Да взойдёт рассветное солнце.

Последние занятия уже совсем не были похожи на уроки. Это была подготовка к реальности. Не еретические теории и споры о геозаврах и титанах, не мел, летящий в лоб, а составление реального маршрута, оценка рисков и холодный расчет стратегии. Анаксагор больше не стоял у доски как профессор. Он сидел за широким столом как часть команды,разложив перед собой карты, свежие донесения южной разведки и потрепанные отчеты о прошлых столкновениях с Лордами-демонами. Рядом лежал чистый лист, на котором он уже начал чертить возможные пути — их будущий маршрут. Фаенон сидел напротив. Спину держал прямо, но уже без прежней деревянной напряженности. Две белые прядки-антеннки слегка подрагивали — верный признак того, что он полностью сосредоточен. — Мы не идем напрямую, — спокойно произнёс Анаксагор. — Прямой путь — удел глупцов и мучеников. Фаенон слушал, не перебивая и не пытаясь вставить своё «но». Он изменился. Раньше он бы сразу воскликнул: «Но так быстрее! Мы не можем терять время!» — а теперь просто молчал, обдумывая слова профессора как стратег. — Демон-лорд закрепился здесь, — палец Анаксогора скользнул по карте, отмеченной Аглаей золотистыми линиями и точками опоры . — Разрушенное селение на южной границе, бывший торговый узел. Если он удерживает перекресток, значит, собирает силы. — Значит, сначала разведка? — тихо уточнил Фаенон. Профессор бросил на него короткий взгляд и едва заметно кивнул. — Значит, сначала информация. Это было почти похвалой. В стороне Гиацина аккуратно переписывала список припасов. Она выглядела непривычно сосредоточенной и серьёзной — без своей обычной мягкой улыбки. — Я подготовлю полный набор для полевого лечения. И… — она подняла взгляд и посмотрела прямо на белую макушку Фаенона. — Ты не раскрываешь себя сразу. Ты не герой. Ты — мой пациент, если потребуется. Понял? Фаенон улыбнулся уголком губ. — Понял. Ика, важно восседавший на краю стола, громко фыркнул. Круглый, белый и совершенно неаэродинамичный «священный зверь». — Ика идёт с нами, — твердо заявила Гиацина. — Он съест половину наших продовольственных запасов, — сухо заметил Анаксагор. — Зато он чувствует небесные искажения, — мгновенно парировала она. В комнате повисла тишина. Её нарушил тихий, почти страдальческий вздох профессора. —…Аргумент принят.

***

Вечером Фаенон собирал вещи, аккуратно укладывая немногочисленные пожитки в крепкую кожаную сумку. Он разложил на кровати наряд Спасителя, сшитый Аглаей, тяжелый сине-золотой плащ, легкие доспехи и свой тонкий легкий меч. Всё это теперь казалось ему одновременно и чужим, и неизбежным. В последний раз он оглядел маленькую комнату — бывший кабинет одного из профессоров, который переоборудовали специально под него. Тихое, скромное пространство, ставшее за этот год почти родным. Целый год… Он пролетел как одно короткое, но очень насыщенное мгновение. Сквозь бессонные ночи, учебные страдания, болезненную перестройку мышления и постепенное осознание истинного масштаба того, что на него возложено. Впереди ждал долгий и опасный путь. Чужая война, боль, кровь и раны, которые, возможно, никогда до конца не заживут. Но теперь у него был хотя бы небольшой шанс вернуться живым. ...И в этом шансе была немалая заслуга профессора Анаксогора. Самовольный, острый на язык архимаг, который внезапно вступился за него во дворе южного дворца, хотя никогда прежде не лез в политические игры. Но тогда почему он вдруг? Фаенон тяжело вздохнул и мотнул головой, отгоняя бесполезные мысли. Пытаться понять ход мыслей Анаксогора было всё равно, что раскопать древнюю гробницу и требовать от мумии четких ответов по духовной физике — бессмысленно. Древний эльф, архимаг Анаксагор всегда оставался загадкой.. — Будь что будет, — тихо произнес Фаенон и в привычном жесте почесал затылок. Потом на его лице появилась мягкая, чуть смущенная улыбка. Убрав руку, он взял со стола две плитки шоколада и аккуратно убрал их в сумку. «Я буду стараться», — мысленно пообещал он вновь.

