Пока не кончилось лето

На следующий день стойка регистратуры оказалась пуста, но, как только Ричи двинулся по уже привычному маршруту, он врезался в высокого усатого мужчину в белом халате, о котором, кажется, вчера говорил Эдди. Удар вышел такой, будто Ричи с размаха влетел в кирпичную стену, только эта «стена» ещё и недовольно нахмурилась. Мужчина направлялся в противоположную сторону, но не оставил Ричи без внимания, вернув его к выходу из больницы. Злость кипела в венах, разливаясь по всему телу — Люси выписали сегодня утром, и его вчерашний план проникновения с треском разбился о камни разочарования. Сони Каспбрак не было видно — возможно, её захлестнуло отчаяние или к ней добрался голос разума, подсказавший, что она не увидит своего сына до выписки. Тозиеру было даже жаль, но не Соню — себя. Чисто теоретически он мог бы втереться к ней в доверие, как это делают мужчины в тёмных переулках, пытающиеся затащить девушек в постель или продать их на органы, — лишь бы снова увидеть Эдди. В голову пришла новая, до жути глупая идея — сегодня он решил сменить фамилию. Выждав время (Ричи не был идиотом… ну, если только чуть-чуть; совсем капельку!), он снова вернулся. Двери распахнулись, впуская свежий воздух, которого катастрофически не хватало после недавнего кварцевания коридоров. В проходе появилась женщина лет пятидесяти, направлявшаяся к регистратуре. Сейчас или никогда. Ричи направился за ней. Женщина пришла навестить своего мужа, который заработал астму уже во взрослом возрасте. Она объясняла это девушке на посту, которая сегодня уже успела вернуться на своё рабочее место. Ричи, кстати, не знал, что астмой можно заболеть даже будучи взрослым. По коже пробежали мурашки — как в детстве, когда наступаешь в муравейник. Ричи пристроился рядом с женщиной, на что она косо на него покосилась. Медсестра спросила, куда молодой человек хочет пройти, и Ричи выдал уверенное: — Мам, папе же уже лучше, правда? Медсестра что-то пометила в журнале. Женщина, пахнущая резкими духами, объяснила Ричи, что он, кажется, перепутал её со своей мамой. Сделав потерянный вид, Тозиер свернул направо — пусть думает, что его мама где-то там. Он распахнул дверь в палату Эдди со словами: — Я снова здесь, Эдди-милашка-спагетти. — Господи, — выдохнул Эдди. — Ты вообще откуда берёшься? — Эксклюзивная услуга. Доставка к постели больного. Эдди не любил, когда Ричи называл его «спагетти», потому что это подразумевало глистов. И уж тем более он не любил «милашку». По мнению Эдди (и Беверли!), милашки — это сопляки. Именно поэтому за удивлением последовал тяжелый вздох. — Ты не видел мою маму? — Эдди почесал затылок. — А что, Эдди-глисты-спагетти соскучился по своей мамочке? — Отстань, Ричи. Ричи погладил Эдди по голове, слегка перебирая его волосы. Наверное, он мыл их самым дорогим шампунем из аптеки, потому что Соня Каспбрак не допустила бы ничего другого. — Эддичка, мой сыночек, ангелочек, — Ричи кривлялся, пытаясь изобразить маму Эдди. — Придурок! Ричи снова вывалил на тумбочку конфеты. Он раскрывал каждую и клал их другу в рот, потому что предполагал, что так делает его мамашка. Эдди кривился, но сбежать ему было некуда. Да и Ричи получал от этого такое же удовольствие, как от игры в стрит-файтер. Внезапно дверь палаты распахнулась, и Ричи шмыгнул под кровать, к счастью не задев железную ножку. Медсестра отругала Эдди за конфеты и привела в палату старика. Ричи просидел под кроватью целый час, пока дверь палаты не захлопнулась и старика не увели на дополнительный осмотр. — Он выглядел так плохо, — в голосе Эдди чувствовалось напряжение. — Плохо выгляжу я, а он — ещё ничего. — Ричи вылез из-под кровати, отряхивая пыль (Эдди уткнулся носом в подушку. Ну молодец, Ричи, размахиваешь пылью в пульмонологическом отделении!). — Ты придурок, Ричи! — Эдди указал пальцем на витающую в воздухе пыль, которая повисла облаком. Недолго думая, Ричи нагнулся прямо над Эдди, пытаясь прикрыть его от летающего пыльного облака. Дыхание Эдди пронзало грудь мелкими электрическими разрядами — Ричи затаил дыхание (нет-нет, что вы, он вовсе не специально почти что прижался к милашке-Эдди; всего лишь хотел защитить его от пыли). — Я не переживу ещё один твой приступ.

