ладони. И от этого простого движения по коже побежали мурашки. — Если сейчас скажешь остановиться — я остановлюсь. Она смотрела на него несколько секунд. Долго. Слишком долго. А потом сама подалась вперёд. Поцелуй получился медленным. Совсем не таким, как тогда в клубном коридоре. Без алкоголя. Без злости. Только тепло. Лёха осторожно коснулся её щеки. Будто боялся сделать что‑то неправильно. Женя запустила пальцы в его волосы. И внутри всё внезапно стало тихим. Без мыслей. Без тревоги. Только его руки. Его дыхание. Его сердце, которое билось так же быстро, как её собственное. Когда они отстранились, Женя несколько секунд просто смотрела на него. — Это всё усложнит, да? Лёха усмехнулся. — Уже. Она тихо рассмеялась. Потом вдруг почувствовала, как сильно устала. Не физически. Эмоционально. От постоянной гонки. От шума. От людей. И впервые за долгое время ей захотелось просто побыть рядом с кем‑то. Без масок. — Поехали ко мне, — тихо сказала она. Лёха внимательно посмотрел на неё. — Ты уверена? Женя медленно кивнула. Они вышли из клуба ближе к утру. Город был мокрым и почти пустым. Фонари отражались в лужах. Такси ехало по ночной Москве. Женя сидела у окна. Лёха держал её за руку. И почему‑то именно это казалось самым интимным. Гораздо интимнее любых слов. В квартире было темно и тихо. Только свет улицы скользил по стенам. Женя сняла ботинки и устало провела рукой по волосам. Лёха подошёл ближе. Медленно. Будто оставляя ей возможность отступить. Но она не отступила. Он осторожно коснулся её талии. Женя прижалась лбом к его плечу. Несколько секунд они просто стояли в тишине. Слушая дыхание друг друга. А потом Лёха поднял её лицо за подбородок и поцеловал снова. Медленно. Глубоко. В этот раз Женя сама потянула его ближе. По коже проходило странное тёплое напряжение. Лёха осторожно снял с неё рубашку, будто боялся спугнуть момент. Его пальцы скользили по её коже так бережно, что у Жени перехватывало дыхание. Она чувствовала, как дрожат его руки. И от этого внутри становилось ещё теплее. Ночь растворялась в тихих вдохах, прикосновениях и ощущении близости, от которого кружилась голова. Без пафоса. Без красивых обещаний. Только два человека, которые слишком долго пытались делать вид, что ничего не чувствуют. Позже Женя лежала рядом с ним и смотрела в потолок. За окном начинался рассвет. Город постепенно просыпался. Лёха осторожно перебирал пальцами её волосы. — О чём думаешь? — спросил он. Женя долго молчала. — О том, что мне страшно. — Почему? Она повернулась к нему. — Потому что счастливые моменты обычно заканчиваются быстрее всего. Лёха ничего не ответил. Просто притянул её ближе к себе. И почему‑то именно тогда у Жени появилось чувство, что впереди их ждёт что‑то плохое. Очень плохое.