***

Подготовка Фаенона — это аккуратно сложенные вещи и минимум всего необходимого. Подготовка Гиацины — это целая аптека: бинты, сушеные травы, склянки с зельями и длинный список, который она уже в третий раз перечитывала, шевеля губами. Подготовка Анаксогора — это… катастрофа, замаскированная под элегантность. Он достает тонкий дорожный чемодан. ..Настолько тонкий, что кажется, туда действительно может поместиться максимум две с половиной книги и пара перчаток. Черная кожа, серебряная застежка и никаких лишних деталей. — Профессор… — медленно начинает Гиацина, наблюдая, как он открывает его. Внутри чемодана царила абсолютная тьма. Не образно. Буквально. Складки пространства уходили вглубь, как аккуратно свернутая бесконечность. А потом из него с тихим металлическим звоном появляется первый алхимический котел. ..Потом второй. Оба идеально отполированы, с выгравированными серябристыми рунами. — …зачем вам сразу два котла?! —На всякий случай. — Какой «всякий случай» требует сразу два котла?! — возмутилась Гиацина. — Если один расплавится. — Что должно произойти, чтобы расплавился алхимический котел?! — Ошибка, — хмыкнул профессор. — Чья?! — почти взвизгнула Гиацина. — Чья-то, — невозмутимо ответил он. Пока ассистентка продолжала возмущаться, он продолжал спокойно засовывать вещи в пространство бездонного чемодана: связку колб, свернутый свиток, банку с чем-то подозрительно светящимся, маленькую рунную шкатулку, тяжёлую связку цепей, толстенную книгу сравнимую весом с кирпич , еще одну… и третью. Чемодан при этом даже не думал становиться тяжелее. Наоборот — он словно с удовольствием поглощал каждый новый предмет, не меняясь в размерах. Фаенон, зашедший в кабинет чуть раньше, молча наблюдал за этим спектаклем. Его белые антеннки-подрагивали от любопытства, и в конце концов он не выдержал. — Профессор… — осторожно начал он. — Это переносное пространство? — Портативное, — тут же поправил Анаксагор. — «Переносное» звучит варварски. — И… сколько там внутри? Профессор захлопнул крышку чемодана с мягким щелчком. — Достаточно. — Это не ответ. — Это лучший ответ, — невозмутимо сказал Анаксагор. Гиацина скрестила руки на груди и прищурилась. — Вы же понимаете, что если снова забудете есть, я просто запру Вас внутри этого чемодана вместе с котлами? Заостренные эльфийские уши профессора едва заметно порозовели. — Ты не знаешь стабилизационных формул. — Проверим? — сладко улыбнулась Гиацина. Анаксагор замолчал. Спустя несколько секунд он фыркнул, явно сдаваясь. — Я беру три котла. — ЧТО?! — одновременно воскликнули Фаенон и Гиацина. — Шучу. Он не шутил. ..Потому что уже через секунду из чемодана показался компактный складной треножник.. Фаенон тихо улыбнулся, наблюдая за происходящим. В этом весь профессор. Ходячий протест против обыденности — алхимик, который спокойно упаковал половину реальности в элегантный тонкий чемодан, и при этом умудряется выглядеть так, будто собирается на неторопливый вечерний променад. Гиацина тяжело вздохнула, но в её глазах мелькнула тёплая, привычная нежность. — Вы невыносимы. — Я последователен, — невозмутимо ответил Анаксагор.. — А вам не будет тяжело? — спросил Фаенон спустя некоторое время, наблюдая, как Анаксагор продолжает аккуратно сортировать ячейки внутри своего «портативного пространства». Профессор поднял на него взгляд единственного глаза и коснулся пальцем красной руны-метки на запястье. Алхимический символ слабо засветился. — Я не ношу тяжелое, — спокойно ответил он. — Я перераспределяю нагрузку. Гиацина громко и демонстративно вздохнула. — Конечно. Потому что жить нормально — это слишком скучно. Анаксагор ничего не ответил. Он просто щелкнул серебряной застежкой, закрывая чемодан, и легко поднял его одной рукой. Тот казался почти невесомым. — Мы идем не просто сражаться, — произнес он спокойно, глядя на своих спутников.— Мы идем работать.