***

Летом прошлого года случилось страшное. Ричи проезжал мимо Пустоши на своём велосипеде и заметил там Билла, сидящего рядом с Эдди, который искал помощь глазами и сидел с запрокинутой вверх головой. Из его носа текла кровь, пачкая белую футболку, а дыхание походило на тяжёлый свист. Увидев Ричи, Билл, сильно заикаясь, позвал его на помощь. Выяснилось, что откуда ни возьмись появились Генри Бауэрс, Патрик Хокстеттер, Виктор Крисс и Белч Хаггинс. Они, походившие на стаю разъярённых волков, разрушили плотину, которую строили Билли и Эдди. Эдди получил по носу, из-за чего хлынула кровь, вызвав тем самым приступ астмы. Билл достал из барсетки Эдди ингалятор, говоря, что так ему полегчает, но не тут-то было — ингалятор оказался пуст. Билли продолжал сидеть рядом с Эдди на протяжении часа, надеясь, что тому станет лучше, но ситуация ухудшалась — дыхание становилось хриплее, и проскакивал громкий кашель. Кровь из носа остановилась. Билл Денбро мог сесть на свой велосипед, прокричать: «Хай-Йо, Сильвер, вперёд!» — и поехать в аптечный магазин на Центральной, но он боялся оставить Эдди одного и по возвращении обнаружить безжизненное тело, да и до аптеки было не меньше трёх миль. Тогда Ричи, которого тоже охватила паника, запрыгнул на свой старый велосипед и на всей скорости помчался в аптечный магазин. У Эдди там был открыт счёт, и он об этом прекрасно знал — спасибо, Соня Каспбрак, что позаботились об этом. Единственной задачей фармацевта было внести цену за лекарство в счёт. Спустя двадцать минут Ричи Тозиер уже вернулся к Пустоши, направил ингалятор Эдди в рот со словами, что от этого должно стать легче. Легче действительно стало, и свистящее дыхание начало отступать. Дыхание Ричи тоже начало выравниваться (оно было похожим на дыхание Эдди — от волнения, пробирающего кости, и слишком быстрого «полёта» на велосипеде). Оказалось, что виноват во всём Бен Хэнском, за которым гналась шайка хулиганов. Он вылез из кустов весь окровавленный спустя час после происшествия; ребята снова строили плотину уже в компании Ричи. Бен долго извинялся, параллельно рассказывая, что всему виной — годовая контрольная по математике. Он не дал Генри списать, от чего и началась беда. — У него явно вместо мозгов козлиные какашки, — Ричи постучал себя по голове. — Я д-думаю, что его м-мама сожалеет о том, что родила такого с-сына. — Билл всё ещё заикался, но, стоит заметить, меньше, чем тогда, когда подъехал Ричи. — Если у него вообще есть мама, — Эдди разглядывал окровавленную футболку.

***

Воспоминания ударили в голову Ричи, а после в нос ударил запах больничных стен и дыхание Эдди. Он нависал над ним уже пару минут, потому резко отпрянул, когда понял, что делает это слишком долго. Эдди улыбнулся. Спустя ещё час Ричи снова чуть не поймала медсестра, которая вернула в палату старика, поступившего сегодня. Спасибо господи боже, что старик, видимо, был то ли глуховат, то ли слеповат и не обратил внимания на то, как Ричи прошмыгнул мимо него и вышел из палаты. Он всё ещё чувствовал дыхание Эдди на груди. Внутри, вместе с летним солнцем, распускались цветы, которые зацвели в тот самый день, когда Ричи осознал, что умеет любить.