***

Они вышли на рассвете. Символично. Солнце медленно поднималось над горизонтом, окрашивая небо в теплое золото, словно само небо напоминало: Спаситель должен стать тем самым рассветом, который разгонит тьму. Южные ворота столицы сияли под утренними лучами. За ними началась пыльная дорога, ведущая на север — туда, где уже клубился дым, где шла война и ждали раненые. Аглая стояла прямо у ворот. Без свиты, без стражей. Только она и ветер, игравший с её короткими золотыми кудрями. Изящный белоснежный наряд казался почти неуместным в этой пыли и утренней прохладе. Фаенон остановился перед ней. Спина ровная, подбородок слегка приподнят — идеальная поза Спасителя. Она осматривала его долго и пристально, точно так же, как когда-то осматривала ткань перед раскроем: холодно, точно, без лишних эмоций. — Возвращайся, — сказала она коротко. — Желательно живым. Это «желательно» резануло острее любого клинка. Аглая никогда не щадила и не жалела. Он и не ждал от неё жалости. Она пришла к нему в тот день, когда Элизия Эйдес горела в пламени Чёрного течения. Когда небо было красным, а земля — черной. — Если не хочешь, чтобы кто-то снова пережил это, — произнесла она тогда, — стань тем, кто спасёт. И в тот день в нём действительно сгорело нечто важное. Не тело. Душа. Мальчик из Элизии умер вместе со своей родиной.От него остались только огонь и ярость. Несправедливость и жгучая ненависть к собственной беспомощности. Теперь, стоя у золотых ворот, Фаенон молча смотрел на Аглаю. Она шагнула ближе. Голос её стал ниже, но остался твердым: — Ты уже не тот потерянный мальчик, которого я вытащила из пепилища твоей родины. Ты — то, что мы из тебя выковали. Не подведи нас, рыцарь Рассвета. Фаенон медленно кивнул. — Я вернусь. Аглая смотрела на него ещё секунду. Потом едва заметно кивнула в ответ. — Тогда иди.При возможности чистите дорогу. Она не обняла его, не пожелала удачи. Просто развернулась и пошла обратно в город — прямая, золотая, непоколебимая, как статуя, которой сама когда-то могла бы стать. Фаенон остался стоять у ворот. Ветер трепал его белые волосы, две тонкие прядки-антенки слегка дрогнули, словно прощаясь с чем-то навсегда. Он повернулся лицом к дороге и тихо, почти беззвучно, сказал самому себе: Я вернусь. — Что ж… — выдохнул он уже вслух и медленно шагнул вперёд За спиной уже стоял профессор, держа в руке тонкий чемодан, в котором умещалось невозможное. Где-то рядом Гиацина тихо спорит с Икой о рационе в дороге. Север ждет. Он больше не был мальчиком из пепла. Он стал образом с фресок. Будущим бронзовым силуэтом на площадях. Героем, которого уже вырезают в камне. Ветер подхватил его сине-золотую накидку, и она распахнулась за спиной, точно крылья. Что ж, вперед, Спаситель. Яви себя миру. ..И попробуй при этом остаться живым.